Старая Республика: Балор

      Когда тот тип вошел в кантину, Крейд сразу понял, что это за ним.       Во-первых, он видел это лицо, почти ничем не примечательное, кроме крупного носа с вывернутыми ноздрями, все эти дни, пока длилась Йалда. Во-вторых, посланец выдал себя: постарался пройти мимо него, словно не обращая внимания, но не выдержал и стрельнул взглядом. А в-третьих, в Силе он просто плавился от эмоций — то ли правда сгорал от любопытства, то ли надеялся услужить хозяевам.       Посланец шмыгнул к стойке Нотала и, отказавшись от выпивки, тихо заговорил с ним. По тому, как хозяин погрустнел, хотя и постарался скрыть это, Крейд понял, что подозрения его справедливы. В тот же миг Нотал окликнул его и подозвал знаком.       — Тобой тут интересуются, Крейд, — сказал он. — Этот парень говорит, что его послал один из хозяев, фаллиин, — ну, тот зеленый, с волосами…       — Достопочтенный принц Омодзер, — сказал посланец с поклоном, — желает сделать выгодное предложение человеку, о котором он наслышан. — Новый поклон предназначался уже Крейду. — Предложение, выгодное для вас обоих, господин.       — Когда же он успел услышать обо мне? — спросил Крейд. — И от кого?       — У принца свои источники, — последовал уклончивый ответ. — А взор его замечает все, что достойно этого.       «Все, что сулит выгоду и прибыль», — мысленно поправил Крейд, уже не удивляясь. В самом деле, этому фаллиину было от кого услышать о нем. Все минувшие дни кантина бывала битком набита по вечерам, и споры, подогретые алкоголем, победами и проигрышами, то и дело переходили в драки. Заходили порой и бойцы. На них взирали с благоговением, им ставили выпивку, к ним липли шлюхи, и не все знаменитости выдерживали испытание славой. Поэтому Крейду пришлось однажды выкинуть из кантины особо разошедшегося гуляку — рептилоидного трандошана, бойца среднего веса. Тот, несмотря на свою природную свирепость, не стал продолжать драку, но предпочел поберечь силы для завтрашнего боя, ограничившись бранью и насмешками. Зато на следующий день, когда трандошан вышел на арену Йалды, сидящий в зрительских рядах Нотал с усмешкой говорил соседям: «Не вздумайте ставить на ту ящерку, парни, гиблое дело. Видели бы вы, как красиво он вчера вылетел из дверей моей кантины!» — и косился на Крейда.       — Иди, раз зовут, — сказал Нотал. — Народу немного, скоро закрываемся. Только не задерживайся.       Брошенный хозяином взгляд говорил громче любых слов: «Не дури, парень, и не упусти свою удачу, если выпадет шанс». Крейд лишь с улыбкой кивнул ему. Прежде чем последовать за посланцем, он зашел в свою комнату и пристегнул к поясу оружие.       — Напрасно вы так, господин, — заметил посланец, покосившись на бластер. — Поверьте, вам ничто не угрожает.       — Так всегда говорят, не правда ли? — только и сказал Крейд и вышел за порог кантины.       Он услышал позади смутный гул голосов: не иначе, завсегдатаи смекнули, что к чему, и теперь строят предположения, согласится он или нет. Этого пока не знал и сам Крейд, но ему было не до размышлений. Оказалось, что посланец прибыл не пешком, как обычно передвигались почти все в Тапаре, а на удобном двухместном спидере. С учтивым «Прошу» он сделал Крейду знак сесть, сам занял водительское кресло и сразу врубил двигатели.       Посланец, видимо, любил лихачить за рулем — или же хотел впечатлить Крейда, сам или по приказу принца Омодзера. Горячий ветер в лицо, развевающиеся волосы, пролетающие мимо темные дома — все это поневоле воодушевило Крейда. Он любил быструю езду, хотя в его понимании она обычно была связана со спешкой и грозящей кому-то опасностью. Сейчас же он не ощущал никакой опасности, хотя Сила вокруг завивалась причудливыми вихрями, суля те самые перемены — к лучшему или к худшему. «Не забегай вперед, не воображай себе того, чего пока нет», — говорил себе мысленно Крейд, пока спидер мчался по улицам засыпающего Тапара, оживленным лишь парой-тройкой случайных гуляк.       Вспомнилось ему и еще кое-что. Экзотический фаллиин привлек всеобщее внимание и несколько дней не сходил с уст завсегдатаев «Щедрого дара». «Опасный они народ, — звучало среди прочего. — Когда им нужно, они выделяют особые феромоны, ты от них дуреешь и делаешь все, что им угодно. Ясно теперь, почему ихние красотки могут легко соблазнить любого!» Крейд слышал о подобной особенности некоторых рас, но никогда прежде не сталкивался с ней. Быть может, если этот принц вздумает повлиять на него, Сила и здесь придет на помощь. Главное — не упустить момент.       