Глава V. «Не по нашей волей»
21 декабря 2022 г., 19:12
«Вера твоя не важна. Дерево не думает о лучах солнца, которые несут тепло».
— Меридия
Дорога из Предела в Драконий Мост упиралась в холодные скалы Хаафингарских гор, чьи заснеженные вершины тянулись до небес и были неприступной преградой для северных ветров. Бывали дни, когда снежинки срывались с облаков посреди лета, а жесткую траву укрывал сверкающий в лучах солнца иний. Редкие сосновые и еловые рощи росли среди холодных скал, укрытых мхом и скудным кустарником, а в низине у реки Карт тянулись продуваемые ветрами равнины, чью твердую землю из года в год покоряла нордская рука. На границе путников встречали заставы и сторожевые башни, как древние, чей потемневший камень хранил память столетий и покрылся мхом, так и недавней эпохи, не познавшие жестокость времен. Воины здесь несли свой дозор, старались обезопасить главную артерию между двумя городами на этой нестабильной земле. Старались из рук вон плохо, считал Ри'Маханд, хотя в слух такого не говорил. Только морду кривил при виде маркартских патрулей: этих в час нужды не сыщешь, зато свои гарнизоны оберегали как зеницу ока. Не сказать, что земли Солитьюда оказались безопаснее: хаафингарцы, по большому счету, старались не пускать племена в столичный регион, а конные разъезды держались вблизи опорных пунктов. Оно и понятно, ведь никому не по силам охватить огромные территории, из-за чего в стычке с разбойниками караван лишился двух неопытных ричменов. Молодые и бойкие, захотевшие повидать мир, недалеко ушли от родной деревни, и караван достиг Драконьего Моста уже без них. — Наконец-то, — облегченно выдохнул Ри'Маханд, стоило на горизонте показаться маленькому поселению. — Надеюсь, здешние люди не будут столь предвзятыми к нам: не очень-то и хочется разбивать лагерь за их стеной. — А она есть? — усомнился Аарн в существовании каких-либо сооружений и постарался разглядеть дорогу. Постепенно могучие сосны расступались перед идущими, перед чьим взором предстало небольшое предмостовое укрепление с высоким частоколом и двумя дозорными вышками, на которых реяли знамена с черным волком на красном поле. За ним, словно призрак древних легенд, возвышалась голова дракона на вершине массивной арки, вытесанные из почерневшего за тысячи лет камня, а огромные зубья тянулись по краям моста, словно ребра какого-то чудовища. И чтобы перейти пропасть над рекой, сперва нужно было пройти окованные железом ворота и местный гарнизон. Никого, кроме Аарна, это не удивило. — Любое поселение старается защитить себя, если не хочет стать жертвой разбоя, — озвучивала очевидные вещи Айрен. — Тем более — это единственная дорога в Солитьюд, а Драконий Мост — ключ к сердцу региона. — Нам будет безопаснее в его стенах, — кивал ее словам Ри'Маханд с первой телеги и заставил лошадей ускорить шаг. — Мы сможем не опасаться нападения и спокойно отдохнуть... Но дальше караван обойдется без вас, — начал ворчать каджит от одного взгляда на виновников его плохого настроения. — От вас одни только убытки и проблемы. Я уже сомневаюсь в стоимости ваших услуг: уж слишком завышены они. — Мы и не собирались с тобой задерживаться, — с присущим эльфам высокомерием отвечала Айрен. — Как только дойдем — наши пути разойдутся. На что каджит кивнул с очень важной мордой: — Непременно, госпожа Садри, но вы забыли изначальный уговор: от Фолкрита до Солитьюда. Этот неприятный нюанс будет учтен в вашем гонораре. — И с недовольством зыркнул в сторону Аарна: — Ваш тоже. Удручающая новость заметно подпортила настроение наемников, и тень возмущения упала на их похмуревшие лица. — Это несправедливое отношение к тем, кто проливал за тебя кровь, — внешне спокойная, Айрен говорила с нотками холодного металла. — Или ты забыл как Йорлин спасла твою шкуру? Или как Элентир уберег твоих лошадей от волков? Напомнить, как ты бежал, поджав хвост к Бор'Гзулу, когда на нас впервые напали предельцы? — И где они теперь, хмм? — Равнодушие караванщика неприятно кольнуло выживших изначальной команды. — Нанялись помогать шахтерам, наплевав на первый контракт. Вас не сильно беспокоило, что будет дальше. Так почему меня должно беспокоить соблюдение своей части уговора? Напряженная тишина окутала караван, нарушаемая лишь стуком копыт по мощенной дороге, да скрипом колес груженых телег. Долго данмерка сверлила самодовольного кота и его медленно растущую ухмылку, но в итоге отвернулась и что-то процедила сквозь зубы на родном языке. Молчавший Ба'Расин ограничился тяжелым вздохом, и предпочел пререканиям с сородичем тихо раскуривать трубку. Все же их наниматель был прав. Он и сам это понимал, а потому даже не думал скрывать получаемое от этого наслаждение. Впрочем, радовался Ри'Маханд не долго — задумчивый тон Аарна мигом стер его ухмылку: — Почему же стоит соблюдать часть уговора?.. — Словно размышляющий над дилемой филосов, гладил он щетину и искал среди деревьев подсказку. — Хм... — Осторожнее, друг. — Хвост