Глава 8. Лицедел
23 апреля 2022 г., 17:33
— И это все, что вы можете сказать, господин Аверж? — возмутился Эдор, едва сдержавшись, чтобы не хватить кулаком по столу. — Неужели вам так трудно найти убийцу?
— Чего еще вы желаете от нас, господин Фаэнем? — спокойно отозвался офицер. — Нет ни улик, ни свидетелей. Окажись при покойном оружие, это можно было бы принять за самоубийство… Хорошо-хорошо, вы уже говорили, что повода не было. Убитый был со всеми в дружеских отношениях, не имел ни завистников, ни врагов. Что можно найти при таких скудных сведениях — вернее, при полном их отсутствии? Если желаете, господин Фаэнем, можете обращаться к частным детективам, но они вынесут тот же вердикт, что и мы: убийство неизвестным или группой неизвестных.
Не было смысла продолжать разговор, как и само зашедшее в тупик следствие. Гибель Ваарика сделалась одной из строк в обширной базе СБ под грифом «Нераскрытые преступления», а Эдору оставалось лишь возвратиться домой.
Жизнь продолжалась, место погибшего занял его помощник, но мало кому удавалось стряхнуть неприятное ощущение «ничто уже не будет по-прежнему». Скорбь притуплялась, на смену ей пришла жажда справедливости. Но и в этом Эдору, как и покойному Ваарику, отказали. Когда же Крейд, призвав на помощь все свои умения, попытался отыскать ответ в Силе, его вновь постигла неудача. Но не совсем.
Крейд не смог ощутить ничего, кроме знакомой уже пустоты, дыры в Силе. Кто-то прятался от него, словно посмеиваясь из-за угла, да к тому же посылал вот такие предупреждения. Для чего, Крейд не знал: кому он может быть нужен — или не нужен? Единственное, что он понял, — связь между абаджальским покушением на него и убийством Ваарика бесспорна.
Как ни старался Крейд, ощутить мастера Вастасиза ему больше не удавалось. Порой в Силе мелькало нечто знакомое, неуловимое, родное, но погоня за ним напоминала попытку поймать солнечный зайчик на стене. Тень в Силе то приближалась, дразня, то вновь ускользала — и оставляла Крейда в недоумении, порой граничащем с отчаянием.
Еще в одном сомнений нет: на Талае присутствует скрытая тьма, причем скрытая весьма тщательно, умело. Возможно, некий лорд-ситх, искусный во владении темной стороной, — а возможно, и нечто неизвестное. Чем больше Крейд размышлял об этом, тем острее ощущал, насколько скудны его знания о Силе и ее проявлениях. «А есть знания, которых лучше не иметь», — прибавлял он, когда к нему приходили подобные мысли.
— Выходит, даже ты ничего не знаешь? — поник Эдор, когда Крейд признался в своей неудаче.
— Даже обученные рыцари-джедаи не всемогущи, — ответил Крейд. — А я — всего лишь недоучка. Поверь, я отдал бы все на свете, лишь бы отыскать тех, кто это сделал или приказал сделать. Может быть, однажды мы узнаем правду и добьемся справедливости. Но сейчас тебе стоит думать о другом.
— Мне кажется, — едва слышно выдавил Эдор, — это было бы… предательством его памяти…
Нужные слова нашлись не сразу — и вряд ли нужные. Не пережив сам горечи подобной потери, Крейд не знал, чем можно утешить друга. Джедайские принципы «смерти нет» и «отпусти все, к чему привязан» могли бы показаться страждущей душе непонятными, отчасти жестокими. Но ничем не лучше черная тоска, в которой гнездится вовсе не скорбь по ушедшему, а собственное уныние, обычная человеческая склонность к саможалению.
— Нет. — В ответе Крейда звучали одновременно твердость и мягкость. — Ты уже пережил гораздо худшую потерю — смерть родителей. Но ты не утонул в отчаянии, а продолжил жить дальше. Это же не значит, что ты позабыл их. Да, мы с трудом переживаем уход близких нам людей, но мы вынуждены учиться отпускать их — не забывать, а отпускать. Ваарик хотел бы видеть тебя счастливым. А чтобы тебе не было одиноко, знай: я никуда не уеду, но останусь с тобой на столько, на сколько ты пожелаешь.
С радостью Крейд смотрел, как розовеют бледные щеки Эдора, как преображается его лицо, а глаза лучатся надеждой. Дружеское участие сослужило бы сейчас лучшую службу, чем любые слова, и Крейд просто обнял Эдора, отбросив собственные тревоги.