Поездка заняла не больше десяти стандартных минут. Опустевший, еще не разобранный стадион выглядел зловеще в темноте, словно памятник тщеславию, алчности и напрасно пролитой крови. Рядом вырисовывались освещенные изнутри корабли. Гости Йалды улетели еще днем на огромных лайнерах, принадлежащих хаттскому картелю, — страшно было подумать, сколько кредитов с них содрали за перелет. Остались только мощные, похожие на военные суда, крейсера хозяев.       Посланец, не сбавляя скорости, направил спидер прямо в открытый люк самого большого корабля. Лишь сейчас он предложил Крейду выйти и повел его безукоризненно белыми коридорами, которые слегка напоминали «Си’Каа», хотя были убраны намного проще. Спидер, как заметил Крейд, тут же увел другой слуга.       Посланец остановился у двери, украшенной замысловатыми барельефами с изображением фаллиинов обоих полов. Полюбоваться Крейд не успел: дверь отъехала в сторону. Посланец сделал ему знак войти, сам же остался снаружи.       Каюта принца напомнила Крейду визит к Кат’рефте. Убранство было совсем другим, но точно так же отмечало вкус и расовую принадлежность хозяина. Стены покрывал бледный мрамор, кое-где прорезанный теми же причудливыми барельефами. Мягкий голубоватый свет играл на струях небольшого фонтана — не водяного, а голографического. Крейд никогда не видел подобного, и его поневоле захватили радужные переливы, пока он не заставил себя отвлечься на главное.       Принц Омодзер — если он в самом деле был принцем — восседал в форм-кресле, похожем на трон. Сейчас величавый фаллиин ничем не напоминал того обаятельного, чуть легкомысленного острослова-ведущего, каким он был на арене. Черты лица его поражали безупречной правильностью, такой, что могли бы показаться неживыми, если бы не пылающие золотисто-зеленые глаза. Любезная улыбка, что застыла на губах, не отражалась во взгляде: в нем не было ничего, кроме кипящих житейских страстей. Крейд понял, что это существо привыкло получать все, что пожелает, без особых усилий. Прочесть больше он не смог: воля фаллиина явно была не слабее, чем у чувствительного к Силе, да и владеть собой он умел превосходно.       У ног Омодзера сидела, играя подолом его шелкового одеяния, молодая фаллиинка в бикини. Крейду сразу вспомнились рабыни Кат’рефты, но эта женщина держалась не по-рабски. Хотя Омодзер знаком велел ей выйти, удалилась она вполне хозяйской походкой, сверкая глазами, зубами и тщательно расчесанными волосами. Крейд заметил, что фаллиин наблюдает за ним: проводит он женщину взглядом или нет? Провожать он не стал, даже не шелохнулся на тихий шелест закрывшейся двери, но так и не понял, какое впечатление произвело это на Омодзера.       — Благодарю вас за то, что приняли мое приглашение, Крейд Балор, — заговорил фаллиин, слегка поглаживая наманикюренными пальцами подлокотники. — Полагаю, вы догадываетесь, что послужило тому причиной.       — Мои догадки — всего лишь догадки, принц, — сказал Крейд. — Я был бы рад услышать от вас причину этого приглашения.       — Извольте. — Длинные зеленые пальцы угомонились на подлокотниках. — Я хочу предложить вам работу. Я знаю, что вы присутствовали на всех турнирах Йалды, а значит, имеете представление о том, чем мы занимаемся. Нашей организации не так много лет, а о нас уже говорят во всем секторе Онатос. Вообразите, что будет, когда мы раскрутимся как следует. Для этого, помимо материальных вложений и рекламы, нужны бойцы — сильные, стойкие, тренированные. Вы кажетесь мне подходящим кандидатом. А я, поверьте, не ошибаюсь в людях — о да, особенно в людях.       — Не сочтите за неучтивость, принц, но позвольте один вопрос, — ответил Крейд; изысканная речь фаллиина невольно располагала к подобному тону. — Вы производите впечатление осторожного и расчетливого существа, которое не станет рисковать понапрасну. Зачем вам приглашать на работу человека, о котором вы ничего не знаете? Если до вас доходили слухи, это не означает, что они правдивы.       — Я знаю о вас достаточно, — отрезал Омодзер, руки его чуть напряглись. — Последние же сомнения покинули меня, как только вы вошли. Вы — боец, Балор, причем боец думающий. Есть ситуации, которые требуют быстрого решения, — и вы способны его найти. Но вы не станете спешить там, где нет в том нужды.       Крейд не нашелся с ответом. Не было смысла гадать, откуда фаллиин все разузнал: кредиты и громкие имена отлично развязывают языки. Он понимал, что мнения его никто спрашивать не станет, — все уже решено за него, осталось лишь бросить формальное «Я согласен». Но соглашаться он пока не собирался.       — Вы можете удивиться, откуда я столько знаю о вас, — продолжил тем временем Омодзер. Его голос напоминал мурлыканье фелинкса, зеленая кожа подернулась теплым оранжевым. — Вы даже не представляете, что стали своеобразной знаменитостью в этом захолустье. Я говорил лично с человеком по имени Соппар, победа над которым обеспечила вам нынешнее ваше место. Да, он сам приходил ко мне, просился на работу, лишь бы улететь отсюда. Я отказал — такие недорого стоят в нашем бизнесе. В них слишком много пустой ярости, которая мешает в бою, хотя развлекает зрителей. Вы — профессионал и знаете цену эмоциям. Поэтому для вас я не пожалел бы никаких сумм. Мне известно и еще кое-что: вы отчаянно ищете возможность покинуть Абаджал, и я могу понять вас. Эта возможность перед вами. Протяните руку и возьмите ее. А с нею богатство, славу и все прочее, что сопутствует им.       «Чего тут думать?» — бесился внутренний голос. — «Вот он, долгожданный шанс, — хватай, пока не поздно! На чем еще ты улетишь отсюда? Кто предложит тебе подобное?»       Вот оно — опять! Уже в третий раз, и, как и прежде, кажется единственным здравым решением. Но это не воля Силы, а лишь голос собственного «хочу», желание поступить не правильнее, а проще. «А что, если на счету каждый день, каждый час?» — вновь принялся за свое мнимый голос разума. — «Что, если ты промедлишь, а потом будешь всю жизнь корить себя за опоздание? И так ли ты уверен, что ты в самом деле должен стать именно джедаем, а не кем-то другим?»       «Уверен», — тихо ответил Крейд сам себе. — «И должен».       Наваждение, вызванное сомнениями и фаллиинскими феромонами, спало — его смыла прочь волна Силы. Как он сказал Кат’рефте — «Пока я еще могу выбирать, кому служить». А служба у Омодзера и ему подобных не казалась Крейду верным путем.       — Значит, принц, — медленно заговорил он, — у меня есть лишь один способ улететь с Абаджала: согласиться работать на вас. Верно я понимаю?       — Вы что, намерены отказаться? — Фаллиин аж привстал с кресла. — Этого не может быть. Вы не дурак, Балор, и вы созданы для того, чтобы сражаться и побеждать. Неужели я напрасно потратил на вас свое время?       — Боюсь, что я его тоже напрасно потратил, — сказал Крейд. — И все же я обращусь к вам с просьбой. Работать у вас я не стану, но буду благодарен, если вы довезете меня хотя бы до ближайшего космопорта, куда регулярно прилетают пассажирские корабли. У меня есть чем заплатить.       — Ждете, что я облагодетельствую вас за жалкие гроши? — Омодзер изогнул черную бровь, кожа его вновь сделалась зеленой. — Это было бы слишком просто. Выбирайте: или вы летите с нами как боец, или вообще не летите. Можете дальше прозябать здесь, если у вас нет ни мозгов, ни честолюбия. Надеюсь, вы вскоре пожалеете об этом.       Любезность фаллиина исчезла мгновенно, как и его жесткая ментальная броня. Теперь Крейд явственно ощущал, насколько Омодзер обижен отказом — более того, одновременно удивлен и оскорблен. Обида тлела и в собственной его душе — ей не давал потухнуть все тот же упрямый голосок: «Мог бы для вида согласиться, а потом сбежать — и ищи тебя свищи. С такими типами хороши все средства. Так ли нужна тебе твоя цель, если ты отвергаешь пути, что ведут к ней?»       «Путь пути рознь», — вновь ответил Крейд сам себе. — «Цель не оправдывает средств. Я и так достаточно причинил бед своим бегством с Алгариана. Стоит ли умножать их, цеплять одну к другой, заглушая голос совести и списывая все на якобы высокую цель?»       — Простите, что напрасно обнадежил вас, принц. — Крейд коротко поклонился. — Уверен, вам не составит труда найти гораздо более подходящих бойцов для вашего шоу. Честь имею.       Крейд вышел, едва не сбив с ног женщину, которая подслушивала у двери. Фаллиинка явно рассчитывала, что он подхватит ее, и разочарованно хмыкнула, когда он прошел мимо, не оглядываясь. В путанице коридоров нетрудно было заблудиться, но Крейд запомнил дорогу. Кроме того, навстречу вышел недавний проводник — носатый водитель.       — Неужели вы огорчили досточтимого принца отказом? — всплеснул он руками. «Тоже подслушивал», — понял Крейд. — Это, конечно, не мое дело, но вам не стоило так…       — Ты верно сказал, приятель: это не твое дело. — Крейд отстранил его и прошел к все еще открытому люку.       