Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

Не бечено Пролетели, как один миг, вторая половина февраля, март, и апрель уступил место последнему весеннему месяцу и тёплым солнечным денькам на Туманном Альбионе, неотвратимо приближая день свадьбы Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк. Ни один журналист не упустил возможности раздуть из этого грандиознейшее событие, затмив даже некогда шокирующие статьи об ожившем Певерелле. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, Блэк-хаус и Малфой-мэнор просто гудели от обилия гостей, подарков и поздравлений. Домовики носились, как угорелые, готовясь к грядущим переменам, касавшихся не только появления новой хозяйки в поместье, но об одном Абрахас всё же молчал до последнего, и только за неделю до двадцать третьего мая на многих родовых гобеленах, тесно связанных с родом Малфой, произошли знаменательные изменения. Статус Наследника сменился на нового Лорда, дав новую пищу для голодных умов. Юного Повелителя Смерти все эти треволнения обходили стороной. Четыре дня о нём не было ни слуху, ни духу, что весьма обеспокоило даже самих домочадцев, не видевших Певерелла всё это время. Он заперся в замке, в одной из закрытых библиотек, обнаружить которую не представлялось возможным даже бывшим хозяевам Певерелл-холла. На третий день отсутствия юноши на обедах и ужинах Эйлин разволновалась не на шутку, предприняла попытку найти Гарри самостоятельно, полагаясь на сущность вампира, но потерпела неудачу, а после просила и умоляла Замок перенести её к нему. Безрезультатно, но женщина утешала себя тем, что столь разумное сооружение не оставит своего хозяина в беде и позаботится о нём вопреки всем его капризам. На четвёртый день он появился посреди большой гостиной – безумно бледный и злой, как мантикора. Казалось, он и огнём задышал бы, если бы мог. Никому ничего не объясняя, сразу же покинул Певерелл-холл и аппарировал прямо в Хогвартс, сломав все щиты. О, тот день шатавшиеся по коридорам ученики запомнили на всю жизнь, потому что направлявшийся в сторону Библиотеки Певерелл одним взглядом готов был заавадить любого, вставшего у него на пути. Посетители Запретной секции с недоумением наблюдали за тем, как молодой человек перерывал все полки, видимо, в поисках чего-то определённого, а после выбрался из завалов к свободному столу, положив на него две абсолютно идентичные внешне книги, за тем лишь исключением, что одна из них была чуть тоньше по объёму другой. Гарри ещё никогда не был так зол, как в тот момент, когда листал книгу «Тайны наитемнейшего искусства», долгие годы хранившейся в Запретной секции Школы, пока в один прекрасный день не была обнаружена любопытным амбициозным мальчиком по имени Том. Эта книга была всего лишь копией, ибо настоящая стояла на запылившейся полке в Певерелл-холле, и отсутствие значимых, даже на первый взгляд, страниц подогревало в душе острое желание свернуть старику шею собственными руками. Но немедленная расправа была отложена на потом, а пока что он намеревался серьёзно поговорить с Томом, чтобы предотвратить создание ещё двух крестражей, одним из которых когда-то являлся сам. Подменив книгу, он оставил копию на полке в Запретной секции и аппарировал, ориентируясь на их с Волдемортом партнёрскую связь, и не увидел того, как минутой позже в Библиотеку вбежал Дамблдор. Аппарация – очень тонкое искусство перемещения, с которым Гарри был не в ладах с их первого знакомства, так что ничего удивительного, что на твёрдую поверхность он ступил в самом разгаре жаркого спора, посреди огромной залы, центром которой был внушительного размера круглый стол, места за которым были заняты незнакомыми юноше лицами. Правда, в том эмоциональном состоянии, в котором он находился, ему было совершенно на это плевать. Взгляд его сам собой притянуло к месту, где сидел Том. — Нам нужно поговорить. Собрание окончено. От взглядов, которыми его наградили присутствовавшие маги различных общин, а в этом он не сомневался, так и разило возмущением, насмешкой и скепсисом. — Кхак эт’от ребьёнок зсдесь оказсался? – на ломаном английском усмехнулся моложавый мужчина весьма необычной восточной внешности и пренебрежительно махнул рукой в воздухе. Волдеморт если и заметил этот жест, то предпочёл промолчать, не сводя взгляда своих рубиновых глаз с Певерелла. — Разговор может подождать, пока не закончится собрание. — Нет, не может. ОСТАВЬТЕ. НАС. Гарри не знал, что такого отразилось на его лице или прозвучало в голосе, но иностранные маги резво подорвались со своих мест и поспешили покинуть зал, в ужасе поглядывая на замершего на месте молодого человека. Как только двери закрылись, взрыв со стороны Тома последовал незамедлительно. — Как ты посмел?! Ты обязан проявлять уважение ко мне! Особенно в присутствии других! С холодной решимостью слова были проигнорированы, и юноша небрежно швырнул книгу прямо под ноги мужчине. — Узнаёшь? Мракс только мельком взглянул на книгу, а секунду спустя его взгляд будто магнитом притянуло к её обложке, и Гарри мог бы поклясться, что в алых глазах его промелькнуло узнавание и лёгкий оттенок страха. — Откуда она у тебя? – низко зарычал он и вновь впился требовательным взглядом в мальчишку. — Это оригинал, хранившийся испокон веков в Певерелл-холле. Замечаешь разницу между той, что на свою нездоровую голову нашёл ты в Запретной секции Хогвартса? — Откуда ты об этом знаешь? — Какая разница? – воскликнул Гарри и машинально отступил, когда Волдеморт резко подался к нему. – Твоя жажда знаний и непомерные желания и амбиции обернулись против тебя, а Дамблдор сыграл на этом! Магия души под запретом! Слетевшие с языка слова уже было не поймать и не вернуть, но Певерелл и не собирался от них отказываться. Вот только уверенность его слегка пошатнулась, когда Том вдруг страшно зашипел и набросился на него. Беззащитное горло тут же оказалось в прочных тисках сильных пальцев, а алые глаза ещё сильнее налились кровью, став багряными. Гарри дёргался, пытался отцепить его руку, царапал до крови, но мужчина будто бы не замечал этого. — Что ты сказал? — От…пус…ти… — Повтори! — Крест…ра…жи… зн…наю… я… Когда на глаза навернулись слёзы, а губы уже начали неметь, он неожиданно почувствовал свободу и, пошатнувшись, упал на колени, заходясь в жутком хриплом кашле. Волдеморт сам на себя не был похож – жутко бледный, с дрожащими от ярости губами, с вихрящейся вокруг его тела магией. Казалось, он в любой момент готов был лишь магическим выбросом стереть угрозу в прах, а сейчас именно угрозой Гарри себя и ощущал. В глазах сумасшедшего, раздробившего душу на пять кусков. Немного придя в себя, он неуверенно поднялся на дрожащие ноги, но почему-то не осмелился посмотреть Тому в глаза, поэтому отвёл взгляд в сторону и тихо заговорил: — Из всех тайн наитемнейших искусств тебя могли