— Спасибо, Крейд. — Эдор улыбнулся, расправил плечи. Если утешение и не подарило мир его душе, то хотя бы вывело из унылого мрака. — Ты прав. Ваарика не вернешь, и он сам отчитал бы меня за то, что я так раскис от горя. Помнится, он любил говорить, что труд, физический или умственный, — лучшее лекарство от уныния.
— И он был прав, — подхватил Крейд. — Тем более, тебя ждет самый приятный труд — предсвадебные хлопоты.
Эти хлопоты, связанные с всевозможными юридическими формальностями, пошли на пользу Эдору и, казалось, окончательно исцелили его. Крейд разделял его настроение, хотя порой задумывался: не навлечет ли он невольно беду на голову друга и его избранницы?
Потому что он вознамерился узнать правду сам.
***
Наемник по имени Минч держал путь в Переплавку — полукриминальный квартал на окраине Талеи. Помимо бесчисленных цехов и станций техобслуживания, за которыми могло таиться что угодно, здесь имелись жилые дома — многоквартирные муравейники, где любой мог снять комнату — хоть на час, хоть на десять лет. Никто не обращал внимания, кто приходит туда и уходит — и уходит ли вообще. Лучшего места для заключения сомнительных сделок не найти. Минч уже бывал здесь — когда получал заказ и предоплату. Сам заказчик вызывал у него недоумение: почему-то велел выждать несколько дней, прежде чем прийти за остатком награды. Но не дело наемника интересоваться, кому и зачем нужен твой бластер и чужая смерть. Дело наемника — шлепнуть цель, получить кредиты и наконец-то свалить отсюда. Неприметная серая дверь открылась почти бесшумно. В убого обставленной, без окон, комнатушке все было как в прошлый раз: тусклый свет, пластиковый стол с двумя хромоногими стульями. На одном из них чуть покачивался заказчик — столь же неприметный тип, как и сама халупа. У грязной ножки стола валялась все та же объемистая сумка из дорогой черной кожи, казавшаяся неуместной среди окружающего убожества. Но кредиты были не в ней — они сверкали на столе, составленные аккуратными стопочками. — Ну все, я выждал, как вы сказали, — без приветствия начал Минч. — Без вопросов так без вопросов. Давайте креды, и я пошел. — Конечно. — Заказчик поднялся из-за стола. — Благодарю вас за отличную работу. Кредиты ваши, можете не пересчитывать. — Ну да… — буркнул Минч, бросаясь к столу. Поглощенный кредитами, он совсем позабыл о заказчике. Тот отошел чуть в сторону, в руке его появилось устройство вроде мини-бластера. Легкий щелчок, и в шею Минча впился крохотный дротик. Наемник тотчас рухнул на стол и неуклюже сполз на пол, рассыпая кредиты. Заказчик нажал скрытую в стене кнопку. Внизу стены открылся небольшой люк, откуда пахнуло немыслимой вонью. Заказчик затолкал труп в люк, который тотчас захлопнулся, а сам принялся собирать с пола кредиты. Он двигался спокойно, без суеты и спешки: Переплавка никому не выдает своих тайн. Особенно тех тайн, за которые хорошо заплатили. Столь же незаметно заказчик покинул опасный квартал. Следующей его остановкой стала уборная в одном из городских кафе, слишком многолюдном, чтобы отслеживать каждого клиента. Запершись в кабинке, неизвестный разделся, спрятал одежду в сумку и извлек из нее новую — дорогой серый костюм из ткани веда, рубашку и кожаные ботинки. Он вытянул вперед руки, насколько позволяла тесная кабинка. Они тотчас удлинились, как и ноги, тело сделалось более худощавым. Лохматая русая грива сменилась ежиком пепельно-серых волос, кожа приняла тот же тусклый оттенок. Лицедел улыбнулся тонкими губами и принялся неспешно одеваться — торопиться ему некуда. Он не дурак, чтобы подставляться под камеры наблюдения в фойе. Благо, для таких, как он, всегда есть возможность выйти задней дверью. А того типа, который запечатлелся на камерах, они могут искать хоть тысячу лет. Покинуть кафе удалось без проблем. Миг — и ши’идо смешался с уличной толпой. Со стороны он показался бы обычным человеком, разве что слишком худым и явно страдающим от некоей тяжелой болезни. Впрочем, костюм говорил в его пользу: все же есть во всех этих предрассудках что-то хорошее. Но об этом лицедел-оборотень задумывался меньше всего. Спидер, оставленный здесь утром, стоял на прежнем месте. Ши’идо включил двигатели и взял курс на