За сёдзи комиссии Ясиро

Сегодня Путешественник снова ступил через ворота Комиссии Ясиро. Душа ощущала пограничье — конец дня близок, но золотые вставки и узоры аметистовых крыш все ещё поблескивали на солнце. Безмятежный сад журчал ручьём и что-то шептал, пока лёгкий ветер путался в листве и белых гобеленах с гербом организации, что отвечала за фестивали и культурные события. И работа шла столь неторопливо, что все невольно обратили внимание на позвякивание лёгких доспехов и мягкий стук подошв о деревянные перекладины террасы, отполированные до блеска. Естественно. — Добрый вечер! Уже все сделано? Как обычно, Итэра встретил Хякубэй, у которого никогда не заканчивались запросы от жителей Инадзумы. — Ну вот, ещё на одну головную боль меньше. У меня скоро закончится фантазия на варианты, как тебя благодарить. — Вариант всегда один. Итэр принял свою фиксированную плату в виде золотых, которые, однако, не являлись основной целью его сегодняшнего визита. Путешественник оглядел поместье: народу сегодня поменьше, чем обычно. — А есть кто-нибудь дома? — Господин и госпожа Камисато оба заняты подготовкой. По всем вопросам можно обратиться ко мне, если что-то несрочное. Подготовкой? — Ничего срочного. Тома тоже занят? Держа руки за спиной, к ним неторопливо прошагала бабушка Фурута. На ее лице расцветала лёгкая гостеприимная улыбка. — Путешественник, здравствуй. А где же ещё может быть наш Тома? Пока господин и госпожа отлучились по делам, он решил устроить генеральную уборку, — сообщила она. — Я пыталась настоять на том, что это работа Кохару и чтобы он хотя бы принял её помощь, но ты же знаешь Тому. Он улыбнулся и сказал, что ему сегодня хочется сделать все самому. Уж не знаю, может ему не нравится, как убирается Кохару… Я пока посоветовала ей прибраться в саду. Итэр проследил за ее взглядом. Неподалеку от святилища девушка аккуратно вырисовывала круги инструментами на песке, подравнивая рисунок в саду камней. — А ты, должно быть, хотел с ним увидеться? — улыбнулась Фурута. — Так пойди, пойди. Он будет рад тебя видеть, — и она отошла в сторону, чтобы пропустить Путешественника. Черно-голубые двери с золотым орнаментом по центру украшал закручивающийся узор томоэ. По обе стороны от них стояли охранники. Держа в руках копья, они коротко поклонились Путешественнику, позволяя войти. Итэр был почетным гостем Комиссии, его всегда была очень рада видеть юная госпожа. И не она одна. Внутри Тома, вооружившись метелкой, подметал пол в свете фонарей андонов. За пояс заткнута красная тряпка, на голове неизменный обруч и платок, убирающий волосы. Если Тома проходил мимо чего-то пыльного, то тут же протирал, стремясь делать все и сразу. Как только открылась дверь, он быстрым шагом прошёл ко входу, тормозя короткими прыжками. На его лице расцвела улыбка, такая же теплая, как свет, заливающий стены поместья. — Итэр. Рад тебя видеть. Искал господина или госпожу? — спросил он, складывая руки на черенок метлы. Что ж. Встречаться с Томой — это то ещё дежавю. — Как не приду к тебе, ты постоянно убираешься, — в очередной раз удивился Итэр и шагнул к управляющему. Метелку Томе пришлось отодвинуть; Итэр обвил его руками и крепко прижался щекой к груди. От трудолюбивого защитника пахло пóтом и снаряженческой кожей. Итэр поднял голову: — Я знаю, что их нет. Искал тебя. Тома был рад таким жарким объятиям. Пускай и немного волновался из-за того, каким его тело может ощущаться в пылу уборки. Все же не хотелось упускать момент, и он подхватил прильнувшего к нему Путешественника, погладил светлые пряди. Внутри, похоже, и впрямь кроме них больше никого не было. Бумажные перегородки нараспашку, а чайный сервиз с ковшиком не испускает белой дымки. Итэр всегда удивлялся, как можно устраивать генеральную уборку в помещении, где интерьер включает в себя буквально пару-тройку столиков и шкафчиков, дополняясь вазами и напольными фонарями. Видимо, приходится долго приводить в чистоту пол, устланный циновками. — Я закончил с поручениями. Хякубэй сказал про какую-то подготовку. — Так и есть. Госпожа ответственна за мероприятия, а господин ведёт переговоры с другими комиссиями. Потом все обязательно узнаешь. Но да, их пока что нет дома, — отвечал Тома, склонив голову вбок, глядя на Итэра ростом ниже него не без упоения. Итэр приподнял брови. Не думал, что это какая-то тайна. Однако не стал возражать и отстранился, окидывая взглядом помещение. Некоторые поверхности уже сверкали от чистоты, хотя Итэр явился в самом разгаре. — Раз так… Дел у меня больше нет, поэтому могу тебе здесь помочь. Мне частенько поручают убирать дворы и храмы. У тебя нет планов после уборки? Итэр склонил голову набок, как бы передразнивая манеру Томы. Идея была спонтанной, как и сам визит в комиссию, но теперь уж тяжело было отделаться от желания помочь Томе с его работой и в награду провести время вместе. Тома глядел на него своими зелёными глазами и хлопал ресницами. Отказывать просьбам Итэра для него было попросту невозможно. Он вздохнул и потер висок, слегка улыбаясь. — Ладно. Только не вздумай напрягаться, — Тома пригрозил ему пальцем. Итэр не смог не улыбнуться. Тома выглядел так забавно, когда пытался нахмурить брови. Он не мог позволить, чтобы гость клана полноценно помогал с уборкой. Разве что за компанию, раз уж тот сам изъявил желание. Тома вынул из-за пояса