Старая Республика: Балор

      —Чего еще вы хотите от меня, господин Фаэнем? — вздохнул Аверж и поправил тесный воротник мундира. — Я рассказал вам все, что дозволено следствием. Оно закончено, вердикт ясен: несчастный случай по вине водителя, находящегося в состоянии алкогольного опьянения. Вас должно утешать хотя бы то, что ваш покойный друг не виновен.       — Мой друг, — процедил Эдор, глядя в глаза офицеру, — не угодил бы в столь глупую аварию. Я сам видел его за рулем, его реакции позавидовали бы лучшие гонщики галактики. Это не несчастный случай, господин Аверж, это ловко подстроенное и замаскированное убийство. Крейд взял след тех, кто стоит за множеством преступлений, — и они заставили его замолчать. Но я не замолчу. Вот теперь — ни за что.       Эдор сидел в офисе СБ, в маленьком кабинете Авержа. Он явился туда без приглашения, ведомый неистовой жаждой справедливости. С каждой минутой, проведенной здесь, надежда на торжество этой справедливости таяла, как выхлоп спидера в воздухе. Сам же офицер, казалось, не мог найти нужных слов и отделывался общими фразами.       — Вы потрясены трагедией, господин Фаэнем, — с отеческими нотками в голосе произнес Аверж. — Я понимаю, что вы были привязаны к погибшему Балору и поэтому видите все в ином, искаженном свете. Будьте мужчиной. Погибших не вернуть…       — А виновники пусть спокойно гуляют по улицам Талеи и радуются?       Эдор едва не схватил Авержа за грудки. Его поразили сказанные офицером слова — совсем недавно он сам говорил то же самое Крейду! Но пусть погибших не вернуть — это не повод оставлять все как есть. Оставлять преступников безнаказанными.       — Господин Аверж, — быстро заговорил Эдор с долей стыда за недавнюю вспышку, — у меня есть кое-что. Есть записи, оставленные Крейдом Балором, есть аудиозапись его последней поездки. Прослушайте ее, в ней четко слышны звуки бластерных выстрелов. Возможно, я не вправе задавать вам вопросы, но у меня их много. Откуда взялся этот пьяница, как там его — Ажан? Почему его тело нашли, а тело Крейда — нет? И главное: что с анализом спидера? Вы нашли следы взрывчатки?       Аверж долго молчал, и Эдору вновь показалось, что он как будто смущен чем-то или усердно размышляет. Минуту-две продолжалась эта незримая борьба, пока офицер не решился.       — Хорошо, господин Фаэнем, — вздохнул он. Казалось, этот вздох способен разорвать его мундир. — Я скажу вам кое-что, но это должно остаться строго между нами, иначе я полечу с этой должности к сарлакку в пасть. Дело в том, что, — Аверж понизил голос, — анализа не было. Останки спидера Балора исчезли со склада СБ.       — Исчезли? — Эдор ощутил, что глаза его сейчас выскочат из орбит. — И вы их не искали?       — Нам, э-э, дали понять, что искать… не следует. Держите себя в руках, господин Фаэнем! — прикрикнул Аверж, поскольку Эдор уже открыл рот для нового потока возмущения. — Это секретная информация, и я не должен был сообщать ее вам.       — Иными словами, — сказал Эдор, овладев собой, — вам велели замять дело. Что ж, это лучшее доказательство — особенно учитывая то, на встречу с кем ехал мой друг.       Он долго сидел неподвижно, уронив внезапно ослабевшие руки на колени. Как ни старался он вникнуть в положение Авержа, это не удавалось. Как может служба безопасности покрывать преступников? Разве что преступники достаточно богаты. Нет, не зря Крейд говорил тогда о взятках. Быть может, лорд Говалхан купил всю СБ с потрохами.       Но Аверж не безнадежен, уверял себя Эдор. Каким бы усердным служакой он ни был, у него есть совесть, нормальная человеческая совесть. Если воззвать к ней, она может откликнуться.       — Господин Аверж, — тихо начал Эдор, глядя в глаза офицеру, — я прошу вас во имя справедливости и безопасности Талеи, которой вы, как мне всегда казалось, служите. Отыщите погибший спидер. Я не прошу вас искать убийцу — его имя мне известно, как и мотив. Я понимаю, что иду против ветра, против лавины, но я не могу иначе.       — Этот ветер слишком силен для таких, как вы или я, господин Фаэнем, — серьезно сказал Аверж. — Он опрокинет нас и не заметит. Но лично для меня справедливость и безопасность — не пустые слова. Хорошо, я займусь поисками — сам, не привлекая СБ. И, если позволите, я желал бы получить копию записей, сделанных Балором. У этого парня был нюх на всякие темные дела.