Все сборы уже закончились, разбирать остатки зрительских рядов визитеры предоставили жителям Тапара. Некоторые корабли уже урчали двигателями, в темноте горели алым огни сопл и бледно сверкали освещенные кабины пилотов, воздух сделался густым и горячим от выхлопов. Крейд поспешил в город, не ощущая ни ночной прохлады, ни спокойствия на душе.       «Ты опять все испортил».       На глаза наворачивались невольные слезы обиды и досады — на самого себя. Грудь стиснуло так, что за каждый вдох приходилось бороться. Легко рассуждать о том, оправдывает цель средства или нет. Но вот тебе конкретный выбор: красивая фраза, что якобы не оправдывает, — или возможность покинуть опостылевшую, грязную, темную планету. Реальная возможность действия — или отказ от него.       «Отказ от действия — тоже действие», — прошелестел в голове знакомый голос учителя. Поневоле Крейд улыбнулся: столь живо представилась ему затаенная улыбка в белых глазах. Тогда, в детстве, он не понял этих слов. Теперь же они понемногу открывали ему свою странную, но непреложную истину.       «Каждое существо оказывается именно там и именно тогда, когда это нужно: и ему, и другим», — так говорил мастер Вастасиз. — «Даже если ему кажется, что это не так, Сила ведет его своими путями, которые не всегда ясны смертному разуму. Это не значит, что не нужно думать, действовать, принимать решения — и ошибаться. Это значит доверять Силе. Смириться перед нею, не опуская собственных рук».       Крейд уже знал, что смиряться больно: гордыня всегда умирает в страшных муках, терзает и тело, и душу. И он понудил себя смириться, принял волю Силы как подсказанное ему верное решение. «Кто знает?» — сказал он себе. — «Вдруг, приняв хорошее, упустишь лучшее? Приняв мнимое благо, упустишь подлинное, именно то, которое нужно тебе?» В любом случае, решение принято, и назад пути нет. Что ж, да будет так. Если Силе угодно еще задержать его на Абаджале, значит, это для чего-то нужно.       В мутноватом небе перемигивались звезды. Лишь сейчас Крейд ощутил, как хороши абаджальские ночи: уходит прочь невыносимая дневная жара, но нет того леденящего холода, какой бывает в пустынях. Сухой прохладный воздух проникал в легкие, и это казалось подлинным счастьем. Недавняя каменная тяжесть исчезла без следа. Крейд чувствовал полное единение со всем вокруг, с каждой щербинкой старого пермакрита под ногами, с каждой трещинкой в синтекаменных стенах домов, с тенями, что таились в узких переулках, — со всем, что наполняла Сила.       И Сила встрепенулась, пошла рябью, завертелась смерчем. Крейд еще не успел миновать очередной перекресток, но уже знал, что там таится опасность. Не мнимая — настоящая, вооруженная, готовая убивать. Не абстрактное зло, а вполне реальные люди — или кто они там? Неважно. Их трое, и они намерены его убить.       Крейд подобрался, не замедляя и не ускоряя шага. Бластер он пока не трогал: ни к чему поднимать шум и напрасно пугать спящих горожан. Как и ни к чему убивать всех троих. Сперва стоит расспросить, кто их прислал. Фонари на улицах Тапара стояли редко, да и не все горели. Ближайший остался в двухстах шагах позади, а до следующего — не меньше трех кварталов ходу. Длинная, тонкая тень Крейда влилась в уличную черноту и не могла послужить убийцам сигналом. Но и так было ясно, что они сделают.       И все же не обошлось без сюрпризов. Оклик Силы заставил Крейда пригнуться. Воздух над его головой свистнул дважды: дротики с ядом. Неважно, смертельным или усыпляющим — в любом случае дело было бы плохо. Крейд увернулся еще от двух: «Настойчивые ребята». И думать стало некогда — «ребята» решились действовать открыто.       Первый убийца выскочил из-за угла, целясь Крейду в печень. Нож он держал в левой руке: левша или обоерукий. Удар не достиг цели. Вместо этого хрустнула заломленная рука, выпавший нож звякнул на мостовой. Убийца лишь зашипел от боли и попытался ударить правой — под дых. Крейд успел закрыться левой, но на ответный удар времени не осталось.       Другие двое поступили разумно: кинулись в атаку, не дожидаясь, пока разделаются с их товарищем. Бластеров у них не было — значит, рассчитывают на быстроту и тишину. Хотя по-тихому уже не выйдет. Убийца со сломанной рукой так крепко впечатался в стену, что ветхий дом содрогнулся.       Крейд держался так, чтобы оставшиеся двое мешали друг другу. Нож просвистел мимо, едва не задев бок. Инерция удара бросила убийцу вперед, и он сам налетел на выставленный локоть Крейда. Судя по хрусту, перелом челюсти, если не хуже. У третьего оказалось два ножа. Он перескочил через упавшего товарища и понесся вперед, целясь в бока. И движение плеч, и Сила выдали обман: убийца рассчитывал, что Крейд опустит руки для защиты, а сам он тогда ударит в горло. Из всех троих он был самым рослым и мог бы это сделать.       