Глава 14. Услуга
3 мая 2022 г., 13:29
— Двести тысяч запросили? — Лорд Говалхан смеялся долго, прежде чем смог продолжить. — Маловато. Я бы оценил себя подороже — не меньше миллиона.
— Так что нам-то делать, милорд? — спросил наемник по имени Йурам. Его товарищи стояли рядом молчаливыми тенями.
— Ты что-то говорил о делах в системе Орд-Сегра? — небрежно уточнил лорд. — Вот и валите туда, и поскорее. Я бы еще посоветовал вам сменить частоту комлинка. И да, конечно, — он понял, что наемники не просто так не двигаются с места, — благодарю за предупреждение. Это вам.
Наемник ловко поймал кошелек с кредитами. Через пару секунд все трое исчезли.
Лорд Говалхан расстегнул верхние пуговицы дублета и вернулся в свое кресло. На столе его поджидала стопка планшетов с неподписанными документами, непросмотренными предложениями и возможными сделками. В коридоре слышались едва различимые шаги Хаинна — те, кто не знал ши’идо, не услышал бы ничего. Видимо, он убедился, что наемники благополучно ушли.
Губы лорда скривились в невольной улыбке. Дурак. Какой же дурак этот Фаэнем! Напрасно юный идиот сунулся в серьезные дела для серьезных людей. Воистину, подобное притягивает подобное. Фаэнем — такой же болван, каким был ныне покойный Крейд Балор. У таких нет ничего, кроме пылкой души и странных, нелепых представлений о справедливости.
— Не ожидал, Амар? — подал голос Хаинн, как только вошел в кабинет.
— Отчего же? — Лорд Говалхан небрежно закинул ноги на стол — еще и потому, что напарник терпеть этого не мог. — Чему тут удивляться? Этот юнец с мозгами нерфа предсказуем до скуки. Хотя, признаться, я думал, что он уже угомонился. Времени-то сколько прошло.
— И что ты намерен делать? — спросил ши’идо. — Прикончить его? Если хочешь, могу и я, хотя глухие к Силе мне не интересны. Но раз он так жаждет мести за своего друга, пусть разделит его участь.
— Ну, я бы не спешил с убийством, Хаинн, — сказал лорд. — Фаэнем уже понял, что бессилен против меня, что не сможет ничего доказать и, тем более, привлечь меня к ответственности. Теперь он убедится, что его наемники не преуспели, — пусть себе гадает, что же случилось. Сама по себе неизвестность — пытка не слабее, чем… — Он многозначительно ткнул пальцем вниз.
— Да брось. — Ши’идо передернул плечами. — Сдох, и ладно. Что было, то было. И все же я бы на твоем месте, Амар, не стал тянуть туку за хвост. Что, если парень в погоне за справедливостью обратится к джедаям?
— Исключено. — Лорд мотнул головой. — Да и джедаям сейчас не до мелких миров вроде Талая. Помнишь, что говорил Кирай? Сейчас они полностью заняты пиратами. Кроме того, когда везде бушует война, а ситхи, — он усмехнулся, Хаинн поддержал, — безжалостно и подло убивают их товарищей, они полностью увлечены погоней за призраками, настоящими и мнимыми. Но я скажу Фаэнему свое слово. Пока предупредительное. Если не поймет, придется повторить иначе.
Минут пятнадцать лорд Говалхан и Хаинн обсуждали план мести. Не без удовольствия ши’идо согласился самолично воплотить его, хотя явно желал большего. Этому лорд тоже не удивлялся. Кровь убийц-теней порой брала над Хаинном верх несмотря на то, что по природе своей он был расчетлив и осторожен, как все лицеделы. Не раз лорд задумывался, что, не будь ши’идо озлоблен на всю галактику и на Силу, он мог бы стать величайшим криминальным воротилой в секторе Фильве, если не больше. Впрочем, это пустяки. Его самого вполне устраивало положение талайского криминального воротилы, которому нипочем все.