заинтересовать только крестражи, но зная твою ненасытную натуру, ты вряд ли остановился на создании его одного. — Продолжай, - повелительно приказал мужчина и неторопливо двинулся по кругу, словно хищник обхаживая загнанную в угол добычу. Сравнение было не из приятнейших, впрочем, как и ощущение. — Книга, которая хранилась в Секретной секции, была неполной. В ней недоставало важных страниц, будто намеренно вырванных из раздела о крестражах. Если бы ты только знал, насколько они ужасны… тебе не стоило их создавать! — А вот это, змеёныш, тебя никак не касается. Кто ещё знает о крестражах? — Никто. Дамблдор, скорее всего, подозревает, ведь он за всем следит в Хогвартсе, хотя и не вмешивается…. Ты должен был мне рассказать. — С чего бы? – отчего-то весело усмехнулся Волдеморт, остановившись прямо перед ним. – Свои тайны ты не спешишь мне раскрывать. — О каких тайнах…? – начал юноша, но резко замолчал, когда Том ни с того ни с сего рассмеялся. — Не со мной тебе тягаться, мой юный Повелитель Смерти. Вся краска моментально сошла с лица Певерелла, и он неловко отступил на пару шагов, шокировано и испуганно округлив глаза. Захлестнувшая его паника вырвалась небольшим магическим вихрем, вдребезги разбившим хрустальную люстру, на что Волдеморт лишь равнодушно поморщился. — Как…? — А кем ещё ты мог быть: объявившийся, спустя столетия, живой Певерелл, признанный Источником рода Глава и хозяин Певерелл-холла. Облачённый силой – ни светлой, ни тёмной. Покровитель Иносущных. — Я не выбирал себе такую судьбу, - тихо, с отчаянием прошептал Гарри и судорожно сглотнул. Ему понадобилось немного времени, чтобы вернуть себе утерянное самообладание. – Давай вернёмся к твоей душе. Ритуал, который ты использовал, был неполным. Отколовшийся от души осколок должен быть связан с целым, но чем больше создаётся крестражей, тем тоньше становится эта связь. С каждым новым осколком ты всё больше теряешь человеческих качеств, отсюда деградация человеческой внешности, нестабильность разума и неспособность контролировать сущность нага. — С моим разумом всё в порядке, - недовольно шикнул Том, и юноша бросил в его сторону скептический взгляд. — Значит, непомерная жестокость у тебя в крови? Ты утратил способность чувствовать, сострадать. Твои глаза не видят причиняемых тобой страданий, а уши уже не слышат гласов близких людей. — Чувства – это слабость, а я преодолел этот порог. Я возвеличил себя! – самодовольно и высокомерно произнёс старший маг. — А как же я, Том? – тихо спросил Певерелл. – Что прикажешь делать мне? Довольствоваться статусом твоего Ссеасс и молча следовать за тобой? Смотреть, как ты разрушаешь сам себя? — Я забочусь о тебе, насколько это возможно! Разве тебе мало? Гарри тяжело вздохнул и разочарованно покачал головой. Том по-прежнему не принимал его, не принимал их партнёрскую связь, хотя и демонстрировал свою благосклонность, мнимую заботу. Правда, а чего он ожидал? Трепетного и любящего супруга? Единственного, кто подходил на эту роль, он самолично отдал в руки другой и пожелал им счастливого будущего. — Сколько ты создал крестражей, Том? — Тебе не нужно этого знать. — Мерлина ради, Том, я пытаюсь помочь тебе! – не выдержал молодой человек и отступил в сторону, как только мужчина предпринял попытку прикоснуться к нему. – Я ведь уже сказал: Дамблдор догадывается о существовании крестражей. Книга, может, и лишилась парочки десятков листков, но никак не главы, как уничтожить крестражи. Даже я, будучи грёбаным Повелителем Смерти, не властен над осколками твоей души! Уж поверь мне, существование после уничтожения физического тела с помощью крестражей… хуже смерти. — Я позаботился об их защите, а убить меня… ещё не родился такой волшебник, способный хотя бы серьёзно ранить меня. Юноша несколько раздражённо повёл плечом и закусил нижнюю губу, чтобы не проговориться. Выходило, что решать вопрос с защитой крестражей ему придётся самостоятельно, более того, в тайне от Волдеморта. Взлохматив волосы на затылке, он настороженно покосился на мужчину, всё это время не сводящего с него своего пристального взгляда. — До чего ты ещё додумался обо мне? — О, ты о том, что для существования в мире живых Повелителю Смерти нужны якоря? Полагаю, в твоём случае ими стали магические создания, чьим магическим партнёром ты являешься. Дай угадаю, змеёныш: я, новоиспечённый Лорд Малфой и полукровка-Принц? Гарри во все глаза уставился на Тома, внутренне холодея. Он не был уверен в собственных эмоциях, отразившихся на лице, но торжествующая ухмылка старшего супруга заставила его содрогнуться всем телом. — Ты слишком открыто проявляешь свою благосклонность, змеёныш. — Если с ними что-нибудь случится… - завёлся он с пол-оборота, а перед мысленным взором во всех красках предстало воспоминание смерти Северуса в Визжащей хижине. — Не смей мне угрожать, мальчишка! Я в своём праве убить их обоих! Не дай Мерлин, если я узнаю, что с кем-то из них ты закрепил связь… — ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! Изумрудные глаза вспыхнули иномирным жёлто-зелёным цветом, и в тот же миг вокруг Певерелла взвилось метровой стеной чёрное пламя, заставившее мужчину поспешно отступить назад от боли и жара, которые оно излучало. Палочка в его руке оказалась быстрее, чем он успел подумать, однако защищаться или нападать он не спешил. Том с восхищением наблюдал за трепещущей и ищущей выход из столь маленького для неё сосуда сырой, первозданной магией. Она клубилась, она ярилась, самоотверженно защищая своё драгоценное дитя. Но вдруг по бледному лицу змеёныша пробежала судорога, меняя его почти до неузнаваемости, выбеливая до неестественного оттенка, сглаживая вылепленные с любовью и нежность самой природой черты, превращая их в бесформенную маску, в прорезях которой сверкнули мрачным огнём дымчато-чёрные глаза. — Гарри! Юноша не обратил на своё имя ровным счётом никакого внимания, однако сплошная стена пламени всколыхнулась и угрожающе плеснулась прямо к ногам старшего мага, так что тому вновь пришлось отступить. Налетевший на него вихрь этого магического пламени стал полной неожиданностью, на что Том выставил магический щит, но тот лишь на долю секунды замедлил неистовство чужеродной магии, позволив Волдеморту уйти с линии огня. Хлынувшая из его собственного тела магия вступила в ожесточённое противостояние, стараясь одержать верх. И в какой-то момент это даже получилось, и Том воспользовался представившимся шансом, чтобы подобраться ближе к своему Ссеасс и заключить в свои объятия. Странно, но пламя не кинулось следом за ним, а отступило, значительно расширив своё кольцо защиты. Недолго думая, мужчина отпустил себя и позволил сущности нага взять верх, в тот же миг впившись клыками в обнажившуюся шею змеёныша. Медленно и крайне осторожно он вводил в его кровь яд до тех пор, пока мальчишка в его