Звёзды в деревне сияют ярче

Джисон прижал подушку к груди, глядя на Минхо. Старший выглядел нервным, как будто собирался признаться в глубокой, темной тайне, сидя на полу, в то время как Джисон сел на кровать, чтобы освободить некоторое пространство между ними. Минхо был всего на год и несколько месяцев старше его, но они редко вели себя так, словно существовала какая-то разница в возрасте. Минхо был его лучшим другом. Никто в его классе средней школы, казалось, не понимал его – они говорили, что он странный и слишком громкий, но Минхо никогда не смеялся над ним и не говорил ему заткнуться. Они были лучшими друзьями с тех пор, как Джисон себя помнил, и лето, которое он проводил на ферме, помогало ему пережить тяжелые школьные годы. —Что с тобой происходит? – Спросил он. Минхо нахмурился еще больше, и Джисону не понравилось выражение лица старшего. Это было последнее лето Минхо перед поступлением в старшую школу, и он был отвлечен все время, пока Джисон навещал его. Джисон пытался подбодрить его, но что бы он ни делал, Минхо всегда был на взводе. —Я…—Минхо замолчал, крепко обхватив свою подушку. – Что бы ты сделал… Если ты … если бы ты думал о кое чем… но все остальные думают, что это… плохо? —Что-то, типа коммунизма?— Джисон моргнул и перевернулся на живот. Он узнал об этом незадолго до начала лета и говорил об этом при любой возможности. —Гм… я так не думаю? —Минхо рассмеялся, но это было неловко и натянуто. Джисон нахмурил брови. Минхо вел себя крайне не в своем характере, и это ему не нравилось. – Гм, скорее… допустим, все любят пиццу, но никому не позволено любить… гм… гамбургеры… —Я люблю пиццу и гамбургеры. – Растерянно сказал Джисон. Улыбка Минхо стала чуть мягче, когда он взглянул на младшего. —Но… тебе не разрешается любить гамбургеры. Если люди узнают, что ты любишь гамбургеры, ты будешь… ранен и подвергнешься нападению. Люди возненавидят тебя. —За то, что любишь гамбургеры? —За то, что нравится то, что не нравится всем остальным, — Минхо на мгновение зарылся лицом в подушку, прежде чем подпер ее подбородком. Он продолжал, не глядя на Джисона: —И… и ты знаешь, что тебе нравится… гамбургеры, но ты боишься, что кто – нибудь еще узнает об этом, поэтому притворяешься, что тоже ненавидишь гамбургеры, но тебе становится … тошно, когда ты притворяешься. —Кажется, я что-то не улавливаю… —Сони, я … — Минхо выглядел обиженным. —Ты ведь мой лучший друг, верно? —Ну конечно! — Джисон был потрясен тем, что Минхо мог думать иначе. —А ты мой лучший друг! —Да? —Голос Минхо дрогнул. —Мм! Навсегда. —Мне нравятся мальчики… —вдруг прошептал Минхо. Джисон почувствовал, как его тело превратилось в лед. —Я … я не думаю, что мне когда-либо нравились девушки… каждый раз, когда мама пытается указать мне на девушек на рынке, я никогда не интересовался, но … но мальчик, который всегда помогает мне разгружать наш трейлер, заставляет мое сердце трепетать … —Тебе не могут нравиться мальчики, - оборвал его Джисон, садясь. —Это грех. —Н-но … —Мальчикам не разрешается любить мальчиков!— Джисон немного повысил голос. Глаза Минхо распахнулись, когда он бросился вперед, чтобы зажать младшему рот рукой. —Ш-ш-ш, - прошипел он, когда Джисон оторвался от него. – Заткнись … —Не прикасайся ко мне, - отпрянул Джисон. Он почти физически чувствовал, как в этот момент разбилось сердце Минхо. Он уставился на Джисона, его глаза выглядели разбитыми, а нижняя губа дрожала, когда он боролся со слезами. – Почему … почему ты не можешь быть нормальным? —Разве ты не можешь … Разве ты не видишь этого с моей стороны? Как это тяжело для меня? Я никогда не хотел