Звук твоего вдоха

Flashback Манобан на всех парах несется сквозь толпу, спешащих по своим делам, людей. Ее серые волосы развеваются на ветру, перепутываясь друг с другом, наплевав на то, что их хозяйка потратила на укладку все утро. Лиса словно не замечает препятствий перед собой, поэтому в очередной раз извиняется, врезаясь в пожилого мужчину, который только улыбается на такую неуклюжесть. Она вихрем проносится через этажи и, запыхавшись, останавливается на нужном. От нетерпения и предвкушения подрагивают руки. Она звонит в дверь, все ещё шумно дыша. Открывать никто не спешит и очень вовремя девушка вспоминает, что запасной ключ лежит в её сумке как раз для такого случая. Девушка достает вместе с ним и причину своего неожиданного визита: прямоугольную коробочку, перевязанную розовой ленточкой. Лиса улыбается сама себе и прикрывает немного глаза, в нелепом порыве успокоиться. Эмоции бьют через край, во главе — предвкушение чего-то очень важного. Сейчас её жизнь повернётся на сто восемьдесят градусов. Осталось только запечатлеть этот миг в памяти навечно, чтобы доставать его каждый раз, когда будет грустно. Она открывает дверь и залетает внутрь. — Югём! - зовет она, бегая по квартире чуть ли не вприпрыжку, и заглядывая в каждую комнату, в поисках парня. Непроверенной остается только спальня, находящаяся дальше всего от входа в квартиру. Лиса уверенно врывается в неё, даже и не подумав снять обувь. Всё потом. Она распахивает дверь, после чего рука до боли вжимается в железную ручку. Голова начинает кружиться, а в горле застывает ком: то ли от острого запаха тошнотворно-сладких духов, которых здесь априори быть не может, то ли от того, с каким удовольствием пухлые губы ещё секунду назад обхватывали член. Этой секунды хватило Лисе, чтобы запечатлеть именно этот момент в своей памяти навсегда. Югём и то, что стояло перед ним на коленях испуганно уставились на вошедшую. Никто из троих не мог вымолвить ни слова. Лиса почувствовала резкий приступ удушья от идиотского кома, который невозможно сглотнуть. Она схватилась пальцами за горло, будто это могло как-то помочь, развернулась и побежала к выходу из помещения. Сейчас ей нужен воздух и то, что поможет стереть память, потому что через несколько минут, когда шок хоть немного спадёт и прохладный чистый воздух прикоснется к нежной коже лица — она наконец осознает, что её жених только что изменил ей. И это осознание уничтожит Лису, не оставив после себя ничего. Она не слышала, как Югём, успевший натянуть на себя шорты бежал за ней и кричал её имя. Не чувствовала, как пытался схватить за запястье, в попытке остановить, объяснится или что-нибудь ещё, не почувствовала даже, как оступилась на одной из ступенек, выйдя из прострации и резко испугавшись таких родных/незнакомых глаз. Она почувствовала только боль, обрушившуюся словно груда гигантских камней на её тонкое женское тело. Падение с лестницы и удар головой о бетон ощущались именно так. Прямоугольная коробочка с мягким стуком приземлилась на проклятый пол и открылась. На мягкой розовой подушечке внутри лежит бесценный подарок, который нигде больше нельзя достать и ни за какие деньги нельзя купить: Устройство с двумя полосками в окошке. Подарок разбился вместе с дарителем и его шансом на счастье. Flashback — Я слышала, что ты успела начудить. - начинает Рози. Она только что под долгие уговоры Чимина вернулась с палатки, передав дежурство Сокджину. Чим идёт на поправку. Ещё немного и он сможет ночевать дома и аккуратно возвращаться в ряды старших. Чёён им очень гордится и это не единственно чувство, которое она испытывает к этому парню. Ее симпатия к нему с каждым днём набирает обороты и остановить этот процесс девушке не представляется