Строим дом

      Цзян Фэнмяня зовут, когда Цзинь Цзысюань и Цзинь Цзысюнь просыпаются в слезах. Его мысли немного путаются, так как уже поздно и он слишком много выпил, но ему удается взять ситуацию под контроль. Первым делом он зовет свою супругу, и та приводит с собой названую сестру. Госпожа Цзинь немедленно прижимает сына и племянника мужа к себе и баюкает их, пока они не успокаиваются. Трудно добиться подробностей кошмара, так как дети в этом возрасте часто начинают икать и рыдать еще громче, когда просишь объяснений. Но Цзян Фэнмяню это и не нужно, он и так знает.       И он жалеет, что не подумал о такой возможности. Ему следовало догадаться. В конце концов, они знали, что Цзинь Цзысюань погиб на тропе Цюнци.       — Простите, дядя, я думал, что вылечился, — бормочет Вэй Ин.       Цзян Фэнмянь улыбается и гладит мальчика по голове: это не его вина, вся ответственность лежит на взрослых, которые, увлекшись празднеством, не продумали ночевку до конца.       Большинство детей теперь проснулись из-за шума. Некоторые в недоумении от случившегося и пытаются снова уснуть, раз за мальчиками уже присматривают, но кое-кто просто знает. Цзинь Цзысюнь и Цзинь Цзысюань прячутся от взглядов, будто те их обжигают. Когда Вэнь Нин попытался отдать одному из них свою игрушку, они закричали. С тех пор мальчик вернулся в объятия сестры с виноватым видом.       — Этого никогда не случится, — громко говорит Мэн Яо, пытаясь утешить Вэнь Нина и Цзинь Цзысюаня одновременно.       Цзян Яньли и Лань Цижэнь возвращаются с теплым молоком, и напиток действительно помогает мальчикам успокоиться. Настолько, что Цзинь Цзысюаню становится очень неловко из-за того, что он устроил такую сцену на глазах у всех друзей. Яньли пытается утешить его, прекрасно понимая, что он чувствует, но не находит нужных слов, так как не знает, сколько можно говорить при таком количестве людей.       — Все в порядке, это просто кошмар, — говорит Лань Цижэнь, но лицо его при этом тревожно.       Цзян Фэнмянь боится, что тот прямо сейчас свяжет одно с другим и догадается об «изобретении» Цансэ-саньжэнь, поэтому торопливо добавляет:       — Верно, обычный кошмар. Уже очень поздно, так что всем пора ложиться спать.       Они перекладывают матрасы так, чтобы Цзинь Цзысюань и Цзинь Цзысюнь были как можно дальше от Вэнь Нина и Вэй Ина. Ло Цинъян даже соглашается лечь поближе к лучшему другу. Мэн Яо не может быть столь откровенным в присутствии госпожи Цзинь, он все еще опасается ее, но следит за тем, чтобы оставаться в поле зрения своего сводного брата.       Вскоре большинство детей снова засыпают — Лани первыми, так как они почти и не просыпались, лишь зевали и терли глаза на протяжении всей суматохи. Когда они затихают, Лань Цижэнь произносит:       — Думаю, теперь всем будет лучше спать в своих комнатах.       — Да, вы правы, но подождите, пока все крепко уснут, иначе они подумают, что ночевку прервали из-за мальчиков Цзинь, — говорит Цзян Фэнмянь.       Так они и поступают. Когда все погружаются в глубокий сон, их осторожно, одного за другим, переносят в собственные комнаты и кровати. Однако на этом дело не заканчивается: госпожа Цзинь недовольна тем, что услышала, и Юй Цзыюань шепотом дает ей некоторые объяснения. Она не говорит ей, что это пустяковый кошмар без последствий, но она должна быть осторожна, иначе госпожа Цзинь запретит сыну когда-либо снова находиться в одной комнате с Вэнь Нином и Вэй Усянем.       — Мы знаем, как с этим справиться, — обещает она названой сестре, когда Лань Цижэнь уходит. — Тебе нужно просто вернуться, и мы проведем ритуал, чтобы этот кошмар больше не повторялся.       — Я не понимаю, — хмурится госпожа Цзинь. — Вы сказали, что это предчувствие?       — Не совсем, скорее возможность. Мы уже знаем, что можем это изменить: то, что Вэй Чанцзэ и Цансэ-саньжэнь живы — тому доказательство. Так что тебе не о чем беспокоиться, мы не позволим этому случиться с твоим сыном, — заверяет Юй Цзыюань.       — Знание этих событий будущего дает нам преимущество, — добавляет Цзян Фэнмянь.       Эти слова не слишком успокаивают госпожу Цзинь, но она кивает с более решительным видом, чем когда-либо.       День после свадьбы проходит хаотично. Большинство гостей прошлой ночью совсем не спали, так что те, кто не страдает от жуткого похмелья, просто измучены недосыпом. Тем не менее, Цансэ-саньжэнь и Вэй Чанцзэ счастливы и так и светятся. Неважно, что ночью дети проснулись, а Цзинь Цзысюань и Цзинь Цзысюнь стали жертвами одного из кошмаров о будущем: они к этому уже привыкли, они знают, что делать и как помочь. Они знают, что это поможет им бороться с ужасным будущим. Они уже договорились о встрече с госпожой Цзинь, чтобы взять ситуацию под контроль. Чем скорее, тем лучше, ведь с момента пробуждения Цзинь Цзысюань и Цзинь Цзысюнь смотрят на Вэй Ина, Вэнь Нина и Цзян Яньли со слишком большим страхом, чтобы оставлять все как есть надолго. К тому же это будет отличная возможность поговорить со своим сыном-сгустком лицом к лицу. Она предвкушает это, несмотря на печальную ситуацию.       Да, предстоит решить еще множество проблем, таких как слабеющее состояние Баошань-саньжэнь, или Сюэ, или Вэни… и пугающие события, ждущие их впереди, но они встретят их вместе, как и всегда. Они выжили на той ночной охоте, которая в иное время лишила их жизни. Они нашли свою семью. Они женаты.       Сегодня они чувствуют себя непобедимыми.       Они прощаются с каждым из гостей, благодаря их за все, что те сделали и что еще сделают в будущем. Вокруг много объятий. Тяжело отпускать их снова, особенно тех, с кем только что воссоединились. Они обещают скоро увидеться и уже планируют следующую встречу, чтобы стало легче.       Разумеется, госпожа Цзинь уезжает первой, но в ее голосе нет сомнений, когда она говорит, что скоро вернется. Цзинь Цзысюань, хотя он явно все еще подавлен кошмаром, поднимает голову, услышав это, и бросает тоскливый взгляд на Мэн Яо. По крайней мере, хорошо, что он боится не всех здесь присутствующих. И он даже принимает пирог, который Цзян Яньли дает ему в дорогу.       — Я видела, как он тебе понравился на вчерашнем банкете, поэтому сохранила немного для тебя, — объясняет она.       Цзинь Цзысюань икает, не понимая, как она заметила — на самом деле это было единственное, что он вообще смог съесть вчера. От всей остальной еды его подташнивало, и он не решался взять и кусочка в рот, боясь опозориться и вырвать. В конце концов он все равно устроил сцену из-за кошмара, но…       Сейчас над ним никто не насмехается. Даже Вэй Усянь и Цзян Чэн, которые ведут себя на удивление смирно. «Это просто кошмар», как все и говорили, заставляет он себя думать. Это глупый сон, в котором нет смысла: кто вообще может вообразить, чтобы Вэнь Нин, самый милый малыш, которого он когда-либо видел, вот так вырвал ему сердце?       В конце концов Цзинь Цзысюань, переборов страх, шепчет:       — Спасибо. — Он колеблется и, наконец, спрашивает: — Я… можно мне по-прежнему присылать тебе письма?       Улыбка Цзян Яньли точь-в-точь как та, что была в его сне.       