Старая Республика: Балор

      Крейд не знал выражения «задница галактики», но если бы знал, то поразился бы, насколько оно меткое. Именно так можно было назвать маленькую унылую планету Абаджал, в сравнении с которой космопорт Обарта показался бы верхом изысканной цивилизации. Там, где приземлился «Си’Каа», не было ни космопорта, ни посадочной площадки — лишь равнина, почти голая, поросшая редкой коричневой травой, которая почему-то пахла ржавчиной.       Спустившись по трапу вслед за прочими охранниками Кат’рефты, Крейд огляделся. Километрах в двух впереди торчали невысокие горы, похожие цветом на траву. День выдался солнечный, и на склонах гор поблескивали длинные змейки ручьев и мелких речушек. Это слегка оживляло унылый пейзаж, хотя любоваться было некогда. Метрах в двухстах от места посадки виднелось нечто вроде примитивного поселения. Туда и зашагал Кат’рефта.       — Что нам здесь понадобилось? — шепнул Крейд ближайшему охраннику, молодому синекожему тви’леку по имени Чанну, который казался дружелюбнее прочих и не косился на него с явной завистью.       — Видишь те горы? — Чанну махнул длинными мускулистыми лекку. — Внутри них, похоже, залежи кристаллоносной породы. Порой местные находят в ручьях, что текут с гор, самоцветы, причем неплохие. Но на кой ситх они сдались этим дикарям? Что они понимают в драгоценностях? Вот хозяин и скупает камни за бесценок, а местные и рады.       — Что-то не похоже, — заметил Крейд: до него долетели из поселения тревожные голоса и странные звуки, напоминающие плач. — И если все так, как ты говоришь, почему никто не разрабатывает эти месторождения?       — Ха, потому что никто еще не знает, — колюче улыбнулся Чанну. — У местного правительства — если оно вообще есть тут — не хватит бюджета на разработку. Кроме того, хозяин пока не уверен, насколько хороша эта порода. Пара десятков качественных кристаллов еще ни о чем не говорит. А вкладываться сразу значит вбухать кучу кредов неизвестно во что, да и привлечь ненужное внимание. Поэтому хозяин выжидает.       Продолжать Чанну не стал — или не захотел. Крейд молча открылся Силе. Ему почудилось, что он словно провалился в зловонную лужу, полную грязи и неизвестно чего еще. Это зловоние всегда было здесь и будет — местные жители не знают ничего, кроме тяжкого труда и постоянного страха. И каждый шаг Кат’рефты усиливал этот страх.       Порыв встречного ветра принес мерзкий запах, похожий на смесь вони грязного жилья и неухоженных животных. Животные тут в самом деле имелись: запертые в примитивном загоне, они толкались там, норовя отвоевать побольше скудного угощения из коричневой травы. Их было около двадцати — уродливых, размером не больше средней фантатрской борзой, с тонкими кривыми рожками, зачем-то подпиленными. В длинной бурой шерсти, едва скрывающей тощие тела, застряли колючки и комья засохшего навоза.       Слева от поселения виднелось поле, на котором чахли серо-зеленые ростки. Похоже, дождя здесь не было уже давно, что сулило засуху и неурожай. До водопровода местные не додумались, а из ручьев все поле не польешь, даже если каждый житель станет бегать туда-сюда с ведром целый день.       Навстречу Кат’рефте вышли несколько бедно одетых мужчин — видимо, старейшина и его помощники. Самый высокий едва достал бы Крейду макушкой до солнечного сплетения, а порывы ветра, казалось, могут в любой миг подхватить и унести их. В руках аборигенов виднелось нечто вроде кустарных коробочек.       — Сейчас поглядим, — деловито заявил Кат’рефта, оборвав приветствия.       Он махнул зеленокожему охраннику, и тот поставил перед ним складной столик. Из сумки на поясе Кат’рефта вынул ювелирные весы и набор инструментов, незнакомых Крейду. Тви’лек принялся взвешивать, осматривать и ощупывать камни из коробочек — их оказалось около десятка, некоторые — величиной с ноготь человеческого большого пальца. Два камня Кат’рефта отверг презрительным жестом, точно выбросил мусор, прочие же исчезли в другой сумке на его поясе.       