За сёдзи комиссии Ясиро

В чайном доме «Коморэ» царила безмятежность даже во время фестиваля Итадори, подходящего к завершению. Единственный посетитель одиноко играл на сямисэне, создавая атмосферу спокойствия. Один шаг внутрь, и гостей плавно накрывает волна теплого, дышащего десятком ароматов воздуха. Это чай и закуски. Впереди коридор, залитый приглушенным золотым светом. Самую большую комнату чайного дома всегда старались приберечь для членов комиссии Ясиро, и, похоже, что сегодня они как раз решили почтить чайный дом визитом. Таромару приветливо вилял хвостом. Тома не мог пройти мимо и не погладить его. Управляющий сделал заказ и вернулся, усаживаясь за столом напротив молодого господина и Путешественника, которые сидели рядом и что-то обсуждали. — Говоришь, все приглашенные иностранные гости твои друзья? Как интересно. Наверное, даже у меня меньше связей за пределами Инадзумы, чем у тебя, — улыбка Аято не лишена хитрости, хотя и говорит он с искренним добродушием. Тома наблюдал. Он знал, что оставлять Итэра наедине с Аято, учитывая пристрастия господина, не лучшая идея, но тут уж ничего не поделать. — Закуски и чай скоро будут готовы, а пока что я принес саке, — он продемонстрировал кувшин и чашки сакадзуки, которые поставил на стол. Аято поднял глаза на Тому, затем перевёл взгляд на Путешественника. — А нашему гостю такое можно? — хмыкнул он, наклоняя голову. Тома в нерешительности почесал затылок. Он бы не хотел, чтобы Итэр выпивал, потому как он слишком молод, но в его ли положении говорить такое? Путешественник вздохнул. Когда-нибудь этот вопрос о возрасте и выпивке перестанет его преследовать. — Я дождусь чая, — кивнул Итэр и подобрал под себя ноги. Наверное, их таких было бы двое, но Аяка только-только дорвалась до книжных покупок, ближе к ночи — тяжело успеть насладиться праздником, когда ты его организатор. Что ж, по крайней мере, перед этим Итэр успел прогуляться с семейством Камисато в полном составе. — Не уверен насчёт связей, но численностей в организациях у меня точно полно. Трудно иметь мало знакомых, когда ты почетный рыцарь, искатель приключений, командир отряда… — скороговоркой перечислял Итэр, наверняка что-то упустив. Как минимум личное знакомство с тремя архонтами, но о таком лучше не распространяться. — И… член банды Аратаки? Итэр пожал плечами. — Кошмар. Скоро меня запишут ещё куда-нибудь. В любом случае, можешь просто зайти в мою Обитель и ты встретишь там кого угодно. Тома улыбнулся, глядя на Путешественника. Вот поэтому его рассказы всегда было интересно слушать. Много где бывает и много кого знает. Хотя Тома не сказал бы, что ему нравится встречать чужестранцев в обители, когда он приходит туда делать уборку. — Господина можно тоже считать членом банды Аратаки, — усмехнулся он, разливая саке для двоих, пока Итэр дожидался чая. Аято посмотрел на него и потёр висок. Итто встретил их на фестивале несколько раз, пока веселился, носясь по площади с напитками. Да и в их имение он заглядывал частенько. У Аято сразу заболела голова от его упоминания. Хотя провести свободное время за игрой в бои жуков было забавно. — Правда? Значит и тебя тоже, — хмыкнул Аято. — Не правда. — Правда. Не ты ли помогал ему на фестивале? Итэр улыбался, слушая их перепалку. Его личная встреча с Аято впервые случилась ещё до праздника, когда Путешественник услышал новость о свадьбе Камадзи и Тисато, членов клана Кудзе и клана Хийраги. С тех пор они виделись буквально пару раз: один — на самом празднике, а другой… Помнится, их с Томой тогда пронесло. Словом, когда Итэр видел Тому и Аято вместе, то постоянно забавлялся с их разговоров. Последний постоянно легонько дразнил первого, заставляя чувствовать себя неуютно. Тома, как правило, легко с этим справлялся, однако сейчас почему-то решил ретироваться. — Может и так. У меня и своих дел полно, помимо участия в банде. Пойду проверю чай. Итэр посмотрел в сторону дверного прохода. — Ушёл. Вообще-то Тома случайно напоил Итто бобами. Или не случайно. Тома спешно удалился, а Камисато принялся разглядывать Итэра вблизи. Приподняв руку, он взял косу и пропустил через руку, наблюдая, как по ней скользят золотые волосы. — Очаровательно. Много кто… касался его волос. В глазах Путешественника отразилась секундная неловкость, сменившаяся польщением. — Спасибо. Хитрость предельно четко сверкнула на лице Аято. Чуть прищуренные глаза и улыбка. Так уж вышло, что ему нравилось ставить людей в неловкое положение и смотреть за тем, как они смущаются. Добраться с этим до Путешественника, пока Тома не видит, было весьма занятно. Его слуга выглядел кем-то вроде охранника Итэра, когда был рядом. — Случайности порой не случайны. Возможно, Итто чем-то не угодил Томе, — отвечал Аято. — Например, каждый раз, когда он приходит в наше имение поиграть в жуков, Томе предстоит много уборки. А с твоей стороны… как думаешь? Может, видя тебя с Итто, Тома испытывал негативные чувства? Аято явно на что-то намекал, а Итэр, честно сказать, не нашелся, что и ответить. Негативные чувства? Как он мог не заметить? Светлые брови сдвинулись к переносице. Последнее, чего бы Итэру хотелось, это заставлять Тому чувствовать себя плохо. Пока Путешественник об этом думал, Аято выудил из своего бездонного рукава — может, у него там тоже есть своя Безмятежная Обитель? — пупырчатый гриб цвета морской волны. — Надо его развеселить, как считаешь? В прошлый раз ему очень понравился напиток, который мы с тобой купили, помнишь? — он усмехнулся. Да, самое то, чтобы Тома почувствовал себя лучше. Давно Итэр такой гадости не пробовал. Он раскрыл было рот, но Аято уже раздавил и растер гриб над сакадзуки Томы. Ни разу не пожалел своих перчаток во имя фирменного алкогольного коктейля. Затем подмигнул Путешественнику и приложил палец к губам. Итэр не сразу очухался. Что ж, хуже уже не будет. — Ты знаешь… Томе больше нравится светящийся гриб. Мне пришлось тонну таких нарвать… Итэр протягивал