фешенебельный район Талеи. Теперь можно было насладиться быстрой ездой — тем более, перед неприятным разговором с лордом Говалханом. Лорд Амар Говалхан был одним из самых богатых жителей Талеи. Никто не интересовался, откуда взялись его капиталы, хотя еще отец его потерял практически все, кроме титула. С ним считался сам маркграф, и лорд Говалхан при желании мог бы стать вторым, а то и первым человеком Талеи, не будь он, по собственным его словам, слишком занят бизнесом. В действительности его занимали иные дела. Поднимаясь на турболифте — лестницы он считал ниже своего достоинства, — ши’идо знал, где найдет лорда. Наверняка он уже покончил с утренними делами, документами, разговорами и теперь сибаритствует в своем кабинете. Ши’идо вздохнул и мысленно выругался: нашел же время для отдыха! Сам он предпочитал действовать быстро и наверняка. Но в этом вопросе они с лордом не сходились. — Я думал, тебя не будет до вечера, Хаинн. — Лорд нехотя убрал со стола ноги в лакированных ботинках. — Быстро сработал. — Жадная скотина, — пожал узкими плечами ши’идо. — При виде кредитов забывает обо всем на свете. Расходный материал — кто станет плакать о нем? — И все равно: зачем такие сложности? Кому мешал этот старик — не так уж много у него было мидихлориан, чтобы стать для нас помехой. — Любой чувствительный к Силе — помеха для нас, неважно, насколько он могуч и знает ли о своем даре. — Хаинн уселся в ближайшее форм-кресло. — Мы с тобой сразу договорились об этом. — Выпьешь? — предложил вместо ответа лорд Говалхан. Он поднялся, открыл в стене мини-бар и взялся за бутылку и стаканы. Ши’идо мотнул головой, а лорд с удовольствием налил себе кореллианского виски на три пальца. Сделав глоток, он вернулся в кресло, мимоходом поправил сползший со спинки роскошный дублет из мягкой кожи, недавно брошенный им туда. — Ладно, я все равно не понимаю, — отрывисто заговорил он. — Если уж убивать, так убивай самого парня, раз не смог сделать это на Абаджале. Но сколько раз повторять: не надо убивать его. Он нам нужен. — Правда? — Хаинн выпрямился в кресле. — Может, попытаешься вновь объяснить мне, зачем? — Неужели не ясно? — Лорд залпом проглотил виски. — Он станет последней каплей… — А вдруг не станет? — протянул ши’идо, опершись узким подбородком на длинные сплетенные пальцы. — По моему опыту, Амар, от таких только больше проблем, которые разом исчезают, когда они мертвы. Убить его — и дело с концом. Еще одним чувствительным меньше. — Да? И кто возьмется — такие же дилетанты, чьи трупы остались на Абаджале? Этого парня не подстрелишь просто так среди бела дня. Его связь с Силой мощнее, он обучен пускай не хорошо, но достаточно. Чтобы убить его или взять живым, нужны грамотные наемники — или просто численный перевес. Но не жди, тебе я это не доверю. Ты можешь не устоять перед искушением убить его и сорвать мои планы. — Однажды твое промедление горько аукнется тебе, — сказал Хаинн. — Но хорошо, Амар. Если ты настаиваешь, я могу подождать — рано или поздно все равно будет по-моему. Мы с парнями будем следить за ним. — Только следите осторожно, а то как бы наш герой не засек вас раньше времени, — криво улыбнулся лорд. — Не стоит привлекать лишних людей; лишние — это всегда болтливые языки, которые порой не успеваешь вовремя укоротить. И кстати, что с тем наемником, который отказался стрелять в старика? — Несчастный случай, — улыбнулся ши’идо. — Корабль взорвался при взлете. Списали на небрежность механиков и неосторожность пилота. — Бывает. — Лорд Говалхан ответил на улыбку, вновь наполнил свой стакан. — Тогда за удачу. Когда имеешь дело с таким мусором, с каким работаем мы, спешить не стоит. Хаинн вновь заулыбался, его улыбка напоминала оскал черепа. — Я слышал, наш мусор изрядно всполошился — и ситхи, и джедаи, — сказал он. — Концов они, конечно, не найдут, но искать станут. Было бы здорово собрать побольше и тех, и других в одном месте, а потом разом прикончить. Но для этого понадобится хороший план и мощное оружие. — Через пару месяцев я получу ответ от Лунгджа Хатта, тогда и подумаем. Надеюсь, за это время мы разберемся с насущным делом. — Тогда нет смысла затягивать его. Ты не думал, Амар, что парень может докопаться своей Силой до правды и выйти на нас? — Пусть копается, пусть выходит — нам же лучше. Если он сделает ход первым, с нас автоматически снимутся все подозрения. А несчастные случаи… они случаются. Лорд Говалхан посмеялся каламбуру и убрал бутылку в шкаф. Хаинн не сводил с него глаз: по видимости, он был доволен и уверен в успехе. Сам ши’идо предпочел бы иное разрешение нынешнего «дела», и это было их единственным разногласием с напарником. Во всем прочем между ними царило единодушие. С заразой Силы и ее адептов в галактике должно быть покончено.***
