6
2 октября 2022 г., 22:48
Декабрь 2013.
Несмотря на бессонницу и уже вторые за четыре дня ночные посиделки с Плющенко, Этери разомкнула глаза в шесть утра, что в принципе ей былло абсолютно несвойственно. Уткнувшись взглядом в часы, удобно расположенные практически напротив кровати (спасибо руководству отеля, и впрямь полезно), она осознала: до проката ещё более двенадцати часов. Даже до тренировки у неё ещё есть время, которое можно бы потратить на столь необходимый сейчас сон. Решив так и поступить, женщина закрыла глаза, снова кутаясь в одеяло и устраиваясь поудобнее. Ни-че-го. Сон не шёл абсолютно, чего бы она не пробовала. Считала овец, баранов, коз, приблизительные баллы своих подопечных на сегодняшних прокатах, думала о том, как вернётся домой, как в будущем поедет с Юлей на чемпионат Европы, а там, глядишь и на олимпиаду… Мыслей было слишком много, а желания спать — ни в одном глазу. Покачав головой, женщина криво усмехнулась в потолок. Вот уже вторую ночь на её сон приходится от силы часов пять, ну или даже меньше, а последствий пока никаких. От того в разы страшнее и непривычнее. Потому что совсем непонятно: во что в конечном итоге может вылиться этот недосып. Сейчас она не может уснуть, но так или иначе эти часы организм однажды с неё потребует, а задолжала она уже ему полноценный восьмичасовой сон как минимум. Вздыхая, она встаёт с кровати, подходит к зеркалу, придирчиво осматривая себя. Ничего нового. Затем идёт в душ, завтракает и по пути набирает сообщения дочери с пожеланиями доброго утра. В отеле почти тихо, только лишь несколько человек персонала выполняют свою работу, периодически посматривая на малознакомую им молодую женщину-тренера. Но Этери до них нет дела. И в целом-то она рада своему раннему пробуждению, ведь как ни крути, она любила медленное утро: полежать в кровати, выпить чашку кофе, полистать книгу (правда, в данном случае пришлось довольствоваться новостями в интернете). Сегодня она становится свидетелем пробуждения мира. Наблюдает за тем, как тьма за окном сменяется солнцем, как коридоры отеля наполняются людьми, а тишина сменяется шумом. И наконец слабо улыбнувшись, она отправляется к девочкам: проверить проснулись ли они, напомнить про тренировку и просто поддержать. Юля и Женя встречают своего тренера с улыбками на лице, и от сердца Этери немножко, но отлегает. Она смотрит на этих юных девчонок, явно проснувшихся недавно, растрёпанных и одетых в пижамы, и улыбается. А после кивает и говорит, что будет ждать у себя, пока они позавтракают и приведут себя в порядок. И впереди ещё весь день. Безусловно сложный, волнительный и непредсказуемый. Но от того куда более важный и запоминающийся, нежели остальные. В ожидании Этери успевает ещё отправить пару сообщений дочери, поинтересоваться у неё на счёт уже выведенных оценок за четверть и успехов на тренировках, и пожелать удачи. А после всё закручивается в прежнем и привычном ей ритме: тренировки в зале, лёд, всё еще мешающиеся Жене волосы, которые та никак не может собрать, и Юля, наконец-то справившаяся с переживаниями и потрясениями, а потому, невероятно бодрая и весёлая. Она снова приносит на тренировки свой фотоаппарат, успевая запечатлеть Этери, помогающую Медведевой собрать волосы так, чтобы они не лезли в глаза и не распадались от слишком интенсивных движений. — Юля, давай на лёд, хватит заниматься ерундой, — почти шуточно прикрикнула Тутберидзе, кинув в девочку лежавшую неподалёку её же шапку. — Ну Этери Георгиевна, — взвизгнула Юля, резво подскакивая с места и уворачиваясь от летящего в нее головного убора, — да иду я, иду. — Если ты хочешь медаль, то тебе нужно прямо сейчас идти на лёд и работать, — пожимает плечами Тутберидзе, закончив свои манипуляции с волосами Жени и легонько похлопав девочку по плечам, таким образом выражая свою поддержку и одновременно говоря, что всё, можно идти на лёд. — Второе место по итогам короткой программы — это конечно хорошо, но его нужно ещё удержать хорошим прокатом произвольной. С языка Этери чуть было не срывается пример, подтверждающий её слова. Всего одна фамилия — Плющенко, своими косяками в произвольной программе затмивший блестящую короткую. Но женщина очень вовремя вспоминает о вчерашнем эмоциональном состоянии подопечных и переживаниях Липницкой за кумира детства в мужском одиночном катании, а потому держит язык за зубами, дабы ни коим образом не дестабилизировать Юлю и, тем более, Женю. Благо, девчонки и без примера относительно понимают: чего хочет сказать им тренер. Понимают и делают. Правда, иногда без желания и рвения, иногда вполноги. Но, на самом деле, делают же. И результаты