Аято ярко-голубой гриб с туманного острова, когда в коридоре послышались шаги. Аято успел лишь с интересом глянуть на занятную диковину. Насколько ему известно, такие растут на острове Цуруми, куда долгое время не было доступа обычным людям. Тома обожал всякие диковины из различных мест, так что ничего удивительного. Нужно было срочно сворачивать их обмен местными диковинами, чтобы жертва ничего не заметила. Метнув взгляд на причудливый гриб, Аято выхватил его из рук Путешественника и закинул в свой рукав. Ещё пригодится. Лишь бы не просвечивал через белую ткань. Спешно вытерев руку о колено белоснежных штанов — позже у управляющего явно случится инфаркт — Аято напустил на себя непринуждённый вид. — Закуски ещё готовятся, но чай я уже принёс, поэтому Итэр может выпить с нами. Итэр быстро сложил руки на стол, когда Тома вернулся. И тут же был вынужден отстраниться, чтобы освободить место для ёмкости с чаем. Тома принес и поставил деревянный поднос. — Замечательно, — комиссар улыбнулся. Из чайника струился пар. Тома наполнил чашку для Путешественника, и горячий аромат отборных чайных листьев наполнил лёгкие. — Аккуратно, не обожгись. — Думаю, стоит выпить за столь редкую встречу. Кто знает, когда ещё выдастся свободный вечер, чтобы вот так собраться, — Аято поднял сакадзуки, произнося тост и придерживая свой рукав, чтобы он ему не мешал. Итэр подумал, что подобная манера выглядит весьма аристократично. — Согласен, — улыбаясь, подтвердил Тома. Они оба начали пить. Тома прикрыл глаза, а Аято смотрел на него с лисьим прищуром. Когда оба опустили сакадзуки на стол, Тома скривил лицо, в то время как комиссар улыбался. Путешественнику пришлось сначала подуть, и только потом сделать осторожный глоток. Благо он был уверен, что никаких морских грибов в его чае не водится. — Слишком крепко для тебя, Тома? — Нет… что-то… они как будто что-то добавили. — Хм. А по мне так приятный вкус. Отдаёт яблоком и виноградом. И горечь приятная. Мы ведь всегда заказываем именно этот саке, разве нет? — Аято невинно приподнял брови. — Молодой господи-и-и-ин, это все опять ваши шутки? Аято мягко рассмеялся, подперев голову рукой. — Обожаю смотреть на твои гримасы и недоумение. — Знаю, господин, — Тома слегка нахмурился, потерев переносицу. — Не сказал бы, что это придает напитку изысканный вкус. Что это? Водоросли? — Нет. Угадай. — Мацукатэ? — Близко, что-то между. — В Сябу-сябу с алкоголем мы ещё не играли… Морской гриб? — В точку, — Аято снова рассмеялся, а Тома вздохнул, закинув голову. — Итэр, они меня не любят, — пожаловался он, вновь наполняя сакадзуки. — Чушь. — Прости. Мне показалось, что морской гриб для авторских напитков — отличный вариант… Кадзуха и Яэ Мико их любят. — Итэр коснулся шеи, как будто она у него затекла. Его улыбка выглядела виноватой. Наверное, стоило учесть, что за люди увлекаются этими диковинами. — Ну-у, на третий раз ты распознаешь его сразу. Итэр сделал ещё несколько глотков, и, хотя тело наполнилось теплом, в момент тишины он вспомнил о своём беспокойстве и по очереди взглянул на собеседников. — Тома, на празднике было что-то не так, когда мы разбирались со стендами для фотографий? Тома свел брови к переносице. А что могло быть не так? — Вроде нет. С чего ты взял? Аято внимательно наблюдал за лицом Томы, который сейчас находился в недоумении. Он решил подтолкнуть его к ответу. — Та ситуация с Аратаки Итто. Есть подозрение, что это не случайность, — намекнул Аято. Тома поднял брови. — Вы думаете, что я специально не сказал ему, что в напитке бобы? — Предполагаем. — Молодой господин. — Брось, Тома, все знают, что у óни непереносимость бобов из-за того, что их веками гнали из деревень, кидаясь бобами, — началась очная ставка. — Я ведь не местный, а этот обычай давно ушёл, откуда мне о таком помнить? Слышал пару раз. На фестивале поздно опомнился. Наверное… — Ага, попался. Какая была причина? Ты ревнуешь Итэра к Итто? — Молодой господин! — взмолился Тома. Аято растянулся в улыбке. — Дело раскрыто. Я сразу все понял, это было очевидно. После их предыдущего расследования по делу свадьбы, это оказалось довольно быстрым. Вообще-то Итэр пошутил, когда предположил, что Тома сделал это специально. Теперь же он не знал, что его беспокоит больше: господин Аято, который легко догадался о предполагаемой сути происходящего, или предполагаемая ревность Томы. И вообще. Почему именно к Итто? О, а вот этот вопрос, пожалуй, лучше не озвучивать. — Видимо, я опять повёлся. Это и правда было похоже на случайность. Тома, ты можешь совершить убийство прямо у меня под носом, а я буду смотреть на твою невинную улыбку и не подозревать тебя ни на секунду. Итэр был скорее ошеломлен, чем раздосадован. Он-то знал, что Тома тот ещё актёр, убедился в его корыстных целях ещё при первом знакомстве. И все равно постоянно попадался. То, что он сказал, было шуткой. Однако оба члена комиссии хранили молчание. Путешественник первым нарушил его, когда добродушно усмехнулся: — Я же просто прогонял Итто со стендов, за что ты его? — Он… создаёт проблемы. Постоянно. Нет, Итто хороший парень, просто у него это как-то само собой выходит. И мне часто приходится иметь дело с этими проблемами, — несколько уклончиво ответил Тома, улыбнувшись. — Думаю, закуски уже готовы. Итэр, проследи, пожалуйста, за молодым господином, чтобы он больше не паясничал. — Ни в коем случае, Тома, — заверил его Аято. Вскоре управляющий вновь скрылся в проходе. Итэр остался в смешанных чувствах после его ухода. Вся эта история с бобами, от которой Тома отмахивался. Все-таки присутствие господина Камисато как будто бы заставляло его нервничать куда сильнее какого-то там óни. Стоило Итэру добраться до этого умозаключения, как из раздумий его вырвал елейный голос Аято. — Кажется, наш Тома ревнует тебя к большому óни, — произнес он, подпирая голову рукой в перчатке. — Сложно не ревновать такого замечательного мальчика. Господин аккуратно взял