быть таким … —Тогда просто не надо! —Джисон сплюнул. – Папа ударил меня, потому что … потому что я сказал, что у мальчика красивые глаза. Что с тобой будет, когда твой отец узнает … —Пожалуйста, не говори ему! – заплакал Минхо. Он дернулся вперед, как будто хотел дотянуться до Джисона, только чтобы отпрянуть, когда Джисон вздрогнул. – Джисон, пожалуйста … —Что? Что такого классного в членах, а? —Джисон почувствовал, как темный, кипящий гнев прокатился по его венам. Почему Минхо должен любить мальчиков? Почему Минхо должен быть странным? Почему все не могло остаться по-прежнему? – Хочешь, чтобы член был у тебя в заднице? Это то, что выводит тебя из себя? Ты гребаный педик… —Дж-Джисон… —лицо Минхо полностью сморщилось. – Почему … —Какому уроду нравится, когда член у него в заднице?— Джисон этого не понимал. Ясно, что мальчикам нехорошо любить мальчиков – вот почему на всех их занятиях по здоровью говорили только об отношениях между девочками и мальчиками. Почему показывали пары мальчик-девочка только в кино. Он отчетливо помнил неуклюжий урок здоровья, где его учитель использовал визуальный образ розетки и вилки, чтобы объяснить секс между мужчиной и женщиной. Когда кто-то спрашивал о сексе между двумя мужчинами или двумя женщинами, их учитель говорил им, что это не имеет значения, потому что быть геем не реально. Это был спектакль. Это было для внимания. —Это не … —Ты собираешься изнасиловать меня сейчас?— Что он говорит? Он слышал, как геи охотятся на натуралов, заставляя их заниматься с ними сексом. Геи были хищниками, педофилами и уродами. Минхо было всего четырнадцать, но если он гей, то непременно испортится. —Сони… - Голос Минхо звучал так подавленно, что у Джисона защипало в глазах. —Что … —Ты отвратителен! Я не хочу дружить с педиком… —Что здесь происходит? —В дверь постучали. Прежде чем тетушка успела снова постучать, Минхо вылетел из комнаты. Женщина отшатнулась, не ожидая, что дверь распахнется и мимо нее пробежит сын. —Джисон? Вы что, подрались? Джисон только пожал плечами, стараясь не расплакаться. Какое-то мгновение она смотрела на него, словно ожидая лучшего ответа, и только вздохнула, когда ее снова встретило молчание. —Ну, вы, ребята, разберетесь. Вы всегда так делаете. Джисон повернулся на другой бок и попытался заснуть, но у него было такое чувство, что он еще долго не сможет сомкнуть глаз. —Можешь начинать есть, милый, - тепло сказала тетушка. Джисон смотрел в свою тарелку, ковыряясь в завтраке. Он почти не спал после того, что случилось, и его желудок ни к чему не был готов. —Минхо плохо себя чувствует, так что он к нам не присоединится. —Доброе утро, - дядя вошел в кухню, поцеловал жену в щеку и взъерошил волосы Джисона. – С Минхо все в порядке? —Ммм, просто болит живот,— тепло хихикнула она. —Он был бледен, когда я пошла его будить, поэтому я решила позволить ему сегодня поспать. —Хорошо, —кивнул он и пошел налить себе чашку кофе, прежде чем повернуться к жене. – Скажите, вы видели мое снотворное? Я ходил за ними вчера вечером, но его не было там, где оно должно было быть. —Хм? Нет, не могу сказать, - она слегка нахмурилась. – Может, оно закончилось? —Я только несколько недель назад снова выписал рецепт. Мне нужно хотя бы пол баночки, —Он насыпал немного сахара в чашку и размешал, прежде чем сделать глоток. —Ну, наверное, я просто где-то его потерял. Краем глаза Джисон заметил движение. Оглянувшись, он увидел Минхо, проходящего мимо кухни. Старший мальчик был бледен, почти зеленоват. Глаза у него покраснели и слезились, плечи ссутулились. Он посмотрел на Джисона, и Джисон увидел абсолютное