За сёдзи комиссии Ясиро

Солнце в Безмятежной обители налилось красным и начало уходить за горизонт, даря всему вокруг теплые цвета. Чернеющие ветви вишневых деревьев, кипарисы и дорожки, выложенные из гальки и камня, в саду освещались багровым закатом, создавая атмосферу умиротворения. Здесь никогда не сгущались тучи и никогда не отцветала сакура и вечно дул пахучий ветер, принося лепестки и рыжие листья клена на блестящую веранду. В очередной раз Путешественник прибыл сюда, сбегая от мирской суеты — в атмосферу уединения и раздумья. Итэр всегда был рад компаньонам, которые сопровождали его в странствиях, но сегодня никого не было. Кроме Томы, чье бодрое насвистывание доносилось с первого этажа еще до того, как Итэр открыл скользящую дверь и принялся наблюдать. Интересно, как скоро он заметит, что у него появилась компания? Мондштадцы порой казались всем остальным праздными, теми, кто может лишь слушать музыку, пить вино, предаваться свободе по полной. Но, как известно, свободные по натуре, они любили занять себя делом, просто потому что их никто не заставляет и им самим в радость сделать что-то хорошее. Это качество было и в Томе. Он жил в Инадзуме очень давно, но дух родины из него никуда не делся. Даже когда господин и госпожа Камисато сообщили ему, что в ближайшие дни у них к нему нет никаких поручений, и дали ему пару выходных, он решил посетить обитель Путешественника, чтобы прибраться и сделать тем самым доброе дело. Тот приходит сюда отдыхать, поэтому было бы печально наблюдать это место в пыли, без должного уюта. Сейчас Тома крутился с метлой на первом этаже, подметая пол и параллельно изображая что-то вроде танцев или рок-концерта, насвистывая мелодию. Все это время он был спиной ко входу, но, как только повернулся туда в своём танце, заметил на пороге Итэра и вздрогнул, схватившись за сердце. — Ох… черт, я тебя не заметил, — он отдышался и заулыбался, потерев затылок. — Рад тебя видеть, — он поставил метлу перед собой, сложил руки на её конец и приветливо склонил голову набок. — Прости. Не хотел отвлекать. У тебя… выходной? Итэр многозначительно посмотрел на метелку, наличие которой не совсем подходило под понятие «выходной». Однако Тома сейчас здесь, наводит порядок в его усадьбе, а не выполняет поручения комиссии Ясиро. — …Давно здесь? — вдогонку спросил он. За его спиной Тома мог лицезреть закат, и не исключено, что он совсем заработался и позабыл о времени. Конечно, не до поздней ночи, как во времена, когда у него недоставало навыков в уборке, но тем не менее. Тома посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на улицу, глядя на красивое небо персикового и нежно-розового цвета с красным кругом, спускающимся за горизонт. Он слегка поднял брови, но тут же снова улыбнулся. — Да, мне дали пару деньков отдыха. Вот и решил навести немного уюта, чтобы и тебе было приятно здесь отдыхать. Ну, я пришёл сюда почти сразу, как проснулся. А ещё я сварил мисо. Думал, если ты придёшь, то будешь голодный, — отвечал он. — Давай я налью тебе, а ты расскажешь, как провел свой день? На сегодня я закончил, поэтому можем вместе поужинать. Ты, должно быть, устал, поэтому давай ещё сходим на источники? — Тома давно приметил, что в обители Итэра они есть, а сам он очень любил отдыхать в таких в Инадзуме. Он подкинул метелку, покрутил её в руке с лёгкостью умелого копейщика и пошёл ставить на место, чтобы потом пойти разливать суп. Тома был замечательным. Язык не поворачивался сказать, что ему не стоило тратить свой честно заслуженный отдых на помощь с уборкой. Хотя Итэр и сам часто грешил подобным. Ему давали самые различные поручения — от убийства дракона до чистки палубы и дворов винокурни и храма от листьев. Итэр зашел внутрь, ступая по чистому полу. Вся мебель вокруг сверкала, даже на перилах ни единой пылинки. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить, — с восхищением произнёс он. До Томы ему и не казалось, что здесь могло быть грязно. Путешественник сел на подушку перед чайным столиком, скрестив ноги, озираясь по сторонам. — Теперь ты точно обязан отдохнуть. В том числе завтра. Тома тем временем крутился на кухне, наливая по тарелкам ещё горячий суп, который он специально подогревал. Он улыбался и напевал мычанием под нос. — Возможно. Отдыхать, совсем бездельничая, для меня сложновато. Может, заняться вязанием? Могу связать что-нибудь для тебя. Тома аккуратно опустился на колени, поставив перед каждым из них тарелки, и разложил столовые приборы. Тома прожил в Инадзуме много лет и привык сидеть за столом на коленях, как положено, и у него получалось это довольно изящно. Нельзя было этому не научиться — при различных встречах и чайных церемониях с важными людьми нужно было уметь показать свой этикет в рамках данного менталитета. — Я готовлю мисо немного по своему рецепту. Не так, как в ресторанах в Инадзуме. Но госпожа Аяка и господин Аято обычно в восторге. Мисо, который готовил Итэр, было простым и незамысловатым, питательным и со слабым нежным ароматом. От мисо Томы в чашах с узором его кимоно, которое он никогда не носил как подобает, аромат исходил пикантный и островатый, приятно щекочущий ноздри. Итэр подобрал ложкой кубик тофу, закинул его в рот, а потом взял чашу в руки и с охотой начал пить рыбный, слегка сладковатый бульон. Возможно, госпожа Аяка всегда хотела