***

      «Темные дела» привели Авержа в гаражи Переплавки, а записи Балора — к владельцу скромной СТО по имени Сунар. Белобрысый коротышка и не подумал запираться — почти сразу назвал нужное имя.       — Бришти его зовут, господин офицер, и он еще тот гад. Ну, что поделаешь, все мы не без греха, но я, к примеру, с мокрыми делами не связываюсь. А ему на это насрать. И да, в ночь после той аварии, — Сунар вздохнул, — бедный парень, я как чуял, что он плохо кончит, — в гараж Бришти привезли какую-то развалюху. Вам стоит взглянуть, господин офицер.       Аверж не стал уточнять, откуда Сунар знал погибшего: таким людям всегда известно больше, чем кажется на первый взгляд, и они обычно молчат о своих источниках. Кроме того, это не имело отношения к нынешней его цели. Скупо поблагодарив Сунара, Аверж последовал его совету.       Бришти оказался тощим долговязым пройдохой лет сорока, по виду не чистокровным человеком. При виде офицера СБ он не сумел скрыть испуг, но потом принял уверенный вид. «Хорошая у тебя, видно, крыша», — подумал Аверж, а сам предъявил ордер на обыск. Угрюмому хозяину оставалось лишь подчиниться.       Аверж осмотрелся. Станция настолько походила на бандитский притон, что рука поневоле тянулась к бластеру на бедре. Груды всевозможного металлического хлама возвышались до потолка. Среди них Аверж заметил нечто любопытное — полуразобранный челнок с тремя крыльями и торчащим хвостом, способный вызвать улыбку у любого пилота.       — А этот раритет у вас откуда? — поинтересовался Аверж. — Если не ошибаюсь, это «де-лора».       — Она самая, — кивнул Бришти. — Хотя какой тут раритет, офицер, — просто куча барахла. Эти уродины сняли с производства еще лет этак сто назад, поди ты найди для них запчасти.       — Видимо, ее хозяин рассудил так же, — бросил Аверж и продолжил досмотр.       Останки спидера обнаружились на ленте плавильного конвейера. Бришти при этом побледнел, как дым вокруг тибанновых заводов, и сильнее втянул щеки. Аверж, мысленно кивнув себе и отдав должное сообразительности покойного Балора, смотрел, как дрожат губы Бришти, как бегают глаза. Несколько раз тот порывался заговорить, но так и застывал с открытым ртом.       — М-может быть, офицер, мы договоримся? — протянул он наконец.       — Вы предлагаете мне, офицеру СБ при исполнении, взятку, любезный? — поинтересовался Аверж официальным тоном, напоминающим голос из вокабулятора дроида. — Я мог бы занести это в протокол, но, если вы будете благоразумны и не станете болтать…       — Вы не понимаете… — С Бришти градом катился пот. — Мне конец, если об этом узнают…       — Кишка у вас тонка для таких дел, Бришти, — заметил Аверж. — Тут надо быть посмелее. Скажете своим хозяевам, что ничего не могли поделать против СБ, вот и все. Заметьте, я не спрашиваю у вас их имена, но лишь потому, что это не входит в мои нынешние обязанности.       — Уматывали бы вы лучше отсюда, офицер, — с неожиданной злостью выпалил Бришти, сверкнув запавшими глазами. — А то у нас места опасные, всякое случается. Парень, который гонял на этой хреновине, тоже думал, что он крутой… — Он осекся, сообразив, что сболтнул лишнее.       — Спасибо, что подтвердили мои сведения, — кивнул Аверж. — Угрозу офицеру СБ я, так и быть, проигнорирую — для первого раза. А теперь пусть твои парни грузят спидер на грависани, и радуйся, что дешево отделался. Живо!       На удивление, сработало. Бришти посверкал глазами пару секунд, но потом благоразумие победило. Несколько грязных, небритых рабочих в драных комбинезонах загрузили покореженный спидер на столь же убогие грависани, и Аверж с радостью покинул темный гараж, его угрюмого хозяина и неуютную Переплавку.       — К сожалению, вы правы, господин Фаэнем, — говорил Аверж на следующий день. — Следы мощной взрывчатки налицо. Если так, понятно, почему не обнаружили тело Балора, — его могло просто испарить взрывом.       На сей раз они встретились не в офисе СБ, а в доме Фаэнема. На хозяине по-прежнему не было лица от горя, но известия как будто воодушевили его.       — Спасибо вам, господин Аверж, — восторженно благодарил Фаэнем. — Вы просто сняли камень с моей души. Теперь мы сможем продолжить это дело…       — Мы? — строго повторил Аверж, дабы осадить собеседника. — Никаких дел мы с вами вести не будем, господин Фаэнем. Я согласился помочь вам исключительно из сочувствия к вашему горю. Вы желали подтверждения тому, что Балор убит. Да, это так. И если это так, его дело переходит в раздел нераскрытых убийств, вот и все.       — Не все! — отчеканил Фаэнем, сверкая глазами, и грохнул кулаком по столу. — Вам так проще — взять и закрыть дело. И я знаю, почему. Потому что вам щедро платят за молчание…       — Потому что, юноша, — Аверж встал с кресла и глянул Фаэнему в глаза, отчего тот поневоле подался назад, — тот, кто стоит за этим, слишком могуществен, чтобы его можно было привлечь к ответственности. Надеюсь, у вас хватит ума понять это и не повторить ошибку вашего друга. На сем я попрощаюсь с вами и попрошу больше не тревожить службу безопасности.       — Я понял, — едва слышно прошептал Фаэнем. Его сокровенные мысли можно было прочесть, как на экране компьютера.       — Этот ветер не унять просто так, — прибавил Аверж и поднялся. — Покойный Балор пошел против него — и что с ним стало?       Выходя из кабинета, Аверж услышал бормотание Фаэнема: «И почему я не верю в это?»

***

      Темнота, как и боль, давила на веки и на плечи. Крейд открыл глаза, но ничего не изменилось. Слабое серебристо-голубое свечение не разгоняло тьму. Откуда оно шло, он не смог понять: голова совсем не соображала, а все ощущения заглушала боль.       Крейд попытался сосредоточиться. Он ощутил, что стоит на твердой поверхности: его босые ступни чувствовали нечто вроде холодного камня. Руки были подняты и разведены в стороны — чуть шевельнешься и вывихнешь. В голове стучало, словно ему в темя, в виски и в затылок вгоняли тупые клинья. Горло сжималось от жажды и невыносимой дурноты. Так плохо ему еще никогда прежде не было.       Память зияла черной пропастью. Крейд помнил только битву и взрыв, дальше — провал. Он попытался опустить уставшие, затекшие руки, но не смог — их что-то держало. Пальцы его нащупали на обоих запястьях браслеты кандалов. Именно от них исходило это голубоватое свечение, которое привело его в чувство.       Итак, он в плену, и нет смысла гадать, у кого. Этот вопрос и так ясен, хотя рождает множество других. Возможно, он вскоре получит ответы. Пока же стоит мысленно оценить свое состояние и узнать, насколько тяжелы раны.       Крейд сосредоточился на своем теле с головы до ног, как когда-то учил мастер Вастасиз. Это удалось ему с трудом: Сила казалась тонкой извивающейся нитью, которую он тщетно пытался ухватить. Но телесные ощущения не подвели. Голова болит не только от наркотика, кожу на правой щеке стягивает что-то засохшее — видимо, кровь. Значит, разбит висок. На правом плече и левой стороне груди опалило кожу и мышцы — раны легкие, но болезненные. Спина горит от лопаток до поясницы — там ранения серьезнее. Дышать больно — треснула или сломана пара ребер. Тяжело опираться на правую ногу — сильный ушиб или вывих голеностопа.       Вонь собственного пота и засохшей крови заставила Крейда чихнуть. Тело содрогнулось в оковах, и они тотчас отозвались мощным энергоразрядом. Каждый нерв словно завопил от боли — к счастью, это продлилось недолго. Когда все закончилось, Крейд не сдержал вздоха облегчения, смаргивая невольные слезы.       