лицо Итэра одной рукой и заставил его смотреть на себя. Он разглядывал его очень подробно, скользя взглядом по каждому сантиметру кожи. Морщинка между бровями Путешественника разгладилась. Люминесцентные глаза широко открыты, мускулы неподвижны. Сперва его выдало покраснение, затем взгляд, хоть и осторожно, но открыто изучающий Аято сверху вниз. — От тебя так и веет теплом. Словно под солнышком греешься. Очень притягательно, согласен. Я знаю Тому словно всю жизнь, как и он меня. Как думаешь, согласится ли он поделиться со мной? Итэр мог бы попытаться утаить, но перед господином Камисато он уже почувствовал себя обнаженным. Знакомое чувство. Помнится, даже жрица Яэ Мико называла его подлецом. Аято ясно дал понять, что его интересует, а Итэр плохо умел строить из себя дурачка. Он тихо спросил: — Тома что-то рассказывал или..? Аято улыбнулся, а его глаза все ещё были хитрыми как сотни лис. В этом он превосходил даже фамильяра самого Сёгуна. Большой палец погладил щеку и аккуратно проскользил по губам. — Томе не обязательно что-то говорить мне, чтобы я был в курсе. Как ты мог заметить, я человек крайне наблюдательный. Без такого не выжить на посту комиссара. Как видишь, я снова не ошибся. С другом приятно делить трапезу, правда? Звук шагов снова раздался в коридоре. Пение музыкального инструмента продолжало сопровождать их. Тома вошёл в комнату с подносом закусок. В этот момент Аято успел сесть как ни в чем не бывало, улыбаясь своему слуге и другу. — А вот и еда. — Тома, будь добр, спусти штору. Хочется скрыться от любопытных глаз, — попросил его Аято, и тот повиновался. Подойдя к двери, Тома опустил бамбуковый занавес и их комната отделилась от коридора. Вскоре все трое приступили к еде, а господин Камисато не переставал поглядывать то на одного собеседника, то на другого. Тома, ничего не подозревая, просто жевал свои любимые данго. С другом приятно делить трапезу. Итэр все ещё чувствовал прикосновение к губам, когда ситуация миновала. В горле пересохло, хотя ещё минуту назад он пил чай. Одно хорошо — Томе наконец не нужно больше никуда уходить. Итэр успел затосковать по их уединению и в то же время почувствовать себя неуютно от повышенного внимания. Тогда он притих и принялся жевать яичный рулет. Он и не знал, что так сильно проголодался. Пока Итэр старался отвлечься на еду, дабы не думать о том, насколько сейчас неловкая обстановка в их комнате, Аято и Тома многозначительно переглядывались. Они словно могли общаться с помощью телепатии. Хитрый и прохладный взгляд господина стрелял в управляющего и размеренно скользил в сторону Путешественника. Как бы намекая на авантюру. Соблазняя согласиться. Губы были скрыты за сакадзуки, но когда та коснулась стола, они изогнулись в лёгкой улыбке. Подбородок Аято чуть приподнялся вверх: «ну?». Тома слегка мялся, поджимая губы. Он прекрасно знал, что молодой господин сделает что-то подобное — вполне ожидаемый исход. От него явно не укрылись их с Итэром игры в его с Аякой отсутствие. И от чего-то предложение комиссара показалось ему заманчивым, но немного нечестным по отношению к Итэру. Итэр сам был волен решать, а они делают это за его спиной. Однако Тома успел так сильно испортиться под влиянием их прошлых встреч, что негласно все-таки дал господину добро. Итэр поставил на стол пустую чашу, залив в себя остатки чая. Вздохнул с облегчением. — Спасибо. Все-таки для Ясиро здесь готовят еще вкуснее. — Не благодари. Для хозяев здесь готовят вкусно, а когда видят великого Путешественника, то поднос сам наполняется наилучшими вкусностями. И все-таки… нет ничего вкуснее самого Путешественника, да, Тома? Рука Аято медленно проскользила тыльной стороной ладони от щеки до подбородка. Подхватив зардевшееся лицо Итэра на ладонь, Камисато заставил его посмотреть на Тому, пока сам наблюдал за реакцией обоих. Его слуга смутился, опустив взгляд с еле заметной улыбкой. Итэр уже успел расслабиться. Да, господин Камисато любил тайком поразвлечься, особенно если жертвами его шалостей становились слуги. Но чтобы этот вечер окончился чем-то кроме завершения ужина? Когда Аято коснулся его лица, не прячась от управляющего, Итэр, по ощущениям, проглотил собственный язык. Тома спрятал от него глаза, кусая губу, как человек, которому вроде как должно быть сейчас стыдно. А потом поднял их, слегка виновато, но без сожалений. Волосы на загривке Путешественника зашевелились. — Да, господин. Вы тоже хотели бы попробовать? — спросил он его, подняв взгляд из-под бровей на Итэра. Аято улыбнулся шире, а от хитрости у него словно выросло не менее пяти лисьих хвостов. Он повернул лицо Путешественника к себе и заглянул в его глаза. — Не откажу в любезности верному другу, — проговорил он, поглаживая алые щеки пальцами. — Что? Они сидели втроем, в комнате с опущенными бамбуковым занавесом, и Итэр не заметил, как их оказалось двое в противоположной команде. С бегающим взглядом и потерянным даром речи Тот-самый-великий-Путешественник явно не мог поверить в происходящее. Но и не сказать, что сопротивлялся. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь расскажет народу, что у него на уме. Почему на самом деле у него так много знакомых и «друзей». Итэр покосился на пустые и полупустые тарелки, затем негромко спросил: — Так мы… ещё не закончили? Аято поддел подбородок Путешественника подогнутым указательным пальцем и вновь огладил подушечкой большого пальца в кожаной перчатке контур нижней губы, не отводя взор от пунцового лица. Двое больших золотистых глаз моргали и бегали. Такое выражение заставляло господина Камисато трепетать изнутри, но снаружи было видно лишь бесстыжую улыбку, в которой таилась опасность, и чуть прищуренный взгляд голубых глаз с лукавым сиреневым отливом. Этот взгляд словно проникал насквозь, видел все потаённые мысли и желания. Перед таким человеком тяжело не почувствовать себя, словно пришпиленная бабочка под стеклом. Пока молодой господин, словно