тряпку, аккуратно сложил её и протянул Путешественнику. — Не буду, — пообещал Итэр. Он взял тряпку и помотал головой, раскачивая сережкой. — Планов не было. Можем попить чай вместе, если ты не против, — предложил Тома. И наклонил голову в другую сторону. Этим Тома напоминал Итэру пса, следящего за человеком, и хвост у него явно повиливал. Ароматный чай, приготовленный Томой — отличное дополнение к награде. Итэр покивал. В отсутствие госпожи и господина Камисато Тома начинал с уборки их комнат. Сейчас он закончил с центральной примерно наполовину. Итэр проследовал за ним через импровизированную арку, образованную из двух несущих столбов. На стене красовался начищенный золотистый герб клана Камисато, перед ним пустовал низкий стол, а через бумажные перегородки по бокам и под потолком, заменяющие окна, проникал свет, готовящийся в скором времени потонуть в сумерках. Тома оглядел помещение и пощупал подбородок. Чем занять Путешественника? Чтобы он и не сильно напрягался, и мог почувствовать свое участие. Взгляд зацепился за фонарики. — Можешь протереть пыль с андонов. Я закончу подметать, затем помогу тебе с пылью в высоких местах, — предложил Тома, вновь вооружаясь метелкой, которая лежала в его руках, как родная. — Постой, — сказал он, вскинув руку. После чего отошёл. Тома отодвинул ширму и вошёл в небольшую комнатку, которая служила им кладовой. Он взял оттуда фиолетовый платок и подошёл к Путешественнику. Отставив метлу в сторону, аккуратно завязал его так же, как на своих волосах. Коса осталась свисать на спине. Тома коротко улыбнулся, любуясь хозяйственным образом Итэра. — Теперь всё, — объявил он. Можно приступать. — Чувствую себя… посвящённым? Итэр проследил за Томой, который снова принялся увлечённо подметать пол. Взял в руки небольшой бумажный светильник, стоящий справа от прохода, и, усевшись на циновку, начал натирать его верхушку тряпкой. Конечно, не с таким энтузиазмом, с каким бы это делал управляющий. И не с абсолютным погружением, так как Итэр продолжал частенько поглядывать на Тому, который работал на совесть и не переставал слегка улыбаться про себя. — Ты правда так часто устраиваешь генеральную уборку? Или это я так «удачно» тебя застаю? Итэр повертел светильник. Вряд ли все так просто и можно считать, что он с ним закончил. Наверное, нужно было протереть дно и тщательно пройтись по выступам, чтобы кропотливому Томе не пришлось переделывать за ним часть работы. Тома, выметая весь мусор и пыль в кучку, подумал над словами Путешественника. А именно, он вспоминал, что делал в последние дни. — Скорее, это все же совпадение, — усмехнулся он, глядя на Итэра через плечо. — Вчера вот я помогал господину Аято с документацией, еще днем ранее договаривался с людьми на Рито о разгрузке корабля с заказами для мероприятия, которое готовит госпожа Аяка. И ещё много всего. В свободное время я вязал, стирал одежду, готовил, — перечислял он, периодически задумываясь. — В общем, весь в делах. Тома мягко рассмеялся и пожал плечами.  — А тебе везёт заставать меня именно за уборкой. Ты там как, справляешься? Аккуратнее, бумага на светильниках не слишком плотная. — М-м… Итэр кивнул, увлечённо натирая светильник. Хотя увлечение это было направлено, скорее, на рассказ Томы; было что-то умиротворяющее в пустующем, прохладном поместье, в близости вечера, в голосе Томы, который просто говорил о своих повседневных делах. Итэр поставил натертый светильник на место. Взглянул на него с удовлетворением, а потом оглянулся и почувствовал, как осели плечи. Таких светильников было ещё с десяток, и это только в главной комнате. Не говоря уже о площади пола, которую Томе нужно привести в порядок. Уборка такая утомляющая… — Мы договорились попутешествовать вместе, помнишь? Теперь мне ещё больше кажется, что тебе пора развеяться. Поразрушать башни хиличурлов, например. Итэр взял ещё один андон и, недолго думая, направил на него элементальный поток воздуха из ладони, за пару секунд избавляясь от пыли. Тома обернулся на звук, но увидел только то, как Итэр подтирает верхушку тряпкой финальным штрихом, любуется и ставит светильник на место. — Тебе ещё так много убирать, — послышалось из-за спины, когда Тома вернулся к своей метелке. А потом его волосы, собранные в низкий хвост, и завязанное на поясе кимоно поднялись от внезапного порыва ветра посреди помещения. Тома спохватился. — Ты что делаешь? Итэр плотно упирался ногами в пол, словно собственный элементальный поток отдачей мог оттолкнуть его назад. Он медленно выпрямился из боевой стойки, когда Тома начал его ругать. По крайней мере пытаться. — Только пыль поднял… ну это ведь не так делается. — Не так? До тебя никто не жаловался… Плечи Томы опустились, а потом он свел брови, пытаясь казаться грозным. Однако же быстро сдался. — Не получается на тебя злиться… Но больше так не делай, — он погладил Путешественника по голове, отставляя метлу. — Пойдём лучше… протрем вместе пыль сверху. Итэр выглядел озадаченным. Сперва тем, что его быстрый способ уборки вдруг оказался под запретом, а потом и предложением Томы. Он задрал голову и пробежался глазами под потолком в поисках предметов, которые могли бы нуждаться в чистке. — Сверху… что-то есть? Тома уже несколько секунд стоял в полуприседе к нему спиной и приглашал взобраться на свои плечи. Оказалось, он хотел протереть