Первое, что он сделал, — от души обругал себя за самонадеянность, припомнив все крепкие словечки абаджальских обывателей. Считал себя сильным, умным, непобедимым — а сам попался в простейшую ловушку. Принял собственную уверенность за волю Силы — и жестоко поплатился за это. Знал, куда идет, и все равно оказался не готов к коварству врага. Крейд мысленно сравнил себя со всеми галактическими образцами глупости, вплоть до гандарка и нерфа. Но это не помогло отыскать ответ на главный вопрос.       Почему он до сих пор жив?       Почему лорд Говалхан взял его в плен, а не убил? У тех наемников была такая возможность после того, как он лишился чувств от яда. Один выстрел в упор или удар ножом в сердце — и все кончено. Но ничего не бывает просто так. Зачем он понадобился лорду живым, если тот так жаждет расправиться с каждым чувствительным к Силе?       Крейд вновь отругал себя — за невольную вспышку напрасного гнева — и воззвал к своему терпению. Возможно, он узнает ответы. А с помощью Силы, возможно, и сбежит, если выпадет шанс. Хотя пока его не предвиделось.       Но сколько он ни обращался к Силе, ответом ему была все та же черная пустота, твердая стена, которую он не мог пробить. Каждое усилие обращалось болью сильнейшей, чем он знал до сих пор. От усердия он истекал потом, который разъедал воспаленные раны и усиливал мучительную жажду. Казалось, он очутился в некоем безвременье, застыл, как древнее животное в глыбе льда, в вязкой мути боли, ужаса и неведения. А поскольку Сила не отвечала, бороться с ними приходилось собственными человеческими силами.       Свет в камере вспыхнул неожиданно и обжег глаза. Крейд поневоле зажмурился, отвернулся, уткнувшись лицом в плечо. Резко прошуршала дверь, послышались шаги — судя по ним, в камеру вошли трое. Крейд приоткрыл глаза.       Камера была маленькая: голые каменные стены без окон, узкая дверь с панелью, зачем-то красный огонек видеокамеры. Но все это Крейд заметил потом. Прямо перед ним стоял лорд Говалхан.       В отличие от недавней голограммы, теперь он выглядел серьезным, безупречно одетым дельцом: темно-алый костюм из ткани веда, в руках резная трость из кости банты, инкрустированная золотом. Маленькую камеру заполнил изысканный, терпкий аромат дорогого одеколона, заглушающий запах сырости и засохшей крови. Моложавое, красивое лицо лорда выражало лишь едва заметный интерес.       — Рад видеть вас здесь в добром здравии, господин Балор, — произнес он с певучим талейским акцентом, словно они встретились где-нибудь на бульваре или в гостях. — Насколько я помню, у вас были некие вопросы ко мне. Итак, я вас слушаю.       — У меня один вопрос. — Звук собственного голоса царапнул Крейду слух. — Что вам нужно?       — Сложный вопрос. — Лорд сделал вид, что усердно размышляет. — Мне нужно многое, и я не обязан вводить вас в курс дел, которые вас не касаются. Достаточно того, к чему привело ваше неуместное любопытство.       — Вы сами выдали себя, — заявил Крейд. — И нападением на меня, и вот этим. — Он кивнул на свои закованные руки. — Не стану скрывать: мне известна ваша истинная цель, хотя я пока не понимаю причин.       Эти слова заставили на миг дрогнуть деланно-учтивое выражение на лице лорда. Он скрежетнул зубами, пальцы его стиснули набалдашник трости. Но он тотчас овладел собой. Его улыбка на сей раз напоминала оскал хищника.       — И что тебе от твоих знаний, мальчишка? — бросил он. — Мне нет дела, до чего ты докопался, тебя это не спасет. Помнится, ты что-то говорил о наемнике, которого якобы выследил. Разумеется, это был блеф, не так ли? Но, если тебе интересно, я скажу. Да, я вел с ним дела через посредников, но случилось это не здесь, а сам наемник уже ничего не расскажет. То же самое, — он шагнул вперед, — будет и с тобой. Как ты понимаешь, живыми сюда только входят, а выходят — вон туда.       