руках не перестал извиваться и биться в судорогах, а вскоре спала и чёрная стена сырой магии, отчего дышать в помещении стало легче и свободнее. Когда в голове более-менее прояснилось, Гарри даже не удивился, что оказался прижатым спиной к крепкой груди Тома, в кольце его сильных рук, на полу, выжженном до черноты. Укус на шее болезненно пульсировал, и он неловко дёрнул головой, услышав над ухом явно недовольное манёвром шипение, но спустя пару мгновений очага боли коснулось что-то горячее и мягкое, успокаивая ноющее ощущение. — Ни один из них не угроза тебе или мне, - в отчаянии прошептал он и развернулся лицом к нагу, считая, что тот не слушает его, однако алые глаза смотрели на него ясно и выжидающе. – Люциус женится, и я блокировал нашу с ним связь. Северус ничего не знает ни о связи, ни о том, что я его магический партнёр. Прошу, оставь их в покое. Я не переживу, если с ними или с тобой что-нибудь случится. Прошу, Том… — Тсс, змеёныш, всё хорошо. Всё будет хорошо, - мягко, словно боясь спугнуть, прошипел мужчина, покрывая лицо своего маленького испуганного супруга лёгкими поцелуями. Юноша завороженно вслушивался в его шипящий голос, постепенно расслабляясь и успокаиваясь, а через пару мгновений сонно зевнул и прикрыл глаза, уютно устраиваясь в коконе магии старшего супруга. Том знал, что его яд не причинит змеёнышу никакого вреда, в конце концов, Магия позаботилась об этом, когда связала их партнёрской связью, и сейчас Гарри был настолько уязвим и беспомощен, так восхитительно соблазнителен, что это пугало. Видел ли его кто-то ещё в таком состоянии? Прикасался ли? Сдерживая рвущееся наружу шипение, Том крепко зажмурился. — Ты меня с ума сведёшь, змеёныш. Подхватив лёгкое бессознательное тело, он с помощью порт-ключа трансгрессировал в Слизерин-мэнор, где разместил супруга в их покоях. Их покои… это даже звучало абсурдно, но при этом наг испытывал невообразимое удовлетворение, ведь теперь у него было своё гнездо, которое принял и его Ссеасс. Кто бы мог подумать, что Магия одарит его супругом, само существование которого было за гранью понимания мира живых. Повелитель Смерти. Он перерыл все библиотеки родового мэнора и доступные ему хранилища знаний своих последователей в поисках любых крупиц упоминаний о прежних Повелителях Смерти и их значимости в истории магического мира, и понял одну существенную истину – этой силе нет равных, она не подвластна никому. Однако было и ещё кое-что, не на шутку встревожившее нага: жизнь Повелителя Смерти не подвластна течению времени мира живых. Он мог жить вечно, или же исчезнуть навсегда в один миг. Настигнет ли Гарри тот же злой рок, что и его предшественников? Способен ли он контролировать эту силу, или недалёк тот миг, когда она полностью поглотит его? Определённо, у него, как у старшего супруга, была, какая-никакая, но возможность сводить на нет все эти его спонтанные магические выбросы, а вот какова роль во всём этом Малфоя и Снейпа? Том настолько углубился в свои мысли, что не заметил, как вот уже некоторое время является объектом пристального внимания мага на одной из картин. Тёмно-карие глаза цепко следили за мельтешащим по комнате Тёмным Лордом, оценивая и анализируя. И тем, что видел, он был удовлетворён в полной мере. — Смерть нельзя обмануть, но вы достигли в этом определённых успехов, Наследник Слизерин. Услышав чужой незнакомый голос, Лорд Мракс замер на месте, как вкопанный, и ему понадобилось пару мгновений, чтобы взглядом отыскать его источник. Незнакомый ему моложавый маг наслаждался летними красотами цветущего сада, раскинувшись в широком плетёном кресле, как на королевском троне. — Кто вы такой и как сюда попали? – требовательно спросил Том, несколькими быстрыми шагами приблизившись к картине. Кареглазый мужчина на его тон высокомерно-холодно улыбнулся и насмешливо изогнул бровь. — Моё имя Игнотус Певерелл, а этот мэнор когда-то был возведён моим племянником и наделён магией, присущей роду Певерелл. Именно поэтому юный Лорд Певерелл беспрепятственно перемещается сюда в любой момент прихоти. На лице темнейшего мага современности не дрогнул ни один мускул, явно добавив веса к уважению в глазах Певерелла. — И что же бывшему Повелителю Смерти от меня понадобилось? — Скорее наоборот, это я могу оказаться вам кое в чём полезным. Можете спрашивать, а вот отвечать вам или нет я решу сам. — Что такое этот статус Повелителя Смерти? – первым же сорвался вопрос, и мужчина пристально впился взглядом в умиротворённое лицо мертвеца. Минута тянулась непозволительно долго, а Игнотус молчал, прикрыв глаза, и Том уже подумал, что не получит ответа, когда маг внезапно резко открыл глаза и неуверенно перебрал пальцами в воздухе. — Повелитель Смерти не статус, а сущность. Сущность того, кого Вечная наградила толикой своей силы, проще говоря, с кем разделила свои Власть и Ответственность. Смерть – не живое существо, как бы Её не описывали в легендах, но Она извечна, как природная стихия. Глуп тот, кто считает, что может Её победить, ибо без одного Столпа рухнут все миры – живых и мёртвых. Однако Ей единственной из трёх Сестёр мироздания запрещено находиться в мире живых, а потому Она правит лишь в мире мёртвых. Повелитель Смерти – есть Её физическое воплощение, Её Спутник, чьей обязанностью является собирать души мёртвых. — Для чего Смерти физические воплощения в мире живых? – быстро переспросил Волдеморт и удивился, когда Певерелл легкомысленно пожал плечами. — Годы, столетия, тысячелетия… Она заперта в своём мире, пока Её Сёстры – Жизнь и Магия – столь беспечны и созидательны. По-моему, Ей просто скучно. Я и мои братья стали для Неё вызовом и жестоко поплатились за это. — Дары Смерти… - судорожно выдохнул Том. – Они существуют на самом деле? Они в мире живых? Лицо Игнотуса превратилось в безэмоциональную маску, и он отрицательно покачал головой, отказываясь поддерживать тему Даров Смерти. Волдеморт не собирался сдаваться, наверняка зная о том, что Дары точно находятся в мире живых, ведь об этом упоминал Вальдбург. Кроме того, сквиб утверждал, что знал, кто являлся их владельцем, и у Тома почти не оставалось сомнений, что им был юный Лорд Певерелл. Просто обязан был быть! — Какую роль для Повелителя Смерти играют магические создания? Тёмно-карие глаза Певерелла чуть удивлённо блеснули, а губы вдруг растянулись в загадочной улыбке. — Якоря. Как я уже говорил, Повелитель Смерти – физическое воплощение Смерти в мире живых. Но Её силы не подвластны ни времени, ни законам, они изменчивы и бесконтрольны, впрочем, вы уже были тому свидетелем. Якоря привязывают души Повелителей Смерти к миру живых, держат его на грани двух миров, - от вдохновения, слышимого в начале повествования, не осталось и следа, а взгляд Игнотуса переместился на крепко спящего юношу на кровати, что не укрылось от внимательного взгляда