Звук твоего вдоха

Розэ осторожно заходит в медицинскую палатку. Лиса вчера вечером рассказала что произошло и передала приказ Чонгука. Девушка сдержалась от «я же говорила» и спокойно выслушала сестру. Она рада своей новой должности. Всегда хотела лечить. Жаль, что сейчас вынуждена делать это в таких страшных и сумасшедших реалиях. Она видит Чимина, который с перекошенным от боли лицом, делает какие-то безуспешные попытки дотянуться до стакана с водой, стоящем на столике рядом с ним. — Ты с ума сошёл? - кричит она, подбегая к парню и осторожно надавливает ему на грудь, чтобы он лёг обратно. Рози берет стакан и помогает блондину попить.Чимин благодарно кивает глазами, довольствуясь тем, что все же получил, что хотел. — Так нельзя! А если бы швы разошлись? А если бы кровотечение началось? - продолжает вопить она, осматривая забинтованную рану. Чимин усмехается. — А если бы да кабы... - сказочно говорит он, ухмыляясь. Она его отчего-то смешит. Разве его можно теперь напугать такой ерундой? Он видит смерть каждый день. Он с ней на ты. Не умер — хорошо, умер бы — ну и славно, зато не нужно видеть этот гнилой мёртвый мир, в котором всё равно больше ни черта не осталось. Всё умерло, оставив после себя только обжигающие воспоминания о том, что когда-то было по-другому. Чимин давно потерял интерес. Чимин давно перестал жить. С того, момента как он научился выживать, он только это и делает. Он живет, потому что не умирает. И его вряд ли за это можно винить. Если бы началось кровотечение, он бы вероятно умер. А умереть в итак мертвом мире — так себе проблема. — Обезбол вкололи и весело тебе? - поднимает бровь, смотря парню прямо в глаза. Чеён красивая и очень нежная. Светлые длинные волосы так красиво лежат на худых плечах, а лазурные глаза словно проводники в рай. Она ангел во плоти. Неужели нечто настолько живое ещё осталось на этой проклятой Богом Земле? Как это возможно? Чимин был убеждён, что подобное было обречено на смерть в тот день, когда всё началось. Но вопреки всем его убеждениям: оно здесь, прямо перед ним. Реальное. Настоящее. — Вот не вколю тебе на ночь сегодня и что тогда будешь делать? - отчитывает как малолетку. Чимину больно смеяться. — Я Чимин. - не слушает он её. Ему нравится на неё смотреть. Она будто пластырь, заклеивающий все его раны. Телесные и душевные. И тех и других хоть отбавляй, меньше не станет. Он смотрит на неё — и у него нигде ничего не болит. Парадокс. — Тебе память отшибло? - удивляется блондинка. — Мы вообще-то знакомы. - спокойно говорит она разворачиваясь, и принимается осматривать помещение. Запоминает, где лежат препараты, иглы, таблетки. Они с Лисой в Адисе надолго и её это чертовски радует. — Я Чеён. - всё равно отвечает ему. Чимин улыбается. «Конечно знакомы, но нужно же вывести тебя на диалог.» — Рози значит. - улыбка становится всё шире. Розэ резко поворачивается, хмуря брови. Вот же засранец. Помнил же итак всё. Зачем тогда спрашивать? — Для тебя Розэ. - как можно грубее попыталась кинуть она, но разве ангелы так могут? — Я стало быть особенный? - нарывается Чимин. Черт, да с таким настроением — хоть завтра на вылазку! Какие раны? Какие швы? — Вижу, ты не умер. - заходит Сокджин, останавливая бессмысленный по мнению Чеён, треп, сразу принимаясь дезинфицировать руки. — Как видишь. - больной выгибает бровь. — Спасибо, док. Джин кивает и поворачивается к Чеён, приветственно махая ей рукой. — Ты видимо моя новая помощница. - озвучивает он очевидное, становясь рядом с лежащим Чимином. Рози кивает и ждёт указаний. Теперь Сокджин её босс и по совместительству учитель, так как ей ещё многому предстоит научиться. — Подходи, будем делать перевязку. - девушка тут же берёт позади себя свежий бинт и марлю и подскакивает к кушетке. — Смышлёная. - удовлетворительно подмечает он. — Уколы колоть умеешь? Не спрашивает сколько ей лет и где училась. Ему важно лишь то, что она умеет сейчас и то, что ещё необходимо научиться делать. — Умею. - уверенно отвечает девушка. — Какое счастье. - облегчённо вздыхает врач и они оба помогают Чимину приподняться, чтобы начать процедуру. — Все уколы теперь на тебе. Я устал. И вообще, хочу выходной.