сокрушительное опустошение в глазах своего бывшего друга. Единственная слеза скатилась по щеке Минхо, прежде чем он зашаркал прочь. Джисон не мог не заметить пустую оранжевую баночку в дрожащей руке Минхо, когда тот уходил. Это будет последний раз, когда Минхо посмотрит ему в глаза за последние десять лет. —Я … долгое время я думал, что я прав, — в какой-то момент рассказа голос Джисона понизился до шепота. Ни разу боров не перебил его и не насмехался над ним, пока он плакал как можно тише. Минхо продолжал мирно спать, звук дождя над ними заглушал голос Джисона. – Я … меня всегда учили, что быть геем – это неправильно. Что это грех. Что только больные, извращенные люди выбирают быть геями и что они хотят причинить мне боль… Только когда мне было… шестнадцать, я…я … Он замолчал, прерывисто вздохнув. Он потер лицо, пытаясь стереть следы слез на щеках, но они тут же сменились новыми. Боров фыркнул и переместился так, что прислонился к боку Джисона. —Был один о-одноклассник, в которого я был влюблен, — продолжал Он, бездумно почесывая свинью за ухом. – Он был девушкой, и все относились к нему как к девушке, но он сказал, что чувствует себя парнем. Он не чувствовал себя комфортно, когда его называли девушкой, но никто не слушал его… Никто, кроме меня. Когда он сказал мне об этом, я подумал, что это заставит мою влюбленность исчезнуть, но понял, что он мне все еще очень нравится. Даже когда он коротко подстригся и сменил имя… Потом я подумал, что… так как у него все еще были… женские половые органы, он не считается настоящим геем. Что хотя внутренне он был парнем, внешне все было в порядке. Он крепко ухватился за корни волос и рванул их, слегка икнув от боли. Боров издал огорченный звук, толкнув Джисона в руку, пытаясь заставить его остановиться. Плечи Джисона полностью опустились, когда он подтянул колени к груди. —Я … я был чертовски глуп, —прошептал он почти беззвучно. – Он… он, черт возьми, покончил с собой, потому что я был единственным человеком, который поддерживал его, и даже тогда я едва ли принял его … А потом, когда я поступил в колледж, у меня стало больше друзей. Они познакомили меня со столькими вещами, которые, как мне говорили, были неправильными… Я понял, что я … я би. Мне нравятся парни и девушки… к этому моменту я трахался и встречался с обоими. Я общался с людьми, которые не были бинарными и трансгендерными… это одна из причин, по которой мои родители отправили меня сюда этим летом. Они устали от того, что я общаюсь со своими “ плохими друзьями”. Мол, да, именно они дали мне наркотики, но они же и позволили мне понять, кто я такой. Меня отправили в отделение неотложной помощи из-за одного неудачного случая с наркотой, и они решили, что это последняя капля. Наверное, они думали, что несколько месяцев физического труда исправят меня, понимаешь? —Почему смертные всегда так озабочены тем, кто кого любит? – Спросил боров после минутного молчания. – Похоже, всех волнует только то, что делают другие люди. —Да… звучит примерно так, —Джисон невесело улыбнулся. – Черт… Я говорил такие ужасные вещи. С шестнадцати лет я пытаюсь придумать, как извиниться, но ему всегда удавалось избегать меня. Я его тоже не виню… Боже, я бы возненавидел себя на его месте. Я имею в виду, черт … Я уже ненавижу себя. —Похоже, ты сильно вырос. —Недостаточно, — Джисон провел ногтями по обнаженным рукам. Слабой боли было достаточно, чтобы он задохнулся. В голове прояснилось. Он ненавидел то, что понимал, почему живот Минхо был покрыт шрамами. Еще до того, как он увидел шрамы, он все понял. Вот почему он курил, принимал наркотики и спал с