возможным. Да и так ли это необходимо, учитывая то, что и во взгляде Чимина читается нечто похожее? Чеен подумает об этом позже. Сейчас она устала, ей срочно нужен отдых и хотя бы шестичасовой сон. Желательно, без кошмаров, где её сжирают зомби или съедают какие-нибудь каннибалы заживо. Ну это, конечно, как получится. Девушка переворачивается лицом к кровати сестры и складывает руки под левым ухом, заставляя веки держаться открытыми. Они с Лисой стали редко видеться. Чеен почти всегда в палатке, Лиса вечно неизвестно где: то работает у Намджуна, то нарушает правила Адиса, то шляется по округе, думая о чем-то своем. И как только все успевает? — Весь Адис судачит о том, что ты пошла против Чонгука. Они думают, ты чокнутая. - с кривоватой улыбкой заключает Розэ. Сероволосая лежит на своей кровати напротив сестры и задумчиво смотрит в потолок. — Пусть так. - сухо отвечает она. — Тебе правда все равно? - удивляется Чеен, ей не понять поведения сестры. На её месте она ни за что не стала бы ослушиваться Чонгука. Того, кому они обе обязаны посмертно. Не каждый в нынешнее время согласится взять два лишних голодных рта. — Я просто хочу стать сильной, хочу стать... - запинается. — Полезной. - последнее она произносит с такой болью, что в груди что-то неприятно колет. — Но ты и так очень сильная и уже делаешь важные вещи. — Этого не достаточно. - она удерживается от вопроса: «какие именно важные вещи я делаю?». Розе тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Она действительно очень переживает за сестру. После всего что произошло, Лиса стала совершенно другой. Её едва ли можно узнать. Она закрытая, странная, её трудно понять, её поступки хаотичны. Кажется, будто от старой Лисы осталась только наглость. И на том спасибо. — Мне кажется, ты много на себя берешь. Выдохни. Мы в безопасности. Вместо того, чтобы просто жить — ты нарываешься на неприятности. Снова. - «Язык твой — враг твой» — хочет добавить, но не делает этого. — Не надо. - реагирует на последнее слово. Не нужно напоминать о том, что было до. Воспоминания об этом невыносимы. — Ты столько пережила, неужели не хочешь спокойствия? Безопасности? Зачем лезешь на рожон? - не унимается Розэ. Лиса молчит. — Пожалуйста, скажи. - просит не закрываться, поделиться. — Я хочу все исправить. - пусто звучит в ответ. Flashback Лиса быстро восстанавливается. Она самостоятельно выходит в столовую и на прогулки, ходит в местный медпункт на процедуры и даже пару раз умудрилась поиграть в прятки с детьми на нижней платформе дистрикта. Она только недавно начала привыкать к жизни в железной коробке, где девяносто девять процентов от всего составляет железо и металл, а оставшийся один — пластмасса,  и та только в виде станканчиков для питья. На улицу выходить можно, но шуметь и кричать запрещено, чтобы не привлекать лишнего шума. Девятый дистрикт хорошо оснащен военными и оружием, но администрация все равно осторожничает. Все люди тут распределены на группы и у каждого свое рабочее место. Всё здесь подчиняется правилам. Как всегда. Теперь люди должны выживать в иных условиях. Человек рано или поздно привыкает ко всему. Бóльшая часть дистриктов уничтожена. Людей спасали в последний момент, они могли быть заражены до этого, поэтому основной причиной «падения» дистриктов стало то, что «зараза» уже изначально была внутри. Когда дистрикты начинали «молчать», отдавался приказ об их уничтожении, посредством взрыва. Девятому дистрикту и парочке других несказанно повезло: ни одного зараженного обнаружить не удалось. Отряды военных каждый день выезжают и вылетают за пределы дистрикта с целью поиска провизии и чистых выживших. Таких немного. Приоритетом являются врачи любой специальности. Уже