— Ты думаешь, это в самом деле поможет? — Почему бы и нет? — сказал Крейд. — Тот, кто убил Ваарика, мог давно улететь с планеты, хоть в тот же день. Кстати, стоит проверить космопорты. Но тот, кто заказал убийство, все еще здесь, в Талее, Сила не лжет. — Но зачем он это сделал? — Боль Эдора, по видимости, уже ушла, осталось лишь недоумение, как и жажда справедливости. — Для меня самого это загадка. Обещаю, я сделаю все, чтобы докопаться до ответов, поэтому вернемся к нашей теме. Помнишь, как ты грозил полицейским и ругал их за беспомощность? Вполне возможно, что наш враг или враги в курсе этого. Никто не удивится, если ты пожелаешь сам разобраться в этом деле и объявишь награду за любые сведения. Но, поскольку это опасное дело, займусь им я. — Крейд… — Эдор опустил глаза, вновь задергал кончики усов. — А что, если… — Если я окажусь следующим? Крейд сам встрепенулся от своих слов. Воодушевление чуть не разорвало его, он с трудом сдержал улыбку. Собственно, на это он и рассчитывал — приманить неизвестных преступников, заставить их выдать себя. В неудачу или гибель он не верил: Сила не подведет. Его душу тоже переполняла жажда справедливости, как и легкое чувство вины — возможно, не будь его в Талее, Ваарик все еще был бы жив. Но все вопросы обретут ответы лишь в одном случае. — Да, — выпалил Эдор. — Я позвал тебя сюда, на Талай, и не переживу, если ты найдешь здесь свою смерть. Кроме того, раз ты формально служишь мне, мы оба ответственны друг за друга, и это уже не пустой предрассудок. Пускай ты сильный и обученный воин, да к тому же обладаешь Силой, но ты сам говорил, что любого можно задавить числом или взять хитростью. — Можно. Но я обещаю, что буду осторожен. — Крейд сам понимал тщетность своего аргумента: после таких уверений обычно и случаются всяческие неприятности. — Главное для меня сейчас — не подставить под удар ни тебя, ни твою Нисту. Поэтому я сам объявлю о награде за любую информацию и буду отслеживать, откликнется кто или нет. Если нет, поищем другие пути. Крейду пришлось ждать несколько дней, и все это время Сила бурлила отголосками чужих эмоций. Темных эмоций: кто-то боялся, кто-то ненавидел, кто-то замышлял недоброе. Ничего конкретнее Крейд не смог ощутить. Само объявление было сделано так, что любой отозвавшийся не видел другие сообщения и отклики, хотя при желании умелый «ледоруб» справился бы с подобной блокировкой. Не поленился Крейд и порыться в летной базе всех четырех космопортов Талеи, начиная со дня гибели Ваарика. Разумеется, проверить частные и нелегальные площадки было невозможно, но пищи для размышления и без того хватило: в самый день убийства один из отлетавших кораблей взорвался, не успев выйти в космос. Это могло быть случайностью, как говорилось в базе данных: «техническая неисправность и небрежность пилота». А могло и не быть. И Крейд склонялся ко второму варианту. Когда на четвертый день объявление получило разом два ответа, Крейд потянулся Силой и выбрал один. За ним крылся тот самый всепоглощающий ужас вперемешку с нерешительностью и при этом невозможностью молчать. Второй же ответ зиял той черной пустотой, которую Крейд ощущал уже неоднократно за проведенное на Талае время. Ему хотелось поддаться этому зову, но он понимал, что это наверняка ловушка, расставленная ему. Нет, если уж идти в западню, то сперва разведать как можно лучше и оставить Эдору как можно больше нитей на случай своей гибели. Но погибать Крейд не собирался. Неизвестный назначил ему встречу в Переплавке — обширном полукриминальном районе Талеи. Крейд уже знал его, пускай весьма поверхностно, как знал и то, что у покойного Ваарика