нага. — Договаривайте! — Проблема в том, что душа моего преемника с самого его рождения принадлежала Серой Госпоже, потому как он является нашим прямым – по крови и магии – потомком. Когда-то кое-кто предвидел это, отсюда и началась гонка за кровью магических созданий, что явило собой последствие в виде наличия магических партнёров. Наги, вейлы, вампиры – вы стали нашими цепями как раз на такой вот случай. — То есть вы предусматривали такое развитие будущего своего рода? От расчётливой и чуточку безумной ухмылки Певерелла Тома невольно передёрнуло, и, наверное, впервые за всю свою долгую и сложную жизнь он ощутил себя глупым мальчишкой, строившим своё будущее из песка, который размоет от мощи и беспощадности морской волны. — Сколько всего у Гарри якорей? — А вы ещё не видели его спину? – весело рассмеялся мужчина, явно забавляясь беспечности и неосведомлённости нага. – Можете не переживать, вас троих вполне достаточно. — И какую же ценность имеют эти партнёрские узы? Хотя вопрос был задан неправильно, Игнотус уловил его истинный смысл, и лицо его вмиг приобрело серьёзное выражение. Чего и следовало ожидать от потомка Салазара, перенявшего его темперамент и паранойю. И повезло же юному Лорду стать супругом нага… Да связь с вампиром была бы намного желательнее! — Все вы – неотъемлемые части его существования: душа, сознание и тело. Потеряв хотя бы одного из вас, мальчишка будет обречён на погибель. Ты его магический супруг, у тебя много больше прав на него, и это делает тебя старшим, главенствующим в вашем квартете. Так что очень советую усмирить свои собственнические повадки и позаботиться о благополучии своего Ссеасс. Это, кстати, и в твоих интересах тоже. Заметив, что Наследник Слизерин слишком уж погрузился в свои невесёлые думы, Игнотус посчитал свой долг выполненным и, бросив слегка обеспокоенный взгляд на Гарри, покинул раму, которую ему так любезно предоставила малышка Салирия. В конце концов, он убедился в том, что с его потомком не случилось того ужасного, о чём он боялся думать, и, возможно, смог уберечь вейлу и вампира от жестокой расправы. Он не сомневался, что Лорд Мракс сможет извлечь из всего услышанного для себя выгоду, однако не сможет ею насладиться в полной мере. И почему люди не учатся на своих ошибках? Ах да, ведь эти ошибки ещё только предстояло пережить этой троице магических созданий. Игнотус весело рассмеялся в пустом коридоре, обратив на себя внимание Мраксов и Слизеринов. Серой Госпоже это явно не понравится. Ох, как не понравится! … Последующие весенние и летние месяцы пролетели, наполненные событиями. Свадьба Люциуса и Нарциссы была самым счастливым и одновременно грустным моментом. Торжественная церемония состоялась в Малфой-мэноре, в присутствии почти сотни приглашённых гостей. Невеста сияла, как драгоценный бриллиант, в белоснежном свадебном платье, покрытом тончайшей величественной мантией из шёлка в тон ему. Люциус же был облачён в мантию серебристого цвета с голубой вязью рун, означавших его прошлое, как Наследника и настоящее в качестве Лорда. Прозвучавшие клятвы, данные молодыми людьми друг другу, скрепила Магия, после чего близкие друзья и родные бросились к молодожёнам, чтобы поздравить их с образованием новой семьи. Гарри держался в тени, со стороны наблюдая за счастливой парой новобрачных, опустошая шампанское бокал за бокалом. Накануне назначенной даты свадьбы его пригласила в Блэк-хаус Вальпурга и первым своим словом принесла юноше извинения. Когда он спросил, за что она просит прощение, женщина посмотрела на него с такой печалью и сочувствием, что юноша испугался, что она узнала о связи между ним и Люциусом. Но всё оказалось намного проще и сложнее одновременно. Она извинялась за то поспешное объявление о свадьбе на февральском балу, которое отвратило от неё её любимую племянницу Нарциссу. Со слов Леди Блэк они долгое время вели переговоры с Абрахасом о заключении триумвирата, ведь таково было истинное желание Нарси. Но узнав полное имя Певерелла, она испугалась гнева Тёмного Лорда, поэтому всё решила за племянницу и переубедила свою сестру, Друэллу, на брак с Люциусом Малфоем. Гарри не винил её в чрезмерной осторожности и преданности семье и заверил, что это было мудрым и правильным решением. Вот только сердце с этим было абсолютно не согласно. Том тоже присутствовал на церемонии и на последовавшем за ней балу, но скорее как один из многочисленных гостей, нежели предводитель Тёмного Ордена. Он поздравил супругов, произнёс тост за благополучие их рода и скорейшее рождение Наследника, но при этом ненавязчиво старался не избавлять Певерелла от ощущения своего присутствия. К середине праздничного вечера Гарри даже начал подозревать, что тот прибыл в Малфой-мэнор только ради того, чтобы присмотреть за ним и удостовериться в том, что Малфой действительно больше не представлял для него угрозы. После праздника и бурного веселья, принёсшего определённый ущерб ценной коллекции раритетных ваз миссис Малфой, всем гостям выделили комнаты для отдыха, а более старшее поколение удалились в кабинет Абрахаса, чтобы продолжить празднование там. В ту ночь Гарри не считал чем-то постыдным, неловким или дерзким, когда под покровом темноты пробрался в комнату Тома и забрался к нему в постель, чтобы тут же оказаться в кольце его рук и спиной ощущать неровное биение его сердца. Он проплакал в его объятиях всю ночь, заснув лишь под утро. На этот раз его не мучили боли от магической отдачи за частично перекрытую связь, как это было с Северусом, очевидно, Магия сочла новообразовавшуюся супружескую связь вейлы достаточной причиной для такого поступка со стороны дитя Смерти. На следующий день после свадьбы Абрахас и Миранда Малфой покинули Англию, перебравшись в одно из своих поместий где-то во Франции. Абрахас прощался довольно скупо, а вот миссис Малфой всё же не смогла сдержать слёз и беспрестанно извинялась перед юношей за предательство с их стороны. Гарри всё никак не мог понять, почему все извиняются перед ним, ведь, по сути, предателем в этом случае был лишь он, по крайней мере, ловя на себе взгляды Люциуса, он ощущал себя именно им. Нарцисса неуверенно и украдкой улыбалась ему, но со времени зимнего бала они не обмолвились друг с другом ни словом. В июне Джеймс, Сириус, Питер, Лили и Северус сдали ЖАБА и окончили обучение в Хогвартсе. Дамблдор неоднократно предлагал Снейпу остаться и поступить на курсы по более углублённому изучению некоторых предметов, довольно настойчиво обсуждал этот вопрос с самим Певереллом, полагая надавить на молодого человека через Покровителя его семьи, все цели и мотивы были сразу же выявлены юным Лордом и разбиты в пух и прах. Кроме того, получив «Превосходно» по всем основным предметам Школы, Северус изъявил желание продолжить обучение у Мастера Вилле и на некоторое время перебраться