проверили все частные небольшие госпитали и лаборатории. Была надежда на создание антидота. Она исчезла, как только стало понятно, что неизвестность происхождения вируса и нехватка ресурсов обрубают руки настолько, что задача становится практически невыполнимой. Работа до сих пор идёт. И не только в этой стране, но и в других. Никто не собирается останавливаться. Люди делают все, что могут, но на данный момент этого совершенно недостаточно. Вирус прогрессирует. Человечество стремительно вымирает и никто не в силах что-то с этим сделать. — Ну как ты? - искренне спрашивает Розэ, шагая вместе с сестрой вокруг главного корпуса. Ее белокурые волосы очень отросли и теперь шелковыми прядями лежат на груди. — Нормально. - отвечает Лиса, смотря на верхушки деревьев, колышущихся от достаточно сильного ветра. Сегодня холодно. — Жду, когда смогу вспомнить все. Мне неловко перед тобой, перед папой... - она задумчиво переводит взгляд вперед и прячет руки в карманах куртки. — Да и перед Югёмом. Я ведь была его невестой, да? - Розэ махнула головой. Эту информацию пепельнице сказал сам Югём, как только Лиса спросила о том, кто он такой и почему постоянно околачивается с ней рядом. — Странно, что о нём я практически ничего не помню. А то, что все-таки всплывает в памяти, словно размыто до безобразия, и стоит мне хотя бы попытаться увидеть чуть больше, лучше, — оно ускользает от меня. Будто блокируется. Я не знаю... - Лиса тяжело вздыхает и прикрывает веки. Она устала. От того, что на улице апокалипсис, а она узнала это с чьих-то слов и теперь мозг отказывается воспринимать полученное всерьез, будто все как прежде, просто сменилось место и условия для жизни, будто ничего не произошло; устала от «дыры» в голове, от того, что практически не видит отца, из-за его вечных отъездов; от странных взглядов своего, уже явно бывшего, жениха, и от невозможности вспомнить о них хоть что-то. Они теперь редко бывают вместе. В основном Югём спрашивает о состоянии её здоровья и о том, не вспомнила ли она что-нибудь, а затем уходит с непонятным взглядом, по которому не ясно, какого ответа он желал больше: положительного или отрицательного. Лиса только качает головой. Не помнит. Не помнит. Ничего она не помнит. И это почему-то не меняется изо дня в день. Девушка вспомнила некоторые отдельные моменты связанные с семьёй, например, что отец подарил ей на Рождество и какое платье Рози надевала на свой выпускной. Она смутно помнит все остальное, но совсем ничего, что касалось бы Югёма. Рядом с ним почему-то нет желания находиться, и желание это идёт изнутри. Ему объяснения пепельноволосая найти не может. Возможно и не хочет. Она вообще ничего не хочет. — Лиса, прекрати. - строго говорит Чеён, взяв за локоть сестру и тем самым останавливая ее. - Не смей так говорить. Ты лежала в коме. Ты можешь не помнить некоторые вещи, это нормально. Все всё понимают. Время поможет. - успокаивает ее. — Скоро ты все вспомнишь и... - Рози запинается и отводит взгляд от сестры. Ей внезапно вспоминается разговор с Югёмом, где она с отцом пыталась узнать, как именно упала Лиса и что вообще тогда произошло. Парень рассказывал, что Манобан пришла к нему с очень хорошей новостью, говорил, что они все обсудили и сразу же решили поделиться этим с Марко и с ней, сказал, что Лиса была так взволнована, что побежала вперёд и пока парень закрывал квартиру, — оступилась и упала с лестницы.  