кем попало. Может, он и не резался, но лучше ему не стало. – Я … я не понимал, что он сделал, пока мой первый парень… Я думал, что у него действительно просто желудочная болезнь или что – то в этом роде, но … Но пропавшие таблетки… хен пытался покончить с собой, потому что пытался найти поддержку и защиту во мне, а я делал все возможное, чтобы причинить ему боль. Потом… потом, когда он снял рубашку и я увидел все эти шрамы … Это тоже моя вина. Если бы я просто… если бы я просто был хорошим другом и помог ему … Это все моя вина. Во всем виноват я… Я даже не знаю, хочу ли я, чтобы он простил меня. Не думаю, что я этого заслуживаю. —Ты уже достаточно наказал себя, — промурлыкал боров. – Что еще ты можешь сделать, чтобы искупить свои поступки? —Не знаю, - Он нежно провел пальцами по рельефным линиям на руках. – Я … я не думаю, что заслуживаю прощения. Хен… он такой хороший человек. Он такой сильный, крутой и талантливый. Он был моим лучшим другом, а я все испортил, потому что был глупым ребенком. —Я думаю, что прощение возможно, - сказал боров, почесывая копытом ухо, прежде чем слегка чихнуть. —Минхо тоже очень вырос за эти годы. Он не тот ребенок, которого ты знал, и ты не тот ребенок, которого он знал. —Почему ты помогаешь мне? —Джисон наконец задал вопрос, который щекотал заднюю часть его разума. До вчерашнего дня, когда он действительно прилично поговорил с петухом, животные были сосредоточены только на том, чтобы мучить его. —Мы просто хотим, чтобы Минхо был счастлив, - просто ответил боров. – И мы не слепые. —С чего бы тебе быть слепым? —Люди все одинаковы… —Боров закатил глаза. Прежде чем Джисон успел возразить, послышался шорох. Минхо застонал, треснув себя по шее и поморщившись от боли, возникшей от сна в таком странном положении. —Сони?—Он сонно пробормотал: —Связь появилась ? —А? —Я думал, ты… разговариваешь по телефону. —Эм, нет… — Джисон даже не подумал проверить свой телефон. —О, тогда мне, должно быть, это приснилось, - он зевнул и встал, потянувшись так, что у него громко хрустнул позвоночник. – Хотя не знаю, почему мне это приснилось. —А что тебе снилось? – Спросил Джисон, вставая и следуя за Минхо туда, где их одежда была в основном сухой. Джисон поморщился, натягивая все еще влажные джинсы, но это было лучше, чем быть голым. —Гм… я не уверен, — поправился Минхо, все еще выглядевший немного растрепанным и частично спящим, с торчащим в волосах сеном. – Ты с кем-то разговаривал… ты говорил очень серьезно, но я не мог расслышать, о чем ты говоришь. —О… гм… —Может, ты разговаривал со свиньей, - усмехнулся Минхо, не замечая, как Джисон и свинья переглянулись. – Ах, это смешно… В его тоне было что-то почти нерешительное, но у Джисона не было времени задавать вопросы, потому что, прежде чем он успел открыть рот, Минхо высунул голову из сарая. —Похоже, худшая часть шторма позади, — сказал Он, на мгновение оглянувшись на Джисона. – Мы, наверное, сможем добежать до дома. —О, хорошо. —Готов? —Минхо ухмыльнулся ему, и Джисон почувствовал, как его сердце подпрыгнуло от этого зрелища. —Д-да. —Хорошо, пошли! —На бегу Минхо распахнул дверь. Джисон обнаружил, что изо всех сил старается не отставать, дождь хлестал его по лицу и затуманивал зрение. Поскользнувшись в грязной луже, он почувствовал, как подогнулась нога. Он приготовился упасть, но почувствовал, как что-то теплое снова дернуло его вверх. Минхо ничего не сказал, быстро отступив в сторону, поймал Джисона за руку. Он продолжал бежать лицом к дому, но теперь Джисон не мог не заметить, как ему вдруг стало легче идти в ногу. —Вот вы где, мальчики! – Крикнула