деревянные выступы бумажных перегородок, заменяющих окна, и изгибы декоративной верхушки над гербом, по форме напоминающей облако. Итэр в жизни бы не додумался протирать нечто столь незначительное и труднодоступное. Кому может помешать пыль на такой высоте? К счастью, преодолевать вершины было неотъемлемой частью его деятельности путешественника. — Взбираться я умею. Сейчас быстро справлюсь. Тома услышал треск. На полу, прямо посреди имения, аккуратно материализовалась каменная конструкция, провоцируя легкое землетрясение. Тома открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его и опустил плечи. Он потер висок, наблюдая за тем, как Итэр, взобравшись на свою платформу, принялся протирать тряпкой выступы. Управляющий осмотрел это светящееся нечто со всех сторон. Благо оно ничего тут не снесло. — Итэр… я думаю, с гео-конструкции может насыпаться песок или типа того… может, лучше без неё? — спросил он, сложив руки на груди. Идеи с использованием элементальных навыков ему не очень нравились. Все равно что если бы он вместо стрижки травы на территории поджигал её. К счастью, сжигать траву элементальными способностями Итэр пока не умел. — Полезай на плечи и убирай эту… бочку. — Бочку? Тома не понимал, что изображает эта конструкция. Итэр взглянул на строение под своими ногами. А потом на Тому, который стоял снизу у края платформы и терпеливо подставлял для него спину. Итэр явно не понимал, почему его помощи и его методам впервые в жизни так упорно сопротивлялись. Что ж, Тома здесь был главным. Путешественник перекинул ногу и осторожно взобрался к нему на плечи, для устойчивости слегка опираясь руками на голову. Он переложил хвостик Томы, чтобы не придавить его своим весом, и заметил, насколько он мягкий. Будет неловко, если кто-нибудь вдруг решит зайти внутрь поместья. — А как ты тогда обычно туда достаешь? Нам лучше немного отойди от моей «бочки», а то заденет. — Что? Тома видел Путешественника только со способностями стихии Электро, поэтому не совсем понимал, как работают другие его навыки. Но на всякий случай послушался. Держа Итэра на своих плечах, он отступил на несколько шагов от гео-конструкции, и та через несколько секунд разрушилась. Пол под ногами снова задрожал. Слава Архонтам, комета ничего не снесла. И грязи после себя не оставила — все элементальные частички растворились в воздухе. Тома чуть было не упустил сам вопрос из-за этого стихийного перфоманса. — Черт… вот поэтому я прошу тебя так не делать, — сказал он, подходя с Итэром к месту ближайшего выступа. — Сам я обычно использую табуретки. Роста и длины рук хватает, чтобы протереть, но что там происходит я не вижу. А тебе должно быть видно. — Я просто хотел помочь. Больше не буду, обещаю, — Тома услышал нотки неловкости в его голосе. Итэр продолжил протирать пыль, вытягивая шею, чтобы ничего не упустить. Плечи Томы, на которых он сидел, через минуту расслабились, а сам управляющий наконец улыбнулся. Теперь он мог быть спокоен. Итэр исполнял его просьбу, а вес его бедер приятно надавливал сверху, и Тома мог быть уверен, что в его руках Итэр не упадет и не пострадает. Вся его последующая помощь в уборке протекла без внезапный порывов ветра и каменных взрывов — словом, без происшествий. Итэр никогда ещё не занимался уборкой так долго, а вот Тома с его помощью закончил даже раньше, чем обычно. Откинувшись на полу, Путешественник чувствовал себя малость измотанным, но все равно довольным после совместного времяпровождения. — Устал? — спросил он у Томы, который с торжествующим видом стягивал с головы платок. Вокруг все сияло, и улыбка тоже сияла на его лице. Итэр засмотрелся. Тома аккуратно сложил свой платок, придерживая метлу в сгибе локтя, после чего забрал платок у своего помощника. Довольный быстрой и приятной уборкой, управляющий все не переставал улыбаться, глядя на Путешественника. — Я? Совсем нет. С тобой было намного легче, — признался он, склоняя голову набок. — Самая приятная уборка в моей жизни. А ты сам как? Не сильно утомился? Я могу сделать тонизирующий чай, чтобы снять усталость. Раз уж они собирались устроить чаепитие, Тома хотел предложить лучший вариант. Чайные церемонии были важной частью переговоров в комиссии Ясиро, поэтому в имении было множество сортов на любой вкус. — Ты подумай, а я пока все унесу. Тома покинул его на мгновение, чтобы сложить метлу, платки и тряпку в кладовку. Затем быстро отыскал чайный набор, который Путешественник однажды уже одалживал вместе с сёгуном. — Говоришь, самая приятная? — Итэр со смущением посмеялся, потирая затылок. — Никогда ещё не видел тебя таким хмурым. Он решил не говорить о том, что его это больше веселило, чем пугало. В ответ Тома пожал плечами. — Просто это было не в моем стиле. Управляющий начал заваривать чай, и Итэр привалился к низкому столику, подвигаясь поближе. Без работы вокруг стало так спокойно и тихо. Если до этого с улицы доносились голоса, то теперь они почти стихли. Внутри все медленно погружалось в безмятежную тень. Итэр наблюдал за тем, как Тома умело заливает порции заварки из растертых чайных листьев горячей водой, заполняя чайник. И воздух наполнялся бодрящим, тонким ароматом, легкой чайной дымкой. В какой-то момент даже не хотелось ничего говорить, только слушать журчание воды и позвякивание посуды, наблюдая за тем, как Тома создаёт этот