Мянь-Мянь тоже просит об этой привилегии, горя желанием обмениваться советами по тренировкам с новой подругой. Не Цзунхуэй, к всеобщему удивлению, просит о том же, густо покраснев — отец подтрунивает над ним, за что получает пинок по колену, а ребенок — нагоняй. Цзинь Цзысюнь не просит об этом Цзян Яньли, но специально делает крюк, чтобы попрощаться с Мо Шиюй.       Госпожа Цзинь, по крайней мере, удовлетворена таким исходом. Госпожа Цинь тоже вполне довольна свадебными торжествами и выглядит более расслабленной. Она не в восторге от всего случившегося, но когда она вообще была в восторге? Наверное, много лет назад. Собираясь сесть в экипаж, который отвезет её обратно в Башню Кои, она видит в отдалении Мэн Ши и медлит.       Перед вчерашним переполохом они обсуждали, что делать с Цзинь Гуаньшанем. Госпожа Цзинь по многим причинам не сказала госпоже Цинь, что знает, что её дочь — бастард Цзинь Гуаньшаня. Одной из причин было желание убедиться, что та никогда не потребует признания дочери, как она просила об этом Мэн Ши и Мэн Яо. Другой причиной было её желание, чтобы эта женщина поправилась. Она не сказала Мэн Ши всей правды о Цинь Су, но упомянула, что нашла кое-кого, кто стал жертвой насилия со стороны её мужа, и добавила, что больше не допустит подобного.       Мэн Ши не обещала помочь — что она может сделать? Она лишь бывшая куртизанка, а ныне учитель в ордене Цзян, но она предложила выслушать и позволила госпоже Цзинь выговориться всласть. Они не подруги, но госпожа Цзинь думает, что это хорошо — наконец-то иметь кого-то, кто может просто выслушать. Юй Цзыюань — замечательная, но стоит пожаловаться ей, как она тут же начинает искать решение и способ сокрушить проблему. Госпоже Цзинь нужно не это, ведь есть вещи, с которыми она мало что может поделать.       Они не подруги, но однажды могли бы ими стать.       А вот Цансэ-саньжэнь…       — Последний шанс стать моей названой сестрой, — говорит женщина с ухмылкой. — Осталось только одно место!       Госпожа Цзинь закатывает глаза и велит экипажу трогаться. Дети машут руками, пока карета не скрывается за поворотом.       Вэй Минъяо приглашает их в храм Байсюэ, чтобы они могли воспользоваться их библиотекой. Сысы всё еще не выпускает его из объятий. Она говорит, что её немного учили заклинательству — может быть, она навестит их, чтобы вместе с Мэн Ши побольше узнать о методах тренировок храма Байсюэ!       Сун Цзычэнь, кажется, заинтересован этой перспективой и после этих слов смотрит на двух женщин иначе, словно они внезапно обрели в его глазах некую значимость.       Вэй Минъянь предлагает своей новой племяннице, Мо Ваньжун, приехать в Цинхэ, чтобы та могла поучаствовать в уроках по гаданию. Она пользуется случаем, чтобы пригласить и всю семью Мо.       — Почему бы не приехать на следующую конференцию заклинателей всей семьей? — предлагает она с хитрой улыбкой.       Вэй Чанцзэ гадает, не план ли это, который у неё созрел: пригласив свою семью, она, возможно, надеется, что её муж сосредоточится на них, а не на Вэнь Жохане.       Конечно, семья Мо польщена тем, что мир заклинателей принимает их подобным образом, и Вэй Ваньюэ медлит, прежде чем обнять сестру на прощание.       Когда приходит время уезжать делегации Не, Не Хуайсан наотрез отказывается отпускать своего новообретенного дядю.       — А-Сан, это даже не твой дядя! — жалуется Не Минцзюэ, пытаясь вызволить Цзян Фэнмяня из объятий младшего брата.       Хватка мальчика на удивление крепка.       — Нет! Я хочу остаться! — вопит Не Хуайсан. — Я хочу остаться со всеми моими дядями и тетями, я хочу играть с А-Чэном, конфетами и зверушками!       