Звёзды в деревне сияют ярче

Минхо глубоко вздохнул и улыбнулся. В рассвете было что-то такое, что успокаивало его. Утренняя роса, смешанная с сеном? Это был один из его любимых запахов в мире. Из-за этого просыпаться так чертовски рано стоило того. Осторожно балансируя корзинкой, он отнес яйца на кухню. Куры несли меньше, что немного беспокоило, но отец уже сказал, что собирается этим заняться. Он надеялся, что с курами все в порядке. Из всех сельскохозяйственных животных куры были одними из его любимцев. Ему нравилось, как они кричали и прыгали друг другу на головы, и как они прижимались к нему, когда на улице было холодно. На самом деле у него было не так уж много дел по дому. Наверное, он мог бы немного поспать, но его тело, естественно, просыпалось вместе с солнцем. И Хан, блять, Джисон, который не выключал свою музыку буквального до гребаного восхода солнца, а Минхо кипел. Он решил начать работу раньше, чтобы очистить свой разум и не допустить совершения преступления. —Привет, малыш. — Минхо ухмыльнулся, когда единственный петух на ферме подбежал, его перья блестели в утреннем свете. Петух запел и легонько клюнул в сапоги Минхо, пока тот не поставил корзину на край бочки и не присел на корточки. Ему было все равно, что роса впиталась в джинсы, когда он позволил петуху прыгнуть к нему на руки. Петух издал тихий звук, похожий на мурлыканье, уткнувшись мордочкой в шею Минхо, заставив его слегка вздрогнуть. Клюв петуха был холодным, но быстро согрелся, пока Минхо разговаривал с ним. —А где остальная часть банды? – Спросил он, проводя рукой по блестящим перьям петуха. Петух закудахтал и быстро закричал. Минхо подпрыгнул и поставил его на землю, приложив ладонь к звенящему уху. Петух, казалось, понял свою ошибку и на этот раз тихо кудахтнул, извиняющимся тоном клюнув Минхо в колено. Минхо усмехнулся и потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Он услышал приближающиеся шаги и улыбнулся еще шире. Его боров подбежал, радостно фыркая, и наклонил голову, чтобы его погладили. Минхо протянул руку и почесал поросенка за ухом, заработав еще больше радостных возгласов. —Вы, ребята, смешные, — сказал он с нежностью, поднимая глаза. Там, где был один, вскоре должны были прийти и другие, особенно после того, как петух крикнул, чтобы они собрались. – Знаешь, смотреть, как ты издеваешься над Джисоном, было действительно забавно. Спасибо, что заботишься обо мне. Боров фыркнул, склонив голову набок. —О! Тебя там не было, — сказал Минхо, обращаясь к свинье, как будто мог понять, что говорит человек. В защиту Минхо можно сказать, что животные почти до жути осведомлены о том, что он говорит. Даже его родители заметили, что все шестеро, казалось, вцепились в Минхо и никогда не отпускали его. – Хан Джисон останется здесь на все чертово лето… мой личный демон на все лето… Боров фыркнул, подталкивая Минхо локтем. Минхо улыбнулся и обеими руками почесал жесткую шерсть животного. Он почесал под подбородком борова, посмеиваясь над тем, как его нога топает по земле, как у собаки, когда попадаешь в нужное место. —Не хотите ли помочь мне по хозяйству? – Мягко спросил он. Петух и свинья издали звуки, которые он принял за подтверждающие, он подхватил петуха на руки и направился к сараю поменьше. Настала его очередь сбивать масло – он был так чертовски благодарен, что у них есть машина, чтобы помочь, но ему все еще нужно было следить, чтобы оно было ровным и гладким. — Вот ты где. – Знакомый голос вырвал Минхо из полусна, в который он погрузился. Машина продолжала жужжать, и он винил ее за то, что она убаюкала его, когда он должен был работать. Боров спал у его ног, хлопая во сне маленькими ушками, но петуха нигде не было видно. —Почему ты уже встал? Минхо