сделать то же самое, но была слишком сдержанной и не позволяла себе забывать о манерах. — Ну что, как провел сегодня день? Слышал, ты заходил к Хякубэю, — утаить от Томы что-то, что происходит в комиссии Ясиро, было невозможно. Особенно, когда это связано с Путешественником. — Я, как обычно, взял у него несколько поручений на зачистку и доставку. Правда… моей репутации уже некуда расти. А вот моры всегда не хватает. Итэр пожал плечами. Тома перед ним улыбчиво слушал, но так и не начал есть. Путешественник намекнул ему, кинув короткий взгляд на чашу. — Еще… были поручения гильдии, очередной поединок с Чайльдом… С древним геовишапом. Куча похитителей сокровищ, — Итэр уставал перечислять, не говоря уже об участии в самих битвах. — В общем… я вымотан. Повезло, что ты здесь. Тома улыбнулся и тоже начал есть, поднимая тарелку в руки, чтобы черпать ложкой. Слушать о приключениях Путешественника всегда было интересно. — Иногда мне кажется, что ты трудишься больше меня. Я редко выступаю в схватки с кем-то. Может, возьмёшь меня как-нибудь в свое путешествие? Я бы хотел поразмяться. Копье пылится, а вместо него в руках лишь метелка, — он легко посмеялся, жмурясь. — Хотелось бы увидеть Мондштадт. Какой он сейчас? — спросил он у Итэра, который, должно быть, частенько там бывает. Они болтали за едой. Горячий бульон дарил чувство уюта и расслабления, придавал сил. То что нужно после изматывающего дня. Для полного удовольствия не хватало только расслабиться в горячих источниках, согреться не только внутри, но и снаружи, порадовать уставшие мышцы. — Аяка тоже хотела со мной в путешествие. Никак не может найти время. Итэр поставил на столик чашу, опустошенную до дна. После мисо Томы внутри словно бы разгорался огонь, но не в том смысле, к которому Итэр привык, пробуя угощения от своих компаньонов стихии огня. От огня Томы внутри разливалось тепло, словно от очага. Итэр хотел было расслабленно откинуться, выставив за спину руки. Но услышав, что Тома хочет стать его компаньоном, он придвинулся ближе, наваливаясь на стол, вытягивая оголенную часть спины. — Пойдешь со мной? Поможешь с рыбалкой. И дополнительная защита бы пригодилась. Сможешь сам посмотреть, какой сейчас Мондштадт. Тома усмехнулся и наклонил голову. Заманчивое предложение. Выпросить бы выходной подольше, когда у комиссии будет меньше забот. — Как только появится возможность — сразу скажу тебе. Тогда и сможем запланировать, — пообещал Тома, собирая со стола тарелки. — Обязательно туда отправимся. Итэр прямо засиял от этой новости. Щеки покрылись легким румянцем от ухмылки Томы, но сам Итэр не знал об этом. Рядом с Томой такое случалось часто, еще с момента их первой встречи, когда Итэр сошел с Южного Креста и Тома встретил его и Бэй Доу на причале острова Рито. Тома никогда не намекал ему об этом. Закончив с ужином, они взяли халаты и полотенца, отправляясь к источникам по каменным тропинкам, любуюсь небом, на котором догорал закат. — Здесь все как в Инадзуме, но выглядит намного красивее. Адепты же Небожители? Что-то вроде Кицунэ Сайгу и прочих — почти божества. Не удивительно, что они смогли создать такое место в простом чайнике, — восхищался Тома. Они пришли. Уже веяло теплом, а пар от воды поднимался вверх. Вокруг горели фонарики. Вскоре потемнеет и свет останется только от них. Тома зашёл за ширму, чтобы снять снаряжение и сменить белье на белое полотенце. — Адепты принимают облик животных. И-и… что-то мне подсказывает, ты начал бы гладить его прежде, чем понял, что это адепт. Итэр с намеком ухмыльнулся. Тома невинно рассмеялся. Животные были его слабостью, и даже хранитель чайника не смог избежать этой участи. — Что уж поделать, если все зверушки такие милые? Я не удивлюсь, если я бы случайно потискал жрицу Яэ, обратись она в лисицу. Наверное, меня бы тогда молния ударила, — посмеялся он. Пока он раздевался за ширмой, Итэр начал расстегивать плащ и снимать сапоги прямо здесь. Когда Тома вышел, Путешественник уже погрузился в вечно горячую воду. Его коса свисала с каменного бортика, на который Итэр сложил руки. Каждый мускул в его небольшом, но крепком теле, расслабился. Между тем нежно-розовые лепестки падали и оставались на поверхности воды, опускались на золотистые волосы. Итэра позабавило, что Тома не стал снимать свой обруч. Тома подошёл к бортику и по ступенькам спустился в воду. Как только он сел и все тело оказалось в тёплой парящей воде, он вздохнул от облегчения и удовольствия, закатив глаза под закрытыми веками. — Вот оно — истинное блаженство…— сказал он, откидываясь. — Мне кажется, я бы в таком весь день провел…но это вредно для кожи, — если бы он себе такое позволил, к вечеру здесь был бы мисо из Томы. Копейщик закинул руку, положив её на плечи Итэра, как бы разделяя с ним это чувство удовольствия от отдыха в источниках после тяжёлого дня. Итэр слегка напрягся от неожиданности. Повернул голову в сторону Томы. Тот чуть ли не расплавился под действием пара, блаженно откинулся и расслабился, готовый задремать прямо сейчас. Чувство выполненного долга грело душу, а прохладный вечерний воздух обители насыщал легкие. Итэр сразу подумал о вещах, которыми можно заниматься вдвоем, когда вы раздеты и отдыхаете в горячих источниках, но постарался отвлечься на звезды, что плавно разгорались над их головами. Покраснение на лице можно было