караванщика дернулся в такт утробному рыку, а шерсть встала дыбом. — Мне совершенно не хочется засыпать песком нашу «дружбу». Любой другой на моем месте давно бы разорвал контракт. — Так это же замечательно! — воскликнул Аарн с улыбкой до ушей. Правда другие ее не разделили и косо просматривали на него, как на чудака. — А то пришлось бы забыть про Солитьюд и возвращаться в Предел: вряд ли хаафингарцам понравится караван из каджитов и предельцев... — Он повернулся к последним с рукой на сердце: — Без обид, но репутация вашего народа среди нордов не внушает доверия... — И закончил уже напрямую Маханду, без всякой любезности: — Тебе ли не знать, правда? Невозможно описать тот гнев, с которым Маханд обнажил оскал и тихо рычал подобно саблезубому тигру. Яростно заметался в стороны хвост, взгляд же потемнел от злости на человека. Он с силой натянул поводья, заставил возмущенных лошадей остановиться, а вместе с ними — весь караван. Многие напряглись, ибо не знали чего ожидать от безмятежного имперца и разъяренного каджита. Тяжелый вздох Освальда прозвучал неестественно громко. Аарн прямо таки чувствовал у себя на спине его прожигающий холодом взгляд. — Уж слишком много ты о себе возомнил, — низким голосом рычал Маханд. — И врагов себе наживаешь на ровном месте... Один ричмен понял его слова по-своему и схватился за меч. Сталь покинула ножны лишь на половину — копье Ба'Расина оказалось быстрее, наконечником уткнулось в грудь. Сам каджит спокойно раскуривал трубку и медленно покачал головой. Спохватился второй житель гор, но пожилой соплеменник жестом руки остановил его от необдуманных действий. Даже стража моста замешкала вдали. — Ой, да брось! — вновь усмехнулся Аарн, будто окружающие совершенно не собирались порвать друг друга на куски. — Какие из нас враги? Всего навсего небольшие разногласия, которые мы запросто уладим: ты же честный торговец, а не какой-то контрабандист, чтобы нас кинуть. Правда ведь? Долго Маханд размышлял, при этом старался прожечь имперца пылающим взглядом. В итоге он прикрыл веки и постарался выдохнуть из себя весь одолевавший его гнев. Но он все равно слышался в его хриплом тоне: — Да... — вынужденно закивал Маханд. — Правда... Вы получите свою плату... На два серебряка меньше. И на последнем слове хлестнул лошадей, тем самым поставив точку в этом споре. Телега во главе колонны тронулась вперед. За ней последовали остальные. И хоть в воздухе все еще царила напряженная атмосфера, Аарн, напротив, был полностью довольным. Даже вбитый между ними клин никак не волновал. Только Освальд, когда поравнялся с ним, всем своим грозным видом заставил друга вжать голову в плечи. — Не делай так больше, — с нажимом потребовал он, но без подзатыльника, что немного успокоило имперца. — Обошлось ведь, — вернулось к тому ехидство. — И без всякого фиаско, между прочим. Полукровка шумно выдохнул, скосил на этом балбесе многозначительный взгляд, за которым должны были прозвучать нравоучения. Задорный голос Айрен опередил его: — Фи-а-ско. Приятели синхронно обернулись на державшуюся позади колдунью, что с любопытством пробовала на язык новое слово. С легким энтузиазмом она выпрямилась в седле и загадочно прищурилась с довольной миной, словно только что отгадала загадку самого Хермеуса Моры: — Диалект бедуинов? — Он самый, — вернул ей улыбку Аарн, чем только позабавил эльфийку. Именно поэтому Освальду не шибко нравилась ее компания: порой Айрен раздражала его чутким слухом и излишним вниманием к инородным словам не меньше, чем Аарн своей подростковой шалостью. Да, ее магия нашла призрание в глазах полукровки так же, как знания друга об этой вселенной. Вот только ко второму он привык еще в родном мире, когда как вопросы данмерки выставляли их неподготовленными к контрольной школьниками. Да, они могли сказать правду своего происхождения и стать сумасшедшими или привлечь к себе ненужное внимание. Но выбрали ложь, потому что это казалось правильнее. У ворот их встретила стража местного тана, для которых не чужда имперская бюрократия: пока одни проверяли груз и требовали раскрыть походные сумки — если хотели пройти, — Ри'Маханда завели для записи в учетные книги и, конечно же, уплаты налога на торговлю. Только после всех процедур их пропустили на древний мост, где на другой стороне так же находилось небольшое укрепление, и служило второй линией и входом в Драконий Мост, огражденный шестнадцатифутовыми стенами из бревен и нетесанного камня. Еще в самом начале их странствий Аарн заявил о куда больших размерах поселений, будь то деревни, крепости и замки, а так же города. Для него это было чем-то невероятным и захватывающим, каждый раз раззевал рот и представлял из себя впечатлительного туриста. Словно прожил всю жизнь в глухомани и никогда не видел водяную мельницу. Но его можно понять: где еще, кроме как в Бруме, можно было увидеть переплетение нордской и сиродильской культуры? Как старые северные дома соседствовали с