- ноет он, на что Розэ с Чимином только улыбаются. Джин говорит так, будто работа существует также, как раньше: с отпуском и выходными. Как жаль, что теперь — это шутки и ни о каких выходных в реальном мире речи идти не может. Теперь выходной полагается только после смерти. Flashback Лиса медленно открывает глаза, совершенно не чувствуя своего тела. Она видит перед собой плохо очерченный силуэт. Чеён сидит сейчас возле сестры, как обычно. Она делает так по несколько часов в день. Девушка держит ее запястье и смотрит куда-то в бок, даже не догадываясь о том, что сероволосая открыла глаза. У Лисы нарушены главные функции организма из-за долгого времени проведенного без сознания. Девушка и не пытается пошевелить хоть чем-то. Она ничего не чувствует и абсолютно обессилена. Просидев какое-то время, смотря в одну точку, Розэ поворачивает голову к сестре и её глаза тут же раскрываются от шока. — Лиса. - неверяще шепчет она, принимаясь рассматривать девушку так, словно впервые видит её такой живой. — Ты слышишь меня? - спрашивает дрожащими губами, роняя слёзы. Она боялась на это даже надеяться. Столько недель в ожидании чуда. Столько страшных дней неведения и фраз «может проснется, может нет». И только сейчас понятно, ради чего все это было. Ради того, чтобы снова увидеть её живой. Снова увидеть её глаза, её подрагивающие ресницы. Чеён и так потеряла мать, потеряла свою привычную жизнь, дом, друзей. У неё остались только отец и Лалиса. Она не может потерять ещё и их. Лиса не слышит и не понимает, что происходит. Не понимает гула, звенящего отовсюду, не понимает, почему всё так размыто. Она словно в вакууме. Её это не пугает, потому что она забыла, что это значит. Она себя не чувствует. Её зрачки двигаются неосознанно. Девушка конечно ничего сестре не отвечает. — Я позову кого-нибудь. - плачет Розэ, обнимая сестру. — Ты только не засыпай больше, ладно? - она убегает за помощью, оставляя Лису в полной дезориентации. *** Спустя пару мучительных недель неспособности к самостоятельному функционированию, Лиса наконец может  садиться в кровати без посторонней помощи. Зрение вернулось, слух — тоже, двигательные функции понемногу восстанавливаются. Амнезия: частичная. Она помнит основное. Кто она, кто такие Марко и Чеён Манобан и то, что она, по словам сестры, четыре недели пролежала в коме. Не помнит только ничего про то, как здесь оказалась и не помнит мужчину, приходящего к ней каждый день и смотрящего светлыми глазами полными сожаления. Она его никак не может вспомнить. Он говорил только то, что они были близки и то, что она упала с лестницы, когда уходила от него. В присутствии всех троих Лиса решается задать ключевые вопросы, которые волнуют уже не первый день, но которые не было сил задавать. — Я в больнице? - спрашивает немного настороженно, смотря поочередно на отца, сестру и знакомого незнакомца. Она знает, как выглядят больницы. Ни одна из них не была похожа на эту. — Нет, Лили. - качает головой отец, стоящий напротив кровати со скрещенными руками. Он называет её детским прозвищем, как делал это в детстве до момента, пока она не начала просить перестать так делать. Врач сказал, это может помочь ей с полным восстановлением памяти. — Ты в медицинском секторе. — Что это значит? - непонимающе хмурится, смотря на серьезного отца. Она явно чего-то не понимает и у неё наконец-то появились силы и возможности это исправить. — Врач сказал, твоя личность могла немного измениться после комы, поэтому я не знаю как ты отреагируешь, но