Глава 16. В путь
6 мая 2022 г., 06:00
Крейд шел полутемными узкими коридорами. Он видел их до того лишь один раз и не любил вспоминать об этом. Сейчас же его вели не только показания допрошенных слуг, но и Сила — странно пустая, темная и безжизненная. Она указала ему на дверь, она нашептала нужный код. Когда дверь зашелестела, открываясь, Крейд решил, что у него сейчас разорвется от нетерпения сердце.
И оно в самом деле едва не разорвалось — от увиденного.
На полу маленькой камеры валялись всевозможные инструменты, которые никто не трудился отмывать от крови. Чуть в стороне лежало нечто похожее на рукоять светового меча, словно ее отшвырнули в гневе. А в центре высился генератор энергетического поля. Среди тихо потрескивающих бело-голубых молний висело безжизненное тело мастера Вастасиза.
Одним движением виброклинка Крейд рассек генератор и подхватил учителя. В нос ему тотчас ударил, перебивая вонь озона, слабый, но ощутимый запах, от которого сердце его замерло. Дух тления трудно было с чем-то спутать. Вастасиз был мертв, причем умер он не сегодня.
На его тело страшно было смотреть — но Крейд смотрел. Собственные его раны и увечья даже рядом не стояли с тем, что пережил здесь его учитель. Крейд сжал его четырехпалую руку, некогда красивую, а сейчас переломанную, с вырванными ногтями и содранной кожей. На обнаженное, воспалившееся мясо закапали слезы — сперва медленно, потом сильнее.
Он опоздал.
Несмотря на помощь Силы, на все свои нечеловеческие труды, он опоздал.
Так Крейд не плакал давно, вернее сказать, никогда прежде. Даже десять лет назад, когда ему было горько и больно расставаться с учителем, в душе его жила надежда на новую встречу. Теперь же ее не будет. Не будет ласкового голоса и мудрых слов, не будет наставлений и крепкого пожатия смуглой руки. Не будет нелегкого, но верного пути плечом к плечу сквозь все испытания и чудеса галактики. Не будет того, что Крейд неосознанно именовал простым и одновременно сложным словом «счастье».
Слезы высохли так же внезапно, как и нахлынули. Душа Крейда сделалась похожей на жерло вулкана, готовое изрыгнуть потоки жгучей лавы. В этот миг он пожалел, пожалел страстно, люто, что его враг погиб. Слишком легкой и милосердной была смерть Говалхана, тогда как он заслуживал иного. Даже если бы проделать с ним все то, что пережил по его милости учитель, Крейду было бы мало.
В памяти всплыли давно позабытые слова простого, но мудрого человека с планеты Абаджал: «Должно быть, ты никогда прежде никого не ненавидел по-настоящему. Тогда бы тебе захотелось и убить, и причинить боль». Именно этого Крейду сейчас хотелось — о, как хотелось! Он вновь взглянул на мертвое лицо учителя, и ему показалось, что в пустых ныне мутно-белых глазах он прочел ответ.
«Смерти нет — есть только Великая Сила».
— Что мне Сила, — прошептал Крейд едва слышно, — когда вас нет со мной, учитель…
И Сила ответила. Слов не было, но Крейд услышал — не ушами, а сердцем: «Я всегда буду с тобой».
Крейд огляделся. Чувство времени пропало, он сам не знал, сколько просидел здесь. В коридоре слышались приближающиеся шаги и голоса — они и вернули его окончательно в реальность. Недавнее наваждение ушло бесследно, не оставив даже воспоминания, словно сгорело в прах и разлетелось на ветру. Крейд рассеянно огляделся — и понял, что позабыл о главном.
Он осторожно положил тело учителя на пол, поднялся и подобрал брошенную рукоять. Узнать ее было нетрудно — сколько раз он держал ее слишком маленькими тогда пальцами и все спрашивал, точно дрессированная птица апага: «Учитель, а когда у меня будет такой меч?» Сейчас же рукоять лежала в его ладони, как влитая, словно была сделана для него. Крейд нажал на кнопку. Синий клинок с шипением вытянулся из рукояти, озарив камеру призрачным светом.
— Я понял, учитель, — произнес Крейд, салютуя клинком. — Так вы в самом деле будете со мной.
Он погасил клинок и повесил рукоять на пояс. Когда вошли двое сотрудников СБ и джедай — полный пожилой человек, — Крейд вновь держал тело учителя на руках, всем своим видом показывая, что никому не доверит нести его. Незнакомый мастер лишь склонил голову и сделал полицейским знак не вмешиваться.