застонал, до боли хрустнув спиной. Каким бы удобным это ни казалось, тюки сена не были лучшим местом для сна, если вы хотите, чтобы ваш позвоночник был цел. — Не мог уснуть, —просто ответил Джисон, плюхаясь в кучу сена рядом с Минхо. Он старался избегать борова, который все еще мирно спал. Минхо хотел отпустить ехидное замечание насчет музыки до рассвета, но он слишком устал, чтобы даже зевнуть, не говоря уже о том, чтобы придумать что-нибудь остроумное. Некоторое время они сидели молча, Минхо быстро заснул, но Джисон снова разбудил его. —Зачем тебе оставаться здесь, если у тебя есть машина? – Спросил он. Минхо сел и заметил, что младший озадаченно смотрит на почти готовое масло. —Надо… убедиться, что нет никаких проблем,—Минхо зевнул так широко, что глаза наполнились слезами. —Если что-то пойдет не так, вся партия будет испорчена. —Хорошо, но если у вас есть машина, зачем вам за ней следить? – Снова спросил Джисон, и Минхо не смог сдержать всплеск раздражения, который вспыхнул в нем. – Типа, если ты собираешься вкладывать деньги в машину, зачем утруждать себя тем, что не может работать правильно? —Это работает просто отлично, —огрызнулся Минхо, и его тон заставил борова фыркнуть. – Мы не хотели брать полностью автоматизированную машину, потому что это лишает нас смысла делать ёбанное масло. —Я не знал, что ты можешь использовать масло для траха. —Моя семья управляла этой фермой на протяжении многих поколений, — Минхо был НЕ в настроении для похотливой улыбки Джисона на дерьмовую шутку, которую он только что произнес. Боров встал и стряхнул с себя сено, переводя взгляд с Минхо на Джисона темными любопытными глазами. – Мы гордимся тем, что делаем все с нуля, потому что именно этого качества от нас и ждут. Если мы попытаемся продать дерьмо, за которым даже не потрудились присмотреть, какой в этом смысл? —Ты вложил слишком много усилий в это дерьмо,— закатил глаза Джисон. – Никого не волнует, если масло не было сбито вручную, призраком твоей прабабушки или кем-то еще. Масло есть масло. Сыр есть сыр. Помидоры есть помидоры. Ты тот, кто превращает это в большую проблему. Неудивительно, что у тебя нет друзей … Минхо встал, крепко сжав челюсти. Ему не нужно было, чтобы Джисон увидел, как его глаза горят предательскими слезами. Он быстро выключил машину и выбежал из сарая, оставив Джисона далеко позади. Он знал, что он одинокий человек, и это никогда не беспокоило его раньше. Ему не нужны были десятки друзей вокруг него, чтобы чувствовать себя счастливым – на самом деле, он знал, что люди вокруг него часто истощают его больше, чем что-либо еще. Он был доволен фермой и гордился своей работой. Он гордился своей работой, когда они ходили на фермерский рынок и люди хвалили их продукцию. Он гордился тем, что женщины, которые десятилетиями делали масло еще до его рождения, хвалили его масло и сыры. Это было просто, но Минхо был счастлив. Так почему же Джисон заставил его так стыдиться этого? Это не имело значения. Джисон собирался разрушать его жизнь еще три месяца, а потом уйдет, и Минхо сможет вернуться к своей прекрасной жизни. Боров вышел из сарая через несколько мгновений после Минхо, оставив младшего одного. Борову показалось, что парень выглядит почти… расстроенным, но в то же время он не мог чувствовать себя плохо, потому что именно он расстраивал Минхо в первую очередь. Он направился к большому из двух амбаров, где держали скот. Он уже слышал, что банда в сборе и раздраженно фыркнул. Неужели они не могли подождать три минуты, пока он ходил на своих коротких ногах? —Как раз вовремя. Звенящий голосок захихикал, когда боров плюхнулся на задние лапы. —Вы, ребята, никогда меня не ждете… — Он причитал, когда петух подошел и ткнулся носом ему