…Весь следующий день у жителей Талеи не сходила с уст страшная авария, случившаяся на одном из орбитальных заводов. Принадлежал завод Эдору Фаэнему, и ущерб был огромен: почти все рабочие погибли, как и добытый тибанна. В атмосфере носились туда-сюда корабли СБ и шустрые репортерские челноки. Сам же хозяин завода был вне себя от горя и, быть может, поэтому не выбирал выражений даже на камеру.
— Это не несчастный случай, господа, — заявил он офицерам СБ, пока восторженные журналисты, предвкушая сенсацию, наставляли на них свои аппараты. — Эту аварию подстроили нарочно, и я знаю, кто. Но если он думает, что я стану молчать, то жестоко ошибается.
Имя предполагаемого виновника вызвало ужас у всех присутствующих — и обеспечило репортерам миллионы просмотров. Лорд Говалхан тоже смотрел. Радость в его душе мешалась с невероятной злобой, какой он никогда прежде не знал. Его недавняя ненависть к упрямым пленникам не могла сравниться с нынешней бурей. Возможно, нечто подобное испытывал некогда Хаинн к своей матери.
Разумеется, никаких доказательств не найдут — и не станут искать. Тот офицер безопасности, Аверж, еще легко отделался, когда самовольно нарушил порядок следствия по делу Балора. Пускай теперь патрулирует улицы и штрафует лихачей. Но подобных дураков в СБ мало. А вот Фаэнем — в самом деле дурак, раз не понимает, с чем борется. Вернее, пытается бороться, поскольку на победу ему нечего рассчитывать.
— Что ж, — размышлял вслух лорд, когда отдал Хаинну и прочим нужные распоряжения, — намеков ты, как видно, не понимаешь. Тогда будем действовать прямо. Двое из твоего дома уже сдохли. Скоро будет третий, если не больше.
Ничего иного глупые и упрямые враги не заслуживают.
***
«Эдор в опасности». В последние дни зов в Силе сделался таким настойчивым, что даже перекрыл тревогу Крейда за мастера Вастасиза. Казалось, Эдор погружается в самое сердце тьмы, из которой живым не выйти. Крейд не знал, что это может означать. Зато он понял, что худшие его опасения насчет друга оправдались. Разумеется, глупо было думать, что Эдор отступится. Зная виновника, он захотел бы воздать ему сполна и не старался бы особо таиться. А как поступит лорд Говалхан, непонятно. Может лишь посмеяться и отмахнуться, как от надоедливого жука-барра. Но может и устранить досадную помеху. Мысль о том, что Эдор на Талае собственными руками роет себе могилу, пока сам он прозябает здесь в безделье, сводила Крейда с ума. Но Сила еще не предложила ему возможных вариантов бегства без пролития крови. Теперь, после пережитых телесных мук, он стал иначе относиться к причинению другим боли, поскольку изведал ее сполна на собственной шкуре. Возможно, он заблуждается. Но для того, чтобы переосмыслить это, понадобится время. А времени у него нет. Дорога каждая минута. Пока же Крейд сосредоточился на том, чтобы набраться сил как следует. Сон его был на удивление крепок и спокоен — он ожидал кошмаров, но они не приходили. Хорошая пища, медитации и тренировки тоже сделали свое дело. Крейд чувствовал бы себя довольным, если бы не разлитая в Силе опасность и не настойчивость герцогини. Сам он на ее месте давно бы махнул рукой и отпустил несговорчивый предмет страсти на все четыре стороны. Тем более, герцогине было бы нетрудно отыскать ему замену — многие мужчины Фантатры, молодые и не очень, почли бы за честь и счастье услужить государыне в постели. Очевидно, ее подзуживало именно его упрямство. Она желала уже не просто соблазнить, а победить, сломать его. Казалось, любовь ее — вернее, то, что она звала