напиток с любовью. Итэр завидовал Аяке и Аято, которые имели возможность получать это ежедневно. Тома сидел на круглой плоской подушке, отлично чувствуя себя на коленях благодаря большому опыту в длительный чайных церемониях. Этому искусству он научился назло тем, кто небрежно звал его чужеземцем. Аккуратно придерживая чайник, он налил напиток в небольшую чашу. Белая полупрозрачная струйка пара поползла к потолку. — От этого у тебя точно появятся силы. Словно и не убирался, — обещал Тома. Итэр взял ёмкость в руки. Он кивнул, приглашая Тому пересесть поближе, потом сделал глоток и тело вмиг наполнилось теплом, по коже пробежались мурашки. — Не знаю, как ты это делаешь… Я заваривал чай каждый день, когда примерял на себя роль бармена. Твой все равно вкуснее. Итэр растянулся в улыбке, чувствуя учащенное сердцебиение. — Ты уверен, что ни разу не подогревал остывающий чай с помощью Глаза Бога? Томе на ум пришла история, которую он слышал; точно не помнил от кого, но многие о ней говорили. История о том, как одна из владелиц Глаз Бога использовала его в качестве огнива, а ещё однажды украла из статуи Глаз Бога гидро, когда её мучила жажда. Вот это действительно интересное использование. Тома такое исполнял редко. Он сидел рядом с Путешественником и тоже пил чай, чувствуя себя намного раскованнее, чем во время официальных чайных церемоний. Вопрос был, скорее, риторическим, так что отвечать Тома не спешил, только улыбался. А вот следующий уже имел некоторый вес. Итэр спросил: — Как думаешь… Аяка и Аято скоро вернутся? — Хм. Думаю, не скоро. Можно сказать, вы почти что разминулись. Ты пришёл вскоре после их ухода. Я лично составлял их список дел на сегодня, поэтому не думаю, что они быстро управятся, — ответил Тома, попивая чай, подсаживаясь к Итэру еще ближе. — Не терпится их увидеть или..? Итэр посмотрел на него сверху вниз. Тома увидел, как в его глазах промелькнуло одобрение, а губы медленно растянулись в улыбке ещё до того, как Итэр поймал себя на этом. Тома правильно уловил ход его мыслей. Путешественник сделал глоток и отставил пиалу, чтобы положить ладонь на сердце. — Каюсь. Хитрый Тома невольно превратился в довольного Тому. Теперь можно было не стесняться говорить ему о своих мыслях. Не после того, чем они занимались в Безмятежной Обители. Итэр без надобности отодвигал мягкую блондинистую прядь, выпадающую из рогатого обруча копейщика, когда продолжил говорить, уже на полтона тише: — Не сказать, что я обрадовался, что их сегодня нет. Но было бы глупо упускать возможность. Тем более я твой должник, помнишь? Тома смотрел на него с улыбкой, улавливая волну. На самом деле парень был довольно наивен в таких вещах. Когда-то. Теперь же с Итэром это было общей темой, на которой мяться было бы ещё более стыдно, чем говорить об этом. Он наклонил голову вбок, удерживая запястье, протянутое к его волосам. — Должник, говоришь? Даже не хочешь в счёт долга записать уборку? Кажется, тебе этот долг только в плюс. Это тебя господин научил подобного рода многоходовкам? — Тома хмыкнул. Его лицо по-прежнему оставалось чертовски довольным. — Что ж, придется сервизу пока постоять немытым. Массаж, верно? Итэр покивал. Честно говоря, он даже не знал, где здесь находится комната Томы. Знал только, что всегда найдёт для него место в своей Обители. Комнату, несколько комнат, хоть целый остров. Тома был его компаньоном. И Итэр все ещё выглядел удивлённым после того, в чем этот компаньон вдруг начал его подозревать: — Так ведь ты тоже помогал мне с уборкой. Уборка за уборку, верно? Да и кто тогда сделает тебе массаж, если не я? Если говорить начистоту, Итэр правда тогда переживал, что Тома и сам очень сильно нуждается в подобной разрядке. И тут же записал себя в должники, чтобы позже позаботиться о Томе. Сейчас он опустошил содержимое маленькой чашки до дна, чтобы поскорее перейти к делу. — Ты как раз закончил работать. Аяки и Аято нет рядом, чтобы поручить тебе что-нибудь ещё. Идеальный момент. Тома улыбнулся и кивнул. Действительно, лучше момента и не придумать. В обычные дни он бывал занят намного сильнее. Сегодня ему ещё повезло, что Аято и Аяка не утащили его с собой. В этот раз они могли справиться и сами, поэтому Тома решил заняться уборкой, что ещё сильнее напрягло его мышцы, которые практически всю жизнь вынужденно обходились без отдыха и массажа. — Идём, — он поднялся с колен и подал руку Итэру, помогая встать. Он проводил его в свою небольшую комнатку. Внутри стоял столик, сундук для одежды, на полу расстелен футон, вместо кровати. Скромно. Видно, что Тома не проводит в ней больше времени, чем того требует потребность сна. И все же небольшое пространство пропиталось его естественным запахом, который невольно вызывал у Итэра чувство комфорта. Они закрыли за собой сёдзи, оставаясь наедине. — И где бы ты хотел сделать мне массаж? На шее и плечах, спине или..? Что мне снимать? — спросил он, стягивая короткую куртку с плеч. — М? Путешественник посмотрел на хозяина комнаты, не совсем понимая, что ещё за очередное «или». Тома перед ним только что скинул и аккуратно отложил куртку, затем отстегнул ремень и отложил в сторону все, что до этого висело у него на поясе. Итэр уже видел его без одежды, но все равно не смог не зацепиться взглядом за широкие оголенные плечи и грудь, плотно обтянутую чёрной тканью. От неё Томе