в поместье главы клана Даркмор. Гарри больше всего на свете хотел попросить Северуса остаться в Певерелл-холле, потому что ему казалось, что таким образом он теряет ещё и его, но Снейп был решителен и непоколебим в своих намерениях, а юноша не хотел казаться избалованным и эгоистичным Лордом в его глазах. Лили и Джеймс после выпуска из Хогвартса почти сразу же поженились, что, в какой-то мере, и стало одной из причин побега Северуса из Англии. Свадьба прошла тихо, без лишней суеты, хотя Гарри всё же получил от них приглашение, подписанное рукой его мамы, и в качестве гостя и своего сопровождающего он пригласил Ремуса, чтобы порадовать друзей. Шафером был Сириус, а со стороны Лили подружкой невесты была её хорошая подруга из Хогвартса с абсолютно незапоминающимися именем и внешностью. Впрочем, Гарри вообще мало кого замечал вокруг себя, настолько был поглощён сияющими глазами своей мамы и влюблённым лицом отца. В детстве, сворачиваясь в кокон из одеял, чтобы согреться в своей маленькой каморке под лестницей, он часто представлял себе, какими были его родители, счастливы ли были в браке, был ли он для них желанным ребёнком? Ведь со слов тёти Петуньи, его родители были ужасными людьми, для которых он стал обузой, и они избавились от него при удобном случае. Узнав правду на своё одиннадцатилетие, он испытал грусть и сожаление, а ещё облегчение. Не было никакого свадебного путешествия или медового месяца, потому что после свадьбы они сразу же окунулись в реалии войны, и первым их совместным шагом стало вступление в Орден Феникса. Гарри пытался убедить Джеймса и Сириуса отказаться от этой идиотской затеи, но все его доводы пропускались мимо ушей, однако Поттер предупредил, что не собирается больше пользоваться Мантией-невидимкой в борьбе, дабы инцидент в Дансфолде не повторился. Юный Лорд непрозрачный намёк понял и принял к сведению, после чего их пути с четой Поттеров разошлись. Рейды Пожирателей Смерти, похищения маглов и маглолюбцев устраивались практически каждую неделю, раз в месяц Волдеморт созывал собрания со своими последователями и тёмными сторонниками. На парочке из них Певерелл присутствовал лично, восседая во главе стола напротив Тома, чем постоянно удивлял и интриговал присутствующих магов, ведь положение их рассадки говорило о равноправии мужчины и юноши. Больше всех возмущалась Белла, даже имела неосторожность на одном из собраний бросить в сторону юного Лорда оскорбление, затронувшее его полукровность…. Расплата последовала незамедлительно, правда, не со стороны самого молодого человека, - что было удивительно, учитывая его вспыльчивость, - а жалящее заклятие невербально сорвалось с палочки Регулуса, без сожаления и с чувством мрачного удовлетворения изуродовавшего лицо своей кузины. Если Тома, Антонина и ещё парочки магов это позабавило, то Гарри действия юного Блэка привели в недоумение и шок. Ему не слишком-то льстило становиться новым объектом обожания Регулуса, тем более теперь, когда между ними с Томом наметился кое-какой прогресс во взаимоотношениях. По большей части подобные собрания проходили в мирном русле и с выгодой для Волдеморта, чьи ряды союзников разрастались в геометрической прогрессии. Приходилось идти на уступки, как, например, с волшебниками из Египта, требовавших помочь им в расширении границ их владений. Подумаешь, для этого всего лишь следовало уничтожить население Ливии и Судана. Из магических разумных созданий на переговоры согласились оборотни, с альфами стай которых Сивый общался лично, и вампиры среднего звена. С последними вышел некоторый конфуз, потому как договариваться с ними Волдеморт поручил Снейпу, а в итоге эти ничтожные создания ползали на коленях в ногах у Певерелла, стоило ему заикнуться о клане Даркмор, считающимся среди детей ночи едва ли не королевским. С теми, с кем договориться не представлялось возможным, в частности, если запросы были завышены, Том расправлялся беспощадно – подчистую стирал память и выбрасывал их беспомощных в мир, как какой-то бесполезный мусор. Северус постигал азы столь тонкой науки, как зельеварение, в то время как сам Певерелл изучал куда более тёмные искусства и ритуалы – всё, что так или иначе было связано с человеческой душой. А ведь всё начиналось довольно невинно, с обычного любопытства, он просто умирал со скуки, прячась от внешнего мира в библиотеке несколько дней. Тогда-то ему и попалась на глаза книга «Тайны наитемнейшего искусства», в которой он нашёл ритуал создания крестража. Он изучал её дни и ночи напролёт, но информация всё равно казалась неполной: было подробнейшее описание раздробления души и сотворения крестража, история подобных экспериментов, способы их уничтожения, но Гарри казалось странным, что не было ни одного упоминания о том, как всё можно было исправить. А он был уверен, что ритуал был обратим, и Том об этом знал, однако этот секрет он унесёт с собой в могилу, нежели позволит кому-либо узнать о нём. Пришлось искать другие источники, даже обращаться к тем, кому юноша не доверял и кого побаивался – к некромантам. Но, в конце концов, поиски увенчались успехом, для этого всего лишь нужно было наведаться в мир мёртвых и поговорить с Герпием Злостным, первым и единственным, кроме Волдеморта, добившимся успеха в создании крестража. Старик оказался тем ещё скрягой и ворчуном, но отказывать в помощи Повелителю Смерти не стал и поведал о ритуале слияния осколков души. Он был прост, для этого всего лишь следовало раскаяться в убийстве того человека, чью жизнь потребовалось отнять для создания крестража, но при этом требовалось пережить страшную агонию сразу двух смертей – собственную, когда откололся осколок, и жертвы, чья душа была уничтожена без права возвращения в Сеть Жизни. Как посмеивался старик, легче и проще было расколоть душу, чем её склеить обратно. Из Арки Смерти Гарри вернулся жутко подавленным. Он знал, что Том никогда не согласится пойти на такое – не раскается в своих поступках, не соединит осколки души, пока верит, что именно они даруют ему иллюзию бессмертия. С начала августа Певереллу пришлось практически поселиться в школе-приюте, занимаясь бумажной и организационной работой. Дело в том, что идея с приютом для отвергнутых и брошенных на произвол судьбы полукровок и маглорожденных волшебников не только оправдала себя, но и возымела определённую значимость и популярность. Многие родители даже из привилегированных и имущих семей считали правильным и куда более целесообразным отдать своё чадо под опеку Певерелла, нежели в Хогвартс, Шармбатон или Дурмстранг. Всё больше в школу-приют поступали дети-полукровки магических созданий, желавших выйти из закрытых общин и стать частью магического общества волшебников и волшебниц. Чем больше становилось детей, тем больше становились расходы и потребности. Всё это отнимало кучу