удав, гипнотизировал свою жертву, Тома тихо подобрался к Путешественнику с другой стороны. Его руки нежно скользнули от локтей к запястьям Итэра, мягко сжимая. Эти ладони, как всегда, были горячими и успокаивающими. Щека Томы нежно прижалась к виску, и он чуть повернул голову, чтобы вдохнуть аромат золотых волос. — Хе-хе, — мягко посмеялся Аято. — Нет, малыш. Мы ещё даже не начали. После этих слов лукавая улыбка прильнула к губам Путешественника. Тома притянул к себе запястье Итэра, одарив его нежным поцелуем, а затем ещё один такой же коснулся шеи. Похоже, Путешественник привык к повышенному вниманию. Когда четыре руки коснулись его, Итэр просто закрыл глаза и ответил на поцелуй. В животе стало щекотно. Волнительнее, чем смотреть на эту улыбку, было ощущать её физически. Хищные губы целовали объемно, настойчиво; Итэр откинулся бы на Тому, если бы его голова покорно не лежала в ладони господина Камисато, как на пьедестале. Управляющий обнимал его сзади, а Итэр гладил его костяшки и переплетал пальцы. А Аято все целовал его, до неприличия долго, пока на шее не осталось нетронутого Томой места и ласки не стали приставучими, просящими внимания. Когда Путешественник открыл глаза, его лицо выглядело опьяненным. Воздух с жаром вырвался из лёгких. Он вяло усмехнулся, увидев Тому: — Не ожидал от тебя. Проблема в самом Итто? Итэр хотел посмотреть на эту невинную улыбку. В комнате чайного дома сидели трое, и только Аято не пытался скрыть своего бесстыдства. Хотя в действительности стыда здесь не было ни у одного из них. — Давай не будем о нем, — с мягкой усмешкой произнес Тома рядом с пылающим ухом Итэра. Аято, разорвав поцелуй, заглянул ему в лицо, разглядывая это состояние лёгкой эйфории. Кажется, у Путешественника в глазах засверкали родные далёкие звезды. Нельзя скрыть, что господина невероятно возбуждала подобная реакция. — И правда, у Путешественника невероятный вкус, — выдохнул он, посмеиваясь. Проводя ладонью по щеке, Аято легким движением повернул Итэра к Томе, а сам спустился чуть ниже к другой стороне шеи. Управляющий перехватил право поцелуя и воспользовался им в полной мере. Кончик языка раздвинул порозовевшие губы, проникая внутрь. Между ними завязалась нежная война. Итэр обвивал его рукой. Крепко. Целовал беспокойно. Видимо, господин не давал отдыха — трогал, щекотал, пробовал. Стройное тело в их руках трепещет, и желания в нем, похоже, хватит сразу на двоих. Господин Камисато начал бесстыдно оставлять метки на тонкой коже. Жаждущий распробовать Путешественника, он развязно вывалил язык, проходясь им по всей длине шеи, останавливаясь у покрасневшего уха, мочку которого, не сдержавшись, аккуратно прикусил зубами. Руки в перчатках начали изучать оголенные участки кожи на животе. Прошло меньше пяти минут, а ему уже не терпится. Итэр целовал то одни, то другие губы без передышки, пока Томе и Аято не пришлось начать вылавливать поцелуй, чтобы ненасытно урвать свою очередь. Их руки повсюду, вот-вот начнут забираться под легкий доспех, от их дыхания от ушей чуть ли не валит пар, а от маленьких шалостей мурашки снова и снова ползут по спине и затылку. Поначалу Итэр не решался прикасаться к господину Камисато, но теперь он перестал разбирать, за чью держится одежду. Всё, что от него требовалось, это послушно раздвигать губы и подставлять кожу под нежное растерзание. — Эй, — мягко позвал он вплотную к улыбке Аято. — Я не успеваю дышать. У них такие красивые глаза. И их голоса Итэр мог бы слушать вечно. Как же он все-таки слаб перед этим кланом и его обладателями Глаз Бога. Утонуть и сгореть одновременно. Господин Камисато игриво покусывал губу Путешественника, позволяя ему немного насытиться кислородом, пока руки в перчатках пытались скользнуть под пояс его широких штанов. Руки Томы забирались под топ, чтобы огладить грудь. — Ты волнуешься, что задохнешься между нами? — мягко хихикнул Аято. — Слишком напираем? — в своей более тёплой манере подхватил Тома. — Путешественник сражался с драконом, морским чудовищем… но был ли среди его переключений такой опыт, м? — господин намеренно задавал такие вопросы, чтобы узнать, могут ли его щеки стать ещё краснее. Итэр помог отстегнуть свой ремень. Дыхание перехватило, когда Аято незамедлительно запустил руку глубже и обхватил его пальцами. Большой палец Томы оглаживал сосок, и здесь Путешественник совсем потерял самообладание. Рот беззвучно распахнулся, выражение лица предательски исказилось. Для Аято его реакция — доза, и Итэр только что навлек на себя ещё больше их страсти. Их безжалостность росла по мере того, как он чувственно наслаждался происходящим. Казалось, это начинало превращаться в пытку, чтобы он наконец удовлетворил их любопытство. — М… Не совсем… — сдавленным голосом признался Путешественник. Затем усмехнулся, со смущением и иронией. — Не знаю, выдержу ли. Честно сказать, уже становилось трудновато. Итэр глянул на Тому и убедился, что тот ужасно завелся от участия в коллективном совращении своего предмета воздыхания. В какой-то момент он целовал одно его ухо, пока Аято покусывал другое, и Итэр в их руках натурально продрог, не в силах сдержать хмельной на трезвую голову улыбки. Заметное глазу возбуждение не обошло и парней из Ясиро. Тому Итэр не мог отчётливо видеть в этом месте, а вот белая ткань брюк Аято явно топорщилась в определенном месте. А ласки все не прекращались. Рука, обтянутая чёрной кожей, поглаживала сочащийся член Путешественника, который без конца вздрагивал, если кто-то ронял смешок или вздыхал рядом с ухом. — Твоё тело такое нежное и отзывчивое, — улыбался Аято. — Уже не терпится увидеть на что малыш способен. Господин Камисато взглянул на Тому, и тот понял его без слов. Ему самому уже очень хотелось. Итэра начали перемещать; Тома подтянул к себе заднюю часть, а Аято голову. Путешественнику пришлось встать на четвереньки. — Ты же готов сделать мне приятно? А Тома пока подготовит тебя для нас, — улыбался