Крейд чуть повел рукой. Движение Силы заставило убийцу споткнуться, а подсечка опрокинула окончательно. Послышался сдавленный крик, лежащий забился в судорогах и затих: напоролся на собственное оружие.       Убийца со сломанной челюстью лежал без чувств. Тот, что ударился о стену дома, слабо шевелился. Крейд бросился к нему, схватил за шиворот. Искалеченная левая рука убийцы висела плетью, зато он попытался замахнуться правой. Короткий удар по предплечью охладил его пыл.       — Кто вас подослал? — спросил Крейд, приложив наемника спиной о стену.       Тот и не подумал отвечать, но губы его чуть дрогнули, будто в полуулыбке. Сила вокруг затрепетала. Крейд успел отпрянуть в сторону, чтобы нож, пущенный ему в спину, пролетел мимо. Он и пролетел — с чавканьем вонзился в грудь захваченному наемнику. Обмякшее тело содрогнулось и сползло по стене.       Крейд кинулся к последнему убийце, метнувшему нож. Наемник корчился на мостовой, запрокинув голову, и издавал глухое бульканье. Маленький карманный фонарь осветил залитый кровью подбородок и искаженное предсмертной мукой лицо. Значит, не только челюсть, но и шея, с досадой понял Крейд. Что ж, теперь уже никто ничего не расскажет.       Неуместные сейчас мысли о том, что настоящий джедай сумел бы взять наемников живыми, Крейд отбросил. Пора было уходить: в потревоженном доме зажегся тусклый свет, зажужжали внутри голоса. Крейд оттащил трупы в переулок, там же положил выпавшее из рук убийц оружие, а сам поспешил к «Щедрому дару», попутно размышляя, много ли ему удалось узнать.       Наемники явно были не местными: ни характерного загара, ни следов бурой пыли, какие появляются на коже и одежде у каждого, кто пробыл на Абаджале хотя бы стандартный месяц. Все трое казались примерно его лет или чуть старше; двое — люди, третий напоминал тощего злобного фелинкса. Одеты, как галактические бродяги, при себе — только оружие. Прилететь же они могли вместе с прочими гостями Йалды: в такой разношерстной толпе любой затеряется без труда. Больше Крейд ничего не мог о них сказать. И все же он знал, что их нарочно наняли для убийства — его убийства.       Остаток пути до кантины показался Крейду прыжком в гиперпространство. На вопросительный взгляд Нотала, открывшего ему дверь, он ответил лишь: «Завтра расскажу». Хозяин одарил его очередным хмурым взглядом в стиле «дурак ты, парень», но не стал расспрашивать. Крейд прошел к себе, хотя уже знал, что уснет не сразу.       Кому на Абаджале нужна его смерть? Разве что побитым буянам-выпивохам, но у тех, даже вскладчину, не хватило бы кредитов аж на трех наемников-чужестранцев. Или это Омодзер мстит ему за отказ? Глупо и бессмысленно, хотя от такого типа можно было бы ожидать подобного. Нет, это не месть. Это нечто большее — и непонятное.       Крейд вспомнил то странное ощущение, которое охватило его на месте стычки, когда погиб последний наемник. Тогда он не придал этому значения, но сейчас едва сумел подавить необъяснимый ужас. Казалось, в Силе прорезали дыру, и черная пустота глядит на него, будто смеется. Словно кто-то прячется в Силе, прячет свои мысли и намерения, и сколько бы Крейд ни тянулся следом, ему не поймать таинственного невидимку.       Никогда прежде он не встречался с подобным. Хотя мастер Вастасиз упоминал порой, что есть способы делаться полностью невидимыми в Силе или же создавать для себя фальшивый облик. «Если бы учитель был сейчас со мной!» — посетовал мысленно Крейд. — «Он бы непременно разобрался, что это значит».       Нахлынувшие следом сожаления он отогнал прочь. И все же недоброе предчувствие не уходило — теперь оно в самом деле стало недобрым. Теперь Крейд ощущал, как никогда прежде, нависшую над собой угрозу. Источник ее был ему незнаком, но примерный портрет нарисовался сам собой. Немалое богатство — иначе как позволить себе наемников и дорогие перелеты? — недюжинная воля и решимость.       Крейд не знал на Абаджале никого, кому подходил бы этот образ.