списать на резкое повышение температуры Тома же особо ни о чем не задумывался. Когда тело начало отдыхать, то и мозг тоже решил расслабиться. Тем не менее ему очень нравилось то, что рядом с ним сидит Итэр. Тот первым прервал умиротворенное молчание: — Да… Мне нравится отдыхать здесь. Правда, обычно я делаю это в одиночестве… Я хотел посетить источники еще в Инадзуме, но меня не пропустили. — Как смеют? Надо будет разобраться. Они что, совсем не знают кто ты? — малость возмущённо, но скорее шутливо ответил Тома. — Обязательно нужно сходить. Там, конечно, не сильно круче и много обнажённых незнакомцев, но раз тебе очень хочется, — в конце он усмехнулся. Тома мог разобраться с кем угодно, лишь бы Итэр был доволен. Тем более, что это получается у него так же хорошо, как готовка, уборка и прочее. Местный авторитет все же. А на источниках его отлично знают и разрешить эту ситуацию будет не так тяжело. — Нет, я… как бы пытался пройти в личные купальни Райден… Итэр неловко улыбнулся, уклончиво отводя взгляд. Тогда он впервые прибыл в Инадзуму и не знал, где что находится, а жители так завлекающе рассказывали про горячие источники, что они с Паймон пытались попроситься в первые попавшиеся, величественные источники самого Электро Архонта. — …Так что не удивительно, что та женщина меня не пустила. В целом я догадываюсь, кого Райден предпочитает приглашать к себе в горячие источники. Тома открыл и округлил глаза, посмотрев на него. Обычно о таком и спросить никто не смел. И действительно, посещать источники по приглашению, скорее всего, могли лишь женщины, да к тому же те, которые обладали какой-никакой властью. — Как-то Сёгун пригласила Госпожу Аяку в свои источники. Госпожа так разволновалась, что вода вокруг неё начала остывать, — Тома посмеялся. — Она тогда так переживала. Думаю, твои источники бы ей понравились. — Я понимаю Сегун. Мне нравятся мои личные горячие источники с управляющим комиссии. Тома хмыкнул. Он был польщен. А Итэр теперь улыбнулся иронично. Глядя на Тому, расслабленного, обнаженного и привлекательного рядом с ним наедине в горячих источниках, Итэр не мог не замечать удобной возможности. — Слушай, Тома… Можно задать тебе личный вопрос? — Конечно. Спрашивай, что угодно. — Как ты… относишься к своей госпоже? Итэр сразу догадался, что задал вопрос некорректно — Тома не совсем его понял. — Вернее… Я знаю, что ты уважаешь и восхищаешься ею. И что вы очень близки. Я о другом. Ты… чувствуешь к ней что-нибудь, кроме уважения и близкой дружбы? Вроде влечения. Итэр знал, что испытывает к нему Аяка. Пусть он и не знал всех традиций Инадзумы и не смог в полной мере прочувствовать ее жесты, вроде того танца с веером в Священном лесу. Но ему и не нужно было, чтобы заметить ее чувства. Сам Итэр давно уже понял, что его больше привлекает Тома, и было бы как минимум забавно, если бы Тома замыкал этот их треугольник. Сейчас они были близки как никогда во всех смыслах и Итэра потянуло спросить. Он смотрел на Тому в упор и ждал его реакции. Томе же забавным показался сам вопрос. Действительно личный вопрос, в чем не было ничего плохого. Правда, Тому скорее интересовало, что именно заставило Итэра спросить об этом. — Дай подумать, — он перевёл взгляд куда-то в небо, размышляя над ответом. — Знаешь, её старший брат, господин Аято, постоянно занят. Бывает, что живя с ним в одном доме, она может не видеть его неделю. Просто потому что он весь в делах и заботах. А я рядом с ней почти всегда. У меня никогда не было братьев и сестер, поэтому, мы, наверное, ими друг для друга и являемся. Некоторым подобием. Госпоже не хватает старшего брата, а мне нравится заботиться о ком-то. Она мне как младшая сестра. Я оберегаю её и помогаю, как положено старшему брату. Итэр чуть склонился вперед, с затаенным любопытством заглядывая в лицо Томы, пока тот думал, а затем максимально развернуто отвечал на его вопрос. Итэр ценил это. Тома рассказал так, как чувствует, а потом вдруг засмеялся. В животе стало щекотно от этого звонкого добродушного смеха. — Интересно, что бы сказал господин Аято, услышав то, что я сейчас говорю… А почему ты, собственно, спрашиваешь? Путешественник замешкался на долю секунды, кидая взгляд на свое плечо, где покоилась рука Томы, затем снова на Тому. Сережка на его ухе раскачивалась от малейших поворотов головы. — Справедливый личный вопрос в ответ, — вздохнув, признал он. — Мне нужно было узнать, чтобы случайно не помешать. Итэр пожал плечами. Тома улыбнулся. Интересно, конечно, чему не хотел бы помешать Итэр, но почему-то Тома не захотел интересоваться лично. По Аяке было видно, что ей нравится Путешественник. Тома уже давно это заметил, но при этом он совсем не видел ответных чувств от Итэра. Вывод напрашивался сам собой. Забавно. — Надеюсь, мой ответ тебя удовлетворил, — сказал он. — Теперь ничего не мешает, да? Тома смерил взглядом тело Путешественника под водой. Уголок губ дёрнулся. — Твои мышцы выглядят очень напряжёнными даже после источников, — заметил он. — Сказывается ежедневное перенапряжение. Тебе когда-нибудь делали массаж? Мне кажется, это то, что тебе нужно. Раньше я делал массаж только госпоже Аяке и ее брату. Господин Аято много сидит за письменным столом, и у него болят шея и позвоночник, а госпожа Аяка частенько переусердствует с тренировками и перенапрягает мышцы. Думаю, для тебя я бы мог сделать что-то особенное, — предложил Тома. Итэр ничего не успел ответить на его вопросы, задавая которые Тома выглядел уже слегка игривым. А потом он заговорил про массаж. Причем подал он это вполне себе обыденно, как предложение связать свитер, помочь с уборкой или накормить мисо. Ничего необычного. Но лицо Итэра все равно выглядело так же, как когда Тома застал его врасплох в дверном проеме во время танца с метлой. — Что-то особенное?