Двое слуг-тви’леков принесли плату: три рулона дешевой синтетической ткани, несколько наборов ножей и сельхозинструментов — не слишком высокого качества. Старейшина получил от Кат’рефты пару кредитов и повалился на колени, восторженно благодаря. Крейд невольно подумал, что аборигены рады не столько примитивной плате, сколько отбытию «высокого гостя».       Но Кат’рефта пока не думал отбывать. Отстранив старейшину, он зашагал дальше, в поселение. Крейду пришлось последовать за ним, как и прочим охранникам. Проходя мимо старейшины, все еще стоящего на коленях, Крейд протянул ему десять кредитов. Черные глаза аборигена сделались круглыми, а шквал ужаса, исходящий от него, чуть не сбил Крейда с ног. Старейшина проворно вскочил и помчался прочь, не оглядываясь.       Охранники Кат’рефты явно были здесь не в первый раз. Некоторые морщились от скуки, а некоторые поглядывали с интересом, словно надеясь тоже поживиться чем-нибудь. Волна отвращения едва не задушила Крейда. Безумно хотелось плюнуть на все, развернуться и уйти прочь — но куда? Вряд ли на Абаджал часто залетают торговцы или космические бродяги, разве что откровенные бандиты. И Крейд шел вперед, слушая противный хруст травы под ногами, испуганные голоса и хлопанье дверей в домах.       «Пошли мне ответ», — обратился он мысленно к Силе. — «И помоги не принять за него мои собственные желания и измышления». Это была тонкая грань, и мастер Вастасиз не раз предостерегал юного Крейда от нее. «Есть те, кто мнит себя проводниками Живой Силы, порой не без основания», — говорил он. — «В том и опасность для джедая, что собственные его чувства и мысли кажутся ему велениями Силы, как бы ни были они далеки от светлой стороны. Благоразумный опомнится и одумается. Неразумный возгордится, погубит себя и многих, кто поверит ему».       Размышления нарушил пронзительный крик. Крейд вскинул голову и заметил, что сильно отстал от Кат’рефты и прочих. Те стояли у покосившегося забора, за которым виднелся кривой домишко, похожий на древнюю землянку. Охранники сгрудились вокруг хозяина, а сам он как будто нервничал: его лекку едва не взлетали выше головы. На земле у его ног копошилось что-то темное. Крики, переходящие то в рыдание, то в визг, становились невыносимыми.       — Отцепитесь, я сказал! — рявкнул Кат’рефта и оттолкнул кого-то ногой.       Подбежавший Крейд увидел, что Кат’рефта держит за шиворот одного из аборигенов, молодого парня, на вид повыше и покрепче прочих. На земле скорчились две фигуры поменьше — судя по растрепанным длинным волосам, это были женщины.       — Наденьте на него ошейник и уведите на борт. — Кат’рефта швырнул парня охранникам, и те принялись исполнять приказ. — Он теперь наш.       — Нет!       Обе женщины вновь кинулись в ноги Кат’рефте, вцепились в подол его расшитого одеяния. Брезгливо морщась и дергая лекку, он вырвал из скрюченных пальцев аборигенок драгоценную ткань. Одна из женщин казалась почти девочкой, лицо второй напоминало необработанную кору алдераанских дубов, что росли в герцогском саду Фантатры.       — Умоляю вас, господин, сжальтесь! — простонала пожилая женщина, опять пытаясь обнять колени тви’лека. — Мы все отдадим, клянусь духами ручьев и гор, только не забирайте у меня сына! Я вдова, мы с дочкой пропадем без него.       Кат’рефта отвернулся и махнул свободным охранникам. Те отпихнули женщин шоковыми дубинками. Старуха повалилась, как подстреленная, и тихо завыла, заламывая руки, девочка же попыталась еще раз. Ответом ей был удар подошвой сапога в лицо. Синекожий вруунианец поддал ей еще по ребрам и занес ногу для третьего удара. В тот же миг он рухнул, не успев пикнуть.       — Довольно.       Крейд опустил и разжал кулак. Взгляда оказалось достаточно, чтобы поумерить пыл прочих охранников. Те едва не бросились на защиту товарища, но отступили: никто не горел желанием улечься рядом на земле.       — Что это за люди, Кат’рефта?       Тви’лек смерил его хмурым взглядом, словно размышлял, стоит ли отвечать. Но все же ответил.       — Этот парень должен мне, — процедил Кат’рефта, — и не выплатил долг вовремя. Я дважды давал ему отсрочку, теперь же пришло время платить. А поскольку платить ему нечем, я заберу его самого в рабство, и пусть благодарит всех своих духов за то, что я не взял его мать и сестру. Хотя на что мне хилая старуха и девчонка-неумеха? Была бы она красива, дело другое, а так… — Он презрительно сплюнул, дернув лекку.       «Вот и ответ Силы», — только и подумал Крейд. Увиденное оказалось последней каплей, переполнившей чашу его терпения, которая обычно наполнялась не слишком скоро.       — Сколько он должен тебе?       — У тебя столько нет, — усмехнулся Кат’рефта, увидев, что Крейд опустил руку в карман. — Так что брось. Нам пора лететь.       Крейд посмотрел ему в глаза. Кат’рефта глядел на него с неким любопытством, но не без настороженности. На душе сделалось необычайно мерзко, и Крейд сунул найденный в кармане кошелек в когтистую руку тви’лека.       — Никуда я с тобой не полечу, — тихо сказал он и отстранился. — На, возьми и отпусти парня. Здесь около пяти сотен. Вряд ли он должен тебе больше.       Парень, уже в энергоошейнике, замер в руках охраны. Старуха и девочка подняли растрепанные головы, переводя взгляд черных глаз с Кат’рефты на Крейда. Казалось, еще немного, и они кинутся в ноги уже ему. Охранники же и сам хозяин смотрели на него, точно на сумасшедшего.       — Зря ты так, — по-отечески заметил Кат’рефта. — Поверь, они того не заслуживают. Вся эта семейка вместе со старухой и девкой-недоростком не стоит и десяти кредитов. Ты — парень с головой, и должен уметь разбираться в людях.       — Я стараюсь, — ответил Крейд. — Сила неплохо учила меня этому и продолжает учить. Бери кредиты и верни женщине сына.       С минуту Кат’рефта размышлял, стоит ли дело того. Наконец его лекку шевельнулись на плечах и обвились вокруг шеи, а кошелек исчез в очередном кармане пояса. Повинуясь знаку, охранники сняли ошейник с парня и толкнули его прочь.       Судя по виду Кат’рефты, он готов был кусать лекку от досады. Но Крейд не испытывал к нему жалости. Он молча смотрел, как мать и сестра стискивают в объятиях спасенного парня и порой озираются, словно боясь, как бы спаситель или суровый хозяин не передумали. Собственная же судьба в этот миг нисколько его не заботила.       — Значит, не пойдешь ко мне в охранники? — Кат’рефта не спрашивал, но уточнял.       Крейд не поддался на глубокий, нарочито театральный вздох сожаления. Он лишь коротко поклонился.       — Не пойду, — сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал твердо, но без надменности. — Пока я еще вправе выбирать, кому служить.       — В том-то и дело, что пока. — Кат’рефта явно был обижен, более того — уязвлен в лучших чувствах, словно его только что предали. — По-твоему, я слишком низок, чтобы наниматься ко мне на службу?       — Я этого не говорил. Скажу лишь, что не смогу делать что-то подобное у тебя на службе.       — Жаль, — протянул Кат’рефта и сделал знак охранникам возвращаться на корабль. Крейда же он придержал за рукав. — Правда жаль. Но какой же ты дурак, Крейд Балор. Глупо упускать такие шансы. Судьба может и не подарить второго.       В словах Кат’рефты прозвучало эхо других слов — отцовских. Крейд отвернулся, стиснул пальцами виски. Неужели ему до конца дней суждено слышать их? Впрочем, улыбнулся он мысленно, так и выйдет. Те, кто живет лишь для себя, для своих амбиций и удовольствий, несомненно сочтут подобный альтруизм глупостью. Пусть.       — Хочешь быть благородным, да? — не отставал Кат’рефта. — Хотел бы я поглядеть, как надолго тебя хватит, защитник справедливости. Ничего у вас не выйдет, потому что нет ее, вашей справедливости, как нет и чести, и благородства. А даже если бы и были, они не стоят глупых жертв. В галактике правит один закон — закон силы, в твои-то годы уже стоит это усвоить. Так не медли занять местечко повыше и потеплее, раз ты сам не из слабых.       — Силу можно использовать по-разному, — возразил Крейд, хотя понимал, что спор бессмыслен, да и не нужен ни ему, ни Кат’рефте. — И уж точно не для того, чтобы безнаказанно угнетать слабых.       — Наивный же ты человек, — вздохнул Кат’рефта. — Ничего, скоро ты все поймешь, глупый, — если останешься в живых. Запомни, наемник не выбирает, кому служить, наемник просто служит тому, кто платит. А великодушием сыт не будешь, так-то. И, кстати: не хочешь лететь со мной как наемник — не полетишь и как пассажир, понятно?       — Ты позволишь мне забрать мои вещи? — только и сказал на это Крейд.       Кат’рефта злобно фыркнул и, оттолкнув его, заспешил к кораблю. Перед тем он чуть обернулся и махнул кончиком правого лекку — мол, иди забирай, а потом уматывай поживее. Именно так Крейд и собирался сделать.       «Си’Каа» шумно взлетел, подняв смерч вонючей рыжей пыли. Крейд в это время стоял на околице поселения и придерживал на плече лямку рюкзака. Ненужный пока плащ — здесь было жарко — он перекинул через левую руку. Сомнения и размышления остались позади. Впереди же маячили новые, которые сводились к двум словам: что теперь?       Оставаться в поселении бессмысленно: Крейд не умел трудиться на земле, хотя мог бы научиться при желании. Ни к чему и задерживаться на планете; какой бы дырой ни был Абаджал, вряд ли сюда совсем никто не залетает. Значит, надо выбираться поближе к цивилизации, если она тут есть. Не могут же эти аборигены совсем ничего не знать?       — Есть город, есть, — восторженно твердил спасенный парень по имени Иззак. — Только далеко до него. Если обойдешь горы да пройдешь по солнцу от рассвета до заката, там будет еще одна деревня, Мулко. Там и спросишь, они подскажут.       — Спасибо, — кивнул Крейд, а сам задумался. Значит, миновать горы и потом полсуток пути на запад. Странное указание, усмехнулся он мысленно: ни карты, ни навигатора. Совсем как в одном из анекдотов, которые травил недавний попутчик А’Кхор, — про амфибий-наутолан: «Плывите прямо три дня, а потом поверните налево». Но лучшие указания ему здесь не получить.       Следовало позаботиться и о пропитании в пути. У Крейда оставались запасы из купленных в космопорту Обарта, но кто знает, куда его заведет дорога и когда выпадет возможность раздобыть еще еды. Он решил обратиться к семье Иззака, хотя совесть его всячески противилась.       — Ты сказал, что город далеко, — заговорил он. — Мне предстоит долгий путь, а значит, понадобятся припасы в дорогу. Много я не попрошу. Кредитов у меня больше нет, но, — Крейд смерил парня взглядом, — ты высокий для своего народа, и тебе могут подойти мои сапоги. — Он вытащил их из рюкзака, который мигом полегчал. — Даже если не подойдут, вам пригодится кожа, из которой они сшиты.       — Непременно пригодится! — Старуха схватила один сапог, а девочка — другой. Судя по виду обеих, они собирались не носить и не резать их, а хранить, будто священные реликвии.       Крейд задумался, не отдать ли им всю прочую старую одежду, но решил пока не спешить. Дорога дальняя, и ему пригодятся лишние вещи, чтобы при случае выменять на съестное.       Тем временем, женщины принесли еду: нечто вроде хлеба из серой муки, выпеченного лепешками, и странные желтые коренья. По словам женщин, вкуснее они вареными, но можно есть их и сырыми. Ни котелка, ни походной печки у Крейда не было, и он решил про себя, что обойдется и так. Запас лекарств на случай непривычной пищи у него имеется, да и Сила не подведет.       Уходя в сторону гор, Крейд оглянулся. Провожали его только Иззак и его семья, прочие так и не высунули носов из домов. На миг сердце сжалось сожалением: Крейд понимал, что своим заступничеством не решил раз и навсегда проблемы поселян. Алчные торговцы вроде Кат’рефты или полубандиты по-прежнему будут прилетать сюда и всеми способами вымогать у аборигенов самоцветы. Всей душой Крейд противился этому. Но что мог он сделать один в этом диком, никому не нужном краю?       «Может быть, мастер Вастасиз смог бы помочь им по-настоящему», — мелькнула в голове привычная мысль. Неожиданно ее сменила другая, новая, которая одновременно испугала и воодушевила Крейда. «Ты всю жизнь станешь оглядываться на учителя? Спрашивать себя, как поступил бы он? Не пора ли прекратить глупые сравнения и идти своим путем, принимать свои решения? Никто не заставляет тебя отрекаться от памяти и наставлений мастера Вастасиза. Но они должны служить основой твоим, а не его, мыслям. Твоим, а не его, делам».       «Так и будет», — сказал себе Крейд, ощущая затылком палящий жар солнца, а душой — удивительную легкость. Его ноги приминали сухую жесткую траву, оставляли следы в бурой пыли, плащ болтался на руке в такт шагам, а сердце открылось Силе.