времени и сил, так что Гарри некогда было даже вырваться во внешний мир, опять же кроме как в Гринготтс. *** Тихий стук в дверь оповестил о прибытии гостя, но Гарри отвлёкся на него лишь на секунду, взмахом руки открыл дверь и вновь углубился в чтение письма-жалобы от миссис Уайт, что преподавала основы магии и этапы взаимодействия магического и магловского миров. Увы, с вновь поступающими и познающими мир магии полукровками всегда было тяжело, особенно больших усилий стоило поднять их самооценку и объяснить разницу между настоящей магией и дешёвыми фокусами. Иногда появлялись дети, отвергавшие мир магии и свою принадлежность к нему – они сопротивлялись, старались убедить остальных в ложности окружающего мира, а узрев настоящие проявления волшебства, как с цепи срывались, устраивая такие проделки, что волосы на голове дыбом вставали. И не только у воспитателей, но и у самого Певерелла. — Кхм-кхм. Услышав лёгкое покашливание, юноша удивлённо моргнул и оторвал взгляд от письма, подняв его на своего посетителя, появления которого в своём кабинете совершенно не заметил. И приятным удивлением стало то, что им был Ремус – неуверенно топтавшийся на месте, прятавший руки за спиной, однако взгляд его ясно говорил о том, что пришёл он с какой-то определённой целью. — Оу, Ремус, я не заметил твоего прихода. Извини, что-то я заработался… — Ничего страшного. Удивительно, как вы успеваете управляться со всеми делами, Лорд Певерелл. На столь уважительное и официальное обращение брюнет недовольно поморщился и метнул в сторону оборотня укоряющий взгляд. — Я ведь разрешил тебе обращаться ко мне по имени и на ты, в конце концов, мы ровесники. — Ваш статус Лорда обязывает меня… - не успел Люпин договорить, как услышал страдальческий вздох от Певерелла, после чего тот воззрился на него так, словно умолял прекратить его страдания. Ремус простоял в задумчивости пару минут, после чего окончательно расслабился и едва заметно улыбнулся, присаживаясь в кресло для посетителей. Не то, чтобы весь этот светский этикет имел для него значение, но к юному зеленоглазому Лорду он испытывал какое-то подобие уважения и признательности, а потому не мог так легко и беззаботно обращаться к нему на «ты» в общении, хотя Гарри каждый раз напоминал ему об этом. — Тебя привело ко мне какое-то дело? Только не говори, что малыши что-то учудили… мне и Эрлина на сегодня хватит. Судя по хмурому лицу юноши, он готов был самолично выпороть мальчишку, если бы не был так занят. Об Эрлане Хигге в школе-приюте уже ходили легенды – он слыл грозой для всех преподавателей, настоящей оторвой и не лучшим примером для других полукровок. Гарри получал в день не по одному письму-жалобе от преподавателей, назначал справедливые наказания, вроде убраться в столовой, помочь на кухне, выкопать сорняки в саду, но на следующий день всё повторялось. Забавно, но тринадцатилетний мальчишка из детского приюта совершенно не боялся волшебников, любил в волю пошалить, но при этом безропотно слушался директора, хотя от проказ так и не смог отказаться. — По-моему, ему просто не хватает твёрдой руки. Возможно, ты не замечал этого, но мальчик очень привязался к тебе. Наверное, видит в тебе старшего брата или кого-то вроде того. — И всё же, моего влияния на него хватает на один день. Надеюсь, я доживу до того момента, когда он окончит школу и войдёт в магический мир с подобающими манерами и целями. — Кстати, о выпуске я и хотел с тобой поговорить, - перевёл тему Ремус, и тут же внимание Лорда полностью переключилось на него. – Ты ведь знаешь, что у меня нет причин здесь оставаться дольше. Все экзамены по основным предметам сданы, и мне этого достаточно. — Уверен? У тебя есть возможность изучать специализированные курсы, я могу это устроить. У тебя обширные познания в области ЗОТИ, Травологии, изучении маглов, так почему бы не развить свои таланты? Это поспособствовало бы тебе в поисках работы. Более того, я бы с удовольствием принял тебя в преподавательский состав моей школы. Было заметно, что последнее предложение очень польстило шатену, кроме того, заинтересовало, но спустя пару мгновений в голубых глазах промелькнул испуг, и они заметно погрустнели. — Это большая честь для меня, но боюсь, что я недостоин таких благ. Я безмерно благодарен тебе за то, что ты помог мне доучиться и сохранить мою болезнь в тайне. Кажется, я никогда не смогу отблагодарить тебя за это. Гарри мягко улыбнулся. Сейчас Ремус был похож на себя из будущего: такой же неуверенный и забитый, страдающий, но очень добрый. — Полагаю, ты уже всё для себя решил. Дай угадаю: решил присоединиться к своим друзьям в борьбе с Волдемортом? Ничего удивительного в том, что Люпин вздрогнул при прозвучавшем имени, не было. Уже год, как волшебники и волшебницы боялись произносить имя ужаснейшего из всех тёмных магов, а журналисты подкрепляли их страхи, упоминая о нём, как о Том-Кого-Нельзя-Называть. Сам Гарри, выросший среди маглов большую часть своей жизни, никогда не понимал страха перед выдуманным именем, поэтому считал себя смелым и храбрым, произнося его каждый раз. Потом, уже в этом мире, имя потеряло какое-либо значение для него, но люди не понимали и боялись, с осуждением, презрением и ужасом смотря на него. А за спиной не прекращался шёпот многих голосов, называвших его тёмным, убийцей или слугой Тёмного Лорда. Ох уж эти глупые домыслы и слухи. — Если так… наши пути разойдутся, да? – едва слышно прошептал Ремус и посмотрел юноше прямо в глаза, отчаянно надеясь увидеть в них отрицательный ответ. Но Певерелл отвёл взгляд, небрежно отбросил перо и откинулся на спинку кресла, поджав губы. Некоторое время в кабинете стояла неуютная тишина, пока Гарри обдумывал ответ, а после его лицо вдруг осветила улыбка, а зелёные глаза проказливо сверкнули. — Наши пути никогда не разойдутся. Я очень хочу, чтобы ты остался моим другом, Ремус, несмотря ни на что. Хочу, чтобы ты кое-что запомнил: меня не волнуют маглы и маги, чьи-то чрезмерные амбиции или жертвы ради всеобщего блага. Для меня имеют ценность жизни моих близких, и бороться за них я буду всеми силами, что у меня есть. В этом мы с тобой очень похожи – мы привязаны к тем, кого любим. Поэтому ты выбрал своих друзей, а я – свою семью. Ремус не знал, что на это можно было ответить. С одной стороны, он понимал стремление Певерелла защитить дорогих его сердцу людей, даже если они ступили не на тот путь. С другой стороны, он так до конца и не смог понять, на чьей же стороне этот юноша. Было у него подозрение, что он был той самой Третьей стороной, с которой придётся считаться Дамблдору и Тёмному Лорду. И, как ни странно, его это нисколько не пугало, наоборот, вселяло уверенности на лучший исход. — Могу я… ещё кое о чём тебя спросить? — Хм, ну, раз уж у нас день откровений, то спрашивай. — Ты… кем ты приходишься Джеймсу