тоже следовало бы избавиться. Итэр снова понятия не имел о том, что на его щеках выступил румянец. — Все верно, — просто ответил он, после чего начал снимать перчатки. Тома усмехнулся. Раздеваясь, он смотрел только на Итэра, всем своим видом показывая, что этот импровизированный стриптиз для него. Не хватало только копья, чтобы изящно вращаться вокруг него, подумалось Томе, и это заставило его про себя засмеяться. Он начал стягивать майку и оголять крепкую грудь. Скинув её рядом с остальной одеждой, он взглянул на Итэра. — Что-нибудь ещё? — поинтересовался Тома. Голова наклонилась, большие пальцы проникли под пояс штанов. В комнате стало жарче. Рот наполнился слюной. Итэр, не в силах оторваться, любовался тем, что делает перед ним Тома, и слышал собственное дыхание в этом уединении двоих, которым больше нечего скрывать. Голова, вновь отзеркаливая движение, медленно склонилась набок, и Итэр долгую секунду смотрел в лукавые зелёные глаза, прежде чем сделать шаг и приподняться на носках, чтобы закрыть веки и мазнуть поцелуем по улыбающимся губам. Томе должно было этого хватить, чтобы не устраивать здесь пекло. Губы ласкали друг друга недолго, но сумбурно, соскучившись друг по другу. — Ложись. Я начну с плеч, — улыбчиво шепнул Итэр, держа его оголенными ладонями за лицо. — Мне постараться быть нежнее или приложить побольше усилий? — Давай сильнее. Думаю, моим мышцами не помешает побольше силы, — улыбнулся Тома, после чего опустился на колени и лёг на свой футон, сразу подгребая под себя подушку. Он старался сдержать позывы повернуться через плечо, чтобы держать голову в правильном положении. — Приятно ощущать твои руки без перчаток. — Правда? Итэр переступил одной ногой через Тому и опустился чуть ниже его поясницы. Эти самые руки, о которых он говорил, мягкие и нагретые от чая, коснулись его плеч и надавили большими пальцами на трапециевидную мышцу. С достаточной силой, чтобы Тома почувствовал боль, но его вскрик перешёл в блаженство. Мечник добродушно улыбнулся. — Так хорошо? — Да-да, вот здесь, — бубнил Тома, направляя голосом его движения. Тома давно такого не испытывал. Единственное, что могло его расслабить, это редкие походы на горячие источники и самостоятельная разминка, не более. Итэр продолжил сминать выбранную область, упираться пальцами в затылочные мышцы и прощупывать шейные позвонки; снова массировать плечи и ориентироваться пока что на звук. А именно, голос трудоголика, который малость себя запустил. Итэр не мог нарадоваться, что Тома наконец лежит и отдыхает, пока кто-то заботится о нем, а не наоборот. У него не было особого опыта в исполнении массажа, однако он запомнил движения Томы с прошлого раза и сейчас мастерски их применял, заставляя блаженство растекаться по напряжённым мышцам и суставам. Тома сразу начал закатывать глаза и мычать, блаженно утыкаясь в подушку. — Как же хорошо… не хочется нагружать тебя лишней работой, но было бы неплохо, если бы ты заглядывал в имение почаще для такого… ох-х-х... Грубые нажатия были болезненным и приятными одновременно. Мышцы спины Томы напрягались и тут же расслаблялись. Итэр наваливался на руки, направляя весь свой вес на доставление удовольствия. Снова отодвинул хвостик Томы в сторону, на этот раз чтобы побольше открыть его шею и спину. — Мне кажется, что-то подобное я уже слышал. От себя. Массаж действует на всех одинаково? Глубокими движениями Итэр разминал его плечи, словно пытался вымесить тесто. Словно втирал мазь в кожу, нащупывал позвоночник, а затем межреберные мышцы. От прикосновений к ним Томе, пожалуй, было больнее всего. Однако это становилось неважно, как только Итэр переходил на область возле лопаток. Знания Путешественника об анатомии были поверхностными, однако энтузиазма имелось достаточно, чтобы постараться нащупать как можно больше отдельных групп мышц и уделить каждой особое внимание. К тому же у него были инструкции Томы. Довольно осознанные, несмотря на неконтролируемо скачущую частоту сдавленного голоса, снова и снова вызывающего у Итэра улыбку изумления и умиления. В конце концов он растроганно рассмеялся: — Так звучит поверженный защитник. Тома сдавленно посмеялся. Да уж, сейчас он явно не выглядел грозно, чересчур растаял под сильными нажатиями рук, разминающими его ноющие мышцы. Хотелось чувствовать эти руки на всем своём теле: на груди, животе и… Задумавшись об этом, Тома не заметил, как щекотное чувство разлилось теплом внизу живота. Ладони Путешественника уже спускались к низу поясницы, где он приятно надавливал своим небольшим весом. Желание повернуться все же оказалось сильнее, и Тома заглянул через плечо. Позади него плавно раскачивались тонкая талия, бедра и оголенный живот. Ещё одна волна тепла устремилась по телу вниз. — А что дальше? — спросил Тома, улыбаясь. Итэр не сразу заметил, что Тома на него смотрит. Его внимание было сосредоточено в поясничной зоне и зоне крестца. Паренек с усердием надавливал на впадины, и его тело мерно раскачивалось от прилагаемых усилий вместе с серьгой, заставляя расслабленного Тому загипнотизироваться происходящим. Прислушаться к медленно разгорающемуся желанию. Итэр услышал вопрос и поднял глаза. — Что дальше? — переспросил он. Тома, похоже, там без него соскучился. Путешественник потянулся вперед и расположился грудью у Томы на спине так, чтобы их лица оказались