если ты действительно готова узнать правду, я расскажу. - чётко говорит отец, чтобы Лиса без труда могла понимать его речь. На лице девушки лишь чёткая уверенность и готовность услышать все, что должно быть сказано. —  На работе нас оповещали о вирусе неизвестного происхождения. Намного позже об этом стали говорить по телевизору. Поначалу, было мало что известно. Никто не придавал этому большого значения, но после досконального анализа заражённого и извлечения из него вируса, ученые забили тревогу. В ночь твоего падения мне отдали приказ стрелять в голову на поражение и я впервые увидел как выглядит человек, заразившийся АКА-12. Он мутировал и становился... другим. - выдыхает он, пытаясь правильно подбирать слова. — Тогда я понял, что мы все в смертельной опасности. Правительство не паниковало, но они не видели того, что видел я. После падения ты оказалась в больнице. Я боялся за вас с Розэ, но меня заверили в том, что в больнице безопасно. - говорит он. Лиса лежала там, где Розэ проходила практику от медицинских курсов. Сестра решила, что так будет спокойнее. Поэтому девушки всё время были вместе в одной больнице. Рози безучастно смотрит в пол, а незнакомец сидит в кресле возле кровати и задумчиво потирает пальцами подбородок. — Позже, ситуация ухудшилась. Заражалось всё больше и больше. Всё происходило слишком быстро. Мы пытались это остановить. - говорит от лица военных сил. — Мы пытались их уничтожить, но в кокой-то момент ощутили, что бьёмся головой о стену. Их было всё больше. В итоге нам пришлось спасать то, что осталось. Тех, кто остался. Были созданы дистрикты. Своего рода участки в безопасных районах города и за его пределами. - Лиса пытается понять в сознании ли она сейчас, потому что ощущения, будто всё это нереально и слова отца — полный абсурд. Будто она всё ещё в коме, только в какой-то другой. — Я успел отвезти вас в самый дальний. За пределами Сеула и был прав. За эти несколько недель мы потеряли связь почти со всеми дистриктами, находящимися в пределах города. Уцелевших и рабочих осталось десять. - он прикрывает глаза не сумев больше сдерживать этот ужас, охватывающий его с головы до ног. Всё ещё не привык. — Дистрикты умирали один за другим. - заключает отец. — Мы сейчас в каком? - доходит до Лисы, спустя пару секунд молчания. — В девятом. end. *** Лиса щуриться от яркого солнца и направляется к Намджуну, прямо в конец Адиса, чтобы получить персональное наказание. Пепельница предвкушает то, что работа будет не из легких, но если это цена за то, чтобы здесь остаться — она выполнит всё что нужно, не издав ни звука. Сад Адиса достаточно большой. Здесь растёт много базовых культур, необходимых для выживания. Лиса осматривается вокруг, радуясь тому, что теперь такое красивое место можно называть домом. Надолго ли? Никто не знает. Она устала жить в страхе и вечных муках. Она очень хочет отдохнуть. В Адисе, впервые за долгое время она смогла спокойно поспать. Впервые не вздрагивала от каждого шороха, не волновалась ночью за сестру, терзая губы до крови. Она наконец-то почувствовала безопасность. — И как тебе? - слышится за спиной и Лиса вздрагивает, резко оборачиваясь. — Прости, не хотел напугать. - усмехается парень, наклоняя голову чуть набок и пожимая плечами в извинительном жесте. — Я Намджун. - протягивает правую для знакомства. У Намджуна светлые волосы и очень добрый взгляд. Лалисе от него становится спокойно. Мужчина одет в обыкновенную белую рубаху и темные штаны. Он не выходит на вылазки, поэтому одежда максимально простая. Она видела, как одеваются бойцы. Они с ног до головы в экипировке. Лиса видит Намджуна во второй раз, но только сейчас замечает, что левой кисти у парня нет. Она заостряет на этом внимание ровно на несколько секунд. — Лиса. - протягивает руку в ответ, переводя взгляд на его глаза, сделав вид, что