***

      — С оружейной все понятно. Во имя звезд, я так и знал, что здесь больше слухов, чем правды. Видно, лорду Зевндесу опять не дают покоя старые враги. Чего-чего, а единства от ситхов ждать не приходится, Империя у них или нет.       Мастер-джедай Трод Вакаур, барон системы Фенн и глава штаб-квартиры, расположенной на одноименной планете, позволил себе легкую усмешку, заложив по привычке руки за спину. В кои-то веки донесения разведчиков оказались приятными. Кто же не станет радоваться раздорам и распрям, что терзают твоих врагов?       Слухи о мобильной оружейной, которую собирался строить в соседнем секторе Онатос темный повелитель по имени Зевндес, почти стандартный год не давали покоя барону Вакауру и его рыцарям. У ситха было довольно богатств, ресурсов и рабочей силы, чтобы испортить жизнь не только одному сектору, но и значительной части Среднего Кольца, и всем, кто вздумал бы лететь местными гипермаршрутами. С каждым годом бесконечно тянущейся войны джедаям становилось все труднее поддерживать относительный порядок в отдаленных секторах и служить делу мира, для которого их и предназначила Великая Сила. Но ситхи во все века уподоблялись нек-псу, что кусает собственный хвост. Даже создав свою Империю, они сами пожирали друг друга, стоило кому-то из них хоть на миг проявить недостойную темного повелителя слабость, недальновидность или неосторожность.       — Что касается бандитских нападений, это пока лишь подозрения, милорд, — произнесла одна из рыцарей-разведчиков, молодая цереанка. — Но в том, что саботаж каркаса устроили по приказу темного лорда Имвулы, главного противника и соперника Зевндеса, сомнений нет. Мы пытались задержать его приспешников. К сожалению, живыми их взять не удалось: они приняли яд.       — Неважно, Копу-Ан. Главное, что мы знаем виновных и что сектор Онатос ненадолго очищен от этой заразы.       Барон чуть нахмурил седеющие брови. По сути, он, как лорд-джедай сектора Фильве, не имел права вмешиваться в дела окрестных областей. Но не имел он права и молчать, когда мог сказать свое слово и подкрепить действием. Отчетностью перед далеким корусантским Храмом он себя не утруждал, предпочитая быть самому себе хозяином. И не только себе.       — У нас и без того довольно забот, — продолжил барон и нахмурился пуще прежнего. — На прошлой неделе мне докладывали, что опять участились пиратские нападения.       — Увы, милорд, — склонил голову второй рыцарь — из народа сефи. — Но не все они из Среднего Кольца. Некоторые из тех, что мы захватили, признались, что работают на хаттские картели. Против них бессильна не только Республика, но и даже наш Орден.       Сефи дернул удлиненными ушами, его прекрасное, обманчиво юное лицо заметно омрачилось. Рябь Силы выдала легкую тень горечи от осознания собственного бессилия — те же волны исходили и от цереанки Копу-Ан.       Этого барон допустить не мог.       — Наш Орден? — Серо-голубые глаза его потемнели, он едва не хватил могучим кулаком по столу. — А зачем же тогда мы здесь? Или вы совсем размякли — только и можете, что разводить руками: «Мы бессильны!» Да ситх подери! Для чего тогда носить световые мечи и зваться джедаями?       Оба рыцаря молча попятились от разгневанного барона. Он же усилием воли обуздал себя и продолжил спокойнее:       — Против таких бандитов хорош лишь один закон, который мы и так применяем, хотя реже, чем надо. Иного они не поймут. — Барон тяжело выдохнул. — Продолжайте отслеживать любые сигналы тревоги. В случае более серьезной угрозы сразу сообщайте мне. Пусть у нас немного рыцарей, но я всегда пришлю подкрепление, если понадобится… Кто еще там?       Барон сердито оглянулся на прошуршавшую дверь: он ненавидел, когда его прерывали, и об этом знали все джедаи сектора Фильве. В кабинет вошла Ксита Варша, недавняя ученица барона, ставшая по собственной воле его оруженосицей. Роскошный наряд и замысловатая прическа плохо сочетались с недюжинной тревогой в темно-синих глазах девушки. Барон ощутил исходящее от нее возмущение в Силе и поразился, хотя и не подал виду: Ксита лучше других знала его нрав и не рискнула бы прервать совещание, не будь на то веских причин.       — Милорд, — заговорила она с поспешностью, будто задыхалась, длинные нити бус на груди ходили ходуном, — прибыли новые разведчики, это мастера Фай’леас и Онд. Они просят встречи с вами, немедленно.       — Ты знаешь, о чем пойдет речь? — спросил барон.       — Да, милорд. — Девушка чуть покраснела, что было ей весьма к лицу. — Они сказали мне.       — Тогда можешь остаться. Судя по возмущению в Силе, это должно быть нечто неслыханное. Вы тоже останьтесь, — велел он разведчикам.       