на одном уровне, а их носы мягко соприкоснулись. — Ты делал мне разный массаж. Твоя нижняя часть тоже напряжена? Встречный вопрос был наполовину серьёзен, а наполовину отсылал к тому, о чем подумали они оба. Интересно, сможет ли отныне массаж в их головах существовать отдельно от непотребств? Тома коснулся кончиком своего носа Итэра, прикрыв глаза с лёгкой улыбкой. Ему нравилось то, что происходит между ними. Эти «общие мысли» во время совместного времяпровождения. — Угу, — промычал он. — Твои руки творят чудеса, вот я и… продолжишь? Тома взял его кисть и нежно коснулся губами каждой костяшки, а потом поцеловал Итэра, ласково сминая губы. Короткие прикосновения плавно перетекли в более длительный и глубокий поцелуй. Вскоре Тома отстранился, дабы позволить Путешественнику дальше делать со своим телом все, что ему вздумается. Он продолжал наблюдать, чувствуя разогретых мускулах жар и лёгкость после массажа. — Тогда я сниму? Итэр слез и начал распускать шнурки, расстёгивать ремешки на высокой обуви. Тома помог ему в легком нетерпении, подсунув пальцы и тугим движением спустив штаны ниже ягодиц, не видя поводов стесняться. Всё это время плащ только мешался, и Итэр решил избавиться от него тоже. А потом при виде полностью обнаженного Томы сзади у него возникла одна чёткая мысль, от которой Итэр машинально смочил нижнюю губу и уже не так уверенно взялся за дело. Тома почувствовал осторожные массирующие движения поочередно на своих ступнях. Сперва ему щекотно, а затем тело, что с утра до ночи стоит на ногах, отзывается благодарностью. Итэр поглядывал на реакцию. Он совсем притих. То же проделал с икрами, областью под коленями и перешел на крепкие бедра. Было тяжело не думать о том, какое у Томы красивое тело. — Вообще-то теперь у меня появилась мысль… Не знаю, как ты к этому отнесешься. Касания под коленями отдались такой же тёплой волной возбуждения, а чем выше заходил Итэр, тем сильнее она становилась и Тома обнимал подушку, тихо мыча от удовольствия. Когда он вновь услышал голос Путешественника, то обернулся. — М? Тома словно бы не расслышал. На самом деле его мозг в какой-то момент просто перестал думать. — Какая идея? — низковатым голосом промурлыкал он, слегка улыбаясь. Казалось, сейчас ему любая идея придётся по вкусу. Он доверял Итэру и знал, что тот хочет сделать ему приятно, поэтому не возражал. Однако все же было интересно услышать именно из его уст о развратных желаниях. Люминесцентные глаза Итэра забегали от неожиданности, словно солнечные зайчики. Тома посмотрел на него в тот момент, когда руки Путешественника упирались в бедра под самыми ягодицами. Итэр нависал над ними, пребывая в неловкости и плохо скрываемой растерянности. Взгляд метнулся вниз, на привлекательное причинное место, и обратно на Тому, сопровождаясь лёгкой смущённой улыбкой. Защитник мог уже догадаться. А может и нет. — Это тебя расслабит. Просто… останови меня, как только будешь против. Хорошо? Потом он начал опускаться. Укладываться на живот у Томы в ногах. Обе ладони приложились к ягодичным мышцам, и если до этого Тома не понимал, то мог бы начать догадываться по тому, как Итэр на них сейчас смотрит. С упоением. С затаенным возбуждением. И чем-то отдаленно напоминающим взгляд того Итэра, который смотрит на с любовью приготовленное Томой блюдо, перед тем как попробовать. Тома увидел, как язык Итэра пропал там, где секунду назад было сухо. Дыхание с дрожью вырвалось из лёгких. Он не совсем ожидал что-то подобное. Хотелось зарыться носом в подушку. Нет, хотелось продолжать смотреть. — Щекотно… — выпалил Тома с улыбкой. Член под ним вздрогнул от этого влажного касания. Это заинтересовало парня, и он решил дать Итэру продолжить, рукой зарывшись в его волосы, убирая их от лица, чтобы те поменьше щекотали его сзади. Последовало ещё одно касание языком. Колечко ануса, не привыкшее к подобному, сократилось, но чем чаще Итэр его облизывал, тем сильнее оно начинало расслабляться. И Тома вместе с ним. Сперва язык касался осторожно, на пробу; исследовал Тому в неизведанном месте, давал привыкнуть к своему маленькому вторжению. Если бы Тома был против, Итэр бы уже узнал об этом, как это было с кометой или вихрем. Здесь ему было дано негласное поощрение, и Путешественник, прикрыв глаза, посильнее нырнул между ягодиц носом, чтобы смелее приласкать промежность губами. Те довольно быстро рисковали выдать некоторую опытность в этом деле. А ведь правда. С чего бы Итэру вот так просто пришло нечто подобное в голову? Тома иногда думал о том, что в Безмятежную Обитель явно захаживает не он один. Однажды он наткнулся там на рогатого óни, который храпел на кровати в одной из комнат. Видел следы пребывания и других людей. Не исключал, что с некоторыми из них Путешественник тоже мог развлекаться, но это было его личным делом, в которое Тома просто не имел права лезть. Жизнь в клане Камисато обучила его тому, что в некоторые вещи лучше не совать свой нос. В любом случае, сейчас ему было хорошо с Итэром. И это самое главное. Путешественник хотел проводить с ним время подобным образом, а большего и нельзя было пожелать. Сейчас они оба получали удовольствие, каждый по-своему. Итэр оторвался, чтобы полюбоваться блестящим от слюны анусом. Не в силах долго держаться, заново прильнул к нему со слипающимися от блаженства веками и играючи проник