Изящная трость указала куда-то за спину Крейда. Не без труда он оглянулся, стараясь двигаться осторожно, чтобы не получить новый разряд из кандалов. В стене виднелся металлический люк — утилизатор. А рядом стояли двое, и нетрудно было понять, зачем они здесь. Один держал в руке энергошест, у другого на поясе виднелась рукоять хлыста. Плюс у каждого — тяжелые виброножи.       Лорд Говалхан не прибавил больше ничего, не стал дожидаться ответа Крейда, лишь махнул своим людям с отрывистым: «Начинайте». И они начали.       Первый удар энергошестом пришелся в основание шеи. Крейд содрогнулся. Ему показалось, что у него сейчас лопнут и глаза, и череп, а сердце или разорвется, или просто остановится. Усилием воли он сдержал безумный крик, что рвался из горла. Недавний удар током из кандалов казался по сравнению с этим легкой щекоткой.       Пытка длилась не больше пяти секунд, но Крейду почудилось, что прошла неделя.       Он тяжело выдохнул, чувствуя, как с кончиков волос и бороды стекает обильный пот. Во имя Силы, и это лишь начало! Не иначе, проклятый лорд обрек его на мучительную смерть здесь, в этой камере. Только по-прежнему неясно, зачем.       Следующие разряды длились дольше, а промежутки между ними становились все короче. Обращения к Силе не помогали. Крейд чувствовал лишь терзающие его огненные когти боли — они рвали его мышцы, сосуды и нервы, плавили их, жгли. Мыслей больше не осталось, ощущение реальности поплыло. Удушливая вонь озона усилила тошноту, вызванную ядом и травмами, и его дважды вывернуло наизнанку. От мучительных спазмов стало еще больнее — и унизительнее. Теперь его честь и достоинство были растерзаны так же, как и тело.       Прошел почти час, прежде чем палач с шестом наконец отступил. Крейду казалось, что он никогда прежде не знал подобного блаженства — просто от того, что боль на время прекратилась. С его искусанных в кровь губ едва не сорвался стон, но теперь он вновь мог держать себя в руках. И вновь мог думать.       Ему не задали ни одного вопроса. Просто мучили. Для чего?       — Что тебе нужно? — выдавил Крейд, уже не пугаясь звука собственного голоса. На человеческий он больше не походил.       Лорд Говалхан не ответил, но сделал вид, что не слышит. Все то время, пока длилась пытка, он стоял молча с невозмутимым выражением на лице. Он не переминался с ноги на ногу, лишь порой опирался на трость. В глазах его не было ни интереса, ни садистского удовольствия, ни злобы. Казалось, он просто ждет — но чего, Крейд не понимал.       Трость в руке лорда чуть шевельнулась, будто подавая новый знак. Крейд понятия не имел, что его ждет на сей раз, но понял, что ему это уже безразлично. Он ощутил резкий взмах ножа вдоль позвоночника и обжигающую боль, услышал треск разрезаемой ткани. По обнаженной спине пробежали мурашки от холода. А потом что-то противно захрустело, и раны на спине вспыхнули огнем.       Вибронож кромсал тело, рассекал плотные мышцы без особых усилий. Его владелец то и дело переключал мощность оружия с минимальной на максимальную. Орудовал он ножом виртуозно: то подпарывал кожу, словно намереваясь срезать целый пласт, то вонзал поглубже в мышцы и крутил. Когда клинок при этом вспыхивал, Крейду казалось, что его жгут изнутри раскаленным железом, как было принято в древние варварские времена. Впрочем, нынешние ничуть не лучше.       Он уже не думал, достойно держится или нет. Не раз и не два у него вырвались стоны, что он всегда считал признаком слабости, позором для воина и джедая. Пот и слезы стекали по лицу, впитываясь в сползающую с плеч рубашку, — дублет с него сняли, очевидно, вместе с ботинками, пока он был без сознания. О, как же хотелось вновь отправиться туда, в мягкую, уютную тьму и пустоту, где нет этой обжигающей, доводящей почти до безумия боли! «Сила Великая, где же ты? Почему не отвечаешь, почему я больше не чувствую тебя?»       