бесстыжий господин. Тома стягивал с Итэра штаны, оголяя ягодицы, которые он не мог не стиснуть в руках и не помять пару мгновений. Он раздвинул их, глядя на то, как дырочка пульсирует. — Продолжаем наши сеансы массажа? — усмехнулся он. Итэр покивал. Затем обронил смешок, все такой же мягкий и смущенный. Его уши по цвету напоминали куртку Томы, а температура тела — его Глаз Бога. Аято посмотрел на них, не совсем понимая о чем идет речь. Он сидел перед Итэром так, что голова его располагалась между ног господина, а лицо практически утыкалось в белоснежный бугорок. Рука в перчатке ободряюще погладила макушку. Большие глаза блестят в свете бумажных фонариков и смотрят снизу так, что Аято абсолютно уверен — Путешественник уже не в силах отказать. Он не мог и не хотел противиться чарам этих голосов, бархатистого и солнечного, как полыхающий закат. Пальцы Томы начали играться с его задним проходом, и Итэр частично избавил господина от одежд, чтобы с трепетом и благоговением прильнуть к набухшему члену. Капля смазки маняще поблескивала на конце; Итэр с аппетитом слизал её и погрузил Аято в умопомрачительную тесноту своего рта. Если Тома делал ему приятно, он тихо подавал голос, не в силах сдержаться. Ублажать сразу двоих. От одной мысли хотелось постараться как следует. Тома делал свою работу тщательно. Свободной рукой он поглаживал ягодицы, с нажимом скользил по пояснице, пока вторая рука направляла пару пальцев поглубже внутрь. Массировал простату, от чего Путешественник вибрацией своих постанываний делал приятно его господину. Аято наклонил голову вбок и стиснул волосы Итэра на макушке. Грудь мерно вздымалась, веки приспущены. Надавливая на затылок, он силился насадить златовласого мальчонку ближе к основанию. Его размер был чуть больше, чем у Томы, скорее даже в диаметре. Когда Итэр брал особенно глубоко, он утыкался носом в ровные голубые волоски. — Смотри мне в глаза. Хочу видеть твоё лицо, — приказал ему господин. Итэр поднял расфокусированные глаза, ещё больше заблестевшие от влаги. Аято не позволил ему отстраниться слишком рано. Путешественник послушно замер, стараясь дышать, сглатывать слюну и смазку. Тома тем временем сменил два пальца на три, наминая свободной рукой ягодицу. Итэр кожей чувствовал, как он пристально любуется происходящим, но ему нельзя было отвлекаться. Аято снова позволил ему самозабвенно скользить губами по его мокрому стволу и доставлять ему удовольствие. Покорно стоять на четвереньках, растягивать горло, брать как можно глубже. Как будто знал, о чем Путешественник подумал, когда впервые увидел его в комиссии Ясиро. Камисато Аято. Это имя долгое время напоминало городскую легенду. Зная, что Тома уже какое-то время сидит без внимания, Итэр разрывался от нетерпения, но продолжал смотреть вверх и работать ртом. Аято, похоже, начал замечать его неугомонность и от этого только сильнее заулыбался. — Уже соскучился по Томе, да? — спрашивал его господин, поглаживая щеку. — Если ты достаточно готов, мы можем поменяться. Что скажешь, Тома? Пальцы уже беспрепятственно двигались внутри, Итэр был максимально расслаблен, а это значило, что он готов. Управляющий поднял голову и кивнул молодому господину. — Замечательно. Они не стали перемещаться, но заставили Путешественника развернуться на сто восемьдесят градусов. Аято подтянул его бедра поближе, а Тома оказался перед лицом Итэра. Он улыбнулся, любуюсь тем, как тот успел немного потрепаться. — Ну, как тебе вкус господина? — Тома поглаживал его по лицу, пока стягивал свои штаны. Вместо ответа Итэр улыбнулся и приластился к его ладони. Тома почему-то хихикнул и переглянулся с Аято, словно обмениваясь общей мыслью. До этого Путешественник постоянно вертел головой, пытаясь уследить за обоими, чем сильно напоминал щенка, к которым Тома и Аято испытывали общую слабость. Когда он увидел перед собой Тому, то как будто бы завилял своим невидимым золотистым хвостом. Тома перед ним был ещё сухим, но явно радостным от долгожданной встречи. Наученный не опускать глаза Путешественник охотно смочил его языком и начал обсасывать. Сзади Аято все еще дразнил его и потирался снаружи, заставляя томиться, переставлять колени. Такая жажда внимания. И при этом такая преданность в глазах, пока Итэр ублажал теперь Тому, заставляя сжимать свои волосы от жарких ощущений. Тома прикрыл глаза и с блаженством выдохнул, облизывая губы. В этот раз они были не наедине и это ещё сильнее раскаляло воздух вокруг. Жар и атмосфера всеобщего возбуждения заполнили все помещение, воздействуя на них, как афродизиак. Аято наблюдал за тем, как жаждущий Итэр ерзает коленями на месте, как он подаётся задом ближе, умоляя поскорее вставить. Этого господин Камисато и добивался. Наконец, сжалившись, он приставил головку ко входу и начал протискиваться внутрь. После растяжки Томы это было не тяжело. Аято прикусил губу, держась за бедра руками в перчатках, стискивая их почти до образования следов на светлой коже. — Такой горячий и влажный. А как отчаянно сжимает внутри. Тебе так сильно хотелось этот член, малыш? — усмехнулся Камисато. — Путешественник не такой скромный мальчик, каким кажется? — Он многое скрывает, господин. Вам ли его не понять, — Тома поднял глаза на Аято с усмешкой. Тот поймал его взгляд и перевел его на зад Итэра, по которому сейчас же пришёлся звонкий шлепок обтянутой черной кожей ладонью. — М… Видимо, его только что слегка наказали за развратность. Не похоже, что ему хотя бы немного стыдно за своё поведение. Не бывает много любви для доблестного героя, верно? С ужасно неприличным чмоком Итэр выпустил Тому изо рта и приложился к нему языком. Наконец Аято толкался в него сзади, заставляя прижиматься своим счастливым лицом к промежности, которую Итэр без раздумий принялся целовать и обсасывать. А потом он снова заглатывал член и чувственно постанывал, пока господин поощрял его каждым точным движением бедер. Стройное тело вздрагивало всякий