языком внутрь. Ему показалось, что Тома придвинулся к его лицу ещё ближе. От влажных мазков языком, поцелуев и легких проникновений управляющий растаял, чуть приподнимая бедра, слегка надавливая на голову Итэра, дабы ненавязчиво просунуть его лицо между ягодиц поглубже. Подобных ласк слишком мало, чтобы кончить, но достаточно, чтобы пробудить сильное желание. Видимо, Томе было так хорошо, что его голосовые связки размякли — все, что из него вырывалось, было горячим дыханием, тихим изнеженным голосом, но не словами. Итэр видел его лицо, когда Тома заглядывал через плечо, и его рот был приоткрыт, а веки закрыты до середины. Поясница выгибалась, а пальцы все глубже зарывались в волосы, и в какой-то момент Итэр плотно утыкался в горячее мокрое пространство и с трудом мог вдохнуть. К тому времени у него уже начал вставать, а сейчас окончательно. Язык извивался глубоко внутри Томы, вылизывая стенки, и Итэр в этом положении выглядел так же развратно, какими были звуки, издаваемые процессом, больше похожим на сексуальное поедание. Слишком уж Путешественник был слаб перед красивыми ягодицами. Как слаб и ко многим другим вещам, о чем тяжело догадаться по первому впечатлению или даже после близкого знакомства. От тех, кто догадывался, Итэр слышал смех, изумление, одобрение и нередко поддразнивание. Ему не было за себя стыдно. Чем дальше все это заходило, тем твёрже становился Тома, словно между ним и Итэром происходила кристаллизация. Каменный член подтекал вязкой смазкой, пачкая под собой футон, всем своим видом умоляя его скорее приласкать. Но то, что Путешественник вытворял сзади, было столь приятным, что не хотелось прекращать насаживаться на его язык. — Итэр… а ты… не хочешь попробовать ещё кое-что? — спросил его Тома. Он едва владел собственным голосом. — Кажется, я сильно напрягся в одном месте… Когда Путешественник отстранился, парень аккуратно перевернул бедра, лёг на спину и приподнялся на локтях. Перед лицом Итэра предстал возбужденный стояк, приподнявшийся на секунду перед его лицом. Словно тянулся к нему, жаждущий внимания. Тома взирал на него, надеясь, что такой развратный по натуре Путешественник поймёт, чего он от него хочет. И Итэр понял. Он выдохнул, словно это могло помочь снять резко возникшее сексуальное напряжение. Руку Томы магнитом тянуло к его макушке. Итэр любовался набухшим великолепием в сантиметре от своего лица, когда почувствовал легкое нажатие. И вот он, уже не владея собой, подставил язык, по которому Тома проскользнул в его послушный рот и хрипло выдохнул, медленно запрокидывая голову. Итэр обхватил навершие его выпачканного в смазке члена и тщательно облизал его. Тома начал управлять его головой, откровенно требуя взять глубже, ведь наверняка Итэр был на это способен. Итэр, который чуть ли не закатывал глаза и обнимал его за бедра, время от времени пытаясь сглотнуть слюну, пока Тома млел и постепенно растягивал его горло, любуясь невменяемой мордашкой. Тома сразу начал тихо мычать и постанывать, не в силах сдерживать себя, когда возбуждение достигло своего пика. Ласки языка сзади нехило его раздразнили, и теперь это вылилось в крайне беспокойное состояние, когда парень постоянно пытался насадить голову на свой член, потянуть за золотые локоны, вскинуть бедра и толкнуться поглубже. Тома любовался тем, как Итэр выглядел с членом во рту, причмокивая с аппетитом, словно это было одно из лучших угощений. Кажется, этот малыш любил вкус его тела даже больше вкуса его стряпни. — А тебе… идёт такое положение, — усмехнулся Тома, с трудом выдавливая слова. — Мх-х…ну, в плане, между ног, — уголок его губ криво приподнялся, когда он наклонил голову, убирая волосы с лица Путешественника, чтобы вновь собрать их между пальцев на макушке. — М… Итэр поднял глаза, реагируя на голос. Потом моргнул, и его взгляд затуманился вновь в череде толчков, пока Тома потрахивал его в рот и не замечал, как немеет локоть. С чмокающим звуком член вывалился из голодного рта, и Итэра толкнуло в него лицом, пачкая слюной губы, нос и подбородок. Это было случайностью — Тома тут же выразил нетерпение — однако вид блестящей пульсирующей плоти в очередной раз пошатнул самообладание мечника. Он успокаивающе, но неуклюже облизал Тому от середины до головки, задевая выпирающую венку. И со стоном нырнул лицом ниже, обсасывая, ища языком высыхающее отверстие. Его собственное нутро изнывало без внимания, однако это сладостное мучение придавало остроты происходящему. — Я сейчас взорвусь… Тома бы кончил и от этого отсоса, но стоило ему услышать о том, что и сам Итэр изнывает от возбуждения, как вся заботливость натуры защитника тут же активизировалась. Он погладил его лицо, потянул к себе за руку и с улыбкой шепнул: — Так иди ко мне. Через секунду Итэр очутился у него на бёдрах, Тома целовал его шею и держал за талию. Он потерся сзади мокрым членом, но этого было недостаточно. Протянув руку в своей маленькой комнате, он выдвинул ящик в низком столике, достав оттуда бутылёк, похожий на зелье бирюзово-водянистого цвета. Откупорив его, он вылил содержимое между ягодиц Путешественника, размазывая пальцами. Это была слизь слайма, которую в Тейвате часто использовали для подобных вещей. Отставив бутылёк в сторону, Тома прицелился и начал насаживать Итэра на свой член. Итэру давно было известно об использовании слизи, но