так, — граничит с подлинной, глубокой, черной ненавистью. Подобную ненависть Крейд ощутил однажды в разгар тяжелой тренировки. Сила в коридоре забурлила так, словно там столпились с полсотни человек, жаждущих его крови. Это была не герцогиня — ее облик Крейд уже умел различать. Но ненависть этого человека обжигала не хуже, чем… Крейд не стал искать сравнения, хотя мог бы найти немало, учитывая свой недавний опыт в подвале Говалхана. Дверь резко отъехала в сторону. Крик ярости слился со звуком бластерного выстрела. Прежде чем последовал второй, Крейд вскочил на ноги и бросился вперед. Все кругом словно застыло, время замедлилось, и ему не составило труда перехватить запястье горе-убийцы и выкрутить его. Бластер упал на пол, его недавний владелец зашипел от боли. Этот звук разом отрезвил Крейда. Он отпустил тонкую руку, ногой отшвырнул бластер подальше. Сила по-прежнему клубилась вихрями злобы, которые облеклись в слова: «Будь ты проклят, ублюдок!» — На вашем месте, ваша светлость, — произнес Крейд, — я бы выбирал выражения. У порога двери, автоматически закрывшейся, стоял мальчишка лет двенадцати-тринадцати. Цветом глаз и волос он походил на мать, но не унаследовал ни ее красоты, ни отцовской величавости. Крейд вздохнул, душу его переполнила жалость. У фантатрских дворян не было в обычае самим воспитывать своих детей. Но если при жизни отца юный герцог Мантул, наследник Фантатры, мог на что-то рассчитывать, то теперь он рос, несмотря на целый штат учителей, точно сорная трава в дворцовом саду. — Простите, что причинил вам боль, — продолжил Крейд, глядя, как юный Мантул растирает запястье. — Быть может, вам не стоило начинать со стрельбы. — Ненавижу тебя… всех вас… — прошипел мальчишка. Глаза его из-под вьющейся светлой челки казались еще двумя бластерными дулами, готовыми изрыгнуть пламя. — Думаю, нам стоит выслушать друг друга, ваша светлость, — как ни в чем не бывало сказал Крейд и кивнул на кресло. — Садитесь. Прошу простить мне мой вид, но вы застали меня во время тренировки. Если вы подождете минуту, я охотно отвечу на все ваши вопросы. Только, пожалуйста, — он подобрал бластер и вынул из него обойму, — оставьте это в покое. На удивление, Мантул послушался — уселся в кресло, стиснув бесполезное теперь оружие. Сам же Крейд быстро принял душ и оделся, после чего сел на край кровати, чтобы удобнее было смотреть мальчику в глаза. — Как быстро ты двигался… — пробурчал Мантул, словно нехотя. — Я даже не заметил. Мальчишка явно был поражен, хотя не желал этого показывать. В глазах его наряду с невольным восхищением горела плохо скрытая зависть. Но ее тотчас сменила недавняя ненависть. — Вот таких она и обожает. Высоких, сильных, с красивой фигурой. Теперь Крейд начинал понимать. Но было важно дать мальчишке выговориться, да и Сила взвилась мягкими клубами, в которых таилось нечто. Надежда? Возможность? Грядущая свобода? — Итак, ваша светлость, — заговорил он, отбросив ненадолго собственные чувства, — начнем с начала. Почему вы хотите убить меня? Я даже не имею чести быть лично знакомым с вами. За что вы меня ненавидите? — Потому что мне все надоело, — тем же тоном пробурчал юный герцог. — Будьте вы все прокляты! — Мы все? — повторил Крейд, делая вид, что не понял. — «Мы» — это кто? — Мамины фавориты, кто же еще. Ненавижу вас! Грязная, подлая, продажная порода, ничем не лучше тех женщин, с которыми спят за кредиты. Но ей на меня плевать, она все будет делать по-своему. А я должен терпеть… Но ничего — вот вырасту и велю всех казнить! Мальчишка едва не плакал, губы