Но спрятаться в укромном уголке бесчувствия Крейду не позволили. Очевидно, палачи следили за его состоянием и поняли, что он вот-вот потеряет сознание. Нож убрали, а спустя полминуты на поврежденные ребра обрушились удары шеста — теперь в обычном режиме, без энергоразрядов. Но и этого оказалось достаточно. После двадцатого удара Крейд ощутил, что ноги больше не держат его, и тяжело повис на руках. Голова его упала на грудь, насквозь мокрые от пота волосы закрыли лицо. Резкая боль в суставах стала лишь очередным витком в терзающем его бешеном вихре.       — Довольно на сегодня, — раздался откуда-то издалека голос лорда Говалхана.       Стиснув зубы, Крейд встал на ноги и заставил себя выпрямиться. Его страшно трясло, кровь из ран на спине лилась ручьем и впитывалась в штаны, все тело как будто разрывали отравленные когти. Но он нашел в себе силы повторить:       — Что тебе… от меня… нужно?       Лорд вздернул каштановую бровь.       — От тебя? — Он смотрел на Крейда, словно на кучу нечистот. — Ровным счетом ничего. Но ты выполняешь свою функцию. Ты — орудие, Крейд Балор. Когда необходимость в тебе отпадет, твои мучения закончатся. Вон там. — Лорд вновь указал тростью на покрытый окалиной люк.       Палачи вышли из камеры первыми, лорд следом. Ни один из них не оглянулся и не прибавил ничего. Как только дверь закрылась за спиной лорда, свет в камере погас, лишь по-прежнему мерцали тускло-голубым энергокандалы на руках и ногах Крейда.       Сам он пребывал на грани отчаяния, вызванного ненавистью к себе — вернее, к своей слабости. Хорош джедай, сдулся на первом же допросе! Считал себя сильным, а оказался малодушной тряпкой, не смог молча стерпеть боль. Уязвленная гордость мучила Крейда сильнее, чем орудия пыток, неудача в расследовании или недавние вопросы без ответов. «Потому Сила и покинула тебя», — зудел в голове мерзкий голосок, — «что ты недостоин ее помощи, что ты слишком слаб и ничтожен для этого. Так поделом тебе!»       «Мужество проявляется не в том, чтобы терпеть боль молча», — зашелестел в памяти едва различимый зов. У Крейда перехватило дыхание, старый шрам на шее заныл. А тихий, утешительный зов продолжил: «Оно проявляется в том, чтобы осознавать свои слабости — и преодолевать их усилием воли».       «Да, учитель», — прошептал Крейд одними губами — сейчас он не смог бы издать ни звука: губы и язык распухли от жажды, горло пылало. Но душу его, измученную не меньше, чем тело, оросила живительным дождем надежда. Крейд невольно улыбнулся сравнению — сейчас, ослабленный потерей крови, он не мог думать ни о чем, кроме воды.       Пусть он не знает целей врага — неважно. Он будет терпеть столько, сколько сможет. Он будет тянуться к Силе и, быть может, добьется успеха. Если ей угодно испытать таким способом его волю и мужество, он примет и выдержит это испытание. Лишь бы не сыграть поневоле на руку врагу!       И лишь бы Эдор не шагнул вслед за ним в расставленную западню. Лишь бы не стал докапываться до правды или мстить за него.       Мысли о друге отвлекли Крейда от собственных страданий. Как бы то ни было, сейчас он бессилен что-либо сделать, что-либо изменить. Хотя как сказать… «Ум трудится, сердце открыто, уста закрыты», — вспомнилось ему. С устами, правда, будет тяжеловато, если его каждый день станут так зверски истязать. А вот насчет прочего — верно. Быть может, ему удастся разгадать замыслы врага — или тот сам выдаст их.       А сейчас, несмотря на боль во всем теле, ему безумно хотелось спать.