подвергшимся имперскому влиянию, как местные неосознанно подражали их моде в шитье традиционных нордских одежд, как виртуальность по всем пунктам проигрывала этому миру. И пока Аарн с фанатским трепетом таращился на все и вся, невпечатленный Освальд воротил носом от совершенно другой картины мира. — Тут красиво... — зачарованно проговорил Аарн. — Если закрыть глаза на то, что дети хлюпаются в грязи и все страдают поносом — да, определенно, — блеснул сарказмом полукровка, словив на себе многозначительный взгляд друга: — Не все так плохо. — Они воняют. — Прям как ты, да? — с улыбкой подколол имперец, на что оборотень тактично промолчал. И все же Аарн был прав: от племен изгоев Освальда отличала только приличная, как для бродяги, одежда. Наемники получили свою плату, как и обещал им Ри'Маханд, каждому на два серебряных меньше, после чего их дороги окончательно разошлись. Станет ли караванщик искать среди местных новую охрану, или же жадность вынудить идти к столице с теми, кто есть, никого не волновало: не их проблема. Все, чего они сейчас хотели — насладиться благами цивилизации после длительного пути: теплыми кроватями, горячей едой и свежей выпивкой. На несколько дней решили наемники остановиться, быстро нашли кому можно было доверить уход за лошадьми, а хозяйка «Четырех щитов», по имени Фейда, спокойно приняла плату от колоритной компании. Если Хаафингар чем-то и отличался от Предела, так это терпимостью нордов к другим народам, ведь сами делили кров с бретонскими полукровками, редгардами и парой босмеров. Жители Драконьего Моста проявляли интерес к гостям, без открытой неприязни: никто не обращал внимание на происхождение Освальда и не пытался указать Айрен в какой из планов Обливиона должны провалиться эльфы. Даже Ба'Расин удостоился небольшой осторожности, а не мгновенного клейма вора или разбойника. Хотя Фейда запретила раскруривать вонючую траву под ее крышей. Потому каджит мог насладиться частичкой родных песков либо на крыльце, либо в перерывах между спаррингами с Аарном. Последний инициировал их поединки чтобы научиться чему-то новому, но по-факту все вылилось в избиение ребенка под насмешки местных зевак. Недалеко от таверны кружили они напротив друг друга. Ощитинившись щитом, каджит ловко прыгал вокруг имперца и, словно змея, делал выпады тупым концом копья. В тоже время имперец был полной противоположностью: неуклюжий, с неуверенными движениями и слишком долгими замахами меча. Серия коротких ударов Аарна закончилась взмахом из-за головы. Ба'Расин прикрыл голову щитом и, играючись, ударом древка по колену, заставил того припасть к земле. Шаг, и здоровая лапа кота ударом в грудь опрокинула человека на лопатки. Тупой конец копья уткнулся в его кадык. — Ба'Расину очень интересно почему ты все еще жив, — дал он неутешительную оценку и отступил, оперевшись на копье как на посох. Это был шестой по счету поединок, а каджит, казалось, совсем не устал. — У него такое чувство, словно раньше ты сбивали палкой кусты и впервые держишь меч. Аарн дипломатично промолчал. Все таки в его словах была правда, и от этого легче не становилось. — Я хорошо пускаю стрелы. — Когда дыхание более-менее выровнялось, он резким рывком принял сидячее положение и поморщился из-за тупой боли в нескольких местах. В голове вертелась соблазнительная мысль закончить собственные страдания. — Но я не воин, — криво усмехнулся Аарн и развернул руками. — Поправимо. Маленьким котенком Ба'Расин помогал отцу на плантации пеньки, пока лесные эльфы не решили спалить нашу деревню. — История не была воодушевляющей, но он относился к прошлому спокойно. Лишь задумчиво посмотрел на горизонт. — Обвинили в вырубке их леса. Тогда Ба'Расин взял мотыгу и присоединился к пограничному рейду. Он умел вспахивать землю, а не сражаться, и часто вызывал смех своих братьев и сестер... — Глаза хищника вернулись к имперцу, а легкая улыбка смягчила выражение морды. — Как видишь, он обучился Танцу Когтей. Значит, научишься и ты... Хотя Ба'Расин не уверен в способности человека двигаться так же, как это делаем мы. — Но научиться можно, — приободрился Аарн и использовал меч для опоры, чтобы наконец-то встать с холодной земли. Каджит медленно кивнул: — Он покажет тебе азы и научит Ролит-Кадж на та'агра — Дождю-из-песка. Даже с одним мечем ты сможешь за себя постоять, а не надеяться на своего друга. — Он немного подумал и как бы добавил невзначай: — По крайней мере, перестанешь быть для него обузой. — Я не обуза, — буркнул имперец, и в его глазах вспыхнуло упрямство. Пальцы крепче перехватили меч, несмотря на ноющую во всем теле боль, и встал в стойку, хотя под насмешливым взглядом каджита она держалась на честном слова. — Докажи... — ...