его и руки дрожали, ногти скользили по металлу бластера. Жалость Крейда сделалась острее, а с нею пришло новое ощущение — теперь уже уверенность. — Давайте сразу проясним все вопросы, ваша светлость, — сказал он. — Во-первых, я вовсе не фаворит вашей матушки и не намерен им становиться, хотя она очень настаивает. Во-вторых, мое положение здесь ничуть не лучше тюремного заключения. И, наконец, в-третьих: если я исчезну из дворца, это доставит радость и вам, и мне. — Ты не врешь? — нахмурился Мантул. Он, похоже, не поверил — или же просто не понял. А может быть, с ним давно никто не говорил вот так, прямо. Если вообще говорил когда-либо. — Нет, ваша светлость. Более того, мы с вами в силах помочь друг другу. Если вы устроите мне побег, я навсегда исчезну и не стану вас тревожить. Кто знает — вдруг это пойдет на пользу вашей матушке? — Ладно, — тотчас согласился юный герцог. — Что я должен сделать? — Помочь мне тихо и незаметно выйти из дворца — лучше ночью, когда все спят. Вы проведете меня в обход гвардейских постов к ангару или посадочной площадке, или же заранее припасете транспорт где-нибудь в другом месте. А потом я улечу навсегда. — Мне нравится, — кивнул мальчишка. — Ради такого я даже не пожалею свой старый гравицикл, лишь бы избавиться от тебя и заодно позлить маму. Давай прямо сегодня, ночью. Стража сменяется в двенадцать, и я знаю, где стоят караулы. В начале первого я приду за тобой, понял? — Благодарю, ваша светлость. — Крейд встал и поклонился. — К назначенному часу я буду готов. На лице Мантула промелькнуло странное выражение, но тотчас исчезло. Он изобразил кривую улыбку и шмыгнул за дверь. Не позабыл и запереть, судя по тихому пиканью замка снаружи. А Крейд зашагал туда-сюда по комнате, поглощенный очередным вихрем чувств, мыслей, сомнений и надежд. Разумеется, мальчишка что-то задумал. Слишком быстро он согласился. Вряд ли он выдаст их план герцогине — здесь его возмущение было подлинным, искренним, — но может придумать еще что-нибудь. С горечью Крейд осознал, что сын герцога Меомара, его благодетеля, совсем не похож на отца. Без доброго примера он вырастет обычным разбалованным дворянчиком, ничуть не лучше тех, кого сейчас ненавидит и желает казнить. Или же озлобится на всю галактику. Много ли добра принесет Фантатре такой правитель? Крейд заставил себя не думать о судьбе Фантатры и Алгариана. Учитель и Эдор — вот его нынешняя задача. Возможно, для джедая это неверный выбор. Зато верный — лично для него, сегодня, сейчас. Об этом же говорила и Сила, когда он обратился к ней.***
Путь к свободе почти всегда нелегок и тернист. Крейд от всей души молил Силу, чтобы герцогиня не пришла к нему сегодня. Но она пришла. Нарядная, благоухающая духами, полная надежд, хотя косметика не скрывала хмурого выражения ее лица. Крейд понял, что не он один утомлен бездействием и рутиной. Герцогиня тоже устала — устала уговаривать его. В душе затеплилась слабая надежда. Быть может, голос разума все же возьмет верх. Быть может, удастся обойтись без помощи Мантула — если его мать образумится. Но, судя по первым же словам герцогини, образумиться она не желала. — Ты измучил меня, Крейд, — сказала она, протягивая к нему руки. — Целыми днями я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Почему ты так жесток? Разве любовь — не часть Силы, которую ты так чтишь? Я могла бы приказать тебе — но я прошу. — Ваша светлость, — ответил Крейд. Досаду удалось скрыть с трудом. — Когда человек о чем-то просит, в отличие от приказа, подразумевается, что ему могут и