показывают неплохие. — У меня дежавю? — вдруг слышит женщина позади себя, и невольно улыбается тому, что он всё-таки пришёл к ним на тренировку. — У меня, кажется, тоже, — не оборачиваясь отвечает она. — Доброе утро, выспался? — Вполне, — пожимает плечами Плющенко, подходя ближе и облакачиваясь на бортик рядом с ней. — А вот ты, подозреваю, нет. — Я привыкла, — отвечает Этери, внимательно наблюдая за девочками. Какое-то время они просто молчат, наблюдая за двумя совсем юными фигуристками, а после Евгений не выдерживает тишины первым. — Я ведь удачи пожелать пришёл, как мы вчера и договаривались. Попросить их не расстраиваться, если не получится и… — Жень, вот сдались они тебе? — напрямую спрашивает Этери, наконец поняв, что же в этой истории кажется ей таким противоестественным. И она наконец осознаёт, что это — интерес Плющенко к Медведевой и Липницкой. Ну не бывает так, чтобы олимпийский чемпион и обладатель всяческих титулов вдруг обратил внимание на каких-то ещё восходящих звёздочек, буквально вчера вышедших из юниорок. — Они мне напоминают о юности, — посмотрев прямо в глаза женщине, просто ответил Женя, — смотрю на них и понимаю, что у них всё ещё впереди, что их ждут множество различных стартов и побед на них. Себя в юности вспоминаю, как был смешным мальчишкой, регулярно представляющим себя на вершине пьедестала, с золотой медалью в руках и обязательно улыбающийся журналистам. И хотя в тот период мне было далеко до олимпийского золота, это были чудесные времена. Этери улыбнулась в ответ, почему-то представив его в юности таким открытым и наивным, смотрящим на мир широко открытыми глазами и радующимся каждой мелочи, примерно таким, какой запомнилась ей Юля пару лет назад. — Ну так позовёшь своих чемпионок, или мне надеть коньки и устроить с ними догонялки по льду, чтобы пожелать удачи? Этери вдруг ярко представила эту картинку и звонко рассмеялась. — Я бы на это посмотрела, — сквозь смех отметила она, затем всё-таки подозвав девочек к себе. Они снова несколько смущаются от присутствия на тренировке Плющенко. То ли потому что тренировочный процесс в принципе вещь достаточно интимная и получать от тренера подробный разбор ошибок, а порой и справедливую критику в чьём-то ещё присутствии сложнее, то ли потому что на тренировку к ним приходит не абы кто, а самый известный фигурист страны. Но он по-доброму улыбается им, делая каждой небольшой комплимент относительно её катания, а после желает победы и протягивает руку вперёд, чтобы стукнуться с девчонками кулаками, на удачу. — И тебе удачи, госпожа тренер, — подмигнул Евгений Этери, когда девочки, чуть отдохнувшие, расслабившиеся и повеселевшие, возвращаются к тренировке, — а я, пожалуй, пока пойду. Но на прокаты заглянуть обещаю. И она кивает, провожая его взглядом и удивляясь, когда в проходе Плющенко едва ли не сталкивается с Дудаковым. Пару секунд мужчины просто молчат, глядя друг на друга, а после Плющенко пожимает плечами и, поздоровавшись, всё-таки уходит, стараясь не обращать внимание на то, насколько неодобрительным взглядом проводил его тренер. — Зачастил он к нам, не находишь? — становясь ровно на то же место, где буквально пару минут назад стоял Плющенко, тихо прокомментировал ситуацию Дудаков. — Чего ему только надо? — Ничего криминального, зашёл удачи пожелать, — спокойно ответила Этери, стараясь игнорировать явное недовольство друга и соратника. — Странно это всё… — пробормотал себе под нос Дудаков, наконец переключая своё внимание на девочек и лёд. — Это просто ты, Серёж, сегодня явно не в настроении, — пожала плечами Этери, больше не собирающаяся оправдываться перед коллегой за присутствие Плющенко на тренировке. Да и сам Дудаков, если честно, не горел желанием вступать в споры и что-то кому-то доказывать, а потому всего лишь кивнул, однако, взяв эту ситуацию на заметочку.***
Как ни странно, атмосфера на произвольных программах царила куда более спокойная, чем день назад, на коротких. Может быть, потому что короткая программа уже показала примерную расстановку сил, а может, просто психика наконец адаптировалась к подобного рода нагрузкам. Но сегодня Этери улыбается, глядя на подопечных, а ещё время от времени силится рассмотреть зал и найти среди зрителей знакомую светлую макушку, за несколько дней ставшую почти родной. И хотя её зрения на это не хватает, она всё равно знает, что он где-то рядом. Обещал же посмотреть прокаты, значит посмотрит. А от того и правда как-то спокойнее и веселее. Девочки выступают вполне себе стабильно. Женя по итогам произвольной программы снова, как и в короткой, становится восьмой, но по итогам суммы двух прокатов