***

Итэр думал, Тома помассирует ему плечи, но тот настоял, что его тело слишком напряжено и непременно нуждается в комплексе массажей. Для этого Итэру нужно было лечь, поэтому скоро они направлялись в усадьбу на второй этаж, в спальню. В комнате с котацу, книжными полками и коралловой статуэткой свет исходил от одной лампы-зонтика из сияющего камня. Здесь же на тумбочке стояла шкатулка с заколкой белой цапли — подарком от Аяки. Тома встал на кровать одним коленом, и Итэр понял, что ему нужно улечься перед ним. После источников они вернулись в дом в лёгких халатах, их кожа была слегка красной, а сами они прогреты до самых костей. Лучшее состояние для массажа. В ожидании Тома стоял одним коленом на кровати, пока Итэр не лёг на живот перед ним. Как только он это сделал, парень перекинул свою ногу через него и, словно пристраиваясь сзади, расположил бедра. — Нужно снять халат с рук. Если ты, конечно, не против, — Итэр слышал, как он по-прежнему улыбается, произнося это. Аккуратно взявшись и потянув ткань, Тома снял с рук Путешественника единственный элемент одежды, который теперь прикрывал только бедра. Он стянул халат до того места, где пояс создавал ему препятствие. — Я начинаю. Мне постараться быть нежнее или приложить побольше сил? — спросил он, погладив руками затылок. Он, конечно же, спрашивал о массаже. Некоторые люди бывают очень чувствительными и от любого надавливания кричат и скулят, а некоторые любят почувствовать, как их мышцы месят, словно тесто, а на позвоночник давят до похрустывания. Итэр мог ощутить, как ладони Томы разогреваются. Он направил капельку своего элемента, чтобы руки были приятно горячими. — М-м… Итэр задумался, подкладывая руки под мягкую подушку, обнимая ее. Не отвечал долго. Не мог пошевелиться, чувствуя, как вес Томы приятно давит на него сзади, как рукой он бережно отодвигает косу и кладет руки на обнаженные плечи. — Не бойся и применять силу. Мне в любом случае будет приятно, — сказал он. — Массаж-то я точно вынесу. Как воин и путешественник он вполне был способен вытерпеть грубые прикосновения, если мышцы скажут ему за это спасибо. Тем более если это Тома. То, что происходило следующие несколько минут, стоило всех битв, испытаний и путешествий, через которые Итэр прошел на долгом пути от самого начала и вплоть до Инадзумы. Тома хмыкнул, улыбнувшись. Кажется, он заметил, как покраснели кончики ушей Путешественника. Ему дали свободу действий. Поэтому теперь ладони Томы начали скользить по всей спине, плечам, затылку и в конце концов он начал с разминания шеи. Он, чуть надавливая, гладил её большими пальцами, заходя прямо под косу, а затем спускаясь до плеч, переходя к ключицам кончиками пальцев. Надавливая на позвоночник, он издал короткое старательное мычание. — Твои мышцы… действительно очень забитые… потому что ты за все свое путешествие ни разу не снимал напряжение с них… кажется, теперь мне стоит стать твоим массажистом. Тома не хотел, чтобы это продолжалось и мышцы Итэра страдали. Его волшебные руки находили и расслабляли мышечные зажимы, посылая волны блаженства от расслабляющегося мозга по всему телу. Итэр больше не мог думать. Глаза закатывались. Почти ежесекундно он то выгибал поясницу и мелко вздрагивал, то растекался по постели. Услышав голос Томы, напряженный от усердия, он потерял последние силы сдерживаться в демонстрации своего судорожного удовольствия. — Я когда-нибудь… говорил тебе… что ты потрясающий? Я забираю тебя себе из комиссии. Наблюдать мгновенный результат своих трудов, видеть, как все это доставляет Итэру удовольствие, было так приятно. Даже приятнее, чем радовать всех своей безупречной уборкой и готовкой. В моменты, когда Путешественник сильнее стискивал подушку и выгибался, по телу проходили мурашки. Тома слегка закусывал губу. Так уж получалось, что стоило Итэру выгнуть поясницу, Итэр еще плотнее прижимался к нему ниже пояса. — Думаю… пару раз? Но это всегда приятно слышать… поговори с Аякой, думаю, ты ей так нравишься, что она будет готова отдать тебе даже меня. Тома начал массировать позвоночник, надавливая так, чтобы он прохрустел, даря ещё одну порцию блаженства. Он массировал бока, талию, снова поднимался к лопаткам, пока не спустился ниже. Пояс был завязан чуть ниже талии, а Томе было необходимо помассировать поясницу Итэра. Чтобы это сделать, он потянул пояс с халатом вниз, стягивая, пока не показался копчик. Он и сам прекрасно осознавал двусмысленность происходящего, но не хотел останавливаться. — Что ты сказал? — Итэр собирался было заглянуть через плечо, услышав такое громкое заявление и одновременно почувствовав, как халат соскальзывает еще ниже. Однако Тома нажал большими пальцами на поясничные ямочки, и Итэр упал лицом в подушку, словно бы на секунду потеряв сознание на пике релаксации. Рука, согнутая в локте, коснулась волос. — Мне… не хватает сестры. Как ей