Значит, он всегда был таким. — С крыльца таверны Айрен и Освальд наблюдали за поединком, стояли у перил с деревянными кружками медовухи и вели непринужденный разговор. — Джулианос не обделил тебя терпением, раз за все эти годы ты его так и не придушил. Если еще вчера пыль и грязь покрывали их одежды, а на десяток метров раззило потом, то после гарячей бани они вновь стали полноправными членами цивилизованного общества. Данмерка и вовсе походила на представительницу низшего дворянства: новый медвежий плащ, что закрывал ее плечи, вещь дорогая, как и новые сапоги и кожаные перчатки с меховой подкладкой. Освальд почесал подстриженную бороду, пересчитал все случаи, когда ему хотелось отвесить приятелю подзатыльник. И когда он это сделал. — И все же, — продолжила она, — мне кажется у него такая защита: улыбаться несмотря ни на что. — Может быть, но, опять же — я его знаю именно таким. — И ты тоже всегда таким был? — С явным любопытством Айрен отвернулась от поединка к полукровке и заметила как тот напрягся и заиграл скулами. Пока Ба'Расин старался привить Аарну каджитский стиль боя и сопровождал каждое неуклюжее движение едким замечанием, Освальд навис над перилами. «Конечно же не всегда» говорила тень на его хмуром лице, когда тяжелый, понурый взгляд опустился куда-то вниз. И об этом ему совершенно не хотелось вспоминать: не было ни радостного навождения, ни греющей сердце теплоты — тоска прожигала в груди, чью горечь не могла смыть ни медовуха, ни какое другое пойло. — Много чего было, — уклончиво ответил он, чересчур резко приложился к кружке и постарался двумя большими глотками прочистить горло. Айрен не торопила, лишь внимательно слушала, как в грубом голосе прорезался придушенный хрип. — Слишком много увидели, слишком много пережили. — Его прожигающий холодом взгляд встретился с ее мягким и спокойным. — Аарну проще вести себя, как ребенок — я такой, каким ты видишь. Не более. Какое-то время между ними царило молчание, словно пытались у друг друга прочитать мысли. И только на переферии сознания до них доходили глухие удары меча по щиту и едкие насмешки каджита. Судя по гоготу зевак, Аарн снова лежал на земле. На губах данмерки промелькнула едва заметная, хищная ухмылка: — Грубость тебе к лицу. — Ее бархатный тон встретил раздраженный вздох, с которым Освальд отвернулся к напарникам и облокотился на перила. Покосился на эльфийку с невысказанной претензией, когда она встала рядом, чуть ли не касаясь его плечом. — Только манер не хватает, и чувства такта. — И субординации, — добавил оборотень и слегка отстранился, а та произнесла с ироничным снисхождением: — Видишь? Никто не идеален. Новая порция смеха вернула их внимание к поединку. Аарн и Ба'Расин вцепилась обеими руками в несчастной копье и устроили претягивание каната: видимо, имперцу надоело получать тумаки, раз пошел на столь радикальный ход. Борьба закончилась победой каджита и его ударом головы в лицо. Аарн отшатнулся, схватился за разбитый нос, а в следующую секунду научил половину Драконьего Моста новым ругательстам. — А... — Не спрашивай, — опередил Освальд колдунью, не желая вдаваться в такие подробности или как-то комментировать. — Мне просто интересно значение, вот и все, — повела она плечами и с демонстративным безразличием поднесла к губам кружку.***
«Иди на гору и я сделаю из тебя посуду», — в своей манере перекривлял реплику даэдра лучник, вспоминая надоедливое и вечно лезущее к игроку задание. В прошлом парень игнорировал его, старался не брать чертов артефакт, лишь бы не тратить время впустую. Но вот уже в собственной шкуре, он снова шел выполнять волю Меридии — как иронично. Даже здесь его рука коснулась знака... Не совсем его, но от этого легче не было. Путешествие от Драконьего камня прошло на удивление скучным и утомительным. Не потому, что с маленьким отрядом ничего не произошло или ему не повстречалась другие путники — отстраненность полукровки и хмурость эльфийки портили атмосферу товарищества и братства, на которых и держался дух путешествия. И Аарн постарался вернуть его, как умел это лучше всего: — Знаете, а вы прям идеальная пара: угрюмая морда и остроухая тучка. Будто созданы... — Захлопнись, — буркнул Освальд, одним лишь словом стерев с лица приятеля ехидную усмешку. Айрен ограничилась многозначительным взглядом, после которого у имперца не осталось какого-либо желания разряжать обстановку. Лишь один каджит не придавал этому значения и меланхолично раскуривал трубку. Погруженный в собственные мысли, все, что его заботило, это манящий блеск золота и серебра, которые он видел собственными глазами. Достаточно протянуть лапу, ухватиться за них, но это было всего лишь наваждением мечтаний. Тем не менее, они должны были стать реальностью. Но когда отряд прибыл на место, каджит усомнился в обещании богатств и чувствовал себя дураком, которого развели на дешевую скуму. — Это не руины и не древняя гробница. Когда Ба’Расин хмурился, то напоминал недовольного кота, у которого сначала несправедливо отняли большой кусок мяса, а потом окатили ведром холодной воды. Взгляд двух янтарей разглядывал место, куда привели его люди, и оно оказалось сплошным разочарованием. — Ну, это как посмотреть, — не