Не Минцзюэ вздыхает, не зная, как оттащить братишку, не причинив ему боли, пока Мэн Яо что-то не шепчет ему на ухо. Он щекочет шею мальчика и, воспользовавшись изумлением на лице А-Сана, наконец-то отрывает его. А-Сан громко возмущается, но нет ничего, что не могли бы исправить объятия старшего брата. Правда, он сверлит Мэн Яо таким взглядом, словно претерпел самое ужасное предательство.       — Будь я на твоем месте, я бы поостерегся в наш следующий визит, — предупреждает Не Минцзюэ.       — О, я уверен, к тому времени он уже всё забудет, — убежденно заверяет Мэн Яо.       — А-Сан — хороший мальчик, как Лань Чжань, он не станет таить обиду, — оптимистично добавляет Лань Хуань.       Не Минцзюэ не так уверен, как они, но что ж, он вполне может на это надеяться. Он отвешивает по поклону каждому взрослому — и, в отличие от А-Сана, не путает ни одного дядю! — а затем запрыгивает в лодку.       — Вы должны навестить и Цинхэ! Теперь вы мои родственники! Семья — это важно! — кричит он им, когда лодка отчаливает от пристани. Дети выкрикивают ответное обещание.       Вэй Минъянь смотрит на своего первенца и улыбается за веером.       — Ты прав, семья — это важно, — говорит она ему. — Я рада, что ты так хорошо ладишь со своими двоюродными братьями.       Ей не следовало этого говорить, потому что Не Минцзюэ хмурится и ворчит:       — Если семья так важна, почему ты вообще не говорила мне, что она у тебя есть?       Вэй Минъянь моргает, удивленная нагоняю от сына. Но она полагает, что раз уж ей не досталось от брата с сестрой (хотя она была в этом уверена), Вселенная, должно быть, пытается восстановить равновесие. Впрочем, спорить с Не Минцзюэ куда проще.       — Потому что я не была уверена, что когда-нибудь увижу их снова, А-Цзюэ. И убедила себя, что мне будет достаточно тебя одного. В конце концов, ты — та семья, которую я выбрала сама.       Не Минцзюэ не краснеет, но после этих слов гордо и самодовольно ухмыляется, явно приободрившись.       — Что ж, теперь у тебя есть и те, и другие! — заявляет он. — И ты должна рассказать мне всё о своих брате и сестре!       — Да, время историй! — радостно провозглашает Не Хуайсан.       Не Цзунхуэй садится рядом с ними, тоже ожидая первого рассказа. Его отец усмехается и передразнивает ребенка с выражением лица «не обращайте на меня внимания». Вэй Минъянь закатывает глаза, наполовину раздраженная. У неё не так много счастливых историй о родных, которыми она могла бы поделиться, но всё же она чувствует себя благословленной тем, что у неё есть новая семья, готовая слушать.       А вот Вэй Ин сегодня совсем не весел, особенно когда Лань Чжаня осторожно усаживают в лодку, готовую отплыть в Облачные Глубины. Он трет глаза и шмыгает носом, пытаясь изобразить храбрую улыбку, но терпит сокрушительный крах.       Цзян Фэнмянь опускается рядом с ним на корточки — теперь он к этому привык. Ведь чуть раньше он утешал Цзян Яньли, когда Цзинь Цзысюань уехал с матерью, и Цзян Чэна, когда Не Хуайсан отплыл с делегацией Не. Это его третий раз за день, и он делает успехи.       — Ты скоро снова его увидишь, А-Сянь.       — Я знаю, — бормочет Вэй Ин, — но я буду скучать по тебе, Лань Чжань!       — Не будь малявкой, — вставляет Цзян Чэн. — Я же не плакал, когда А-Сан поехал домой! А ты на пять дней старше!       — Ты тоже шмыгал! — дуется Вэй Усянь. — Я имею право шмыгать! Я сейчас высморкаюсь в твой халат!       — Я тебе врежу!       Вэй Чанцзэ улыбается, глядя на них. Прощаться с Ланями куда труднее, чем с остальными делегациями. Мэн Яо смог взять себя в руки, чтобы проводить Не Хуайсана и Не Минцзюэ, но перед Лань Хуанем он пасует. Масла в огонь подливает то, что дети Вэнь тоже вцепились в одежды Лань Цзюань и Лань Юаня, словно пытаясь заставить чету целителей остаться в Пристани Лотоса еще ненадолго.       