раз, когда по ягодицам приходился шлепок. Смачный звук ласкал уши, а порозовевшая кожа радовала глаз. Путешественник уже чувствовал, что будет вынужден кончить не один раз. Стоило надеяться, что деревянные стены скрывают звуки происходящего здесь, что ни один другой посетитель не услышит их. А даже если услышит? Аято было все равно. Он здесь господин, и он имел право заниматься здесь, чем ему вздумается. Это территория комиссии Ясиро. Тома, не в силах сдержать собственного возбуждения, тоже начал двигаться. Приподнимая бедра, он погружался в Путешественника глубже, притягивая за волосы, нажимая на затылок. Он мычал и вздыхал, закатывая глаза. Задирал свою майку и держал ее подол в зубах. Аято взглянул на них, когда ускорился. Вцепившись в волосы Итэра на затылке, он заставил его чуть задрать голову. — Не отводи глаз. Итэр застонал и всхлипнул от переизбытка влаги. Стоять становилось все труднее: в него нетерпеливо входили с обеих сторон, хватали, тянули, шлепали. Между ними горячо и мокро, что не удивительно, а мысли в голове заглушаются бесконечным количеством шорохов и непристойных звуков. Тем не менее господин вырывает его из невменяемого состояния и приказывает продолжать смотреть на расплывчатое лицо Томы и его крепкий обнажённый торс. В этот момент Путешественник не выдержал и его начало колотить перед секундой вынужденной острой разрядки прямо на тростниковое покрытие. А потом он размяк и остался стоять только за счёт того, что Тома и Аято держали его безвольную голову за волосы. Это вызвало у Аято мягкий смех. — Малыш не выдержал напора. Какой грязный мальчик, — проговорил господин, толкаясь сильнее внутрь. — Но мы ещё не закончили. Тома был не в себе. Вибрации голоса Путешественника стимулировали его внутри, а слюны стало ещё больше, пока он толкался. Он чувствовал, что тоже продержится недолго. Управляющий закатывал глаза и постанывал, скалил зубы, стискивая в них край майки. Ещё немного и он сойдёт с ума. Его движения бедрами внутрь глотки стали рваными и быстрыми. Лицо Итэра было все в слезах, а горло постоянно пульсировало в рвотном рефлексе. Аято наблюдал за тем, как обмяк Путешественник и как выглядит Тома в предвкушении оргазма, запечатляя всё это в своей памяти. Он даже немного завидовал, что пока он был занят работой, его слуга и верный друг отыскал такую прелестную игрушку. — Закончи ему на лицо. Хочу посмотреть на это. Итэр заслужил немного испачкаться после того, как сам испачкал пол. Член Томы запульсировал у него в глотке, а потом начал изливаться внутрь за секунду до того, как копейщик заставил себя вырваться наружу. Всё остальное густыми каплями выплеснулось прямо на Итэра, жадно хватающего ртом воздух. Нельзя отводить глаза. Кто бы мог подумать, что Тома может устроить такой бардак. Ему, похоже, было так хорошо, что абсолютно все равно, а вид мокрого Путешественника даже порадовал. Итэр лицезрел усталую улыбку и тонкий слой пота на вздымающемся торсе и улыбнулся в ответ. — Не я один не выдержал. Тебе так сильно нравится? — полюбопытствовал он, с трудом произнося слова уставшими языком и челюстью. — Угу…— промычал Тома и покивал, пока его дыхание было слишком сбито для произношения чего-то большего. Оральные ласки ему действительно нравились больше всего. Они были довольно размеренными и достаточно разнообразными. Могли быстро заканчиваться, а могли длиться долго. Поэтому он пока не торопился попасть на место молодого господина. Взглянув на Аято, Тома дал понять, что надо бы снова сменить позу. Камисато вышел и перевернул Итэра на спину, любуюсь его вымазанной мордашкой. Такой похотливый и сексуальный. Он снова пристроился между его ног. — Тебе идет. Такой беспорядок. Развратник, — взяв парня за щеки рукой, он заставил взглянуть на себя. Итэр хранил молчание, с тихим восхищением глядя на господина. Думается, он смотрел на него так и прежде, только теперь более откровенно. Пытливым взглядом Аято изучил каждый сантиметр небрежной картины и наградил Итэра издевательской пощечиной. Когда господин наигрался, Тома встал над головой Итэра на колени. Последнее, что Путешественник увидел — то, как Тома посильнее спускает над ним штаны. Даже так? Управляющий приземлился задом на его лицо, и Итэр бережно огладил его бедра. Аято проследил за этим, наклонив голову вбок. — Какие интересные у вас игры. Тома молча и застенчиво улыбнулся. По выражению его лица Аято догадался, что язык провалился между ягодиц и начал умеючи облизывать отверстие. Приступил без раздумий и принялся доставлять Томе более размеренное удовольствие, чтобы у него было время передохнуть для следующего захода. Любопытное зрелище, от которого господину Камисато следовало бы не отставать и присоединиться к наведению бардака. Тем не менее физической выносливости Аято можно было позавидовать. Постоянные тренировки в самого детства развили его тело и теперь он, не выдыхаясь, один за одним производил сильные толчки на высокой скорости. Если распахнуть его элегантные одежды, можно увидеть каменный рельеф. Бедра вколачивались между ног Путешественника и от этого господин Камисато тоже был на пределе. Тело было влажным, раскрытые губы сохли, когда из них вырывались чувственные вздохи. Ещё немного. Чёрные перчатки стискивали ноги Итэра под коленями. Перевозбужденный господин не выдержал и прикусил кожу на внутренней стороне бедра, зализав образовавшиеся бороздки. Когда Итэр замычал от укуса, Тома ощутил вибрацию голоса между своих ягодиц и вздрогнул. Язык проваливался внутрь и вылизывал стенки. От этого Томе срывало крышу. — Глубже… постарайся, — пробубнил он, ерзая бедрами на лице Итэра. — Не против, если я потом сменю тебя? — усмехнулся Аято. — Ох… Вы обязательно должны попробовать. — Кажется, Путешественник отлично работает ртом. — Божественно. Тома ерзал на его мокром лице, смазывал густые капли, из-за чего Итэр был вынужден собирать их языком. В прошлый раз это был расслабленный и медитативный