отказать. Я уже много раз говорил вам, что в любви нет насилия — ни над телом, ни над душой, ни над волей. Играть же в любовь я не хочу, да и актер из меня неважный. Герцогиня нахмурилась сильнее, стиснула зубы, руки ее сжались в кулаки. — Ты забываешь главное, — завела она старую песню в новой аранжировке, — я спасла тебя от смерти. Я вытащила тебя из мерзости — и я же могу ввергнуть обратно. Ты этого желаешь? — Воля ваша, — вздохнул Крейд. — Вы много раз говорили, что у меня только два пути: стать вашим любовником или умереть. Тогда, полгода назад, я ответил вам, что лучше умереть. Так же я отвечаю и сейчас. — Нет! — Она с рыданием — почти искренним — кинулась к нему, схватила за руки. — Я этого не допущу! Как можно! Я помню, каким тебя доставили на борт моей яхты. Кем нужно быть, чтобы сотворить подобное с тобой, изувечить такую красоту! Я не хочу этого делать, потому и прошу тебя, умоляю… Герцогиня выпустила его руки, провела по щекам, по шее — и вновь нахмурилась. Когда она заговорила, Крейд поразился, как быстро у нее меняется настроение и как лихо она перескакивает мыслью с одного предмета на другой. — Сколько раз я тебя просила? — почти проворчала герцогиня, вновь проведя рукой по его заросшей челюсти. — Сбрей бороду. Ты не какой-то там галактический бродяга. Зачем прятать красивое лицо? Мне это не нравится. — А мне нравится, ваша светлость, — усмехнулся Крейд и убрал ее руки. — Увы, я и есть галактический бродяга. Недостойный вашей любви и внимания. — Да ты просто издеваешься надо мной! — Герцогиня притопнула ногой, так, что от ее туфли отвалилась пряжка. — Но погоди, я найду на тебя управу, дерзкий упрямец. Не для того я потратила на тебя столько сил и… Она осеклась, с визгом зажала себе рот, не боясь испортить макияж и маникюр. Крейд же убедился окончательно, что надежды его напрасны. — Понимаю, ваша светлость, — сказал он, хотя чувствовал, что лучше промолчать. — Обидно, когда вложения не приносят ожидаемой прибыли. Видно, мне на роду написано разочаровывать всех — мой отец тоже во мне разочаровался, по той же причине. А я-то, дурак, думал, что вами правда руководили добрые намерения. Обычная проститутка, отдающая последние кредиты от всей души, гораздо достойнее вас. С яростным, неженским ревом герцогиня замахнулась на него. Удар ее не достиг цели: Крейд инстинктивно вскинул левую руку и закрылся. Герцогиня вскрикнула от боли и схватилась за ушибленное предплечье. — А вот этого не надо, ваша светлость, — сурово прибавил Крейд. Нечто в его тоне заставило герцогиню отступить. Глаза ее по-прежнему сверкали — неутоленной страстью, обидой, гневом, ненавистью. Она вновь скрежетнула зубами. — Я просто не знаю, что с тобой сделаю! — прошипела она и вылетела за дверь. «Не знаете — не делайте», — запоздало пришел ответ, хотя герцогиня бы не оценила его. Крейд мигом помрачнел: забавного здесь мало. Озлобленная женщина в самом деле способна на все. С нее станется истерзать его до смерти, а потом рыдать над бездыханным телом, как в дешевой голо-мелодраме. К счастью, у него есть иной путь, пускай не слишком надежный. Придется довериться юному герцогу. Время, как обычно бывает в таких случаях, тянулось медленно. Несколько раз Крейд погружался в Силу, собирая телесную мощь на случай столкновения и заодно пытаясь определить, откуда придет угроза и придет ли вообще. Мантул может и не готовить ему ловушки. А может готовить. Сила была мутна, но в мути поблескивали яркие искорки надежды и алые отголоски чужого гнева. Обеда Крейд в тот вечер не дождался: видимо, такова была месть герцогини за упрямство. Собирать ему было нечего и не во что — в теплой одежде нет нужды, а ни кредитов, ни ценностей ему не достать. С оружием — та же проблема, но его как раз достать можно: если сбудутся те зыбкие угрозы, что маячили в Силе. «Лишь бы только никого не убить!» — думал Крейд, содрогаясь от одной мысли о пролитой крови соотечественника. Если Мантул в самом деле натравит на него стражу или солдат, их вины в этом не будет — они всего лишь станут исполнять приказ. К назначенному времени все думы, опасения, сомнения и надежды сгорели окончательно. Крейд был готов и полностью открыт Силе, одновременно пуст и полон. Не было смысла строить планы или предполагать возможные варианты событий. Пусть все будет так, как будет. А он станет действовать так, как должен. Юного герцога он ощутил издалека. Теперь Сила не таилась: некий хитрый замысел был налицо. В Силе мальчишка словно корчился от сдерживаемого смеха и упивался собственным коварством, предвкушая отменное развлечение. Но когда он отпер дверь и вошел, на лице его застыла все та же настороженно-хмурая гримаса. — Готов? — только и сказал он. — Тогда пошли, только тихо. Крейд погасил свет в комнате, мальчишка запер дверь, и они вместе зашагали по отделанным мрамором коридорам. Горящие кое-где ночные светильники обливали их голубоватым светом, превращая в призраки. Кругом стояла тишина, и приходилось осторожно ставить ноги, чтобы подошвы не клацали по гладкому полу. Зато если появится стража, они услышат заранее. Так и случилось один раз. Крейд и Мантул затаились у стены, пока не прошел караульный. Дворцовые лифты по ночам запирали, и спускаться пришлось по лестницам, застеленным мягкими коврами. Оставляя за спиной давно знакомые и позабытые коридоры и залы, Крейд осознавал, что это в самом деле последние его минуты на родной планете. А судя по облику в Силе юного герцога, тот был убежден, что «враг» доживает последние свои минуты в этом мире. Небольшой боковой дверью, насколько помнил Крейд, обычно пользовались торговцы и посланцы. Она открылась мгновенно — должно быть, Мантул позаботился заранее раздобыть код. Дверь вывела их к дворцовой посадочной площадке для наземного транспорта, сейчас пустующей. «Дальше», — бросил мальчишка, дернув Крейда за рукав, и указал на живую изгородь, что отделяла дворцовый сад. — Вон там, видишь? — Мантул ткнул рукой в плотную, почти черную сейчас стену из герекса, вечнозеленого живучего кустарника, где тускло поблескивал металл. — Мой гравицикл. Бери и уезжай. — Спасибо, ваша светлость, — ответил Крейд. Мантул не стал дожидаться его ответа — он уже удирал прочь быстрее бластерного выстрела. Зато впереди материализовалась вполне ощутимая опасность. Двое — и, конечно, вооруженные. Быть может, они не станут стрелять сразу. Ну, а если станут, ничего не поделаешь. Одним Силовым прыжком Крейд очутился у изгороди. Будь здесь камеры наблюдения, они бы не засекли ничего, кроме размытой тени. Крейд шел к машине, моля Силу о том, чтобы она была исправна. Оставалось не больше пяти шагов, когда навстречу ему выскочили две высокие фигуры. — Стой! — приказал один и тотчас выстрелил. Крейд увернулся, звук выстрела растаял в ночной тишине, слабо перебиваемой городским гулом за дворцовой стеной. Лишь сейчас Крейд ощутил себя в плену родных с детства звуков, запахов, земли под ногами и неба над головой. Стряхнув неуместную ностальгию, он резко ушел в сторону от очередного выстрела. Вспышка осветила лицо солдата, держащего бластер. Оно было незнакомо Крейду, и