не хватает брата. Все просто. Итэр все еще не говорил напрямую, но Тома буквально силой рук выжимал из него то слова восхищения, то слова откровения. И все это мычащим от блаженства голосом. Создавалось впечатление, будто Итэр под ним повержен и совершенно беспомощен. Возможно, он был в чем-то прав. Тома ещё раз хорошенько промял своими горячими руками спину, крупными захватами массируя мышцы и кожу, ещё раз прошёлся по пояснице. — Твоя спина теперь такая красная. Значит, кровь стала хорошо циркулировать, — довольный своей работой, говорил он. Закончив со спиной, Тома спустился ещё ниже, отходя назад. Дальше он принялся массировать ноги. Он взялся обеими руками от области под коленом и, массируя, начал подниматься вверх. Задевал внутреннюю часть бедра своими прикосновениями и доходил прямо до сгиба, от которого начиналась ягодица, чуть надавливая под ней, слегка задирая халат. — Ты напряг ноги, — заметил он, поднимая взгляд. — Расслабься. Тома аккуратно погладил пальцами под ягодицей.  — Такие крепкие мышцы… сказывается пешее путешествие, — продолжал он, переходя ко второй ноге. Итэр промычал что-то невнятное в знак согласия. Да, кровь у него сейчас определенно циркулировала, приливая как можно ниже. Итэру было одновременно и стыдно, и слишком хорошо, чтобы переживать об этом. Да, одним только спасением Инадзумы он заслужил, чтобы Тома в одном халате, сползающем от усердия, сейчас разминал каждый сантиметр его усталого тела. Четкое желание, чтобы этот массаж продолжал заходить все дальше на грани интима и, может, даже начал пересекать ее, пульсировало ниже пояса. Путешественник снова выгибал поясницу, когда руки Томы поднимались выше, гладили нежную внутреннюю часть бедра и поочередно упирались в его ягодицы. Тома услышал много звуков, но почувствовал, что достиг предела. Халат Томы уже давно сполз с одного плеча, оголяя грудь, пока что лишь упорно прикрывая хорошо запахнутую и завязанную часть ниже пояса. Он старался делать вид, что и халат Итэра неплохо справляется с этой задачей, хотя на деле он едва ли уже что-то прикрывал. Тома, конечно, не станет ничего делать без позволения достаточно прямого, а пока, даже если ему и кажется, что это тело хочет больше ласки, он будет лишь удовлетворять потребности мышц в разминке. — Кажется, теперь я люблю тебя, — пробормотал Итэр, совершенно не соображая. Услышав слова Путешественника, Тома мягко рассмеялся в умилении и склонил голову набок. — Как говорится, стоит надавить на нужные точки, чтобы расположить человека к себе… В этом Тома был мастером.  — Я тоже тебя люблю, — ответил он, улыбаясь. — Осталось помассировать ягодичные мышцы и переднюю сторону бедер. Слыша это, Итэр уже мог вообразить себе оба варианта и высказать свое мнение по этому поводу. Тома убрал руки. Итэр дышал тяжелее обычного. Он вновь только согласно промычал. Возможно, он особо и не слышал, что конкретно сказал ему Тома, а только послушно согласился, просто услышав его мягкий игривый голос. Тома от такого согласия даже повременил в секундной неуверенности, прежде чем приступать. Однако, когда его руки аккуратно скользнули под ткань халата, сжимая мягкие ягодицы пальцами, Тома не встретил ни возражений, ни сопротивления. Лежа щекой на подушке, Итэр вновь решил заглянуть через плечо. Лицо Путешественника было крайне расслабленным и невменяемым. Он еще не был полностью обнаженным, но руками Тома уже чувствовал не оголенную часть в полной мере. Тома даже немного не поверил сам себе, что он вообще занимается этим. Это казалось невероятным. Ему нравился Итэр, но до сегодняшнего дня он почти не задумывался о том, каково бы было прикоснуться к его телу. А ведь они занимались не любовью — всего лишь массажем, разминкой усталых мышц. Конечно, Тома испытывал эстетическое удовольствие, любуюсь талией и обнаженным животом Путешественника, которые выглядели столь заманчиво, что к ним хотелось прикоснуться, но он тогда не мог представить, что будет сжимать его ягодицы. Они были такими нежными и упругими, идеально лежали в руках. Здесь Тома уже сдерживался с трудом. Он массировал мышцы как положено, пока порыв просто взять в руки обе части и стиснуть не стал сильнее. Прикрыв глаза, он сжал их, поджимая губы. — Не могу не сказать, что твоё тело это просто лучшее, что я видел и чего касался, — признал он с мягкой улыбкой. — И… оно очень заводит, — Тома был честен. Они зашли слишком далеко, чтобы теперь спокойно разойтись и сделать вид, что это был всего лишь массаж, чистой воды бескорыстие, медицина — все без задней мысли. Итэру было чертовски хорошо, когда его ягодицы находились в ладонях Томы, которые, скорее всего, устали после длительной уборки, а теперь и после усердного разогрева мышц. Итэр не хотел с ними расставаться. Поэтому, когда Тома признался, что стройное тело Путешественника его заводит, тот вдруг начал медленно подниматься на вялых руках. Халат чуть было не спал с него полностью, но Итэр вовремя развернулся и тяжело уселся лицом к Томе. Зеленые глаза медленно скользили по его телу. Золотистые волосы растрепаны чуть сильнее, чем обычно; в глазах туман, а веки припущены. Итэр долго и томно смотрел на красивое лицо Томы, прежде чем спросить: — Скажи… мои губы выглядят напряженными? Путешественник был таким покрасневшим. Казалось, будто он пьян. Тома смотрел на него, завороженный