согласился Аарн и спрыгнул на землю, придерживая коня за поводья. — Тут тебе и руины, и гробница, и храм. Три в одном. Разве не классно? — он заулыбался своей же шутке. — Золота там не сыскать, — проворчал каджит и неторопливо спешился. Остальные уже разбрелись кто куда: Аарн привязывал к тонкому стволу дерева лошадей и поглядывал на высокую статую Меридии; Освальд поднимался по маленьким ступенькам к алтарю, недовольно морщил брови и проявлял небрежное отношение к серебристой сфере; Айрен стояла в стороне и просто наблюдала. После истории в Драконьем мосту она стала менее разговорчивой и проявляла непривычную холодность к своим спутникам. Ни каджит, ни имперец, не знали что произошло между «полтора эльфами» и встревать в их разборки не собирались. — По крайней мере теперь стало понятно, почему вы не блистали энтузиазмом, — она делилась своими наблюдениями лишенным каких-либо чувств голосом, от которого сквозило не остывшей обидой. — Прими мои поздравления, Аарн — по вам не скажешь, что вы даэдропоклонники. — Что естественно, то не безобразно, — блеснул улыбкой имперец и вынул из-за спины новенький меч, что переливался серебром под лучами солнца. О да, он почувствовал себя ведьмаком. — Приготовьтесь. Нас ждет лютый махач. — И с кем же мы махаться будем? — без интереса поинтересовался Ба’Расин, отцепляя от седла копье. — Ба’Расин надеется, что это окажется какой-нибудь богатый ублюдок, иначе он не понимает: за какой блохой он сюда пришел? — Да будет тебе золото, не переживай. — Храмовое? — уточнила мерка и сверила человека скептическим взглядом. — Мы не можем просто так зайти и взять его. Даэдра не любят, когда чистят их храмы. — Ну да, конечно. Храмы, значит, обчистить не дают, зато свои артефакты оставляют на самом видном месте, да так, что любой дурак заберет. — Аарн выдержал паузу, давая собеседнице осмыслить сказанное. — Чет как-то не верится. Придумай оправдание получше. Парировать колдунье было нечем, а если бы и смогла, имперец бы мог рассказать все случаи, когда великие и всемогущественные даэдра оставались в дураках. — А где Освальд? — вдруг завертел головой каджит, ища упомянутого человека. — Он же к статуе поднимался. Троица обратила внимание на возвышенность с алтарем, но там никого не было, а сфера, что нес остроухий, замерла пред ликом принцессы Обливиона. — На небе, — не глядя ответил ему Аарн, словив на себе две пары непонимающий глаз. — Наверх посмотрите. — И долго он там будет висеть? — на этот раз спросила Айрен. — Когда услышите панический крик — значит он закончил. — Панический крик? — переспросила она, будто не могла в такое поверить. Конечно, Олафссон не производил впечатление человека, который может чего-то там бояться. Скорее уж его. — Да. Освальд боится высоты, — лучник объяснял это так просто, будто на судьбу друга ему было все равно. Просто он знал, что ничего с этим блохастым не произойдет. В доказательство его слов, по всей округе разнесся дикий вопль паникующего воителя и десятки непонятных и неизвестных этому миру слов. Но что они означали догадаться было несложно.***
Это место действительно было храмом. Никакого лабиринта или сплошного коридора, непонятных поворотов и тайных комнат, которые закрывали на ключ. Непроглядный мрак был первым, что увидели наемники за скромными дверями святилища. Когда они закрылись, испарилась последняя струя свежего воздуха кипучей жизни. Она замерла в тяжелом, затхлом, стоячем воздухе, где пахло гнилью и разлагающимися трупами. Зажглись магические огни, осветив маленькому отряду спуск вниз, которому, казалось, не было конца. Освальд ступил первым, Аарн и Ба’Расин держались позади, готовые прикрыть его в любой момент. Только по Айрен нельзя было сказать, что она была насторожена, находясь в неприветливом для смертных месте. — Чет как-то не ахти, — выдавил из себя нервный смешок Аарн, стараясь разрядить гнетущую обстановку в стенах храма. — А ты чего ожидал? — не оборачиваясь, поинтересовался Освальд, прикрываясь на всякий случай щитом. Он нервничал — это было видно по тому, как его пальцы стискивали и ослабляли хватку на рукояти серебряного меча. — Лабиринт с минотавром? — Здесь жутко, — буркнул имперец. — Темно и воняет. Прям как ты. Остроухий тактично промолчал. Они спустились в просторный зал, что стал первым освещенным местом. Из одной сферы в потолке, точно такой же, которую принес к алтарю воитель, исходил чистый луч магической энергии. Его было достаточно, чтобы наемники могли спокойно лицезреть идеальный бардак: скамьи перед трибуной были перевернуты, валялись где попало подсвечники и чьи-то брошенные вещи. — И куда нам дальше? Вопрос каджита остался без ответа, а единственный, кто мог его дать, молча подошел к пьедесталу со сферой и долго всматривался в нее. Аарн положил раскрытую на шестиугольные грани сферы ладонь и слегка надавил. Сработал механизм, поднимая ее вверх под магический луч, и тот резко направился к следующему шару. Открылись