он мельком порадовался этому: не хотелось бы столкнуться с давними товарищами по службе. Тут пришлось опять отбросить думы, поскольку оба солдата открыли огонь. Выстрелы слегка задели волосы и шею Крейда. Видимо, им было приказано убить, а не взять живым. Сила взметнулась волной, и не сразу Крейд осознал, что сам направил ее. Оба солдата тотчас выронили оружие и замерли на миг, словно не понимая, что произошло. Бластеры едва коснулись пермакрита, когда Крейд бросился на противников. Одного он оглушил ударом в основание шеи, другого — рукоятью его же собственного бластера, который будто сам прыгнул в ладонь. Тело повиновалось безупречно, словно наполненное новыми силами. Крейд не оглядывался, уже не думая, убил он солдат или нет. Да, он намеревался бить вполсилы, чтобы только остановить. Но сейчас это осталось позади, как скоро останутся Фантатра и Алгариан — на сей раз навсегда. Старый, но крепкий гравицикл отыскался среди душистых колючих зарослей. Крейд завел его: машина в самом деле оказалась исправной. Казалось, он миновал дворцовую стену, аллею и ярко освещенную площадь в один миг. Теперь оставалось только взять курс на космопорт Теадмата. Топлива в баке гравицикла должно было хватить до конца поездки. Припав к штурвалу, Крейд размышлял о хитрости юного Мантула и об оставшихся во дворцовом саду солдатах. Любопытно, как мальчишке удалось заставить их повиноваться своему нелепому приказу? Ясно ведь, что приказ был тайным, иначе в саду оказалось бы побольше людей. Но что толку гадать? Вместо этого Крейд задумался, чем будет расплачиваться за перелет. Пожалуй, нынешняя его машина — неплохой вариант. Искать перекупщиков и продавать ее долго, зато пилот сможет сделать это сам. А может быть, и не станет продавать — пригодится. На пассажирские крейсера и лайнеры ему дорога заказана: там берут только кредиты. Кроме того, такой перелет был бы слишком долгим, с остановками в других космопортах. Значит, нужен частный пилот, желательно с быстрым кораблем и не слишком любопытный. Когда вдали замелькали огни космопорта и многочисленные вспышки сопл, Крейд обратился к Силе. Незримые вихри энергии указали на самую дальнюю площадку. Крейд направил гравицикл туда: кораблей там стояло немного, обзорные экраны их кабин были темны. Не успел Крейд заглушить мотор, как нити Силы ярко вспыхнули. В тот же миг далеко справа, уже за границей площадки, полыхнул бластерный выстрел, затем второй. Сила донесла чей-то панический страх и бессильную злость. На площадку, рассыпая искры и дым, грохнулся изрядно побитый свуп. Водитель кувырком полетел на щербатый пермакрит, но сразу вскочил. В руке его появился бластер, он выстрелил раз-другой и с проклятьем отбросил оружие — видимо, закончился газ в обойме. Преследователи его, на трех гравициклах, уже перелетали через ограду площадки и вновь открыли огонь. Незадачливый водитель, петляя, бросился наутек. Бежал он к небольшому кораблю, который больше напоминал рухлядь с мусорной свалки, но явно происходил с легендарной родины самых быстрых в галактике судов — Кореллии. Разглядеть водителя Крейд не сумел — и все же ощутил невольную симпатию беглеца к беглецу. Возможно, он ошибается, и этого парня преследуют за дело. Но времени гадать нет. Крейд поднял бластер, отнятый у солдата в саду, и выстрелил дважды по гравициклам, стараясь не задеть седоков, а сам повел свою машину к кораблю беглеца. Тот, заслышав выстрелы, обернулся и замер на самом верху трапа, разинув рот. — Э-э, ты кто? — выдавил он. — Во-первых, пожалуйста, — отозвался