***

      Лорд Говалхан не покинул подземелье, но направился вместе со слугами в другую камеру. В ней не было темно — напротив, круглые сутки там горел яркий свет, раздражающий чувствительные глаза пленника. Лорд не беспокоился о затратах на энергию — успех нынешнего дела был для него бесценным.       Обитатель этой камеры был тоже прикован за поднятые руки к потолку. Почти обнаженное тело пленника прикрывали только длинные волосы до пояса — когда-то белые, а теперь грязные и окровавленные. Смуглая кожа давно потеряла цвет из-за бесчисленных ран, синяков и ссадин. Шаги лорда не заставили пленника пошевелиться или поднять упавшую на грудь голову. Повинуясь знаку, слуги привели его в чувство несколькими ударами по лицу.       — Как видишь, джедай, я держу слово, — произнес лорд, поднимая руку с мини-проектором. — А теперь открой свои мерзкие белые глаза и смотри, что я приказал сделать с твоим ненаглядным учеником!       Лорд Говалхан нажал кнопку воспроизведения. Изображение, скачанное с тюремной видеокамеры, было в четверть натуральной величины, но передавало и картинку, и звук весьма четко. Не без удовольствия лорд услышал тихий стон, что вырвался у пленника при виде записи. Минут через пять он тяжело мотнул головой.       — Можешь выключить, — сказал он. — Хотя ты отрезал меня от Силы, я все чувствовал.       — И что ты скажешь теперь, Вастасиз? — Лорд нехотя выключил запись. — Где голокроны?       Арканианец молча отвернулся. Но лорд видел, что лицо его исказила судорога боли, гораздо сильнейшей, чем от физических мучений. Во имя этой проклятой Силы, мерзкий экзот крепко привязан к этому Крейду Балору — вернее, Крейд-Арису Дэнессару, своему давнему воспитаннику. Значит, расчет верен, как и новое орудие.       — Неужели даже это тебя не трогает? — притворно удивился лорд. — Воистину, у тебя нет сердца, джедай. Думаешь, я остановлюсь на этом? — Он подбросил проектор в воздух и ловко поймал. — Нет, допросы продолжатся, пока парень не сойдет с ума от пыток. Возможно, это случится скорее, чем мы оба думаем.       Разбитые губы Вастасиза тихо шевельнулись. Лорд скорее угадал, нежели расслышал ответ: «Этого не будет».       — Не будет, говоришь? Да неужели? Надолго ли тебя хватит — вас обоих? Ничто так не подтачивает волю, даже самую сильную, как бессмысленные страдания.       — Пусть, — ответил Вастасиз, собравшись с силами, хотя их хватало лишь на короткие фразы. — Пусть даже Крейд не знает, за что страдает. Но если бы он знал… он принял бы мою жертву… как я принимаю его. А ты… — Джедай медленно поднял голову, взгляд его белых глаз был непроницаем. — Ты вовеки не получишь мои знания… особенно теперь, когда ты показал свою сущность…       Лорд размахнулся и ударил его по лицу тростью, затем добавил набалдашником в пах.       — Вы умрете здесь, оба, — слышишь, тварь? — Он вздернул за волосы вновь поникшую голову арканианца. — Но сперва ты все мне расскажешь!       Кровь Вастасиза не уняла ярости лорда, но слегка притушила ее. Так же молча он смотрел, как его слуги бьют джедая током, как рвут ногти на изящных четырехпалых кистях и прижигают раны. Введенный в кровь особый яд не давал Вастасизу обратиться к Силе, как недавно Крейду Балору, но обученному мастеру-джедаю требовалась большая доза. Правда, у яда были неприятные побочные эффекты, и лорд слегка опасался, как бы пленник не умер раньше времени.       