там имелись свои контакты — вполне законные. Как пояснил с долей смущения Эдор, не всегда удается отыскать нужные запчасти на легальных станциях техобслуживания. На миг это известие заставило Крейда усомниться: не ищет ли он заговора там, где им и не пахнет? Быть может, управляющий погиб от рук обычных бандитов, которым невольно перешел дорогу, сам не зная, где? Но Сила указывала на иное, и Крейд предпочел поверить ей, а не своим измышлениям. Человек, приславший сообщение, назвался Сунаром. Он содержал самую заурядную станцию по ремонту и мытью спидеров, гравициклов и прочего. Имелась здесь и подпольная лавка по торговле запчастями. Никакой опасности для себя лично Крейд не ощутил — на вид все казалось самым обычным: свалка металлолома у входа, шум, вонь масла, краски и выхлопов, всевозможные машины, детали и инструменты, суета и брань рабочих. Среди одетых в комбинезоны людей Крейд заметил двух лохматых шиставаненов, те трудились наравне с прочими и не глядели в его сторону. Сам же Сунар, коренастый блондин лет тридцати пяти-сорока, такой выдержкой не отличался — или же один хранил свои «важные сведения», о которых упоминал в послании. — Не здесь, — сразу заговорил он без приветствия. — Пойдемте-ка в старую смотровую яму, там не ловят ни радары, ни жучки, ни прочая пакость. Кредиты у вас с собой? — Сперва поглядим, стоит ли их ваш рассказ. Крейд уже знал, как следует держаться с подобными типами. Сунар не повел бровью, лишь указал ему на старенький, чудом еще работающий турболифт с раздолбанной шахтой. Когда они спустились на один уровень, хозяин позаботился тщательно запереть тяжелые бронированные двери и включил незнакомое Крейду устройство, похожее на замысловатую антенну. — Вот, теперь нас точно никто не услышит, не увидит и не узнает, что мы вообще встречались, — сказал Сунар и отчего-то утер влажный лоб. Каморка была подлинным хламушником и испытанием для всех пяти человеческих чувств. Крейд старался осторожно ставить ноги и все равно зацепился штаниной за какую-то схему, из которой торчали в стороны провода и штыри. Сунар шикнул на него, указывая на обломок пластоидной плиты, вполне способный сойти за сидение. — Вы в самом деле знаете что-то? — спросил Крейд, когда худо-бедно устроился на обломке. — Я скажу прямо, — отозвался Сунар. — Кто убил известного вам человека — кстати, хороший он был мужик, хоть и с норовом, — я не знаю. Зато, — он выдержал эффектную паузу, прищурив глаза, — я знаю того, кому предлагали эту работу. — Предлагали? А он что, отказался? Или… — Да, отказался — и теперь прячется, потому что у него есть чего, вернее, кого бояться. Он уже который день сидит у меня в тайном убежище и носа не кажет наружу. К слову, это я уговорил его отозваться на твое сообщение, сам-то он ни в какую. Уж больно жаль мне старика. Словом, вот он тебе, наш герой, звать его Фидд, спрашивай сам, я больше знать ничего не знаю. Крейд едва заметил, как легко Сунар перешел на развязную манеру говорить и на фамильярное «ты», — предвкушение чего-то важного, значительного полностью захватило его. Хозяин же, поднатужившись, отодвинул стоящую в углу ржавую индикаторную катушку. Под нею оказалась крышка люка с кодовой панелью. Сунар вбил код, огоньки мигнули, и крышка с мелодичным пиканьем открылась. Существо, которое осторожно выглянуло из люка, несомненно, было человеком, но мертвенный цвет лица, впалые щеки, стоящие дыбом волосы и дикий, животный ужас, застывший в глазах, делали его похожим на привидение. Двигался он с трудом, словно просидел неподвижно несколько дней, сжавшись от страха. Обычная одежда космического пилота — летный комбинезон и синтекожаная куртка — висела на нем, как на вешалке. В руке он стиснул бластер, но вряд ли смог бы воспользоваться им: руки тряслись, как у пьяного. К слову, без спиртного тут тоже не обошлось, понял Крейд, учуяв запах дешевого виски. — Ты же работаешь на того молодого хлыща, хозяина тибанновых заводов, да? — сказал Фидд, когда вылез из люка. — Тобой они тоже интересуются, я видел у него твое голо. — Давай с начала, — обернулся к нему Крейд, заодно готовясь мысленно отделять правду от лжи, вымысла и страхов. — Кто такие «они»? — Не знаю — и знать не