Крейд, вновь стреляя по преследователям. — А во-вторых, заводи скорее, я прикрою. Пилот хлопнул глазами, но послушался. Крейд затащил гравицикл в коридор и дал последний залп в сторону преследователей. Похоже, напрасно: они уже прекратили стрелять, лишь кто-то забористо бранился. Раненых, судя по всему, не было. Оставалось убрать трап и закрыть люк. Когда Крейд покончил с этим, корабль уже оторвался от алгарианской земли. Бросив гравицикл в коридоре, Крейд отправился в кабину. Пилот, похоже, один на корабле — и это к лучшему. Теперь остается самая малость: уговорить его лететь на Талай. — Слушай, откуда ты взялся? — заговорил пилот, как только Крейд вошел в кабину. — Спасибо тебе, конечно, выручил. Но никак не возьму в толк: с какой стати? И что тебе надо на борту моей птички? Пилот был среднего роста человеком лет тридцати пяти, по виду типичным бродягой, не особо щепетильным в делах. Русые волосы коротко стрижены, щетина на щеках торчит в стороны, одежду не помешало бы постирать, на лбу — свежая ссадина, кисти рук тоже ободраны. Быстрые глаза цвета дюрастали так и прожигали Крейда пристальным взглядом, любопытно-настороженным. — Надо не так уж много, — сказал Крейд. — Отвези меня на Талай, и поскорее. Пилот присвистнул. — А ты не охренел, приятель? — Крейд скрестил руки на груди, и пилот тотчас пошел на попятный: — Все, понял, у кого бластер, тот и прав. Будет тебе Талай, птичка у меня шустрая. Ты же вроде как… — Кредитов у меня нет, — прервал Крейд, — но я отдам тебе мой гравицикл. Можешь продать или оставить себе, дело твое. Я прошу об одном: лети как можно скорее. Надеюсь, — прибавил он с усмешкой, — мы обойдемся без бластеров. Крейд сунул оружие за ремень штанов, поскольку кобуры у него не было. Пилот вновь продемонстрировал удивление — видимо, отвык от честных сделок. Всплеск Силы выдал его сомнения: подобным людям привычно принимать доброту и честность за слабость. Но Крейд хорошо знал, какое впечатление он производит на таких типов. Особенно теперь. — Откуда ты такой взялся? — повторил пилот. — От ситхов, что ли, прячешься? Это ведь один из ихней братии пометил тебе морду, так? Я знаю, такие следы остаются от их гудящих хреновин. Или ты из беглых джедаев? — Нет, — сказал Крейд. — Могу рассказать, если хочешь, пока будем лететь. Хотя вряд ли тебе будет интересно. Вводи координаты. Пилот пожал плечами и отвернулся к навикомпу. Крейд знал координаты Талая, поэтому убедился, что введены они верно. Несмотря на неряшливую внешность и развязное поведение, пилот казался ему надежным человеком. Не хотелось только, чтобы он принимал его за обычного бандита, решившего сэкономить на перелете. Да и пора уже узнать его имя. — Как тебя зовут? — спросил Крейд. — Зачем тебе — хочешь сделать надпись на моей могиле, когда пристрелишь? — мрачно хохотнул пилот. — Хотя ладно. Зови меня Скрефо. — Хорошо. Так вот, Скрефо, — Крейд вздохнул, — давай сразу проясним все. Я не собираюсь убивать тебя. Мне всего лишь нужно быстро добраться до Талая. А ты… Если тебе мало гравицикла, на Талае тебе заплатят столько, сколько попросишь, — если только мы не опоздаем. У Скрефо отвисла челюсть, глаза вылезли на лоб. — Да ты что, шеф, я ж пошутил! — Казалось, его проняло до глубины души. — Ясное дело, от кредов я не откажусь, но… Если начистоту, то это я тебе должен — за тех подстреленных парней. Кстати, это было реально круто. Чтоб одному против семерых, да еще в такой темнотище — так не каждый мандалорец сделает. — Спасибо. — Крейд сел в кресло второго пилота. — Включай гипердрайв.