лишь в половине случаев он видел обработанный вариант, закупоренный в стеклянный пузырёк. Чего и следовало ожидать от Томы. Из горла вырвался стон облегчения, как только он начал врываться — нежно, но настойчиво. И Итэр почти заскулил, когда Тома толкнулся внутрь. Было почти невыносимо сидеть без движения целых несколько секунд, пока ствол мягко растягивал его изнутри. Тома смотрел ему в глаза, он прямо-таки светился от того, что изнывающему Итэру в его руках приятно. Это вынужденное затишье было последней возможностью сказать что-то друг другу, чтобы это прозвучало членораздельно. Никто ею не воспользовался. Итэр нетерпеливо приподнялся и шлепнулся на бедра, и его обнаженный живот уже был покрыт испариной, а Тома чувствовал легкое покалывание там, где касался его манящего тела. В этом порыве страсти все, что успел сделать Тома, это посильнее приспустить штаны и белье Путешественника. Сейчас одежды на нем было больше, что казалось непростительным, поэтому Тома начал стягивать с Итэра верх, пока тот подпрыгивал на его члене. Как только он увидел перед собой обнажённую грудь, тут же начал покрывать её множеством поцелуев, вибрирующих от мычания. Глаза закатывались, а Тома, обнимая одной рукой и второй опираясь на футон у себя за спиной, подкидывал Итэра на своих бёдрах. Он смотрел на раскрасневшееся лицо с приспущенными веками, на распахнутые губы, изящные изгибы тела. Тома не мог перестать покрывать каждый сантиметр поцелуями, словно в бреду. После длительных ласк оргазм ощущался совсем близко и хотелось поскорее кончить, поэтому он начал помогать Итэру рукой. Пребывая в приятно-болезненных тисках, сердце бешено разгонялось жаром и кровью. Итэр слышал дыхание их обоих. Чувствовал ищущие губы Томы, распаляющего темп до небес, до дрожи в нижних конечностях, что работали у Итэра на износ, раз за разом подкидывая вверх жаждущее тело. Он был охвачен пламенем, задыхался и исступлённо шептал имя своего партнёра. Мышцы напряглись до предела, и то самое чувство все приближалось и приближалось, заставляя желудок сжиматься в судороге от предвкушения. И движения Томы вскоре тоже стали похожи на рваную судорогу, растеряв всякий порядок. Как ни иронично. Только привычки вечно заботливого любовника заставляли его стараться выровнять и сохранить темп в этот ответственный момент, чтобы в первую очередь Итэр получил удовольствие. А Тома с чувством выполненного долга кончил вслед за ним, содрогаясь от случайной искры токового разряда. Итэр тоже её почувствовал и замычал, явно испытав в этот момент особое наслаждение. Это было так внезапно и так быстро. От размеренных ласк они сразу перешли к бешеному сексу, испытав острый оргазм и сейчас оба завалились на футон в невменяемом состоянии, силясь восстановить дыхание, угомонить пульс и собрать собственный разум по крупицам. Итэр лежал на груди Томы, пока тот поглаживал, пропускал через пальцы его косу. Волосы Путешественника растрепались от того, как Тома хвастался за них, и теперь нужно было делать новую причёску. Наконец, Тома подал голос: — Вау… Вот это я понимаю… отличный массаж. Итэр рассмеялся. Без их безумства, провоцирующего элементальную реакцию, слух стал цепляться за мир, расширившийся до исходных размеров резким импульсом. Тишина. И глубокие сумерки, в которых свет на стены комнатки проливал один из тех бумажных светильников, с которых все начиналось. Широкая грудь тяжело вздымалась, и Итэр прижимался к ней, пока вымещал остатки нежности на улыбающихся губах Томы. Он лежал на футоне под ним, когда прошло несколько минут, а они все никак не могли до конца нормализовать дыхание. Не то что бы Путешественник был избалован постелью в своей Обители — до её появления не раз приходилось довольствоваться природными условиями — но весь сеанс массажа и последующее действо он провел на мягком Томе. А после него футон по ощущениям — все равно что ровный пол, на котором он и расстелен. — Тома… тебе все это время было удобно?

***

Путешественнику было уже пора. Как только оба пришли в себя и насытились поцелуями, они начали одеваться и стараться хотя бы немного приводить себя в порядок. Заново нацепить все снаряжение заняло некоторое время. Тома обнимал его за талию. Итэр крепко целовал его напоследок, словно за пределами этой комнаты они сразу же потеряют право на подобный тесный контакт. — Теперь ты начал любить отдыхать? Такой отдых точно был Томе по вкусу. Он растянулся в улыбке, кивая Итэру, пока заправлял за пояс кимоно. Итэр отодвинул скользящую бумажную дверь. На вялых ногах оба вывалились из жаркого пространства наружу. Хотелось чмокнуть его ещё пару раз напоследок, но послышался скрип открывающейся главной двери. Белая изящная фигура выплыла со стороны главного входа. Высокая, стройная, но в то же время крепкая. Фигура, от одного вида которой хотелось замереть на месте и опустить голову в поклоне. Тома сразу узнал господина и поспешил выйти из комнаты вслед за Итэром, поклонившись. В груди поселилась тревога. — С возвращением, господин. Аято, стоящий на пороге, коротко улыбнулся, окинув взглядом взъерошенный вид Итэра и смущённого Тому, потирающего затылок. Господин Камисато был дьявольски находчив, но никогда не подавал виду. Только его управляющий уже догадался. Словно за веером, лукавая улыбка умело заслонилась доброжелательностью. Приветствую, Итэр.