***

      Нотал, хозяин кантины «Щедрый дар», не без оснований гордился своим наметанным глазом. Нередко приходилось ему сожалеть о том, что Соппар, его вышибала, совсем не таков: ему бы только подраться самому вместо того, чтобы разнимать буянов. Вот и сейчас здоровяк схватил за шиворот двух посетителей, чья беседа начала принимать не вполне мирный тон, столкнул их лбами и поволок бесчувственных на улицу, едва не сбив с ног входящего в двери высокого молодого человека. То, как он увернулся и ловко обогнул Соппара, сразу же привлекло внимание Нотала.       Наметанный глаз хозяина отметил многое, что ускользнуло бы от менее опытного существа. Одет парень совсем просто, как обычный космический бродяга-авантюрист, зато фигуре и выправке позавидовали бы гвардейцы Верховного канцлера Республики или кто там у них есть. Лицо, волосы, одежда и обувь покрыты бурой пылью — значит, прибыл из южных пустошей и шел не один день. Нотал поставил бы тысячу кредитов — будь они у него, — на то, что парень не местный. Мало кто на Абаджале мог похвастаться столь светлой кожей. Стало быть, он здесь недавно — не успел еще загореть.       Не подозревая о любопытстве хозяина, путник уселся за ближайший стол и подозвал слугу. К нему тут же подбежал молодой полукровка Денж, парень старательный, но чересчур болтливый, по мнению Нотала.       Молодой человек заказал только кружку пива подешевле и сразу выложил на стол плату — три кредита.       — У вас разрешено со своим? — осторожно поинтересовался путник и вынул из нового на вид рюкзака кусок серой лепешки, которая могла бы поспорить твердостью с дюрасталью.       — Непременно, — закивал Денж. — Но что ж вы так скромно, приятель? Не желаете ли чего-нибудь посущественнее? Скажем, бифштекс из чака или бульончик из карликовой нуны?       Судя по тому, как путник сглотнул при этих словах, он был вправду голоден. Но от предложения он отказался, лишь печально улыбнулся.       — За свои кредиты я не получу больше, приятель, — ответил он, подражая манере Денжа. — Неси то, что я сказал.       Денж небрежно кивнул, словно разом потерял интерес и уважение к посетителю, и ушел за заказом.       Протирая и без того сверкающие металлические стаканы, хозяин продолжал наблюдать. Молодой человек схрумкал свою лепешку быстро, что подтвердило догадки Нотала. «Крепкие же у тебя челюсти, парень». Зато пиво он пил неспешно, явно наслаждаясь каждым глотком, а заодно и долгожданным отдыхом. «А парень-то симпатичный», — мимоходом отметил Нотал. Уж на такого мигом слетятся женщины вроде тех пятерых шлюх, что обитают на втором этаже его кантины. Одна из них, Малга, девица-полукровка лет двадцати, с крашеными белокурыми кудряшками и старыми глазами на молодом лице, уже успела подсесть к путнику, взяла под руку и привалилась головой к его плечу, водя пальцами по мускулам руки.       — У тебя все тело такое? — спросила она томным шепотом. Пальцы ее устремились дальше, за расстегнутый от жары ворот синтекожаной безрукавки.       — Прости, дорогуша, — молодой человек отставил пустую кружку и высвободился, — у меня нет ни кредита.       — Такого, как ты, я бы обслужила и даром. — Малга хихикнула и вновь подалась к нему, погладив его по заросшей щеке.       — Думаю, это не понравится твоему хозяину. — Он глянул в сторону стойки и перехватил внимательный взгляд Нотала.       Хозяин решил, что пора вмешаться.       — Это верно, — сказал он и припечатал взглядом нахалку Малгу — обычно ей этого хватало. — Ступай отсюда, тебе же сказали: нет.       Девица надулась и ушла, призывно покачивая бедрами. Нотал мигом позабыл о ней и поманил незнакомца:       — Иди-ка сюда, поговорим.       Молодой человек подошел, облокотился на стойку, чего в «Щедром даре» никому не позволялось. Нотал сам наполнил пивом еще одну кружку и протянул ему. Тот качнул головой.       — Благодарю, почтенный, но я же сказал, что мне нечем платить.       — Угощаю. — Тон хозяина не терпел возражений. — Издалека идешь, верно?       — Да. — Взгляд серых глаз незнакомца скользнул по собственному запыленному наряду. — Почти шесть местных суток в пути.       — Ого. — Нотал присвистнул. — Стало быть, из пустошей. Каким же ситховым ветром тебя занесло в наше захолустье? У тебя ж на лбу написано вот такенными буквами, что ты не здешний.       — Скажем так, я здесь случайно. — Молодой человек позволил себе легкую улыбку и допил пиво. — Странствую по галактике.       — Похоже, ты в этом деле новичок, приятель. — Нотал знаком предложил налить еще, но молодой человек качнул головой. — Знаешь, чтобы странствовать, надо уметь зарабатывать креды. Тогда у тебя в кармане было бы сейчас побольше, чем вомп-крыса в петле. Как же так вышло? Грабить тебя полезет только сумасшедший. Может, проигрался? Или в бегах?       — Жизнь сурова, — последовал уклончивый ответ. — А удача переменчива. Вот я и ищу способ подзаработать. Может, посоветуете, где можно устроиться в этом городе?       — Он называется Тапар, — пояснил Нотал. — Нечто вроде местной столицы, если можно так сказать. А что до «устроиться», то смотря куда и кем. Хотя такой парень, как ты, без труда найдет себе место.       Нотал покосился на бластер у бедра незнакомца и виброклинок у пояса — оружие, пускай и недорогое, явно было самым ценным его имуществом. Сколько уже подобных отчаянных парней Нотал повидал за свою жизнь: с бластерами и виброножами, с гранатами, шоковыми дубинками или даже с простыми ножами за голенищем, они расхаживали повсюду, предлагая свои услуги тем, кто был готов платить за чужую смерть.       — В наемные убийцы я не пойду, если вы об этом, — сказал незнакомец. — Не знаю, отчего я произвожу такое впечатление, что мне норовят предложить подобное, но это дело мне не по душе.       — Другим способом ты тут не заработаешь, — сочувственно кивнул Нотал: парень казался ему забавным, но внушал невольное уважение. — И то не всегда. Так что остается тебе поскорее свалить отсюда. Правда, торгаши прилетают нечасто, пару-тройку раз в год, а чтобы связываться с бандитами, ты слишком чистенький. Даже не знаю, что тебе предложить.       — Есть же здесь какое-то правительство?       — Есть — надо же кому-то тянуть с нас налоги и класть креды себе в карман. Мэр держит при себе личную охрану, а в городе имеется что-то вроде полиции — ясно, купленной. Но попасть туда нелегко. Туда — ты уж не обижайся — кого попало не берут, а всяких неизвестных бродяг тем более.       Нотал умолк. Незнакомец не стал больше спрашивать, но задумчиво водил пальцем по металлической поверхности стойки. Поневоле хозяин ощутил жалость — не иначе, парень впрямь попал в крупную передрягу, — но никаких вариантов, кроме уже предложенных, отыскать не мог.       Снаружи кантины раздался гнусавый жалобный голос: «Во имя звезд, подайте на пропитание!» Соппар, скучающий у стены, мигом выскочил в дверь. Послышался вскрик и звук тяжелого удара, потом кто-то упал. Громила вернулся с довольным видом, отряхивая руки. Нотал качнул головой.       — Ох уж этот Соппар! Силы много, да не знает, куда ее приложить.       Незнакомец, который тоже стал свидетелем этой сцены, поднял голову. В его глазах вспыхнул интерес — порожденный отчаянием.       — Вы не могли бы взять меня вторым? — спросил он.       Нотал мысленно улыбнулся. Он понял, что задумал этот парень, и эта задумка весьма пришлась ему по душе. Но игра есть игра.       — Зачем? — пожал он плечами. — Второй вышибала мне без надобности, хватает и одного. Да и не сказать, что Соппар плохо справляется.       — Тогда, — казалось, парень сам удивился пришедшему в голову решению, — возьмите меня на его место.       — Почему бы и нет? — Нотал ухмыльнулся: все идет как надо, но правила следует соблюдать до конца. — Как тебя зовут?       — Крейд Балор.       — Ух ты, как громко! Ну так вот, Крейд Балор: если выкинешь отсюда моего Соппара, можешь со спокойной совестью занять его место. Ну, а если нет, не обессудь.       — Договорились. — Молодой человек шлепнул ладонью по стойке, отстегнул кобуру и ножны и положил перед Ноталом. — Присмотрите за моим оружием, хозяин, если не трудно.       Нотал охотно кивнул, чувствуя, как губы сами расходятся в широкой ухмылке, а в груди становится теплее. Стойка всегда служила ему удобным местом наблюдения, а зрелище обещало быть увлекательным. Сказать по правде, рядом со здоровяком Соппаром этот парень по имени Крейд казался тощим мальчишкой, хотя ростом не уступал и был примерно одних с ним лет. Но если не рядом… Нотал мысленно перебрал известных ему наемников и понял, что ни один из них не выстоял бы против такого бойца и полминуты — хоть с оружием, хоть без.       Крейд тем временем спокойно подошел к вышибале, который не сразу сообразил, что происходит.       — Не обижайся, Соппар, но лучше уйди отсюда по-хорошему, — сказал он. — Теперь это мое место.       — Чего? — протянул здоровяк, тараща глаза, и тут до него дошло.       Лицо Соппара, по сравнению с которым показался бы выразительным головной модуль протокольного дроида, исказилось злостью. Он схватил было новоявленного противника за ворот, но не ожидал, что тот проворно отступит в сторону. Соппар пролетел мимо, увлеченный собственным весом, чуть не свалился, но удержал равновесие. С ревом, которому позавидовал бы гандарк, он обернулся.       — Да я тебя щас в бантов рог сверну, мурглак! — рявкнул он. — А потом размажу о мостовую!       — Давай, — был ответ. И Соппар вновь бросился вперед.       Завсегдатаи кантины оставили свои разговоры и выпивку. С любопытством они повытягивали шеи, едва не вскакивая с мест, шустрый Денж чуть не уронил тяжелый поднос, шлюхи взвизгнули. Зрелище предстояло невероятное, и многим с трудом верилось в победу чужестранца. Но те, кто был поопытнее в драках, вполне допускали такую возможность: если ты хорошо обучен и имеешь голову на плечах, не так уж трудно одолеть противника в полтора раза тяжелее тебя, зато лишенного всех этих качеств.       Соппар затопал вперед так, что зашатались столы и стулья, поднял над головой могучие кулаки, готовясь сокрушить противника, как он делал это с другими. Крейд стоял спокойно, слегка улыбаясь уголком рта, и это, похоже, сердило вышибалу еще сильнее. Еще один шаг, еще… А потом глухое смачное «шмяк» и хрип.       Зрители ахнули: Соппар сам набежал на резко выброшенный вперед левый кулак противника, а правый, не давая опомниться, тут же врезался ему в челюсть. Здоровяк даже не пошатнулся, но сразу рухнул на пол полубесчувственной глыбой мяса.       — Лучше уходи, — тихо сказал ему Крейд. — Не хочу тебя калечить.       Тут ему пришлось поспешно отпрыгнуть, поскольку Соппар все же не зря носил почетное звание вышибалы. Он двинул вперед кулаком, намереваясь сбить противника с ног, а сам оперся на пол свободной рукой и рывком поднялся. Крейд позволил ему это и чуть качнул головой, словно сожалея. Дальнейшее же произошло слишком быстро, чтобы разглядеть человеческим глазом. Впрочем, Нотал был не вполне человеком и сумел насладиться зрелищем сполна.       Крейд перехватил локоть занесенной для удара руки Соппара и заломил ему за спину. Громила вырвался, но тут же получил коленом в нос, из которого брызнула кровь. Бой завершил последний удар — ребром ладони по основанию шеи, после чего Соппар опять свалился — на сей раз без сознания.       Зрительский восторг напоминал сезонную песчаную бурю в южных пустошах. Крейд взял бесчувственного Соппара за шиворот и за пояс и не без труда выволок на улицу. Женщины визжали, готовые вознаградить победителя всем, чего он только пожелает. Мужчины обсуждали драку на все лады — мол, такого у нас еще не видели. Есть все же разница между тем, кто с детства обучен воинскому делу, и тем, кто привык лишь махать кулаками в случайных драках. А ведь сам бой продлился не так уж долго — меньше половины стандартной минуты.       Победитель вернулся в кантину. Его встретили одобрительными криками и предложениями поставить ему пиво. Шлюхи облепили его, точно колючки, но он высвободился, подошел к стойке Нотала и забрал оружие. Хозяин взглянул на него с выражением «я и не сомневался». Вслух же он сказал гораздо меньше:       — Ты нанят.       