неприметные двери, выпуская дюжину теней с красными глазами. Души неупокоенных, коих полуэльф тут же окрестил назгулами, только без мантий. — Ба’Расину это не нравится! — завопил кот, ощетинившись, и поднял свой щит. Дух занес секиру за плечо и обрушил ее на каджита. Удар столь мощной силы прижал его к земле, словно молот вбил гвоздь в деревяшку. Острие копья змеиным броском устремилось в незащищенную грудь. Наконечник прошел сквозь черные ребра, не нанеся какого либо вреда. Ба’Расин запаниковал, когда не смог вытащить оружие. Зал озарила вспышка молнии и две тени разлетелись на частицы черной жижи. Айрен приготовила новое заклинание и выпустила из двух рук шоковую, что сразу же перепрыгнула на еще троих. Школа Разрушения легко справлялась с отродьями некромантии, как и серебро. Одного попадания клинком было достаточно, чтобы убить назгула. Освальд припал на колено и прикрыл голову щитом — вражеский клинок проскользнул по его ребру. Полукровка сделал выпад, проткнул духа прямо в шею. Черная тень на миг замерла, а потом растеклась по полу в густую субстанцию. — Чертовы духи, — рыкнул он себе под нос, скрестив мечи со следующим и упокоив его навеки. Стычка закончилась так же быстро, как и началась. Лишь Аарн не принимал в ней особого участия, справедливо побаиваясь за свою шкуру. Он вытер потные ладони об штанину и оглядел остатки теней, с которыми не хотел бы сражаться. Были бы у него стрелы с серебряными наконечниками… Отряд пошел дальше, следуя за белоснежным лучом, что открывал им дорогу. Снаружи подземный храм Меридии казался небольшим, но его помещения были исполинских размеров, где могли собраться сотни верующих. Множество алтарей и мест поклонения были расставлены то тут, то там, чередуясь с местами собраний и небольшими комнатами отдыха — последнее явно было сделано для жрецов. И за каждой дверью и поворотом наемников поджидали тени заблудших душ, кои бросались на них с невиданной яростью. Было даже непонятно: защищали ли они это место, или же искали упокоение? Возможно все было вместе. Один зал сменялся другим, пока луч света не привел их к очередному спуску. — Готовы? — нарушил царившую в храме тишину Аарн и оглядел своих спутников. — А нас что-то ждет? — не понял его насторожившийся каджит. — Если там какое чудище из Обливиона, Ба’Расин отказывается идти дальше. — Какой-то маг с неинтересным именем, — ввел их в курс дела Освальд, а затем добавил, пожав плечами: — Убить его надо, вот и все. — Неинтересный маг достаточно силен, раз он контролирует этих существ, — говорила Айрен с нотами профессионализма. — Я ощущаю в глубине храма огромную силу. Темную. — А ты бы с ним справилась? — вдруг поинтересовался Аарн, когда они начали свой спуск. — Так, один на один. Маг против мага. — Трудно сказать, — мерка нахмурила брови и ненадолго задумалась. — Он силен — это однозначно, но и у меня в арсенале есть пара фокусов. — О, нам как раз не хватало достать из шляпы кролика, — ехидно заулыбался имперец. — Организуй, пожалуйста, а то я чет проголодался. — Аарн, будь серьезнее, — то ли попросил, то ли потребовал идущий впереди Освальд, бросая цепкий взгляд на каждую тень, что начинала шевелиться. — Не в этой жизни! — бодро ответил ему напарник, да так громко, что эхо его голоса далеко разошлось по древнему храму. «В прошлой ты то же самое говорил», — хотел сказать полукровка, но у них была не та ситуация и не та компания, чтобы вести открытые разговоры. Отряд внезапно встал как вкопанный, когда на возглас имперца прозвучал ответный шум потусторонних завываний. Пронизывающий до самой души, заставляющий волосы вставать дыбом, от которого становилось не по себе. Наемники обменялись молчаливыми взглядами и, не сговариваясь, приготовились дать бой. Освальд и Ба’Расин спустились на пару ступеней и встали плечом к плечу, Аарн держался за их спинами, нервно сжимая меч обеими руками. В руках колдуньи засверкали искры, озаряя тоннель слабым синеватым светом. Появилась первая тень, за ней вторая, третья. Дюжина. Аарн уже не мог сосчитать. Их было так много, что от волнения у него перехватило дыхание. — Присели! Воители по сигналу Айрен припали на колени, открывая ей обзор. Вспыхнула первая молния, испепелив сразу трех назгулов. Вторая. Третья. Троица каждый раз зажмуривала глаза от яркого света, но каждый раз видела, что неупокоенных становилось только больше. — Да сколько их там?! — дрогнул голос Аарна, которому все больше хотелось дать деру. — Достаточно! — съязвил полукровка и первым ощутил тяжесть от удара топором. Лезвие застряло в дереве, тень рывками старалась ее вытащить. Олафссон пронзил ее насквозь и тут же закрылся от следующего удара. От копья каджита толку практически не было. Несмотря на все успешные попадания, он не мог окончательно умертвить духов и это только злило его. — Дай меч, Аарн! — вне себя от ярости, рычал копьеносец. В его щит прилетало столько ударов, что ноги постепенно сгибались в коленях. Еще чуть-чуть и