в щеку. —Чанни начал беспокоиться, - сказал петух. Он чихнул, и боров оказался лицом к лицу со знакомыми веснушками и сверкающими глазами. Мальчик поднял борова и прижал к груди, его светлые волосы были усыпаны блестящими прядями, а крылья радостно трепетали. – Ты же знаешь, каким он бывает. —Ликс, если ты будешь продолжать нести чушь, то получишь по заднице, — хихикнул гусь, прежде чем трансформироваться самому. Хенджин устроился рядом с Феликсом, его крылья плотно прижались к загорелой коже. Его длинные черные волосы были заправлены за заостренные уши, украшенные множеством сережек, позвякивавших при движении. —Никто никогда не получит по заднице. – Сказал конь, прежде чем тоже вернуться в свою любимую форму. Кудрявые светлые волосы и сонные глаза смотрели на его друзей, его острые уши время от времени подрагивали. Острые клыки Чана выглядывали из плюшевых губ, когда он говорил. Его глаза вспыхнули гордым изумрудом, когда он посмотрел на своих друзей, как он обычно делал, когда они все собирались вот так. —Только не с таким отношением.— Кот похотливо ухмыльнулся, его рот скривился, что было не совсем естественно для кошки. —Это так нервирует, когда ты это делаешь… — Пожаловался кролик, прежде чем превратиться. —Ты просто маленькая сука, - фыркнул Чонин, тоже трансформируясь. Хотя они были знакомы со своими животными формами, их естественные тела были наиболее удобны. У Чонина все еще была та же чеширская улыбка, что и у его кошачьей формы, но у его волшебного “ я “ были чернильно-черные кудри и блеск, естественно размазанный по его коже. – Кто-нибудь, подтвердите мне, что Сынмин сука. — Я не сука! — Сынмин зарычал, его голографические глаза опасно сверкнули. Его крылья затрепетали в гневе, что могло бы быть пугающим, если бы они не были нежно-розового цвета, в отличие от почти чёрных крыльев Чана. — Никто не сука! – Перебил его Чан. Он был слишком хорошо знаком с препирательствами своих друзей, но это было серьезно. – Нам нужно поговорить о том, что происходит. —Бинни, ты не хочешь трансформироваться? Феликс ворковал с боровом на руках. Боров фыркнул – вздох, если боров мог вздыхать, - прежде чем тоже превратиться в свою сказочную форму. Феликс счастливо захихикал, уткнувшись носом в шею Чанбина, кожа старшего мальчика была теплой и украшена вьющимися чернильными рисунками. —Теперь, когда мы все здесь, — сказал Чан, явно недовольный тем, что его никто не слушает. – Нам нужно поговорить о Джисоне. —Тьфу, я его терпеть не могу, — простонал Хенджин, закатывая глаза. — Он выводит Минхо из себя. – Хмуро пробормотал Чанбин. — Я предлагаю изгнать его в преисподнюю. – Весело предложил Феликс, все еще прижимаясь щекой к щеке Чанбина. — Тогда нас поймают, и нам придется пройти все круги ада. – Напомнил Сынмин своему другу. Феликс моргнул, прежде чем надуть губы – явный признак того, что он знал, что Сынмин, к сожалению, прав. — Но мы не можем позволить этому продолжаться, — вмешался Чонин. — Минхо выглядит несчастным, когда этот человек все время болтает без умолку. — Наша главная забота — Минхо, —снова привлек всеобщее внимание Чан. – Мы присматриваем за ним с тех пор, как он был младенцем, и только один раз он был так расстроен. — Изгнание — это еще один вариант!