процесс, сейчас же его нижняя часть тела безжалостно терроризировалась господином Камисато. Итэр судорожно дышал и постанывал с занятым ртом, целовал и покусывал анус, не в силах сдержать страсти. Когда он услышал, что Аято тоже необходимо обслужить, его член на животе вздрогнул и окончательно окреп. Тома слегка приподнялся в этот момент, чтобы посмотреть на счастливую мордашку. Итэр продолжил тянуться к нему языком. Прелесть. С таким хочется быть погрубее. Управляющий и глава клана с упоением посмеялись и после продолжили свое дело. Итэр же продолжил поедать Тому так же активно, как поедал сегодняшние закуски, если не ещё сильнее. Трудно не обладать таким аппетитом, когда выполняешь столько ежедневных поручений. Толкаясь изо всех сил, Аято выбивал из Итэра всю похоть, но выбить её до конца было невозможно. Ей не было границ. Он был ею переполнен. Зачесав пятерней влажные волосы со лба, господин Камисато начал стягивать с себя верхнюю одежду. Его бросало в жар, и он не мог больше терпеть. На удивление, с одеждой он справился очень быстро, возможно, даже где-то что-то оторвал и Томе потом придется с этим разбираться. Закинув ноги Путешественника себе на плечи, он стиснул его бедра и со шлепками и чавканьем продолжил трахать его, находясь на финишной прямой. Аято выкладывался на полную, пока в конце концов не замер внутри. Когда он вышел, Тома все ещё сидел на лице; его член снова поднялся и подрагивал от проникновений языка. Он взглянул на господина. Пора меняться. — Думаете, он долго продержится после Вас? — спросил Тома. — Не знаю, — бесстыже и тяжело дыша произнес Аято. — Дальше мы можем продолжить вместе. — Если он выдержит сразу двоих. — Я выдержу, — с придыханием ответил ему Итэр. Тогда он ещё не догадывался, что означает выдержать сразу двоих. Тома поднялся с лица Итэра, перешёл к его ногам и раздвинул их. Мокрый растянутый проход сокращался, тоскуя и умоляя Тому заткнуть его. Белая капля композиционно вытекала наружу. — Заполнен до краёв. Выглядит ужасно пошло, — усмехнулся он, пристраиваясь. Тома подобрал её головкой и использовал в качестве смазки, без проблем погружаясь до упора внутрь. Аято тем временем подходил к Путешественнику, любуясь его лицом, таким измазанным, бесстыдным. Взяв его за волосы, он заставил посмотрел в свои глаза. Сейчас Итэр совершенно не стеснялся. — Развратник, — хитро улыбнулся Аято и снова отвесил пощечину, теперь по другой щеке. Ещё один удар по лицу, который трудно назвать наказанием. Скорее, ехидной издевкой, сменившейся на настойчивые прикосновения. Аято нажимал пальцами на его челюсть, губы, как будто изучал изгибы своей секс-куклы на ощупь и собирался добраться до языка. Потом, по-прежнему не торопясь, господин переставил ногу через его голову. Обоим открылся прекрасный вид, и Аято томил, давал время им насладиться. Ждал, когда в глазах появиться нетерпение и предвкушение. Все-таки для Путешественника должно быть честью, что господин Камисато позволит ему сделать себе приятно. Тома не занимал время привыканием, медленным темпом, а просто начал двигаться в том ритме, который ему нравился. Сейчас Путешественник был готов принять какую угодно скорость и какой угодно стиль толчков. И теперь он был немного горячее внутри, чем до этого. Просто пылал и сжёг бы Тому, если бы не его огненная стихия. Управляющий держал его бедра, оглаживал их и стискивал, наслаждаясь бархатистостью кожи. Аято наконец уселся на лицо и поерзал, то ли принимая удобное положение, то ли издеваясь, заставляя ловить себя языком в этот момент. Самая аллегоричная сексуальная игра — вылизывать зад высокопоставленного господина. Глядя на это, Тома усмехнулся. Поза хоть и не изменилась, но управляющий и глава клана словно негласно условились больше не давать Итэру покоя. Тома, разгоряченный оральными ласками, резво вколачивал его в пол, проверял ноги на гибкость. В свою очередь Аято, вместо того, чтобы просто сесть и расслабиться, взял управление в свои руки. Он без конца тыкался своим задом в лицо Итэра, наблюдал за процессом, настойчиво направлял за волосы. С первых секунд Итэр принялся старательно вылизывать анальный проход, чтобы угодить господину. В какой-то момент Аято вроде как ненадолго отпустил его. А потом Итэр не смог дышать из-за пальцев, аккуратно сомкнувшихся на его горле. Стоны, доносящиеся от Путешественника, послышались ещё более сдавленными, даже слегка страдальческими. Тома все видел, но не переставал двигаться. Итэр схватился за бедра Аято, все еще работая языком между его ягодиц. Аято не успокоился, пока язык Итэра не вычистил его внутри полностью. Член уже налился кровью и истекал смазкой, подрагивая. Камисато хотел приступить к главной шалости. Он слез с лица Путешественника, любуюсь тем, как разврат осел на нем и исказил надолго. Усмехнувшись, он дал ему сразу две пощёчины по очереди, хватая паренька за волосы. Заставив Итэра распахнуть рот, Аято надавил ему на челюсть пальцами и сплюнул на язык. — Молодой господин… — театрально пристыдил его Тома. Пощечины привели Итэра в чувство как раз в тот момент, когда Аято совершил этот акт пренебрежения. Это выглядело так, словно ему не хотелось одаривать поцелуем такой грязный рот и вместо этого он произвёл более механический обмен слюной. Путешественник вынужденно сглотнул с зажатым ладонью ртом. Удивленные глаза искали реакции Томы. Видя такую беспомощную реакцию, Аято похихикал. Какой же все-таки беспорядок. Сам Тома никогда бы такое не устроил, но его странным образом возбуждало наблюдать, как господин Камисато позволяет себе вытворять с Итэром подобные вещи. — Такой грязный, просто до ужаса. Иди к нам. Через мгновение ошеломленный Итэр обнаружил себя заключённым между двумя телами. Аято уже внутри, его горячая грудь прижимается к спине. Глаза Томы завешаны челкой, пока он нетерпеливо пристраивается спереди. Понадобилась пара секунд, чтобы до Итэра дошло, что они собираются сделать. Он встрепенулся: — Тома, ты… — в панике Итэр не смог подобрать слов. Тогда он оглянулся через плечо в поисках Аято. — Господин? В его больших блестящих глазах — вопрос и надежда. Не могли же они решиться на это вместе? Тома поднял взгляд на Итэра, но лишь на пару мгновений; нужно было смотреть вниз, дабы не выскользнуть и не промазать. Он держал член у основания и медленно проталкивался, вселяя в Путешественника ещё больше ужаса. — Тише. Мы аккуратно. Просто потерпи немного, — произнес Тома, снова на мгновение подняв глаза, после чего успокаивающе покрыл поцелуями его шею. Аято сзади держал Итэра под ноги; почти не моргая, наблюдал через его плечо за реакцией. — Путешественник ведь такой сильный. Не сомневаюсь, что ты все выдержишь. И нам всем вместе будет хорошо, — его слова были ласковыми, но лукавыми и не вызывающими доверия. — Тише, малыш, раздвинь ножки пошире. — Я вошёл почти на половину. Ты в порядке? — спросил Тома, поправляя его волосы. Тот машинально облизал губы и коротко закивал. Оба чувствовали, как он напрягся. Дыхание и пульс участились, губы беззвучно распахнулись. Наконец-то удалось заставить Путешественника заволноваться. Ему ещё не приходилось принимать в себя так много. Итэр испытывал явный дискомфорт и цеплялся за куртку Томы. — Просто не думал, что… Все-таки тебе нравится пожестче? Итэр болезненно усмехнулся. Судя по тому, как Тома охотно потакает шаловливому господину, ему самому очень даже нравится наблюдать и участвовать в происходящем. Сейчас они с Аято оба испытывали на себе безумную тесноту, такую, что с трудом можно двигаться. Семя от предыдущей разрядки сильно помогало им в этом деле. Итэру казалось, будто его нежно разрывают на части, и в то же время он вот-вот не выдержит и кончит снова. — Ну… — уклончиво отвечал Тома. — Может, чуть-чуть. На самом деле он был не таким ласковым и заботливым, каким казался. Вернее, не только. Его забота и ласка переплетались с пылкими чувствами, страстью и от того желанием быть грубым с объектом своего воздыхания. Если же Аято маскировал свою жестокую натуру, то в Томе она просто соединялась с нежностью в единое целое. — Тома у нас не такой милашка, каким кажется, да? Итэр промычал в знак согласия. Уже не способен на большее, когда шепот снова обжигает и щекочет ухо. Они оба наконец оказались внутри достаточно глубоко, чтобы начать двигаться. Первым попробовал двинуться Аято. Он слегка вытянул и толкнул обратно свой член. Вслед за ним попробовал Тома. Давалось тяжело, но оба чувствовали при движении невероятное удовольствие. Не способные сдержать звуков, они чувствовали, как Итэр в их руках тоже начал изнывать. Тома старался сгладить грубость своих действий поцелуями в шею, а Аято, наоборот, продолжал оставлять укусы. Мозг опять отключался, не способный вынести столько. Когда сразу двое, это пугающе и одновременно ужасно приятно, так, что соображать невозможно — просто распирает изнутри, буквально и в плане эмоций. Не зная, куда себя деть, Итэр то утыкался в сгиб шеи Томы, то откидывался затылком на плечо Аято. В любом случае, деваться от коллективных ласк ему было некуда. От них изнеможенный Путешественник слабел и таял, пыхтел и заливался чувственными звуками. И все-таки победить дракона было проще. — Я так… долго не вынесу. Итэр приземлился лбом на плечо Томы. — Значит, вот как выглядит твое поражение? Хотя едва ли можно было сказать, что двое из комиссии Ясиро смогут выдержать дольше. Они стали двигаться быстрее, не в силах остановиться или замедлиться. То один, то второй, каждый по очереди толкался бедрами, внутрь и наружу. Сперма размазалась и перемешалась внутри со смазкой. Когда управляющий придержал одну из ног Путешественника, Камисато освободил свою руку и намотал на нее косу Итэра до самого затылка, оттягивая на нем волосы. Тот невольно закинул голову и члены комиссии набросились на его шею, не оставляя ни одного живого места. В таком виде точно будет не показаться людям. Придётся обернуться накидкой и шарфом посильнее. — Я больше не могу… — предупредил Тома. — Потерпи ещё немного, — потребовал Аято. А потом Итэр почти вскрикнул от удовольствия. Горло сдавило, глаза закатились. Опять перестало хватать воздуха. Волна жара и электрический импульс пустились по всему телу. Путешественник отключился, а когда очнулся, пальцы до синяков стискивали его кожу. Тома и Аято судорожно двигались в нем, пыхтели, сбивались с ритма, пока не начал изливаться один и вскоре за ним второй. Обмякшего Итэра трясло. Все просачивалось из него наружу. Стоит выйти, семя вытечет вязким водопадом, но никто пока не торопился завершать это тесное единение. В душном воздухе запах пота, а в мышцах трех мокрых тел приятная усталость. Итэр был готов уснуть в этих объятиях, прямо на полу в чайном доме. Он улыбался. Все-таки комиссия Ясиро организовала праздники невероятного качества. Путешественник не помнил, сказал он об этом вслух или только подумал. Помнил, что находился под впечатлением.

***

Ещё какое-то время они приходили в себя и обнимали Путешественника, обвив со всех сторон руками и прижавшись влажными лбами. Они обжигали его кожу своим дыханием, усиливая жар так, что, казалось, Итэр мог свариться между ними. В конце концов они по очереди вынули обмякшие члены и на тростниковое покрытие вытекло все, что было внутри. Все трое завалились на пол и подложили руки под голову Путешественника. Они смотрели в потолок, который заливался золотым светом. — Спасибо Архонтам, что послали нам такого чудесного мальчика, — усмехнулся Аято. — И далёким звездам, — поддержал Тома, целуя Итэра в щеку. — Думаю, стоит по пути домой зайти в общественные бани. — Или ты пригласишь нас в свою обитель? Счастливые и уставшие, они, все трое, мягко рассмеялись. Фестиваль все-таки закончился фейерверками, на которые поставили запрет. За спущенной бамбуковой занавеской никому не слышный шум сложенного веера и звон снежинок, спешно удалившийся из чайного дома «Коморэ».