тени окончательно прижмут его к ступеням. Разряд цепной молнии испепелил еще тройку, но на их место встали новые. Наемникам уже казалось, что назгулам не было конца, а от того, что Аарн передал свое оружие, ситуация не сильно поменялась. Их давили числом. Воители уже не могли сдерживать натиск и стали медленно отступать. Подниматься по ступенькам спиной вперед было чертовски неудобно, приходилось постоянно оглядываться куда ступала нога. Аарн внезапно для всех побежал. — Ты куда?! — ошарашенная его бегством, Айрен забылась на пару секунд. — Кто куда?! — Ба’Расин был слишком занят, чтобы обернуться. — Аарн сбежал! — Отходим, — Освальд сохранял хладнокровное спокойствие, лишь тихое рычание говорило о его напряжении. — Подождите. — Руки данмерки описали одной ей известные символы, энергия накапливалась меж ее ладоней и сияла ярче, чем когда-либо прежде. — Сели! Заклинание вырвалось вперед неудержимой мощью. Тоннель вспыхнул чистым светом, что испарил три ряда неупокоенных теней. Это дало наемникам шанс подняться обратно, но не колдунье — она припала на ступени, не в силах подняться на ноги. Освальду пришлось выбросить щит и взять ее за талию, чуть ли не неся одной рукой. В другой ситуации мерка бы обрадовалась подобной близости, со всеми извинениями и прочим, но понимала, что оказанная помощь исходила от полукровки лишь из-за необходимости. — Что ты, мать твою, делаешь? — Уравниваю шансы! — ответил напарнику имперец, вращая сферой и направляя отражаемый ею луч в сторону спуска. Остальные поняли его задумку и поспешили отойти в сторону. Луч был направлен в проход и стал двигаться влево-вправо, разрезая теней на куски и превращая их в жижу. Аарн лихорадочно засмеялся: он чувствовал себя каким-то пулеметчиком времен первой мировой, а не какой-то бродягой с луком и стрелами. Как бы эффективной не была его идея, некоторые тени все же умудрялись проскакивать в глубь зала. Но теперь наемникам было намного проще: расправиться с одним или двумя было легче, чем сдерживать всю орду. Вскоре последний назгул растекся на полу. Маленький отряд получил желанную передышку и не спешил продолжать свой путь, как и расслабляться. Они еще не закончили и не были уверены в том, что все закончилось, а потому оставались на своих местах. — Молодец, — похвалил друга Освальд, присев на одно колено. Тот заулыбался и театрально поклонился, разведя руками. — Пожалуйста, — обиженно буркнула колдунья, про которую несправедливо забыли. Не будь ее рядом и от воителей давно бы ничего не осталось. — И ты молодец. — Уже поздно, — огрызнулась данмерка, зло зыркнув на полукровку. Имперец и каджит смотрели то на воителя, то на колдунью, не сильно понимая причину их конфликта. Янтарные встретились с голубыми, в каждом был немой вопрос. Аарн пожал плечами, Ба’Расин слегка качнул головой.***
Когда с Малкораном было законченно, а древний храм очищен от его скверны, Освальд последовал приказу Меридии и достал из каменного пьедестала меч. И лучше бы он этого не делал — остроухий нервно глотнул, когда вновь оказался высоко над землей. Второй раз переживать падение не хотелось. — Я выполнил твое требование, — стараясь унять свой страх высоты, Освальд смотрел только вперед и не опускал глаз ниже ее. Тем не менее, в его голосе проскакивала дрожь волнения, ведь он знал, где находился. — Да, ты показал себя и доказал, что достоин стать моим чемпионом, — величественно отвечала ему принцесса Обливиона, но была прервана взмахом руки: — К черту чемпионство. Избавь меня от проклятия. — Нет. — Нет? — его брови дернулись вверх, серые глаза ошарашенно уставились на звезду, что вдруг преобразилась в человеческую женщину. Невысокая и хрупкая, но в тоже время излучающая ауру великого могущества. В ней не было ничего живого, прекрасный лик не выражал хоть каких-то эмоций, что могли бы рассказать о ее переживаниях. — Я даю тебе свой меч, чтобы ты распространил мое Сияние по всему миру, — и все же дрогнула ее маска, когда тонкие губы разошлись в легкой улыбке. Величественной, с прямым намеком на превосходство перед смертным. — И ты будешь выполнять мою волю, и придешь на мой зов, когда это потребуется. Пальцы полукровки сжались в кулаки, взгляд запылал чистой яростью, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. — Мое. Исцеление, — Освальд рычал не хуже разъяренного волка. Даэдра в ответ лишь улыбалась и медленно зашагала к нему по невидимому полу. — Ты обещала. — Я обещала помочь, а не исцелить. Ты и вправду думал, что помощь будет безвозмездной? Глупый смертный. Она прошла мимо него и провела пальцами по плечу. Воитель отступил назад. — Я не собираюсь выполнять твою волю. Хоть убей, но не стану. — Сильные слова, — рассмеялась принцесса и, наконец, остановилась в двух шагах от выбранного чемпиона. — Но у тебя нет выбора. — Выбор есть всегда. Освальд побоялся, что опора под ногами исчезнет и он снова полетит вниз. К его счастью, этого не произошло. Меридия лишь повела левой