Тогда же, в больнице, Марко и Чеен узнали, что та самая «хорошая новость» — это беременность Лисы. Позже всем троим сообщили, что ребенка спасти не удалось. Потом случился апокалипсис и отсутствие гарантий, что девушка вообще придет в себя. А после пробуждения никто даже не подумал о том, чтобы свалить на неё эту новость. Сейчас же казалось, самый удачный момент, чтобы Лиса приняла это максимально безболезненно, пока не помнит, но ни Розэ, ни Югём брать на себя эту ответственность не хотели. Сестра боялась навредить. «Парень» боялся, что девушка вспомнит больше, чем нужно. Боялся за себя. Ведь «место под солнцем» получил только в качестве жениха Лалисы и отца её мертвого ребенка. Марко о трагедии дочери сказать не успел. Его как военного практически сразу после того, как дочь пришла в себя, вызвали лететь на задание в Китай. Был отдан приказ защищать оставшуюся власть. Пока те всей коалицией обсуждают разработку антидота и пути решения глобальной катастрофы. — И все будет хорошо. - врет Розэ, представляя насколько «хорошо» будет человеку, который вспомнит, что он потерял ребенка. *** Flashback Лиса прождала по меньшей мере час, прежде чем встать с кровати и начать одеваться. Чеен уснула в мгновение ока, но пепельница решила перестраховаться на случай, если кто-то из жителей решит лечь спать позже положенного и случайно посмотрит в окно, — поэтому ждала так долго. В Адисе введен комендантский час и это очень помогает в осуществлении её маленького, никому не вредящего, плана. Лиса надевает черную толстовку, штаны и кроссовки, и аккуратно выходит на улицу, постоянно оглядываясь. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, а знание местности позволяет хорошо ориентироваться, поэтому до тренировочной площадки она доходит без проблем. В темноте особо не разгуляешься, ножи не пометаешь, с препятствиями не побегаешь, но есть турникеты, много места даже для обычного бега и самое важное: есть подобие боксерской груши, висящей на балках, и даже, потрепанный жизнью, манекен в виде торса и головы человека. Неплохо здесь всё соорудили. Пепельница пробежала пару кругов вокруг площадки, чтобы разогреться, а затем сразу приступила к отбиванию своих кулаков о кожаную грушу. Не наоборот, так как делала все крайне неправильно. Она не поняла как в одно мгновение очутилась на земле. Копчик неприятно заныл, а горло специально сдавливали не позволяя вздохнуть. Едва она успела осознать, что произошло, как увидела перед собой последнего, кто должен был узнать о её ночном похождении. — Считай, что сдохла. - без эмоционально заключает Чонгук, убирая руку и позволяя девушке судорожно вздохнуть. Она потирает пальцами кожу на своей шее и медленно принимает сидячее положение. Ей почему-то не страшно, что Чонгук застукал её за тем, как она проебывает свой последний шанс. Другая бы наверное уже молила его в слезах не прогонять из поселения, но Лиса не была бы собой, если бы делала так. — Не честно, я ведь не увидела тебя.- спокойно говорит, обводя пальцами свою коленную чашечку через ткань. Просто так. — С зомби тоже будешь договариваться о честности? - Чонгук выпрямляется, достает очередную сигарету из пачки и чиркает едва живой зажигалкой. Не кричит. Не прогоняет. — Зомби так не делают. - имеет ввиду то, как Чонгук повалил её на землю. Это явно какой-то прием, не иначе. — Ты много о них знаешь? - от тона его голоса веет холодом. Чонгук разговаривает грубо. И дело не всегда только в том, что он говорит, а ещё и в том, как он говорит. Но ей его грубость не доставляет никакого дискомфорта. Разве что интерес. Совсем крохотный. На прозвучавший вопрос пепельница решает не отвечать. Так будет лучше. Все-таки она сейчас не в выигрышном положении. Единственное, что остается: ждать, что он скажет. Чонгук молчаливо курит, выпуская серый дым в темное безоблачное небо и смотрит на мелкие звезды, рассыпанные по нему. Бóльшая половина человечества вымерла, Земля превратилась в ад, а чертовы звезды на небе все ещё бесконечно красивые. Всегда были. Всегда