и Лили? Задавая свой вопрос, Люпин боялся наткнуться на глухую стену, ожидал удивления, возможно, насмешки, но никак не весёлого звонкого смеха, что привело его в недоумение. — Прости-прости. А я всё гадал, чем же я тебя так заинтересовал, что в последние дни ты ходил сам не свой. И? Что же меня выдало? Ремус слегка покраснел и заёрзал в кресле, почему-то потупив взгляд. — Запах… то есть я… я не принюхивался… или ещё чего… это всё инстинкты… Вы… ты пахнешь, как Джеймс и Лили, но это не остаточный запах. Я… я не знаю, как это объяснить… — Правда? Обычно оборотни в моём присутствии воротят носы, рычат, что от меня несёт гнилью, смертью, - озадаченно улыбнулся Гарри и склонил голову набок, весело сверкая глазами. И Люпин не мог с этим не согласиться. Аура, окружавшая Певерелла, была очень тёмной и густой, она забивала ноздри запахом смерти. Поначалу у него шерсть под кожей дыбом вставала от одного лишь ощущения присутствия юноши рядом с собой, волк внутри него жалобно скулил, словно в страхе перед сильнейшим. Но в последние полгода, что он провёл в школе-приюте, рядом с юным Лордом, запах смерти приелся ему настолько, что он перестал обращать на него внимания, а потом стал чаще замечать сквозь него другой, едва уловимую, но неповторимую смесь знакомых ароматов. И это не был остаточный запах, как, например, на одежде, нет, он тонко вплетался в саму ауру зеленоглазого брюнета. Это заставило Ремуса приглядываться к юноше повнимательнее, замечая то, на что раньше просто не обращал внимания: неповторимо живой и яркий цвет глаз, нахальная улыбка, прищур глаз, черты лица. Словно он уже видел всё это, только у других людей. Осенившая его только сейчас догадка подстегнула вскочить с кресла и в шоке уставиться на улыбающегося Певерелла. — Этого не может быть! Нет, невозможно… Но ты так похож… — Мне всегда говорили, что я похож на отца, но глаза у меня мамины, - легко признался Гарри, не сводя глаз с замершего на месте оборотня. Признаться, он догадывался, что рано или поздно кто-нибудь догадается об его истинной личности, правда, не думал, что это будет Ремус. Впрочем, чего и следовало ожидать от того, чьи животные инстинкты всегда брали верх над человечностью. Значит, по запаху всё же можно было вычислить, кто его родители, однако Люпину вычислить его не стоило огромного труда – он был хорошим другом Джеймса и Лили, проводил с ними много времени. Сивый с Поттерами пока что не сталкивался, так что можно было не бояться скорого разоблачения. — Но как такое возможно? Ведь ты Певерелл…? Или нет? — Как я уже говорил, мой отец – чистокровный маг, а мама – маглорожденная волшебница. Поттеры всего лишь одна из ветвей рода Певерелл. Время, обстоятельства, кровь – всё это в совокупности сделало меня тем, кем я сейчас являюсь. Насчёт того, как такое возможно… хм, магия. Точнее, сложный ритуал, поспособствовавший мне в перемещении во времени. Я родился 31 июля 1980 года, умер – 8 мая 1998 года. Ремус выглядел настолько ошарашенным и сбитым с толку, что казалось, будто вот-вот собирался упасть в обморок. Но вместо этого он неловко попятился назад, пока не налетел на кресло и не рухнул в него, всё также не сводя шокированного взгляда с Певерелла. Невозможно было поверить; перемещения во времени были покрыты завесой строжайшей секретности, в истории магии встречались лишь упоминания о Хроноворотах – артефактах, позволявших вернуться лишь на недалёкий промежуток времени. Но вернуться на двадцать три года! Однако он не думал, что юноша врал ему. Вот же они, доказательства – его загадочное появление, тайна шестнадцатилетней жизни до появления в Англии, интригующая схожесть с Поттерами. — Зачем тебе понадобилось это делать? Перемещаться во времени. Неужели наше будущее настолько…? – Люпин замолчал, заметив, какой тоской и грустью засветились глаза Певерелла. — Тебе не нужно этого знать. — Почему? Я хочу знать! Гарри, расскажи мне. Ты… — Обязан? – горько усмехнулся юный Лорд и покачал головой. – Я никому ничего не обязан, даже тебе. Моё прошлое – ваше будущее, но только мне решать, наступит оно или нет. И я ведь тебе уже говорил: я защищу дорогих мне людей во что бы то ни стало. Ты дорог мне так же, как Джеймс, Лили и Сириус, так что я сделаю всё, чтобы уберечь вас от грядущего, а большего тебе знать не следует. Закон перемещения во времени, знаешь ли. Кажется, Ремус собирался возразить, но как раз в этот момент раздался стук, и в кабинет без приглашения вошёл Северус, закутанный в чёрный плащ, с накинутым на голову глубоким капюшоном. — Похоже, я сегодня пользуюсь популярностью на визиты, - хмыкнул Гарри и мысленно поаплодировал подобравшемуся Люпину, шарахнувшемуся от Снейпа в сторону, как от прокажённого. Сам вампир даже не посмотрел в его сторону, но с уверенностью и грацией прошествовал к свободному креслу и развалился в нём, как у себя дома. Очевидно, таким образом он показывал оборотню текущее положение вещей, а ещё так ненавязчиво просил уйти. Само собой, дожидаться окончания их разговора он не собирался, а для Гарри так было и лучше. — Прости, Ремус, но на этом наш разговор закончен. Предупреждаю, обсудить детали его с кем-либо ты не сможешь, так как на кабинет наложены чары конфиденциальности. Спасибо, что всё это время помогал мне в школе и передавай привет от меня своим родителям и друзьям. Желаю тебе удачи в начале твоего пути. Шатен ещё раз окинул Снейпа подозрительным взглядом, перевёл его на Певерелла и, получив едва заметный кивок, покинул кабинет. Он считал разговор незаконченным, а потому намерен был его продолжить. В конце концов, теперь у него появилась причина защищать юношу, ведь он был сыном Джеймса и Лили. Его волчонком, частью его собственной стаи. … — И как же ты смог найти школу? Кажется, я не давал тебе порт-ключ, - мрачно заметил Гарри, сверля Северуса пристальным взглядом. Вообще-то, защитный барьер вокруг школы был его гордостью – он возродил родовой камень этого дома, подпитал его своей силой и магией, скрыв под мощнейшими чарами сокрытия, превосходящими Фиделиус. Единственной возможностью попасть на территорию школы являлись специальные порт-ключи, защищённые от потери и использования с плохими намерениями. Снейп высокомерно фыркнул и сбросил капюшон, демонстрируя свой истинный облик: отросшая густая копна чёрных волос была собрана в низкий хвост, заострившиеся хищные черты лица выдавали в нём хищника, а абсолютно чёрные без зрачков и белков глаза притягивали взгляд, околдовывали, как в ту ночь на пятом курсе, когда он закрепил партнёрские связи с вампиром и вейлой. Картины из стёртых воспоминаний накатили как-то неожиданно, и Гарри с удивлением осознал, что успел слегка возбудиться, поэтому яростно затряс головой и сделал глубокий вздох, чтобы прийти в себя. С Люциусом ведь было то же самое – он не поддавался притягательным