её не испугало отсутствие у него части тела. Она не задает лишних вопросов о том, что её не касается. — Что нужно делать? - переходит сразу к сути. Чем раньше начнет, тем раньше закончит. Намджун благодарно и понимающе кивает. — Тебе придётся выкопать весь картофель в одиночку. - выносит вердикт Намджун с сочувствующим выражением лица. — Мы должны были этим заняться позже, но видимо ты сильно разозлила Чонгука. Лиса и бровью на это не ведет. Выкопать, так выкопать. В одиночку, так в одиночку. На месте Чона она бы себя просто выгнала из Адиса, без возможности вернуться. Удивление у Намджуна скрыть не получается, если он вообще конечно старается. Он списывает её равнодушие на шок. Она ведь и за неделю не управится. — Он конечно в этот раз психанул. - комментирует наказание Чонгука. Тот ведь подошел к нему сегодня и лично назначил задание для Лисы. — Ты на него не злись. Он всегда старается как лучше. Он конечно тот ещё грубиян и мудак, но где-то внутри — он добрый. - пытается оправдать друга. Лиса на это лишь безэмоционально кивает. Грубый, так грубый. Добрый, так добрый. Ей вообще все равно. Намджун выдаёт девушке перчатки и лопату, и отводит её к месту выполнения задания. Помощь ей не предлагает. С одной рукой он ей не помощник. Намджун делает основную работу в виде подсчетов продовольствия и набросков планов на следующий месяц. Для ручной работы у него есть рабочие, которые беспрекословно выполняют все, что он попросит. Они знают, что Нам отличный «старший». Они ему всецело доверяют. Так же как и Чонгук, который изначально в него поверил и позволил жить той жизнью, которой сейчас живёт Намджун. Даже с одной рукой. Он оставляет девушку и идет раздавать поручения на день остальным. Через час тяжелой работы, весь былой запал куда-то запропастился. Медленно, но девушка продолжала работать, а через ещё три часа лопата выпала из обессиленных рук и упала на землю. — Эй пепельница, нужна помощь? - спрашивает взявшийся из ниоткуда, Тэхен. Как всегда с широкой улыбкой, как всегда в черной одежде, с искрой в глазах и каким-то до чертиков завораживающим, желанием жить эту жизнь. Такое нельзя приобрести по щелчку пальцев. Это либо есть, либо этого нет. У Тэ это есть и Лиса ему завидует. — Я справлюсь. - отвечает она, выравнивая дыхание и опираясь на колени ладонями. Вина никуда не исчезла. Всё ещё хочется загонять себя до полусмерти. — Да ладно тебе. - усмехается он, беря лопату в руки. — Я никому не скажу. Я же знаю, что этот ненормальный — мастер по части перебарщивания. Лиса благодарит парня и немного отдохнув, принимается собирать картофель в ящики, пока Тэхён его выкапывает. — Знаешь, он на самом деле хороший. - оправдывают Чонгука уже второй раз за день. Они что сговорились? — Просто на нем большая ответственность и когда что-то не так, он сильно психует. — Тэхён, мне нет до этого дела. - говорит правду Лиса. Почему им вообще так важно, что она о нем подумает? Они знают её не больше пары дней. Какого черта они пытаются внушить ей то, какой Чонгук хороший? Своё уважение он заслужил уже тогда, когда разрешил им остаться, больше ей ничего не нужно. — С этого момента есть. - Тэхён загоняет лопату в землю и присаживается, чтобы быть ближе к девушке. Он заглядывает ей в глаза, намереваясь все объяснить. — Потому что Адис— это дом, в котором один за всех и все за одного. Мы все здесь семья. Мы - единый организм. И если Чон разрешил тебе остаться, то значит, ты —теперь тоже семья. Улавливаешь? Лису поражают эти слова. Она давно не видела людей, которые после всего что случилось с миром — ещё способны говорить о подобном. Говорить о чем-то человеческом. Она давно не видела людей похожих на людей. Лалиса легонько кивает в ответ на вопрос, намереваясь чуть позже ущипнуть себя за руку побольнее, чтобы удостовериться в том, что она все ещё живая. ***