будут. Не достать, не прикоснуться. Только смотреть. — Что с тобой было? - он говорит так, словно ему ничуть не интересно, хотя на самом деле возможно прячет свой интерес с помощью стального голоса и непробиваемого взгляда. Только вот, зачем? — Откуда шрамы? Вау. Целых два вопроса. Лиса усмехается, даже не пытаясь это скрыть. Она знала ещё тогда в комнате, что он захочет спросить про шрамы. Это был лишь вопрос времени. Чонгуку чертовски интересно и это видно. — Много чего. - сухо отвечает на вопрос она. В глаза не смотрит. Врать и недоговаривать в таком случае действительно легче. Дело ведь в том, что Лиса легко доверит Чонгуку свою жизнь, но душу... — ни за что. — А шрамы... оттуда же, откуда у тебя твой. - уклоняется она, двигаясь вслепую, пытаясь хитростью выведать хоть что-то о нем самом. Так даже интереснее. Вопросы «А что будет если...?» подначивают Лису каждый раз, когда рядом Чонгук. Она многозначительно смотрит на него снизу вверх и отчего-то совсем не спешит подниматься с холодной земли. — Мне мой оставил человек. - единственное, что говорит Чонгук. Ее сухие ответы он молча принимает. Сам такой же. В душу лезть никому не даст. Ещё что-то общее между ними, помимо наглости. Чонгук не наткнулся на девушку случайно. После их последнего разговора он знал, что она вытворит нечто подобное. Уж слишком прыткая и непослушная. Ей зачем-то нужно лезть везде и всюду, нарываться на неприятности. В кайф идти против. Чего, кого — не важно. Главное: против. Чонгук пока ещё не понял зачем. Вышел на свежий воздух покурить, давно оставив попытки бороться с бессонницей, а тут она: Неумело отбивает кулаки ночью, в полном одиночестве. — Мне мои тоже оставили люди. - Чонгук против воли нахмурился. Он думал о другом, по правде говоря. С ней могло случиться всё что угодно, но во что можно было вляпаться, чтобы произошло такое? Кто и за что с ней так поступил? Вопросов стало ещё больше чем было до, а у Чонгука совсем нет времени с этим разбираться. Да и незачем. Он больше ничего не спрашивает. Пепельница наконец встаёт, отряхивая одежду от земли, затем подходит к Чонгуку, совершенно его не остерегаясь, словно он не похож на того, кто может как минимум убить за такую дерзость. Похож, ещё как. Она смотрит в его темные глаза, вполне безуспешно пытаясь прочитать по ним его мысли. Хотя бы одну. Хотя бы треть от мысли. Ей почему-то этого хотелось бы. Даже если мысли эти о том, как её выгнать, задушить, или вообще убить. Плевать. Но Чонгук не выглядит так, словно собирается сделать с ней что-то из перечисленного. Чонгук выглядит как тот, кому хотелось бы, чтобы с ним постояли ещё чуть-чуть, чтобы разделили с ним молчание. И Лиса делит, бесстыже рассматривая его лицо. Чонгук одинокий. Пепельнице думается именно так. Иначе почему он здесь и все еще ее не прогнал? Она медленно тянется пальцами к его, пытаясь забрать почти докуренную сигарету, но не успевает даже дотронуться до неё, как вторая его рука больно хватает за запястье и опускает вниз. Лиса непонимающе хмурится. Почему нельзя докурить? — Не заслужила. - в своей манере говорит Чонгук. — Для начала: двадцать кругов вокруг площадки, столько же отжиманий и хотя бы десять подтягиваний. - спокойно перечисляет он. — В следующий раз приходи на рассвете, чтобы видеть хоть что-то. - Он бросает окурок под ноги и немного припечатывает его носом своего ботинка. — Пока я не увижу, что ты хотя бы минимально готова к настоящим тренировкам — будешь тренироваться здесь по утрам. Одна. - даже тут умудряется придумать правила. Чертов педант. — Запомни, сейчас, ты — никто и только тебе решать: оставаться такой же или что-то менять. - он не пытается вдохновить, но получается именно это.