выбивается на седьмое место. Юля и вовсе превосходит себя, откатываясь настолько идеально, что даже сама Этери от удивления округляет глаза, переглядываясь с не менее ошалевшим, но счастливым Дудаковым. В произвольной программе Липницкая выбирается на первое место, обходя Сотникову всего лишь на 0,25 балла, а по итогам двух программ, уверенно удерживает своё серебро с отрывом менее чем в два балла. С чувством выполненного долга и ощущая невероятное облегчение от того, что соревновательные дни наконец закончились, Этери отправляется в раздевалку к девочкам и почти не удивляется, когда слышит оттуда приглушённые голоса, один из которых явно принадлежит Жене, а второй… Тоже Жене. — Тебе всего четырнадцать, всё впереди, — утверждает Плющенко, видимо успокаивая Медведеву. — Мне четырнадцать, а Аделина Сотникова выиграла первый чемпионат России в тринадцать, — хмуро откликается та, а затем замолкает, заметив на пороге Юлю и Этери. Все четверо ненадолго застывают, не шевелясь, и, кажется, дыша через раз, глядя друг на друга и пытаясь осознать происходящее, а после, как в принципе и всегда, первым эту тишину нарушает Плющенко. — Ну, девчонки, вы сегодня конечно молодцы, — покачав головой с выражением восторга и уважения на лице, говорит он, тут же бросив предостерегающий взгляд на Медведеву, и, прежде чем она успевает что-то сказать, добавляя, — обе. Я сегодня смотрел программы от и до и я поражён. Кажется, у нас грядут огромные перемены в женском одиночном катании. И помяните моё слово, вы обе ещё будете чемпионками не только России, но и Европы, Мира и вообще всего на свете. И от этих слов улыбаются почему-то не девочки, принимающие их как утешительный приз, а сама Этери. Она ловит себя на мысли, что ей нравится наблюдать за взаимодействиями девочек и Плющенко, есть в этом какой-то особый шарм. — Да-да, — подняв глаза на Тутберидзе, улыбается в ответ Евгений. — И тренер у вас тоже замечательная. Просто идеальная команда для завоевания мира. И я сейчас даже не про чемпионат. Так что, я поздравляю вас всех троих и, думаю, нам всем пора немного отдохнуть перед завтрашними показательными. И, оставив девочек переодеваться, он вышел в коридор, а за ним и Тутберидзе, чтобы поблагодарить его лично за всё и в целом перекинуться парочкой слов. — Неужели сегодня обойдёмся без ночных визитов? — даже с каким-то сожалением интересуется она, облокачиваясь на стену рядом с дверью. — А то, знаешь ли, я уже привыкла. — Придётся отвыкнуть, — в таком же полушуточном тоне отвечает Плющенко. — После такой напряжённой недели нам всем нужно хорошо отдохнуть перед показательными. Тем более, тренировки поставлены завтра рано утром. У тебя, надеюсь, бессонница прошла? — Не знаю, — честно отзывается она, — этой ночью спалось плохо, но сейчас, когда девочки всё откатали, может быть, я наконец-то высплюсь. — Ну если нет — заходи, — пожимает плечами Евгений. — Номер ты знаешь. — Буду иметь в виду, — улыбается в ответ Этери, откидывая назад мешающиеся кудряшки, а затем добавляет. — Спасибо тебе. За поддержку, за ночные посиделки, за разговоры с девочками… — Да ладно, — махнул рукой Женя, — это же мелочи. Да и я очень рад, что на этом чемпионате смог найти друзей. И они оба улыбаются, смутно осознавая, что четырнадцати-пятнадцати летние девочки вряд ли годятся в друзья тридцатиоднолетему фигуристу, а в дружбу между взрослыми мужчиной и женщиной вообще не принято верить. Но им это абсолютно не мешает, потому что этот чемпионат России каким-то волшебным образом связал их всех воедино, сделав невозможное возможным. Он хочет сказать что-то ещё, но не успевает, потому что его просто чудом не задевает дверью Юля, слишком экспрессивно вышедшая в коридор. — Ой, извините, — сдавлено пискнула она, поняв, что чуть этой дверью не убила одного из самых успешных российских фигуристов. А Евгений смеётся, уверяя Юлю что всё в порядке и заставляя всех смеяться вместе с ним. Даже Женю, в тот момент складывающую вещи, а потому не увидевшую что произошло. И когда смех утихает, они все вчетвером отправляются в отель, тихо разговаривая о какой-то ерунде и изредка шутя. Затем каждый из них отправляется в свой номер, предварительно пожелав остальным хорошего отдыха и спокойной ночи. И в эту ночь все они спокойно засыпают в своих кроватях. Не думая ни о чём. Не волнуясь. Не нарезая перед отбоем по тысяче кругов по номеру. Бессонница и тревожность наконец отступают, а на смену им приходят спокойствие и умиротворение. Звёзды над Сочи снова яркие, но сегодня на них некому смотреть. Да и Бог с ними, со звёздами. Здоровый сон всегда важнее: хоть для спортсмена, хоть для его тренера.