всей этой картиной. После вопроса он посмотрел на губы Итэра. Такие манящие. — Да… нужно срочно размять — сказал он, скользя взглядом все ниже. Он заметил, что между ног халат лежит несколько необычно. Из-под него явно что-то выпирало. Тома даже догадывался что. — И, кажется, не только они напряжены, — подметил он вслух, глядя вниз. — Нужно разобраться. Импульсу, появившийся между ними, нужно было куда-то деться. И как только Тома сократил расстояние между их губами, Итэр почувствовал, как внутри него щелкнул невидимый переключатель. Губы Томы, почти такие же горячие, как его руки, делавшие массаж, смяли губы Путешественника. Он нежно взял его за лицо, стараясь приласкать язык. Слегка надвигаясь, он вскоре вновь уложил парня, нависая над ним. Они преодолели точку невозврата и оба рухнули на кровать, сливаясь в горячем поцелуе, наполняя комнату шорохами, дыханием и тихими будоражащими почмокиваниями. Итэр был так возбужден, что даже немного стонал, неугомонно хватаясь за губы. Эти звуки провоцировали у Томы желание проверить, как же Путешественник будет звучать, если сделать что-то посерьёзнее. Он заглядывал в изумрудные глаза Томы буквально на секунду, а затем снова целовался с ним, настойчиво притягивая за затылок. Другая его рука легла на грудь, отодвигая халат, заставляя его сползти Томе на локти. Ладонь скользила по крепкому торсу, обычно плотно обтянутому черной тканью, что для Итэра было чистой воды провокацией. Ровно как и его оголенные талия и живот для Томы. Тот уже касался его почти что везде и мог ни в чем себе не отказывать. То, как руки Итэра касались его груди, заставляло все внутри пылать, и возбуждение начинало приливать в низу живота, как только сам Тома дал ему волю. — А кто позаботится о твоих напряженных мышцах? — Хочешь применить полученные знания насчёт массажа? Я не против. Мои мышцы очень напряжены и не откажутся от твоей помощи. Поцелуи набросились на шею. Тома расцеловывал каждый нежный изгиб, прикладываясь губами подольше, иногда оставляя лёгкие следы, наливающиеся кровью. Кожа Итэра казалась бархатной. Её хотелось касаться. Тома спустился ниже, целуя грудь, соски, и, наконец, добираясь до того, что так манило его все это время. Он начал расцеловывать плоский живот. — Будем считать, что я у тебя в долгу… Итэр, расслабленный чуть ли не до временной атрофии мышц, откинулся, подставляясь. Было тепло и щекотно. Плоский живот втянулся от коротких нежных прикосновений, а от того, как трудолюбивые руки огладили талию, по пояснице пробежалась стайка мурашек. Его гибкое тело было таким отзывчивым. Как будто бы вечно напрашивалось на ласки. С Итэром хотелось быть нежным, ласкать это прекрасное изящное тело, заставляя трепетать и дрожать, но в то же время хотелось терзать его, оставлять метки, заставлять ронять стоны с каждым вздохом. Тома поднялся обратно, и Итэр сразу повторно вцепился в его губы, словно они были источником кислорода. Руки нырнули под низом, обхватывая плечи, изучая наощупь спину Томы, его лопатки и провал на линии позвоночника. Объятиями Итэр притянул его ближе, сплетая языки, заставляя губы Томы набухать, наливаясь кровью. Было только одно место, где напряжения скопилось больше, чем в губах Путешественника, но они еще не были готовы друг от друга оторваться. Чуть позже Итэр под Томой скользнул вниз, крепко целуя, и вдыхая аромат его шеи. Дорожка из поцелуев повторила маршрут, покрывая широкую крепкую грудь и живот. Итэр пытался чуть ли не потереться о кожу носом и лицом, обвивая Тому руками. Он поднялся обратно и снова потянулся для объятий. — А ведь я просто хотел сделать тебе массаж. Кто бы мог подумать, что Путешественник такой развратник? — забавлялся Тома, хотя его член стоял и он тоже был виноват в происходящем. Даже больше, чем Итэр. — Что, правда? Итэр посмотрел на него своими большими глазами, моргнув от изумления. Он-то думал, что Тома был рад узнать, что нравится Путешественнику, и поэтому предложил нечто особенное. На секунду Тома даже испытал легкий укол вины из-за своего поддразнивания. На самом деле Итэр прекрасно знал, что он прикидывается. Он улыбнулся, убрав с лица ту свою мордашку, и добродушно рассмеялся. — Это ты предложил отправиться в кровать и помассировать все мое тело, как только я дал понять, что ты меня привлекаешь. А казался таким хорошим и правильным. — Ты считал меня правильным и хорошим? Как мило, — сказал Тома, улыбнувшись. Он был тем ещё подхалимом, недоговаривал, изворачивал ситуации в свою пользу, подкупал всех и подлизывался. Себя бы он не назвал абсолютно правильным и хорошим. Лишь с такими качествами не станешь авторитетом. Томе уже не терпелось войти, но ещё нужно было подготовить к этому Итэра. — Не хочу сделать тебе больно, поэтому нужно выполнить ещё один массаж, — предупредил он между поцелуями. Тома сплюнул на руку, чтобы смочить пальцы. Они подобрались к самому интимному месту и нажали на колечко мышц. Растяжка была важна. В такой позе делать её было достаточно удобно. — Главное — расслабься. Так мне будет легче тебя подготовить, — спокойно и улыбчиво говорил Тома, переходя к успокаивающим поцелуям в шею. Итэр тесно сжимал его бедрами, оставаясь расслабленным. Он прижался губами к горячему плечу Томы, вновь доверив ему свое тело, и принялся наслаждаться процессом. Пальцы двигались достаточно ловко и