хочу! — выпалил Фидд, дрожа всем телом так, что завибрировала крышка люка, на которой он сидел. — Я того парня в глаза не видел. Таких в любой толпе — сто из ста, поди потом узнай. Но странный он какой-то, черный… — Черный? — Крейд удивился выбранному слову. — Почему ты так говоришь? — Нет, не в смысле кожа темная, так-то он обычный. Мрачный он, жуткий. И сумка у него с собой черная — здоровая такая, хоть труп в ней прячь. Ты не думай, что я трус. Я по галактике изрядно помотался, повидал многое. Но такого… — Фидд помолчал, тяжело сглотнул — видимо, понял, что от него ждут конкретных ответов. — В общем, я просто первым пришел по объявлению… — Куда пришел? — перебил Крейд. — Где он встречался с тобой? — Да в одном из местных гаражей; не знаю, как звать хозяина… — Бришти, мать его так, — вмешался Сунар. — Уж кто-кто, а он бандюга конкретный, только с хорошей крышей. С ним лучше не связываться. Крейд кивнул и сделал Фидду знак продолжать. Тот сперва глотнул из металлической фляжки, занюхал рукавом и, икнув, продолжил: — В общем, тот парень долго не рассусоливал. Показал мне голо старика и говорит, мол, надо убрать, тихо и незаметно, а потом бросить труп так, чтоб быстро нашли. А у меня аж печенка екнула: что-то тут нечисто. Не по душе мне такие вот мутные дела. Да, пришлось мне пару раз убрать кое-кого, но те парни сами были бандюги, клейма негде ставить. А чтоб без всякой причины грохнуть хорошего человека — это я ни-ни. Так я ему и сказал, а сам говорю — и понимаю: ну все, живым не уйду. И все же ушел. Тот тип пожал плечами, обозвал меня дураком, да и выгнал. Я, понятное дело, бегом в космопорт, валить подальше отсюда, хотя рассчитывал прихватить кой-какой товар… ну да мы сейчас не об этом. И как они успели вперед меня? Подсунули мне бомбу, гады ситховы… — Так это был ты! — не сдержался Крейд, вновь поразившись, что догадка его оказалась верна. — Это твой корабль взорвался в тот день. — А то — они все продумали, мурглаки. Я-то боялся, что мой труп спалят где-нибудь в печах Переплавки, да они, видно, сообразили, что меня хватятся. Ловко же обстряпали, не придерешься: неисправность и неисправность. Но я-то не пальцем деланный, заметил по приборам: что-то не то. Отыскал эту дрянь, да и рванул к капсуле, а на ней у меня стоит защита от обнаружения радарами, вот меня и не засекли. Но все равно натерпелся я страху. Спасибо Сунару, — он кивнул в сторону хозяина, — приютил, прикрыл. Вот и сижу в этой хаттовой жопе, не знаю теперь, как выбираться. Крейд помолчал, складывая воедино те разрозненные крупинки, которые он выловил из сумбурного рассказа Фидда. — Выходит, ты не знаешь, кто он, — сказал он наконец. Фидд лишь развел руками и вновь припал к своей фляжке. Крейд обернулся к Сунару. — А этот Бришти, владелец гаража? Ты что-то говорил про хорошую крышу. — О, еще бы, — кивнул Сунар. — Только, парень, молчок, иначе нам обоим кранты. Я рассказываю тебе это только потому, что терпеть его не могу — он несколько раз здорово обставил меня. Так вот, его крышует — да и не одного его — лорд Говалхан. Крейду уже доводилось слышать это имя — и от Эдора, и от Ваарика, и от многих других. Титулованный наследник знатного рода, один из самых богатых людей Талеи, приближенный маркграфа, крупный бизнесмен — и весьма темная, загадочная личность. Что удивительно, Сунар сказал то же самое: — Странная он птица, непонятная. Болтают про него много, и поди пойми, что правда. Но насчет того, что он покрывает бандитов и контрабанду — это да. Звезды знают, сколько тибанна идет в обход талайских таможен. И главное, никто ничего и никогда не докажет. Маркграф ему в рот смотрит, а полиция вся куплена — наш лорд умеет быть щедрым, когда надо. Крейд вновь вспомнил рассказы Эдора. По его словам, имя лорда Говалхана мелькало несколько раз в серьезных скандалах — один раз даже с чужеземным послом, — но всякий раз он выкручивался. С грустью Крейд осознал, что светлое впечатление, которое произвел на него Талай в первые дни, оказалось миражом, скрывающим все ту же гнусность, коррупцию, тайные и явные преступления. «Воистину, люди везде одинаковы», — подумал он с горечью. — «Но оставлять все как есть — не выход. Если этот лорд