рукой, заставив воздух вибрировать, а часть пространства искажаться словно вихрь. — Вот говна кусок. — Голос Аарна прозвучал раньше, чем сформировалось окно в главный зал храма. Имперец встал над телом убитого некроманта и пересчитывал несколько серебряных монет, закидывая их в свой кошель. — Его, значит, телепортируют, а нам пёхом возвращаться. — Главное, что мы можем себе это позволить, — Ба’Расин был где-то рядом с ним, но находился вне поля зрения. Ведь не его и не данмерку хотела показать принцесса. — А если мы постараемся унести отсюда все ценное, то позволим гораздо больше. — Ты скорее все в борделе спустишь, — сказала Айрен. — Можешь меня спасти, — заулыбался лучник и сделал определенный жест руками, на что данмерка презрительно фыркнула. — У тебя забавный друг, — констатировала даэдра спокойным тоном, выражая завидное равнодушие к разграблению собственного святилища. — Будет прискорбно, если с ним что-то случится. — Ты не посмеешь. — Серые глаза угрожающие сверкнули, руки сильнее сжались в побелевшие кулаки. Казалось, что еще одно слово и полуэльф забудет, кто его собеседница и накинется на нее, даже если придется свалиться на землю. Однако его невежество лишь рассмешило даэдру. Она не воспринимала его всерьез и смотрела как на малое дитя, что не ведало с кем говорит. — Следуй моей воле, и он будет жить. Выполняй мои приказы, и он будет жить. Беспрекословно подчиняйся, и он будет жить. Оступишься — он умрет. Все просто. — Могла бы просто промыть мне мозги. — И тогда ты превратишься в бесполезный овощ, ничем не лучше других. А так у тебя будет мотивация: его жизнь. Служи верно и получишь от меня больше, чем мог бы рассчитывать: кольцо Хирсина — оно поможет сдержать твое проклятье. — Ебучие демоны… — ругань сама соскочила с губ, но как нельзя подходила под его ситуацию. Меридия проигнорировала оскорбление. — Посмотри на это с другой стороны, смертный, — продолжила она, сделав шаг вперед. Принцесса стояла достаточно близко, чтобы она смогла чувствовать его тяжелое дыхание. — Ты был бродяжной шавкой, без смысла и цели. И я дала тебе это: и смысл, и цель. Снова движение рукой и снова появилось то окно, через которое Освальд мог лицезреть своего друга — последне, что осталось от прошлого. Осколок общей мозаики, некогда называемой жизнью, стал предметом торга за его верность. И полукровка мог потерять приятеля, понимал, что так и будет, из-за чего сполна ощутил свою беспомощность — это заставляло напряженно скрипеть зубами и сдерживать звериный гнев. — Если ты его тронешь, хоть пальцем коснешься… — Он отвернулся от маленького портала и взглянул в белоснежные глаза даэдрической принцессы. — Клянусь, я тебя прикончу. — Он будет жить, пока ты служишь мне, — в который раз напомнила Меридия свои условия, с которыми невозможно было не согласиться. Чтобы до этого не говорил Освальд, выбора у него не было. — Раз мы друг друга поняли, — принцесса с легкостью перешла на другую тему, отошла от собеседника, смотря на восточный горизонт. — Отправляйся в Солитьюд и жди своего часа. Делай что хочешь, но не покидай город. Ты меня понял? — Да, — как заложник кивнул Олафссон и позволил пальцам разжаться. Смирение с еще одной дилеммой далось проще, чем с попаданием в незнакомый мир. — Хороший песик, — насмешка была высокомерной, с присущей бессмертным существам превосходством. И он полетел вниз. Понадобилось больших усилий, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. Освальд зажмурил глаза, чтобы не смотреть, и судорожно задышал. Знание, что с ним ничего не произойдет, не могло успокоить забившееся сердце и развеять первобытный страх. Это удалось лишь твердой поверхности, коей коснулись его ноги. Веки раскрылись и ошарашенный взор серых глаз обвел округу дабы убедиться, что все в порядке. Остроухий делал глубокие вдохи с задержкой и прижал большой палец к изгибу запястья, проверяя участившийся пульс. Его ритм замедлялся, а перепугавшееся до белого каления сознание возвращало свою ясность. — С возвращением на грешную землю. — Аарн был тут как тут. Сидел на импровизированном мешочке, набитый трофеями, что смог забрать из недр храма. Как всегда, он ехидно улыбался и смотрел на приятеля живым взглядом. Однако встревоженный вид полуэльфа обеспокоил его. — Ты в порядке? — Да... Да, все нормально, — тихо бормотал Освальд и отвернулся в сторону южного горизонта, где виднелись вершины скайримских гор. Он все еще отходил от пережитого, как и старался удержать себя в руках, чтобы не рухнуть на колени — ему хотелось просто сесть и побыть в тишине. — А вид такой, будто ты прилюдно обосрался. Меридия дала меч? — Да. — Освальд отдернул край плаща, под которым пряталось Сияние Рассвета. — А лучше б просто дала, да? Приятели посмеялись с нелепой шутки. Имперецу было в радость, что его юмор все же оценили, а не как всегда называли придурковатым. Полукровка же взглянул на друга, не в силах признаться, что тот стал предметом торга за его верность.