— Пепельница. - добавляет он. Эта кличка приелась уже давно, но он называет её так впервые. Чонгук разворачивается и уходит, как всегда не прощаясь, оставляя девушку в смешанных чувствах. Он сейчас, что, разрешил ей тренироваться? Дал шанс стать бойцом? После нескольких секунд глупой растерянности она находит в себе силы бросить «спасибо» ему вслед. Эта благодарность — искренняя. Она пока что остается не услышанной. *** 🎶 Charlotte Cardin - Dirty dirty (Nick Badza Remix) Очередная снятая вещь с тяжелым вздохом от хозяйки летит на пол. Девушка критично осматривает себя в большом зеркале напротив. На ней лишь черный кружевной комплект белья. Вид спереди очень даже ничего, сзади — ещё лучше. Тэхен, лежа на кровати позади Джен, и ковыряя какую-то ерундовину в руках по типу головоломки, найденную на чердаке в одном из домов,— отчетливо это подмечает. Он пришел к Джен по делу вообще-то, час назад. Нужно было обсудить вопросы по следующей совместной вылазке. И плевать что такие вещи обсуждаются не только вдвоём. Тэхену так хотелось. Дженни не удивилась этому внезапному порыву наведаться к ней в гости, поэтому даже не стала прогонять, когда он бесцеремонно раскинулся на её кровати и стал рассматривать её попытки красиво одеться или наооборот, раздеться, парень не особо понял. Тэхен часто ошивается где-то поблизости. Она к нему уже привыкла. Да и общаются они достаточно много. Может девушка в какой-то степени даже воспринимает его как друга. Возможно поэтому её абсолютно не напрягает то, что он видит её почти что голой. Подруг она заводить так и не научилась, так что пусть будет хоть Тэхен. Честно, плевать на подобное. Ей нужен лишь один человек и если его нахождение рядом будет стоить всех людей мира — она с легкостью от всех откажется. — Думаешь, ему понравится? - задумчиво спрашивает она, дуя губы и прикладывая к себе вешалку с кружевной сорочкой в цвет к белью. Черт возьми. И ведь даже не надо спрашивать: «кому?». — Без понятия. -  сухо отвечает парень, отворачивая голову и пялясь в потолок, тем самым пытаясь разыграть безразличие. Тэхен лишь притворяется. Ему на самом деле дурно. Он словно мазохист поворачивает голову обратно и ни черта не может с собой поделать. На гладкие чуть подзагоревшие плечи спадают блестящие черные волосы, а лучи яркого солнца освещают стройные гладкие ноги и округлые ягодицы, обрамленные черной тканью белья. Он переводит взгляд прямо на зеркало и встречается с хитрым лисьим. Чертовка следила за ним, пока он смотрел. Вот же бестия. Довольно улыбается. Дженни нравится, когда на неё смотрят так. Особенно, когда на неё так смотрит Чонгук. Тэхен тяжело сглатывает. Ему пора к Сокджину. Полечится. От неразделенной любви. Желательно сделать операцию на мозг. Без анестезии, чтобы навсегда запомнить, что нельзя влюбляться в тех, кому нахрен это не нужно. Дженни такая операция тоже бы не помешала. — Нам нужен примерительный секс. - продолжает девушка, игнорируя слова Тэхена, но не его изучающий взгляд. Сама ведь видит, что такое любому понравится. А Тэхен просто вредный. Девушка надевает прозрачную сорочку и вновь крутится вокруг своей оси. — Мы слегка повздорили из-за этой пепельницы. - раздраженно вспоминает она сероволосую. — Конечно, теперь все из-за неё. - закатывает глаза Тэхен, стараясь игнорировать смысл слов, прозвучавших до упоминания пепельницы. — Что ты к ней цепляешься? - искренне не понимает вечных бабских склок. — Возомнила из-за себя непонятно кого. - раздраженно отвечает девушка, беря расческу и принимаясь по сотому разу расчесывать волосы. — и месяца тут не пробыла, а вытворяет что вздумается! - чуть даже повышает голос от возмущения. — Бесит меня. Чонгука тоже бесит. — А ты за Чонгука-то не решай, кто его бесит, кто