Их шестимесячное обучение в Облачных Глубинах обещает стать чем-то особенным, и Вэй Чанцзэ не может не предвкушать этого. Он надеется, что к тому времени, когда дети повзрослеют, они все останутся друзьями. Он надеется, что родителям удастся подарить им мир, в котором можно жить спокойно. Чтобы этого добиться, им предстоит много работы. К счастью, времени у них тоже еще много.       — Нам действительно пора, — торопит Лань Цижэнь, хотя сам не делает ни единого движения, чтобы ускорить прощание детей.       Это глупо, у него еще полно времени до того момента, когда Вэни могут напасть на Облачные Глубины и сжечь их, но он не может избавиться от тревоги. Ему хочется вернуться и начать готовить оборону, как только он окажется на месте. Он крепче прижимает клетку с новыми кроликами Лань Чжаня (теми самыми, которых Вэй Ин поймал к его приезду, и игрушечным, которого они успели купить перед отъездом).       Цансэ-саньжэнь гладит сына по голове и нежно подталкивает его:       — Ну же, иди попрощайся.       Вэй Ин шмыгает носом и кивает. Он тянется к Лань Чжаню, надеясь напоследок хотя бы еще раз обняться.       — Пока, Лань Чжань. Я буду скучать. Пиши мне, ладно? Ты мой лучший друг.       Но как только он подходит вплотную, Лань Чжань делает шаг навстречу. И на глазах у изумленной толпы целует Вэй Ина в губы.       Взрослые моргают. Лань Юань роняет канат, который держал, Лань Цзюань издает восторженный визг, Лань Цижэнь бледнеет, а Лань Хуань улыбается, когда Лань Чжань отступает на шаг и подтверждает:       — Мгм. Вэй Ин особенный.       Долгое время никто не произносит ни слова, совершенно ошеломленный смелостью этой сцены. Все привыкли видеть, как Вэй Ин целует Лань Чжаня в щеку и убегает, хохоча, но никогда не наоборот. И уж точно не в губы. Похоже, Лань Чжань внезапно перехватил инициативу. Затем, внезапно, Цзян Чэн выдает предельно искреннее:       — Фу-у!       И, словно прорвало плотину, реагируют все. Цзян Яньли издает восторженный возглас и обнимает своего А-Сяня. Мэн Яо краснеет, Вэнь Цин закатывает глаза, а А-Нин смотрит в полном недоумении.       Цзян Фэнмянь с удивлением смотрит на двух мальчиков. Это немного неожиданно, но… что ж.       Цансэ-саньжэнь не может сдержаться: она смеется, глядя на лицо Лань Цижэня и на то, как густо покраснел её сын. А чего он ожидал?!       — А-Ин, нечего целовать всех подряд и удивляться, когда тебя целуют в ответ! — говорит она ему.       Вэй Чанцзэ качает головой: разве Вэй Ин не должен был рассмешить Лань Чжаня? А теперь посмотрите, кто тут превратился в краснеющее и хихикающее нечто. Похоже, его сын нашел достойного противника и теперь сам стал объектом поддразниваний.       На всю эту нелепую ситуацию у Юй Цзыюань есть только одно замечание. Она указывает на двух мальчиков и заявляет:       — Они не поженятся раньше моей дочери.       Что, разумеется, заставляет Лань Цижэня выпалить:       — Конечно, нет! Они слишком малы, чтобы вообще об этом думать!!!       Вэй Ин к этому моменту становится совсем пунцовым и бежит прятаться за ноги родителей.       — Мамочка, Лань Чжань меня дразнит!       Впрочем, Лань Чжань немногим лучше: он прячется за своего сияющего брата, и кончики его ушей полыхают красным.       Цансэ-саньжэнь берет сына на руки и укачивает, чтобы успокоить, с трудом сдерживая радость. Несмотря на одинокую темную фигуру на краю её зрения, будущее еще никогда не казалось таким светлым.