— крикнул Феликс. — Мы не можем изгнать надоедливого человека, как бы нам этого ни хотелось, — сказал Чан, его тон не оставлял места для споров. — Бедный Минхо…— Сынмин надулся. Из шестерых он чувствовал себя наиболее комфортно в своей звериной форме, поэтому, когда они трансформировались, он всегда сохранял уши своего зверя. Кроличьи уши хлопали по его лицу, заставляя трясти головой, чтобы прояснить зрение. Шесть фей жили на ферме Ли больше двадцати человеческих лет. Для них это было всего лишь мгновение ока, но для Минхо это был хороший кусок его жизни. Каждые несколько лет они меняли свою форму, чтобы не вызывать подозрений, но Минхо, казалось, никогда не находил ничего странного в том, что всегда была стая из шести случайных животных, которые преданно следовали за ним. Никогда прежде фэйри не заботились о смертных, пока Ли Минхо не наткнулся на их стаю много лет назад. Он был молод, достаточно молод, чтобы гулять одному без присмотра. Они были застигнуты врасплох маленьким человеком, который, казалось, был так же удивлен, увидев фей. В то время они были более близки к своему самому естественному состоянию, с чистыми черными глазами и кожей, окрашенной в разные оттенки, чтобы соответствовать их крыльям, и острыми зубами, которые сверкали, когда они широко улыбались. Их волосы были усыпаны цветами и листьями, их тела были голыми и гладкими без признаков пола. Большинство людей, увидев их, бежали с криками или теряли сознание, только чтобы проснуться и проверить, что все это было сном. Если они не делали ни того, ни другого, то фэйри играли с ними, иногда позволяя им вернуться домой спустя годы или никогда больше не появляться дома, если они им особенно нравились. Предполагалось, что Минхо ничем не отличается, пока он не посмотрел на них любопытными глазами, без намека на страх или нерешительность. Фэйри остановились, заинтригованные этим маленьким, слабым смертным человеком, который, казалось, чувствовал себя непринужденно рядом с их нечеловеческой внешностью. Он заковылял к ним, маленькие брови нахмурились, когда он прищурился, смотря на фей. — Почему ты розовый? – Спросил он, заставив фей захихикать. В этом человеке было что-то такое… милое. —Потому что именно так я был создан. Феликс рассмеялся. Они спрыгнули вниз, их когтистые лапы не издали ни звука, когда они коснулись мха. Они подошли прямо к ребенку, который стоял на своём месте. —Ты имеешь в виду ”родился” ? —Родился? — Феликс склонил голову набок. — Вот как делаются дети! – Крикнул малыш, уперев руки в бока, как будто ожидал спора. – Мама говорит, что я еще слишком мал, чтобы разбираться в детях, но я уже большой мальчик! Я помогал папаше, когда мама-корова рожала! —Смертные такие странные,—хихикнул Хенджин со своего места на груди Чанбина. – Что значит рождение? —Это значит… - Минхо замолчал, его маленький рот задумчиво поджался. – Э-э… Ребенок растет в животе матери, а потом она его рожает! Там много крови! —И они называют нас ужасными. – Пробормотал Чонин, его черные глаза расширились от ужаса. —Что ты делаешь вдали от своего клана?– спросил Чан ребенка, порхая рядом с Феликсом на темных крыльях, плоть которых была тонкой, как у бабочки, но острыми и заостренными на концах, в отличие от округлых крыльев другого. – Насколько я помню, смертные обычно заботятся о своих отпрысках. — Мама рассердилась на меня, — маленькие плечи Минхо опустились. — Она велела мне оставаться внутри, но … но я хотел знать, почему папа забрал Сладкий картофель. —Овощ? – Спросил Сынмин. —Нет! Сладкий картофель это свинья! — Минхо топнул своей маленькой ножкой по лесном мху, его маленькие руки сердито сжались в кулаки. — С-сладкий картофель — мой друг, но … но … Не успел он договорить, как Минхо разрыдался. Он бросился на Феликса, который схватил ребенка скорее от неожиданности, чем от чего-либо еще. Он старался не впиться когтями в бока мальчика, когда обнимал его. Его слезы обжигали его нечеловеческую кожу, но это чувствовалось… тепло. Почти мягко. —А что случилось со Сладким картофелем, малыш? – Спросил Чан мягким тоном. —Папа у-у-убил его! – завопил Минхо так, словно это его брата хладнокровно убили. — Как о-он может быть т-таким злым? Даже свиньи — люди! —О боже… — Чан погладил Минхо по волосам. —Хочешь поиграть с нами? – Спросил Чонин, порхая вниз, чтобы сесть с другой стороны от Минхо. —Поиграть?