нет. - вставляет Тэ. Имя друга начинает потихоньку раздражать. — А ты не защищай эту выскочку. - пресекает его, недовольно смотря на парня через зеркало. — Или что, понравилась? - прищуривается она. — А что, ревнуешь? - усмехается Тэ. Усмешка эта скорее грустная. Не дурак, все понимает. Что должно произойти, чтобы он спросил у неё такое без сарказма? Сдвиг тектонических плит. Не меньшее. — Мне есть кого ревновать. И это не ты. - коротко звучит в ответ. Конечно нет. Она продолжает смотреть на себя в зеркало и словно забыв, о том что не одна, начинает вести пальцами по своим ключицам какие-то узоры. Повисло молчание. Каждый задумался о чем-то своем. — Джен, - начинает Тэхен и выдерживает небольшую паузу, словно решая, продолжать или нет. — Не влюбляйся в него. - как-то слишком отчаянно и открыто звучат эти слова. А ещё глупо. Поздно ведь совсем. — Я прошу тебя. - Тэхен отбрасывает головоломку в сторону. Собрал. Эта боль тебя уничтожит. — Тэ, я не маленькая, хватит меня защищать. - Дженни устала от разговоров на эту тему. — Если пойдешь к нему сейчас —  будет хуже. - констатирует факт и не замечает, как голос становится грубее. С каждым разом будет хуже. Ты будешь тонуть все глубже и глубже, пока не достигнешь дна и не увидишь камень, привязанный к ноге. Тогда, уже не сможешь выбраться. Утонешь. — Тебе обязательно всё портить? - внезапно заводится Джен. — Ты зачем вообще пришел, позанудствовать? Занимайся этим в другом месте, а от меня отвали! - кричит она. — Портишь мне настроение. — Как ты не понимаешь?! Так будет лучше! - поднимается на ноги Тэхен и подходит к девушке, становясь за ней и глядя в глаза в отражении напротив. Лучше обжечься сейчас, чем сгореть дотла потом. А сам то, что? — «Лучше» для тебя? - звучит с издевкой. Дженни смотрит на него в зеркало. Не поворачивается. У неё глаза загораются азартом. Она — как спичка, во всех смыслах. Загорается и поджигает других. Тэхена она тоже умеет распалять за считанные секунды. Упертая, вредная, своенравная с...! Он подходит ещё ближе. Его трясет от злости. — Ну так иди и дальше раздвигай перед ним ноги, как чертова...! - цедит он сквозь зубы ей на ухо, сжимая свои кулаки. — Кто? - усмехается Джен. — Шлюха? - она разворачивается и льнет к нему вплотную, издеваясь. — За то его личная. - отчетливо выговаривает каждое слово. — Да срать он на тебя хотел! - не выдерживает Тэхен. Он смотрит в горящие глаза напротив и еле держится, чтобы не схватить её, не прижать к себе до хруста всех костей и никуда, ни к кому и никогда, чтобы спрятать только для себя, чтобы сказать «моё и только». — А тебе то что? - меняет она тон на игривый. Лисьи глаза опасно щурятся. Смотри в оба, можешь остаться обманутым. — Бесишься, что не твоя? - шепчет в губы. Глаза в глаза. Знает, куда бить, поэтому не отказывает себе в удовольствии. Тэхен не позволяет себе проиграть. Нельзя. Точно не сейчас, когда она этого так ждет. Ждет, что он сдастся, ждет, что сломается, сорвется, признается. Что по уши, что до смерти. Знает давно. Пользуется. Друг, как же. — Да пошла ты. - со всей ненавистью. Сквозь зубы. А у Джен улыбка странная. Сумасшедшая, как и она сама. Чертовка становится на носочки и касается его груди, обжигая его кожу сквозь футболку. Она словно змея, которая обвивает всем телом, ядовито шипя, сжимает, а затем сжирает. Целиком. — Запретный плод сладок, Тэ. - шепчет на ухо. — Я всегда буду его. Для него. Испивает до дна. А Тэхёну по-настоящему больно. — Не приходи ко мне потом, когда он выбросит тебя как то, без чего с легкостью можно обойтись. - бросает он, отталкивая ее от себя и через секунду громко хлопает дверью. — Чертов придурок. - бросает девушка в пустоту. Идти к Чонгуку перехотелось. ***