плавно, производя движения, которые растягивали и доставляли удовольствие одновременно. Чем больнее массаж, тем приятнее — в этом они были схожи. Довольно скоро Итэр начал испытывать приятные ощущения сквозь дискомфорт, когда Тома нащупывал нужную точку. И довольно скоро два пальца спокойно и беспрепятственно скользили внутри Путешественника. От своих мыслей Итэр не отказывался. Тома хоть и был темной лошадкой под видом невинных глаз и улыбки, но все еще стремился к тому, чтобы все вокруг оставались счастливы. — Твоя сегодняшняя помощь была вполне искренней. Как и все наше времяпровождение до этого, — бормотал Итэр ему на ухо. Он все еще считал Тому хорошим. А еще ужасно привлекательным. Путешественник говорил столько милых слов о нем, и Томе это очень грело сердце. — Думаю, я готов… А его желание разделить с ним постель тревожило совсем другое место. Тома вновь смочил руку, размазал по члену и начал пристраиваться. — Если тебе будет больно — обязательно говори. Или если мне нужно будет быть нежнее, — заботливо говорил Тома. Он начал медленно входить, чувствуя, как Итэр с непривычки сжимает его. — Так узко… расслабься немного… ты словно очень обрадованный и не можешь сдержаться, — улыбнулся он, посмеявшись. — Ты ведь позволишь мне кончить в тебя? Я могу разойтись со временем и стать грубоватым, — предупреждал он, — но что-то мне подсказывает, что тебе понравится. Тома вошел уже во всю длину. Он нависал над ним, а Итэр смотрел ему в лицо слегка расфокусированным взглядом. Смех и обрадованная, полная предвкушения улыбка Томы в очередной раз посылали в низ живота щекотное покалывание. — Ни в коем случае не сдерживайся. Твой голос во время массажа это просто лучшее, — улыбнулся он, начиная двигаться. — Хочу видеть весь разврат, на который ты способен. Итэр вникал в неугомонный поток слов, слушал приятный голос и периодически слабовато, но часто кивал головой и отвечал «ага», «ладно». А потом Тома над ним начал двигаться, и у Итэра закатились глаза. Халат, полностью распахнутый, лежал покрывалом под ним, ничего не скрывая, не препятствуя мягким шлепкам между обнаженными телами. И в один такт с шлепками Итэр невольно принялся мычать, постанывать и возбужденно дышать. Он выглядел так, будто очень смущен, но в то же время ему слишком хорошо, чтобы волноваться об этом. — Тома… я же уже говорил, что ты..? А… Точно. Не останавливайся, — поспешно добавил он, так как нужно было сказать что-нибудь относящееся к их сексу. Тома не останавливался. Он лишь развивал скорость, наращивая темп. И тоже периодически мычал и постанывал, когда протискивался внутрь. Он подобрал угол, чтобы попадать по чувствительному месту каждый раз, вызывая в теле Итэра волны удовольствия. — Так возбуждает…смотреть, как ты стонешь, покачиваясь…ты такой красивый, — исступлённо нашептывал он. Он любовался покрасневшим лицом Путешественника. Оно выглядело невероятно возбуждающим. Хотелось делать все возможное, чтобы оно оставалось таким. Тома начинал долбиться все сильнее. Шея Итэра так манила. Он прильнул к ней с множеством поцелуев, ласкал, оставлял метки, когда перебарщивал. Даже слегка прикусил. Не сильно — игриво, не причиняя боли. — Видел бы ты себя… — ответил ему Итэр. Прямо сейчас ему казалось, что ничего красивее, чем Тому, возбужденно и радостно раскачивающегося над ним, он никогда не видел. Даже пейзажи Инадзумы, когда Путешественник лицезрел их впервые, уже не казались такими захватывающими. Между тем его дыхание и стоны становились все судорожнее по мере наращивания темпа. Светлая челка на лбу раскачивались, серьга, горящая пурпурным, немного позвякивала, а воздух наэлектризовывался, будто перед грозой. — Так бы и съел тебя, — с улыбкой пробормотал Тома. — Я бы не возражал… — признался Итэр и наткнулся глазами на губы Томы, по которым успел соскучиться. Он притянул его, увлекая в мычащий и мокрый поцелуй. От него и от рук Итэра на своей спине Тома только сильнее завелся. Итэр чувствовал, как он игриво изучает его рот языком и еще сильнее подминает под себя, не прекращая двигаться. Итэру хотелось бы, чтобы он делал такие вещи с ним постоянно, как уборку, готовку, вязание и заботу о животных. В это время Тома долбился на высокой скорости, почти задыхаясь. Нужна была передышка. Замедлившись в какой-то момент, Тома вышел и перевернул Итэра на живот, тут же притягивая за бедра. С вида этой спины сегодня все началось. Он вошёл, начиная проникать между красивых ягодиц Путешественника. Они были такими мягкими и упругими, что Тома не мог удержаться. Он чуть замахнулся и шлепнул по ним ладонью. Они соблазнительно тряхнулись вместе с Итэром. — Такой сочный… не смог сдержаться, — прокомментировал Тома, малость смущённо. — Твоя талия с этого ракурса просто невероятная, — говорил он, разглядывая, запыхаясь. Тома продолжил толкаться. Навис над парнем с такого положения, начиная расцеловывать плечи, пока Путешественник снова уткнулся в подушку. На этот раз Тома еще сильнее не давал ему покоя. — Мне так нравится смотреть, как ты прогибаешься, словно котенок… Итэра то и дело толкало вперед, и Тома делал это с ним так приятно, что уже хотелось поскуливать. Он сминал его ягодицы, а Итэр податливо выгибался и сминал подушку. Оба, как коты лапами, с удовольствием мяли мягкие вещи, и если бы они вдвоем и впрямь были котами, то вибрирующее мурлыкание