тетушка, когда они ввалились на кухню. —Прости, ма, - выдохнул Минхо. — Мы … были в маслобойне. Мы ждали, пока шторм станет немного безопаснее, прежде чем вернуться. —Ладно, иди в душ и согрейся, — Она погладила Минхо по голове. Минхо выглядел слегка удивленным, когда быстро отошел. – Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое. Сегодня день супа и хлеба. Минхо кивнул, повернулся на пятках и вышел из кухни, не оглядываясь. Джисон стоял и смотрел ему вслед, испытывая странное чувство дежавю. Через несколько секунд он услышал, как наверху заработал душ. Зная, что Минхо никогда долго не принимает душ, он вышел на заднее крыльцо, чтобы посмотреть, когда закончится буря. Похоже, грома больше не будет, и это его вполне устраивало. Он услышал, как что-то шлепнулось ему навстречу, когда сел на край крыльца, приложив голову к столбу. Оглянувшись, он увидел гуся, ковыляющего к нему. Он замер, не уверенный, собирается ли гусь причинить ему боль или помочь. —Все равно ты мне не нравишься, - сказал гусь. —Я догадался. —Ты все еще маленькая сука. —Да, это правда. —Если ты причинишь вред Минхо, мы тебя уничтожим. —Это последнее, что я хочу сделать. —Ты искренне хочешь искупить вину? —Больше всего на свете… — Джисон закрыл глаза. Его больше не волновало, что животные разговаривают с ним. Если он сходит с ума, то есть и худшие способы сделать это. Он мог быть жестоким безумцем или полностью потерять чувство того, кто он есть. Просто быть преследуемым говорящими, не-демоническими животными казалось меньшим из возможных зол. —Что ж, посмотрим, — гусь расправил крыло, прежде чем снова обратить внимание на человека. —Докажи, что ты серьезно, сука. —Я пытался.— Он не хотел показаться раздраженным, но именно это он и чувствовал. —Фу, смертные всегда такие, — гусь взъерошил перья. – Они либо хотят поддаться своим эмоциям, либо получить удовольствие. —Удовольствие? —Джисон поднял брови. —Даже мы слабы для позывов к удовольствию, - легко сказал гусь, но уши Джисона мгновенно начали гореть. – Может быть, вы, смертные, не совсем глупы… —Почему я говорю о сексе с гусем? – Что? – сокрушался Джисон, несколько раз легонько ударяясь головой о столб, как будто легкая травма головы могла заставить гуся замолчать. —Почему ты говоришь о сексе с гусем?— Голос позади него заставил Джисона подпрыгнуть. —Хен!—Он с трудом поднялся на ноги, жжение распространилось по его щекам, когда он увидел, как старший ухмыляется ему. Минхо прислонился к дверному проему, скрестив руки на груди и переводя взгляд с Джисона на гуся. На нем были фланелевые пижамные штаны и поношенная футболка, на плечи накинуто полотенце, чтобы влажные волосы не намочили одежду. Его лицо раскраснелось от тепла душа, и было что-то почти… мягкое в том, как он выглядел. —Душ свободен, - сказал Он, констатируя очевидное. —Тебе надо пойти помыться, чтобы не заболеть. —Хен, я … — Джисон остановился, не имея ни малейшего понятия, как защитить себя в этой ситуации. —Д-да, я так и сделаю. —Ты… в порядке? —А? —Джисон моргнул, глядя на Минхо. Старший закатил глаза и отвернулся, но не выглядел расстроенным. —Не знаю… Наверное, этот сон все еще застрял у меня в голове, — пожал плечами Минхо, наблюдая, как дождь шлепается в лужи в траве. – Ты действительно говорил так серьезно… —Ты беспокоишься? —Нет, —фыркнул Минхо и повернулся, чтобы вернуться на кухню. – Иди мойся. Джисон стоял, не двигаясь, мгновение, прежде чем понял, что ухмылка на лице Минхо вовсе не была насмешкой. Он подавил слабую улыбку, прежде чем зайти в дом. Он действительно с нетерпением ждал этого горячего душа, а супа еще больше.