Говалхан правда виновен в смерти Ваарика, он ответит за это». — Эй, парень, ты что, заснул? — привел его в чувство голос Сунара, а следом крепкий хлопок по плечу. — Просто задумался. — Крейд поднялся и вручил Сунару мешочек с кредитами. — Это вам обоим. Надеюсь, Фидд, с тобой больше ничего не случится, но будь осторожен. — Ха, не привыкать, — ухмыльнулся наемник, приободрившийся при виде кредитов. — А еще надеюсь, — продолжил Крейд, — что никто из вас не проболтается о нашем сегодняшнем разговоре. Вы оба — парни с головой и понимаете, что ваша болтовня подставит не только меня, но и вас самих. — Да ты что! — возмутился Сунар, а Фидд что-то пробурчал на незнакомом Крейду языке. — Да мы только рады будем, если наш милорд огребет как следует. А уж если ты вытащишь наружу все его делишки… Знаешь, ты хоть и чужой здесь, но я о тебе кой-что слышал. Болтают, что ты дерешься, как десяток ситхов, а стреляешь, как мандалорец. Так вот, если ты уделаешь этого сарлакка, хоть десять раз титулованного, я сам каждый день буду носить цветы на твою могилу. — Спасибо за доброе пожелание, — хмыкнул Крейд. — Я пока в могилу не тороплюсь, но если смогу раскрыть этого лорда, то не пожалею ни сил, ни жизни. Крейд обменялся с обоими рукопожатием, после чего Фидд вновь спрятался в своем люке, а Сунар проводил гостя до гаража. — …Так что передайте, что инжекторные панели XR-12 будут у нас только через десять дней, — разглагольствовал он на всю станцию. — Если устраивает, звоните. Крейд выдержал свою роль до конца, распрощался с Сунаром и поспешил вернуться в особняк Фаэнем. По дороге его не оставляло чувство скрытой опасности, и он молил Силу лишь об одном — не подставить под удар ни любезных свидетелей, ни самого Эдора и его невесту. Теперь он знал, что можно сделать.***
Сведения в талейской Голосети содержали только общие данные: родился, учился, работал, плюс длиннющая родословная. Упомянуты пошатнувшиеся дела покойного отца — и рядом перечислены теперешние владения: заводы и их филиалы на других планетах. «Будто искусная маскировка, легенда, прикрытие», — подумал Крейд. — «И никто не спросит, откуда потомок почти разорившегося рода взял кредиты на раскрутку нового бизнеса». Внешне лорд Говалхан казался вполне благопристойным, располагающим к себе человеком: правильные, породистые черты, разве что лицо слегка худощавое. Длинные, по талейской моде, русые волосы, тонкие усы, намек на бородку. Глаза светлые, слегка прищуренные, линия рта жестковата. Трудно было бы прочесть на таком лице сокровенные мысли. Классический образ аристократа, потомка старинной фамилии. Несмотря на, казалось бы, безупречный облик лорда Говалхана, Крейд не сомневался в рассказе Сунара. Но проверять его он не стал, как ни подбивал его внутренний голос хорошенько взяться за Бришти. Вот это может оказаться настоящей западней, в которую угодит не только он сам, но и Эдор с Нистой. Тем более, если лорд Говалхан в самом деле преступник и покровительствует преступникам, он может счесть подлинной угрозой именно Эдора. Или, как порой поступают мудрые преступники, расправиться не только с явным, но и с мнимым врагом. Сила походила на мутное, темное облако. В нем несомненно таились преступления и коварные замыслы, но ничего определенного Крейд не различил. Даже если бы различил, это не доказательства. Он знал, что не каждый суд в галактике доверяет джедайским ощущениям в Силе и признает их уликами, — а он даже не настоящий джедай. Нет, ему нужны не зыбкие темные вихри энергии, а конкретные факты. Эти факты можно было бы раздобыть, но доступ в нужный раздел талайской Голосети был ограничен. Здесь мог бы помочь Эдор и его связи, и Крейд обратился к нему. — Тот офицер службы безопасности, Аверж, который расследовал убийство Ваарика… Не мог бы он предоставить нам доступ к нераскрытым убийствам за последние год-два? — Зачем? — искренне удивился Эдор. — Что ты надеешься найти там? Не спорю, наша полиция неважно работает, но вряд ли тому виной небрежность. Скорее… — Скорее, взятки, Эдор, — заявил Крейд. — Талай — не единственный в галактике мир, где властям приплачивают, чтобы не поднимали шума. Если нужно, заплати Авержу, столько, сколько потребует, но я