сейчас раздавалось бы на всю комнату. Итэр слегка вздрагивал, когда Тому тянуло его шлепнуть, а светлая кожа тут же слегка румянилась. И Тома был прав — Итэр под ним ни на что не жаловался, только охотно принимал его энтузиазм и шалости, отзывался на них всем своим нутром, телом и голосовыми связками. Казалось, он будет рад чему угодно, если это Тома. — Тома… я начинаю… любить твой член… ты не… Ты не возражаешь? Конечно он не возражал. Было так забавно это слышать. И так возбуждающе. — Путешественник такой развратник, когда дело доходит до секса, — посмеивался Тома. — Ладно тебе… Тома стал слишком часто называть его развратником. Итэр никогда и не скрывал, какие мысли у него вызывают некоторые владельцы Глаза Бога, которых он встречает в своих путешествиях. От влечения и фантазий определенного характера до чего-то вроде влюбленности и желания сблизиться. Некоторые вызывали у него теплую дружбу, некоторым хотелось подчиниться и заслужить их внимание, а на некоторых Итэр и вовсе был даже слегка помешан. Тома относился к последним. В нем было прекрасно все, и Итэр испытывал трепет от его глубокого возбужденного голоса у себя над ухом. Итэр казался со стороны достаточно невинным, но стоит подобраться ближе, то сразу видно, насколько ему хочется секса, как легко он возбуждается, как ему нравятся члены, в частности Томы, который сейчас его трахал. В наказание за такую распутность, он начал двигаться агрессивнее, шлепая парня по заду. Словно огонь, его стихия, он начинал разгораться сильнее, начинал действовать агрессивнее, грубее, сильнее долбиться, стискивать, кусать. Он взял Итэра за шею в такой позе, слегка ее сдавливая, пока осыпал поцелуями затылок. — Тебе так нравится, когда с тобой вытворяют подобные вещи? Нравится, когда член двигается внутри тебя, касается твоей простаты. Хочешь ощутить, как внутри разливается горячая сперма, не так ли? — говорил он на ухо с ухмылкой. Пока Тома улыбался и ронял смешки, умиляясь, Итэр находился на седьмом небе от легкого удушения и болевых ощущений. Приятная боль, которую не нужно исцелять благословением или магией. Она уже сама по себе была своего рода благословением. — Хочу… пожалуйста… — просил Итэр стонущим голосом, охотно признаваясь в своих желаниях. Ведь какая разница, что ему нравится, пока для всех он герой и делает правильные вещи. В свободное время он просто Итэр, которого Тома может сношать настолько грубо или нежно, насколько захочет; касаться и целовать где и сколько захочет. В Инадзуме у него пока что даже не было в этом плане конкурентов. Тома чувствовал, что такими темпами задуманное должно случиться достаточно скоро. То, как Итэр просил его кончить в себя, будоражило его и заставляло двигаться активнее. Места шлепков бедер о бедра начинали пылать алым цветом, от влажности появлялись хлюпающие звуки. Так развратно. Тома снова выпрямился и взял Путешественника за его длинную косу, наматывая её на кулак. Итэр поднялся на руках, послушно вставая перед Томой на четвереньки. Он чуть было не кончил в тот же момент, когда почувствовал натяжение в косе. Тома тянул за неё и трахал красивого парня изо всех сил, сбивая дыхание, постанывая в такт. — Ты… отрастил эту косу для этого, да?.. Чтобы мечтать о том, как всякие горячие парни… Тейвата… будут тянуть за неё, когда трахают тебя? — усмехаясь, говорил Тома. Серьга бешено раскачивалась в рассинхрон с их телами, а Итэр перебивал самого себя чувственными стонами. Чуть ли не давился ими. — Мф… не- не понимаю… о чем ты… — шипел он между словами. Хотя увидь Тома его сестру, он бы убедился в своей теории на сто процентов. Забавно было слышать, как Тома приписывает себя к горячим парням Тейвата и не может удержаться — тянет за волосы, яростно долбится, шлепает и говорит пошлости. Такой Тома нравился Итэру не меньше. — Боже, твой голос… громче… — ему хотелось больше и он прикладывал к этому все усилия, продолжал двигаться. Они были уже на пределе. Итэр звал его по имени, выдавал что-то отрывками, нечленораздельное. Тома напрягся в самый ответственный момент, натянул еще сильнее, и Итэр с электрическим импульсом просто взорвался и излился в этом раскаленном воздухе между ними. Тома и так был на пределе, но то, как судорожно с притихшими стонами Итэр начал его сжимать, пробиваемый дрожью, заставило его излиться глубоко внутрь следом. Он прерывисто мычал, слегка толкаясь с каждой порцией, что вырывалась из него. Тома был одаренным, умелым и талантливым во всем — таким же он оказался в постели. Возможно, сказался предварительный массаж, но такого бурного оргазма Итэр и правда никогда еще не испытывал. Каждая мышца в его теле пребывала в экстазе. Его трясло крупной дрожью, и в любой момент он был готов свалиться. Тома обнял Путешественника сзади, пока тот дрожал в его руках, принимая в себя всю горячую сперму. — Из-за тебя её так много. Вау, — шепнул Тома на ухо, улыбаясь. Итэр заставил его кончить больше обычного. Когда оргазм их отпустил, они вдвоём упали на постель. Тома одной рукой обнял Итэра, прижимая к своей груди. Оба слегка вспотевшие и оба с восхитительными ощущениями. — Лучший секс в моей жизни, — усмехнулся Тома. Только сходили на источник, а уже снова требовалось помыться. Но было так лень и хотелось побыть наедине друг с другом. А ещё после источников и такого бурного оргазма клонило в сон.