…Барон Вакаур распорядился похоронить Вастасиза в этот же день. У самих джедаев тоже были потери, и некоторые получили раны в перестрелках. Барон молча посмотрел на скорбную ношу Крейда и знаком велел нести тело на корабль — там его приведут в должный вид перед погребением. Оставив покойного учителя на попечение двух мастеров — знакомого уже низенького толстяка Онда и высокой женщины с длинной головой, — Крейд вышел из корабля. Барон поджидал его, попутно успевая покрикивать на своих рыцарей и офицеров СБ. Последние уже не пытались возражать, подавленные бесспорным авторитетом. Крейда вновь кольнуло неприятное ощущение.
— Я вижу, ты нашел его меч, — без обиняков начал барон и протянул руку. — Давай мне. Я распоряжусь им как должно.
Крейд едва сдержался, чтобы не прикрыть руками свое сокровище — совсем по-детски.
— Нет, милорд, — ответил он, подумав мельком, что будь рядом Ксита, у нее отвисла бы челюсть от такой наглости. — Мастер Вастасиз был моим наставником. Я желаю сберечь его оружие в память о нем.
Барон нахмурился, но пояснил:
— По обычаю, мечи погибших рыцарей должно доставить в Храм — или хотя бы в ближайшую штаб-квартиру. Именно это я и собираюсь сделать. Мне не хотелось бы отнимать у тебя дорогую тебе вещь, но такова традиция.
— А я слышал о другой традиции, — сказал Крейд, сам дивясь своей смелости, — когда ученик берет себе меч погибшего учителя в знак преемственности служения. Нет в галактике существа, чьему примеру я не был бы готов следовать столь же усердно, — за исключением того, чье имя я ношу.
— То-то я думаю, в кого ты такой дерзкий, Крейд Балор, — усмехнулся барон. — Помни: ты еще не рыцарь-джедай, чтобы носить световой меч.
— Знаю, милорд. — Крейд склонил голову. — Потому и хочу им стать. Я не смею просить вас брать меня в ученики. Но, быть может, вы могли бы подыскать мне подходящего учителя, на которого укажет Сила.
Барон задумчиво кивнул, хотя по-прежнему держал свои мысли при себе.
— Мы сейчас не в том положении, чтобы отказываться от одаренных учеников, — сказал он. — Особенно таких, как ты. Ты привык доверять Силе, и это хорошо. Ты многого о ней не знаешь, но это поправимо. Похоже, сама Сила определила тебе путь джедая-воина, а не дипломата, советника или целителя. Ты полетишь с нами на Фенн. — Барон помолчал и отчего-то прибавил: — Если Сила не рассудит иначе.
— Благодарю, милорд. — Крейд вновь поклонился, не обратив особого внимания на последние слова барона. — Разве что… Здесь, на Талае, есть дорогие мне люди. Я хотел бы сперва попрощаться с ними.
— Нам некуда спешить, — ответил барон. — Этот Говалхан был любопытным типом и накопил немало столь же любопытных вещей. Пока мы соберем их, пройдет время — сутки или двое. Надеюсь, тебе хватит.
Крейд молча отдал новый поклон и отошел. Мельком он заметил, как барон напустился на одного из рыцарей за то, что они «слишком долго возятся». Вспомнилось, как барон только что говорил с ним самим — и как с офицерами СБ. Быть может, с ним барон любезен потому, что опасается невольно отвратить новичка. А когда пройдет время, станет рычать на него точно так же, по поводу и без повода.
На помощь пришла давняя привычка не осуждать никого без надобности. Возможно, барон по-своему прав. Пока же лучше воспользоваться полученным временем. Не успел Крейд попросить у кого-нибудь комлинк, чтобы связаться с Эдором, как нужда в этом отпала сама собой. Эдор на своем салластанском спидере уже влетал в раскрытые ворота.
В словах тоже не было нужды. Они сперва обнялись, а потом долго смотрели друг на друга, словно стараясь запомнить на всю жизнь. Да, улыбнулся мысленно Крейд, уж это Эдор точно запомнит. Кто мог подумать, что банальное желание обучиться боевым искусствам повлечет за собой столько невероятных последствий?
— Я знал, что у тебя все получится, — сказал наконец Эдор. — Я слышал, что он погиб. Это ты его убил?
— Нет, — ответил Крейд, невольно воскрешая свои подозрения насчет гибели Говалхана. — Он погиб, когда взорвался мой спидер. Здесь еще много непонятного, но ясно одно: Талея теперь вздохнет свободно.
После недолгих уговоров Крейд рассказал Эдору свою историю, опустив наиболее мерзкие подробности плена — сперва у Говалхана, потом у герцогини. Эдор от души высказался в адрес обоих и без колебаний заявил, что они друг друга стоят. Мимоходом он упомянул, что пилот Скрефо забрал свою награду и улетел, попросив еще раз передать привет и благодарность «шефу».