должен посмотреть эту базу. Глаза Эдора потемнели, губы чуть дрогнули. Он ответил не сразу, словно с трудом подбирал слова: — Знаешь, Крейд, теперь я правда боюсь. Не за себя — за тебя. Может, не надо? Что, если ты разузнаешь нечто такое, отчего им придется только… — Он опустил голову, глядя на сжатые руки. — Словом, вдруг тебя тоже убьют? Не лучше ли просто оставить все как есть? — Нет, не лучше. Оставить я уже не могу, я должен узнать правду. У меня есть подозрения, хотя это звучит нелепо. Но, если меня правда убьют… — Крейд тоже отвел взгляд. — Вот тогда для тебя будет лучше оставить все как есть. — Тогда уже я не смогу оставить, — заявил Эдор в тон Крейду. — Ваарик был моим слугой и другом. И ты — мой друг. Мы все связаны: договором, честью, Силой или чем еще, но связаны. Хорошо, я поговорю с Авержем. Только умоляю тебя, Крейд: не рискуй понапрасну. Крейд знать не знал, как именно и о чем Эдор говорил с Авержем, но доступ ему предоставили, пускай и частичный. Все подробности следствий так и остались заблокированы, зато Крейд получил сведения обо всех, кто погиб или был убит в Талее за последние два года. Несколько суток он просидел за экраном без сна, почти не отвлекаясь на еду и прочие телесные потребности. Список оказался немалым. При желании можно было подключить полукриминальные элементы вроде того же Сунара, но Крейд решил не подставлять посторонних. Голова трещала от бессонницы и обилия информации, глаза слезились и сами закрывались, ноги затекли, но он сидел и читал, анализировал, думал. Думал, пока в голове не щелкнуло: медицинские данные погибших. Некоторых можно было смело отсеять, но у большинства имелось одно сходство, одна особая примета. Повышенный уровень мидихлориан в крови. У того же Ваарика их было три тысячи на клетку — всего-то на полтысячи больше нормы. Слабая чувствительность к Силе. У других — больше: четыре, пять тысяч, это уже достаточно для среднего джедая. Но никто из этих людей не был обучен, быть может, даже не знал о своем даре, не имел связей с криминалом. Кому и зачем могла понадобиться их смерть? Ответ казался нелепым и невероятным, но Крейд не находил другого. Кто-то охотится за чувствительными к Силе. Крейд выключил экран, от которого давно рябило в глазах, устало прикрыл их, провел рукой по лбу. Да, это объясняет многое, но не все. Главный вопрос: зачем? О соперничестве джедаев и ситхов он знал, пускай мало, но там речь шла не столько о философских разногласиях, сколько о положении галактики. Ни те, ни другие не истребляли чувствительных к Силе — наоборот, отыскивали, обучали, привлекали на свою сторону, успешно или нет. Джедаи и ситхи черпали из Великой Силы свою мощь. Какой безумец стал бы убивать, как бы парадоксально это ни звучало, только за то, что его жертвы ощущают Силу? Мысли Крейда вновь вернулись к лорду Говалхану. Может ли он быть темным повелителем? Нет, не может, он не обладает чувствительностью, это ясно из досье. Правда, он может интересоваться темными знаниями, коих в галактике предостаточно; о таких людях Крейд слышал еще от мастера Вастасиза. Но даже если так: зачем ему смерти обычных, необученных существ, которые даже не знали, из-за чего погибли? Ответов Крейд не находил, в том числе и в Силе. Он лишь ощущал, что вокруг него сплетается чужая сеть — тонкая, прочная, хитрая. Он понимал, что идет прямиком в нее, но свернуть с пути уже не мог. Только бы не пострадал Эдор, он-то ни в чем не виноват. Хотя много ли стоит жизнь невиновных для преступника? Значит, нужно отвести угрозу от Эдора и его дома. Перенаправить ее на другую цель. На себя. Почему бы нет? Лорд Говалхан может охотиться лично за ним, пускай причина пока неясна. Что, если подбросить ему приманку? Если предложить лорду встретиться лично — под любым предлогом, это неважно, — тот непременно попытается убить его. Даже если не попытается, знакомство может открыть многое. Крейд вновь включил экран и записал все, что узнал, вместе с собственными домыслами и предположениями. Подумав, он сделал копию от руки на флимси. Стоило принять меры безопасности. Но теперь, даже если сам он погибнет, потерпев неудачу, у Эдора останется довольно сведений, чтобы довести дело до конца.