Ответов лорд Говалхан так и не получил. Изнуренный пытками арканианец трижды терял сознание, несмотря на усилия палачей. Наконец, лорд велел им, как всегда, обработать раны и вколоть стимулятор для поддержки сердца пленника. Сам же он ушел, мысленно проклиная Силу и ее упрямых адептов. Недавняя спасительная мысль «Нужно больше времени» уже не слишком утешала.       Меньше всего лорду Говалхану хотелось сейчас кого-либо видеть и с кем-либо говорить. Но, будто назло, навстречу ему серой тенью выполз Хаинн.       — Неудача, Амар? — протянул он.       Лорд не ответил, лишь отмахнулся, но ши’идо не отстал.       — Не хочу быть банальным, но я говорил тебе, что так и будет, — продолжил он на ходу. Его длинные ноги без труда поспевали за размашистыми от гнева шагами лорда. — Как бы ни был привязан арканианец к бывшему ученику, даже ради него он не выдаст своих тайн. Тем более, зная, что это не спасет парня.       — Как я сказал, это вопрос времени, — ответил лорд. Ему ужасно хотелось выпить, а до кабинета было рукой подать. Хаинн увязался за ним.       В кабинете, сорвав по привычке дублет и осушив полбокала виски, лорд Говалхан продолжил:       — Никуда они оба не денутся — не дюрастальные же они. Рано или поздно арканианец не выдержит и сдастся. Ни один джедай — если он настоящий джедай — не вынесет мысли о том, что по его вине страдают другие. Особенно тот, с кем у него есть ментальная связь.       — Связь, — возразил Хаинн, — за минувшие годы могла и ослабеть. А все прочее — сплошное лицемерие. В галактике достаточно страданий, более чем достаточно, а джедаям и дела нет. Ладно Вастасиз, у него хотя бы есть своя цель, хотя и мнимая. У прочих нет и того. Про ситхов же я промолчу — они живут ради насилия, даже их знания подчинены этому.       — Ты опять за свое, — вздохнул лорд. — Зачем рассуждать об абстрактной цели, пока не достигнута цель конкретная? Знаешь, Хаинн, ты всем хорош, но твоя одержимость порой невыносима. Злись сколько угодно на свою мать и на Силу за то, что не получил дара, но хотя бы не демонстрируй это мне.       — Матери я уже отомстил, — оскалился ши’идо, — вполне в духе Ордена ситхов. Что сеешь, то и жнешь. Теперь очередь Силы. Но ты прав в одном, Амар: начинать нужно с малого. А ошибаешься в другом: вряд ли у тебя что-то выйдет с этой парочкой. Лучше уж прикончить обоих, пока они в наших руках и беспомощны.       В душе лорда аварийным огоньком зажглось подозрение.       — Не вздумай ничего сотворить с кем-то из них или с обоими, — процедил он. — И не вздумай приказать сделать это от моего имени. Иначе я могу позабыть о нашем партнерстве, Хаинн.       Ши’идо не ответил. Возможно, решил уступить — или же задумал что-нибудь. Мысленно напомнив себе принять меры, лорд продолжил:       — Знаю, тебе было бы так проще — нам обоим было бы проще. Но мало истребить всех чувствительных к этой заразе — надо уничтожить их знания и тайны могущества. Только тогда это будет победа, настоящая. Помнится, ты сам говорил нечто подобное.       — Хорошо, Амар, если ты настаиваешь, — буркнул Хаинн. — Обещаю, я не трону обоих — и никому ничего не прикажу.       Но, говоря это, он не смотрел лорду в глаза.