—Минхо слабо всхлипнул, глядя на Чонина из-за плеча Феликса. —Мм, мы можем играть в игры, - промурлыкал Чанбин, его тон был легким и игривым.—Много игр. Тебе больше никогда не придется грустить. —Я… Я хочу поиграть, но мама скоро забеспокоится, — Минхо искренне сожалел, что не может играть со своими новыми друзьями. Фэйри обменялись удивленными взглядами, когда Минхо высвободился из объятий Феликса. – Можно… можно мне вернуться? Я могу привести друга! —Если хочешь, малыш, — Чан вытер рукой последние слезы Минхо.—Если хочешь поиграть, мы будем здесь, хорошо? —Мм!—весело промурлыкал Минхо, забыв про слезы. – Я принесу закуски! —Минхо? Детка? Где ты находишься? – Крикнул женский голос. Минхо фыркнул, заработав смешок от фэйри. —Веди себя прилично, малыш,—Чан стукнул его по носу. – Скоро мы снова увидимся. Мать Минхо подошла и забрала мальчика, не очень веря своему сыну, который рассказывал о красивых людях, которых он встретил в лесу. Фэйри были немного удивлены, что они так легко отпустили человека, но было что-то в том, как Минхо обещал привести друзей и еду в следующий раз, что их заинтриговало. Ни один другой человек раньше не разговаривал с ними с такой уверенностью и силой. Они поняли, что влюблены в ребенка, когда он вернулся с рюкзаком, набитым печеньем, и корзинкой, в которой лежал очень спокойный цыпленок. Он представил цыпленка как своего друга и сказал, что помогает маме печь печенье. С того дня фэйри взяли на себя обязанность наблюдать, как этот странный ребенок превращается в странного взрослого. С годами они стали приобретать больше человеческих черт, их формы выглядели менее сказочными и больше походили на вид Минхо. Они предпочли быть мужчинами, когда Минхо спросил, такие же ли они мальчики, как он. Пол никогда не интересовал их, но, видя, как маленький Минхо радуется тому, что они похожи на него, они решили, что все в порядке. Со временем они тоже стали более человечными. Они научились сочувствию и пониманию. Они потеряли связь со своей отстраненной природой. На протяжении многих лет они присматривали за Минхо. Они отпугнули волков, которые пытались охотиться на ферме. Однажды ночью они уговорили Минхо уйти из сарая, как раз перед тем, как он загорелся, они даже обманом заставили животных убежать до того, как сарай подожгли от случайного окурка сигареты. Они последовали за Минхо в город, приняв истинно человеческие формы, чтобы убедиться, что никто не причинит вреда их человеку. Минхо никогда не казался мудрым. Они даже не были уверены, помнит ли он людей, которых встретил много лет назад, но они были довольны своей жизнью. А теперь прямо у них под носом возникла новая угроза. —Если мы не можем изгнать его, то, по крайней мере, можем напугать, — предложил Сынмин. – Я уверен, что он уже знает, что мы его не любим после того первого дня. Бинни был единственным, кто не видел, как расстроился Минхо, когда появился этот человек. —Я был занят делами... — Чанбин надул губы. —Мы знаем, — тепло улыбнулся ему Чан. — Но это действительно хорошая идея, спасибо, Минни. —А как мы его отпугнем? – Спросил Чонин. – Он здесь на все лето. Как мы заставим его собрать вещи и уехать пораньше, не раскрывая себя? —О, не волнуйся об этом, — теплая улыбка Чана стала резче, его глаза превратились из ярко-изумрудных в естественные черные, белков не было видно. Другие фэйри захихикали, их крылья затрепетали от волнения и предвкушения. —У меня есть несколько идей. Будучи в своей комнате, Джисон чихнул. Он шмыгнул носом, мысленно проклиная проклятое сено за то, что оно снова вызвало у него аллергию. Лето обещало быть долгим…