Цереанка и сефи поклонились, спрятав руки в широкие рукава плащей. Ксита вышла и тотчас вернулась, за нею следовали двое мастеров. Старший из них, Тайе Онд, был невысоким человеком с изрядной склонностью к полноте, что нередко вводило в заблуждение его противников, — в бою он отличался необычайной быстротой. Худощавый Фай’леас, миралука с длинными черными волосами и плотной повязкой на месте глаз, казался рядом с ним истинным аристократом.       — Приветствую, мастер Трод, — заговорил Онд; хотя он уступал барону по статусу, они были ровесниками и друзьями, и он имел право обратиться к нему неофициально. — Наши вести из тех, от которых не знаешь, радоваться или пугаться. Лорд Зевндес, темный повелитель ситхов, убит.       — И это все? — Барон не смог сдержать удивления, в котором потрескивали искорки вновь разгорающегося гнева. — Нашли о чем тревожиться! Судя по буре в Силе, должно было случиться нечто неслыханное. Что такое смерть одного темного повелителя?       — Не одного, милорд, — сказал Фай’леас. — От неизвестного яда погибли еще трое его приспешников. Но и это не все. Как видите, — на этих словах его тонкие губы тронула улыбка — миралуки, не имея глаз, видят только в Силе, — мы — единственные, кто вернулся из последнего рейда по сектору. Суойя и Деанад убиты, а Ньем-Тин получила такие ранения, что решила сама уйти в Силу, чтобы не тратить лекарства понапрасну.       Джедаи восприняли эту весть молча, хотя Сила наполнилась скорбью и тоской. Очередные жертвы бесконечной войны. Все объединились в короткой медитации, дабы почтить память ушедших. Медленно растворялись в потоке вселенской энергии тягостные чувства, пока их не сменило единодушное: «Смерти нет, есть только Великая Сила».       — Как я понимаю, убийц вы не нашли, — медленно произнес барон, когда разорвал общую медитацию. Его аристократическое лицо заметно омрачилось.       — Нет, милорд, хотя мы искали. Собственно, мастер Деанад погиб как раз во время поисков. А еще пришло сообщение от мастера Эгу Ринна — он сейчас на самой окраине нашего сектора, в районе Орд-Пардрона. Он сказал, что на него и на его семью покушались, но им удалось отразить нападение. Правда, живыми никого не взяли: убийцы покончили с собой, как только увидели, что их дело проиграно.       — Значит, опять… — Барон умолк, задумчиво скрестил руки на груди, постукивая пальцами по блестящим доспехам, которые он носил всегда.       Сила вокруг него завивалась вихрями, но не выдавала прочим джедаям его мыслей. Свои собственные мысли они тоже держали при себе, лица всех сделались сосредоточенными. Юная Ксита нервно теребила спадающий на шею золотистый локон и не сводила глаз с чуть склоненной в задумчивости головы барона.       — Может быть, все-таки ситхи, милорд? — спросила девушка. — Война есть война, и они не выбирают средств. Да, это не слишком в их стиле, но всякое бывает. Кто способен в полной мере понять приспешников темной стороны? Нужен ли им повод для убийства джедаев, подлого убийства?       — Ты уже достаточно взрослая, Ксита, чтобы позабыть глупые сказочки о злых ситхах, которые убивают просто так, ради жестокости. — Барон оглядел всех собравшихся. — Темные повелители — практичные существа. Да, я бы не удивился, если бы им вздумалось убить, скажем, меня, но они устроили бы это иначе. Подобные убийства, как ты верно заметила, не в их стиле. Кроме того, если наших убивают ситхи, кто тогда убивает их самих?       — Это и есть самое странное, милорд, — продолжил мастер Фай’леас. — Сила молчит. Ситхи не стали бы таить свои преступления, они бы гордились ими. А здесь мы ощущаем лишь пустоту — вернее, нечто скрытое или похожее на дыру в Силе. Тот или те, кто стоит за этим, прячутся от всей галактики — и от нас, и от ситхов.       — Но и это не все, мастер Трод, — прибавил Онд. — В голопроекторе убитого Суойи — убийцы не забрали его или не стали брать… Так вот, там нашлись любопытные записи. За последний год на разных планетах секторов Фильве, Онатос и Хирдесса были убиты несколько сотен существ, не джедаев и не ситхов, с виду самых обычных. Суойя не поленился покопаться в этих делах и отметил кое-что: все жертвы были чувствительны к Силе, хотя никогда не учились.       Онд умолк и перевел дух. Никто не спешил — или не решался — подать голос. Наконец, зловещую тишину нарушила Ксита.       — Что это значит, милорд? — прошептала она, глядя во все глаза на барона. — Кто-то планомерно убивает всех чувствительных к Силе? Какой-то маньяк?       — Отчего же сразу маньяк? — возразил джедай-сефи по имени Экам. — Подобные идеи не новы в галактике: якобы распри ситхов и джедаев мешают нормальному существованию, и чтобы вернуть галактике мир, надо уничтожить всех, кто представляет опасность. Хотя не спорю, такие замыслы граничат с нездоровой, э-э, одержимостью.       — Они бы еще предложили уничтожить саму Силу! — возмутился мастер Онд и не удержался от человеческого жеста, постучав пальцами по лбу. — Это даже не безумие, это… просто слов нет! Уничтожить Силу значит уничтожить саму жизнь.       — Подобный бред будет постарше не только нас с тобой, Тайе, но и Экама, — горько усмехнулся барон, — а то и постарше нынешней войны. И он живуч, как видишь.       Голоса мастеров загудели в увлеченном споре. В нем не участвовала лишь Ксита — она по-прежнему не сводила глаз с барона, пользуясь тем, что он полностью поглощен беседой.       Барон Вакаур нравился Ксите не только как учитель и командир, но и как мужчина: ей всегда были по душе высокие, могучие и стройные. И неважно, что он вдвое старше ее, — мало кто из молодых джедаев может сравниться с ним красотой. Кроме того, барон был несчастен в личной жизни: женился совсем молодым по страстной любви, на нечувствительной к Силе женщине. Оба ребенка не унаследовали его дара. В конце концов жена бросила его и сбежала вместе с детьми. При желании барон мог бы отыскать их, но не стал, предпочтя служение сомнительным надеждам. С тех пор, как Ксита узнала эту историю, она от всей души желала исцелить своей любовью его раненое сердце. Пока — напрасно.       Но Ксита не теряла надежды. Покорно, чуть ли не с радостью она терпела вспышки гнева барона, а порой и оскорбления, которыми он сыпал, когда сердился. Каждый одобрительный взгляд, каждая похвала были для нее величайшими дарами Силы. Но как же хотелось, чтобы внимание барона принадлежало лишь ей одной! Она понимает его лучше других — и с радостью разделит с ним то тяжкое бремя, взваленное на его могучие плечи Орденом и Силой…       Увлеченная мечтами Ксита не сразу заметила, что барон замолчал и теперь задумчиво стоит, поглаживая бороду.       — Вастасиз… — прошептал он едва слышно.       — Что?       Споры мигом смолкли, все мастера обернулись в его сторону. Барон оперся кулаками на тяжелый стол алдераанского мрамора.       — Ты же помнишь его, правда, Тайе? Да и ты, Экам, должен помнить. Он арканианец, археолог и исследователь. А заодно странник и тот еще чудак.       — Ветер Силы, как он говорил порой, — вставила цереанка Копу-Ан.       — Вернее не скажешь, мастер, — с улыбкой кивнул Онд. — Кстати, давненько мы о нем не слышали. Вроде бы он прожил около десяти лет на одной из планет нашего сектора — не то советником, не то воспитателем. Но потом его снова понесло по окрестным секторам.       — Его след был потерян три месяца тому назад, милорд, — доложил Фай’леас. — Он собирался прилететь на Арньек, но так и не добрался до места. Его корабль, — при упоминании корабля Вастасиза все, кроме Кситы, не сдержали улыбку, — тоже исчез, хотя такую посудину трудно не заметить. Быть может, он, как и прочие, стал жертвой этих таинственных убийц-невидимок.       — Нет, — качнул головой барон. — Я не ощущаю в Силе пустоты. Я достаточно хорошо знал Вастасиза, чтобы иметь с ним пускай слабую, но связь. Но ничего большего я ощутить не могу. Возможно, ты прав, Фай’леас, и он тоже стал одной из жертв. Тем важнее наша нынешняя задача — не допустить их больше.       — Мы продолжим патрулирование, милорд, — сказал Экам. — Если пожелаете, я сам займусь этим. Правда, нам лучше не отправляться в одиночку, а хотя бы по двое, а еще лучше втроем. И, конечно, было бы лучше привлечь джедаев-воинов, а не исследователей, дипломатов и прочих.       Рыцари и мастера переглянулись: предложение сефи казалось всем разумным. Копу-Ан поспешила прибавить:       — Я подниму всех связных, выйду на Корусант и на прочие штаб-квартиры в галактике. Правда, кое-где ситхи глушат связь…       — А кое-где ее глушим мы, — вставил Онд.       — Не без того. Впрочем, слишком далеко искать не стоит. Убийства произошли в окрестных секторах, не считая лордов-ситхов. Можно сузить круг поисков, но не оставлять без присмотра и прочие уголки галактики. Это может быть один человек, а может быть и целая организация.       — Скорее, банда, — вновь не удержался Онд.       — Следя за миром физическим, не забывайте о мире духовном, — строго напомнил барон. — Ксита, созови всех рыцарей и мастеров: мы объединимся в общей медитации. Быть может, Сила откроет нам, кто наши враги и где следует их искать.