чарам вейлы, хотя и поддавался его напору. Чёртовы магические создания и его бушующие гормоны! — Позаимствовал порт-ключ у Фенрира, а потом пришлось метаться в тенях, пока не нашёл нужное направление. Скажем так, это была практика и вызов моим способностям вампира. — Похоже, вы с Сивым нашли общий язык. Только будь осторожнее, чтобы он не учуял в тебе вампира. — Считаешь меня таким идиотом? — Тц, однажды я положился на твоё благоразумие, а ты на весь Хогвартс растрезвонил о том, что Люпин оборотень. — А я должен был молчать, в то время как он и его дружки меня едва не убили в Запретном лесу? — Ладно-ладно, не будем об этом, - примирительно поднял руки Певерелл, зная, что не сможет переспорить Северуса. В этом он, пожалуй, нисколько не изменился. – Ты закончил обучение у герр Вилле? Снейп неприязненно поморщился, видимо, вспомнив о том неприятном инциденте в Большом Зале, но спустя пару мгновений взял себя в руки. Не слишком задумываясь о причине, он ринулся к Певереллу сразу же, как покинул Слизерин-мэнор, и сейчас не мог понять, что же заставило его это сделать. Ведь отношения между Тёмным Лордом и юным Лордом его никоим образом не касались, и тем не менее он чувствовал какое-то подобие обязательств, возложенных на него ещё с того момента, как он принял решение вступить в ряды Пожирателей Смерти. — Мне пришлось на время прервать обучение, когда меня к себе призвал Тёмный Лорд. Вызов его был несколько… странным. — То есть? – нахмурился Гарри и подался вперёд, облокотившись локтями на поверхность стола. — Он сказал, что у него для меня есть задание, после чего вручил мне список ингредиентов, которые мне необходимо достать в течение ближайших четырёх месяцев. Задача не из простых, так как ингредиенты все довольно редкие и трудно доставаемые. — Ты можешь предположить, что за зелье из них можно получить? — За помощью я обратился к Мастеру Вилле. Судя по его нелестным эпитетам, зелье довольно опасное, называется «Напиток Отчаяния». Гарри крепко зажмурился и прикусил язык, но мучительного стона всё же не сдержал. Как он мог забыть! Крестражи теперь находились в Англии, а значит, нуждались в защите. Медальон Слизерина. Хрустальная Пещера. — Изумрудное зелье… Регулус… инферналы! Северус уже не решался о чём-либо спрашивать, зная, что ответов всё равно не получит. Однако это было ещё одним пазлом в копилку будущей мозаики, которую он собирался, так или иначе, собрать воедино. — Ты знаешь, что это за зелье? — Столь же опасное, как Напиток Живой Смерти. Единственный способ его осушить – выпить, но при этом выпившего терзают худшие моменты в его жизни и невыносимая жажда. Я видел его действие лишь однажды, и это было ужасно. — А при чём здесь инферналы? – как бы между прочим поинтересовался Снейп, в ответ получив недовольный взгляд зелёных глаз и плотно сжатые губы, явно намекавшие на то, что с них не сорвётся лишнего слова. В последние пару месяцев Гарри намного лучше контролировал себя, приступов странных откровений практически не случалось, а если и происходили, то юноша полностью уходил в себя, не обращая внимания на окружающий мир. Своего рода защитная реакция для сохранения секретов, которыми Певерелл был буквально переполнен. — Советую не афишировать свои знания о готовящемся зелье, иначе пикнуть не успеешь, как лишишься головы. Как у тебя обстоят дела с окклюменцией? — Природой одарённый с самого рождения. Забыл, что вампиры прирождённые менталисты? — Не забыл, но также прекрасно помню, насколько Том безжалостен, когда ломает ментальные щиты, и опыта в легилименции у него поболее твоего будет. На будущее, если он когда-нибудь попытается взломать один из твоих блоков, рви сеанс в ту же секунду и перемещайся в Певерелл-холл. Оттуда он не сможет призвать тебя. — И с чего бы ему ломать мои ментальные щиты и сомневаться в моей преданности? – подозрительно прищурившись, спросил Северус, который шестым чувством ощущал какую-то недомолвку со стороны Певерелла. Гарри с унынием и печалью окинул фронт работ на своём столе, после чего поднялся и подошёл к открытому окну, из которого открывался вид на внутренний двор. В этот час у малышей-оборотней как раз было свободное от занятий время, и все они резвились на детской площадке, парочка даже в волчьих обличьях. Удивительно, как Фенрир вообще позволил Истинным покинуть стаю, видимо, опять же влияние Волдеморта, вызывавшее у других доверие к юному Лорду. — Он не доверяет никому, кроме себя, так что преданность – весьма сомнительное понятие для него. И... он в курсе, что ты магическое создание, впрочем, о Люциусе он тоже знает. Не ожидавший такого поворота разговора, Северус непроизвольно вздрогнул и резко вскинул голову, впившись ошарашенным взглядом в спину молодого человека. — Он знает? — Да, как и о том, что я Повелитель Смерти. Полагаю, он не станет из-за этого осторожничать, но к тебе и Малфою будет относиться настороженно, так что старайтесь не лезть на рожон. — Предупреждаешь нас, а что насчёт тебя? Ты уверен, что в безопасности рядом с ним? Что он не бросит тебя на растерзание фениксовцам в разгар одного из столкновений? Не боишься превратиться в одну из его марионеток, слепо следующих за ним? В кабинете заметно потемнело, а воздух затрещал от собиравшейся магии. Певерелл обернулся так резко и внезапно, что Снейп машинально вжался спиной в кресло и выпустил когти, вспоровшие кожаную обивку подлокотников. Аура Лорда полыхала такой яростью, словно в любой момент он готов был дать ей волю и наброситься на незримого врага. — Я больше никому не позволю делать из меня марионетку! Достаточно уже того, что я над собственной душой не властен, - вспылил юный Лорд, но почти сразу же остыл, и снова его странно-задумчивый взгляд застыл на Северусе, отчего тому стало не по себе. Он уже не только успешно начал узнавать подобные «взгляды», но и научился их различать, так что с уверенностью мог сказать, что в голову неугомонного парня взбрела очередная гениальная идея, а вот имеющая ли шансы на успех… — Гарри, мне очень не нравится маниакальный блеск твоих глаз. Что ты задумал? Юноша озадаченно моргнул, словно бы последние пару минут был погружён глубоко в свои мысли, и неловко улыбнулся хмурому Снейпу. — Пора бы мне брать ситуацию в свои руки. Ищи ингредиенты для зелья, и советую не слишком задерживаться, оно должно быть готово к декабрю. — По моим расчётам, так и будет. Гарри, что будешь делать ты? Я же вижу, у тебя созрел какой-то план. Не посвятишь? Гарри удивлённо посмотрел на Северуса, совершенно не ожидая от него такого напора. И это не было любознательностью или нетерпением с его стороны, скорее, неумелые и неосознанные попытки защитить, уберечь. Тёплый комок счастья заворочался в районе груди лишь от мысли о том, что Снейп волнуется за него. — Не о чем беспокоиться. Всю ответственность я возьму на себя.