Пока Нотал наполнял для Крейда очередную кружку — прочим наливал Денж, — в дверь со стоном вполз опозоренный Соппар, шмыгая разбитым носом. Он скрипнул зубами и одарил Нотала злобным взглядом. Еще один такой же достался преемнику, но боевой дух уже покинул громилу.       — Прости уж, Соппар, но правила есть правила, — сказал Нотал. — Поэтому убирайся отсюда. И если в том котле с дерьмом, который ты носишь на плечах, есть хоть толика мозгов, лучше даже не помышляй о мести.       — Да пошли вы к ситхам! — прорычал униженный громила, с трудом поднялся и поплелся прочь.       Крейд поглядел ему вслед. Полупустая кружка стукнула о стойку.       — Нехорошо как-то вышло. На что он теперь будет жить?       — О, за него не беспокойся. — Нотал жестом поторопил второго слугу и вернулся к Крейду. — Рату с Торговой площади охотно возьмет его к себе в «Выпивоху» — давно уже звал. Так что не пропадет наш Соппар. — Нотал смерил взглядом нового работника. — Слишком уж ты правильный, Крейд Балор. Нелегко, поди, приходится?       — Нелегко. — Крейд пожал плечами, допил пиво и прихватил с блюда горсть соленых орешков. — Но уж какой есть.       — А как станешь людям морды бить?       — Так ведь я стану бить тех, кто первым начнет драку. Но, если получится обойтись без драки, тем лучше.       — Странно. Неужели такой крутой парень не любит подраться?       Крейд улыбнулся. Улыбка у него тоже была странная — вроде добрая, но в глубине таится горечь. И все же парень располагал к себе.       — Признаюсь вам честно, почтенный… Нотал, так ведь вас зовут? Драться я люблю. Но не люблю убивать и причинять боль, хотя не раз приходилось.       — Давай-ка без церемоний, парень, — усмехнулся Нотал: еще не слетевшая с Крейда шелуха учтивости забавляла его. — Мы тут все люди простые, вот и зовем друг друга на «ты». А что до тебя, то ты, видно, мало еще помотался по этой гребаной галактике и мало повидал. Вряд ли тебе приходилось по-настоящему ненавидеть кого-то. Вот тогда бы тебе точно захотелось и убить, и унизить, и причинить боль…       На это Крейд не ответил, но задумался о своем. Нотал поразился, что его лицо мгновенно изменилось: словно захлопнули окно прочными ставнями, да еще заложили дюрастальной палкой. Каким бы честным ни казался этот парень, насчет серьезной передряги Нотал не ошибся. И он тоже задумался о своем.       Странный парень, странная беседа. С каждым словом Нотал понимал, что этому человеку не место в «Щедром даре», как и на самом Абаджале, что он рожден для чего-то большего, чем подпирать стенку да разнимать подвыпивших буянов. Вряд ли он долго пробудет здесь. Но, как бы то ни было, стоило перейти к другим вопросам.       — Мы с тобой не обсудили самое главное, Крейд, — сказал Нотал самым будничным, деловым тоном. — Сколько ты хочешь получать за работу?       — Я мало понимаю в этом, Нотал. Можешь платить мне столько, сколько платил моим предшественникам. Правда, придется вычесть плату за стол и жилье, потому что мне негде жить.       — Это не беда. Комнату я тебе отведу — здесь, на первом этаже. — Нотал кивнул на узкую дверь слева от стойки. — Раньше там была кладовая. Жилище, конечно, не слишком удобное…       — Мне не важно удобство, лишь бы была крыша над головой.       — Я так и думал. — «Как бы то ни было, неплохой парень. Трудиться будет на совесть, да и довольствуется малым — по крайней мере, пока». Нотал продолжил: — Голодным я тебя тоже не оставлю, а захочешь кого из девок, которые снимают у меня комнаты на втором этаже, так бери любую. Хотя, я смотрю, ты не большой охотник до женщин.       Крейд слегка покраснел.       — Ты прав. У меня от них одни лишь неприятности.       — А у кого их нет от ихней сестры? — сочувственно кивнул Нотал, гадая, не кроется ли тут какая-нибудь история. — Ладно, прослежу, чтобы они к тебе не приставали. Платить буду каждую неделю по двадцать кредитов. Устраивает?       — Вполне, спасибо.       — Значит, по рукам.       Они тут же ударили по рукам — так заключались все сделки на Абаджале: свидетелей кругом хватало, а документы и договора — кому они сдались?       — Приступай.