— Я тоже благодарен тебе, — сказал Эдор, — за уроки, за знакомство, да и за все это. Кто знает: не окажись ты в Талее, мы могли бы жить по-прежнему, ничего не замечая.
— Да, — протянул Крейд. — Правда, тогда многие были бы еще живы… Но что сделано, того не вернешь. На все воля Силы, как говорят джедаи.
— А ты, значит, улетишь с ними? — спросил Эдор после недолгого молчания. — Наверное, так будет для тебя лучше. Вряд ли тебе захочется остаться здесь после всего, что было. А с ними ты обретешь себя. Я уверен, ты станешь одним из лучших джедаев.
— Жаль, что мне далеко до моего учителя, — произнес Крейд. — Его скоро должны хоронить. Если хочешь и можешь, останься со мной. Мне будет легче, если рядом будет друг, а то я пока никого здесь не знаю.
И Эдор остался. Некоторое время он молча стоял рядом с Крейдом, и этого было достаточно, чтобы ощутить его сочувствие. Эдор мог понять его: он тоже терял дорогих ему людей. Воистину верно говорят, что разделенное горе — горе лишь наполовину. Но Крейду все еще не верилось, что мастер Вастасиз на самом деле покинул эту галактику навсегда.
Не верилось до тех пор, пока мастера Онд и Копу-Ан не вынесли на носилках тело Вастасиза, вымытое и облаченное, как положено. Носилки поставили на каменном постаменте, вокруг тела разложили некие неизвестные Крейду горючие вещества. Барон Вакаур вышел вперед, встав в ногах покойного, лицом к собравшимся, и произнес чуть нараспев давно знакомые Крейду слова:
Нет эмоций — есть покой.
Нет неведения — есть знание.
Нет страсти — есть спокойствие.
Нет хаоса — есть гармония.
Нет смерти — есть Великая Сила.
Все джедаи, как один, подняли и включили мечи. Разноцветные блики играли на застывшем, смуглом лице Вастасиза, на его белых волосах. Барон поднял церемониальный факел и поднес его к изножью погребального ложа. Через несколько секунд на постаменте разгорелся костер, вмиг охвативший волосы и одежду Вастасиза.
— Да пребудет с тобой Сила, брат. — Могучий голос барона без труда заглушал треск разгорающегося костра. — Ты был таким, как мы, и мы будем такими, как ты. Пусть твой дух обретет покой в Великой Силе.
Все то время, пока останки мастера Вастасиза горели в погребальном костре, Крейда не оставляло ощущение присутствия. Казалось, учитель, как живой, стоит рядом — протяни руку и дотронься до плеча. Крейд вздохнул: быть может, в этих странных, нелогичных, непонятных словах «смерти нет» в самом деле кроется некая неведомая мудрость. Быть может, однажды он отыщет ее.
— Как жутко, — тихо подал голос Эдор, не сводя глаз с ужасающего и величественного зрелища и стараясь не морщиться от запаха горящей плоти. — У нас тоже кремируют, но в печах, а не на открытом огне. Не каждый сможет вот так стоять и смотреть.
Вскоре пламя взметнулось выше, полностью скрыв Вастасиза. Минут через двадцать оно слегка опало, и стало видно, что тело мастера-джедая сгорело дотла. На бледно алеющих остатках горючих камней виднелся лишь тонкий слой праха, который исчезнет прежде, чем костер окончательно прогорит.
— Удивительно, — произнес один из джедаев — обманчиво юный остроухий красавец, — мастер Вастасиз был так упрям при жизни. А его тело сгорело быстро.
— Он теперь часть Силы, — отозвался Крейд невпопад. — Я чувствую, что он здесь, рядом.
Многие джедаи поглядели на него, но не сказали ни слова. Взгляд юной Кситы чуть-чуть не дотягивал до откровенно враждебного, что заставило Крейда теряться в догадках: что дурного он ей сделал? Или она, будучи оруженосицей барона, кичится своим положением и происхождением? Возможно, она считает его выскочкой. Но Крейд, особенно в нынешнем состоянии, не был намерен доказывать всяким девчонкам свои права. Даже если бы захотел.
— Думаю, мне пора, — тихо сказал Эдор.
Вместе они чуть отошли в сторону. Эдор теребил полу дублета, не находя нужных слов. Тогда Крейд начал за него.
— Передавай привет Нисте, — сказал он, отыскав в себе силы для доброй улыбки. — Как я понимаю, она все еще на Этсиве. Правильно. Желаю вам счастья от всей души, вы правда созданы друг для друга. Да хранит вас Сила.
— Жаль, что ты не сможешь остаться на нашу свадьбу, — подхватил Эдор. — Но не забывай заезжать в гости, если окажешься поблизости. Мы всегда будем рады. А тебе я желаю твердо встать на свой путь — и, конечно, отыскать ту, которая создана для тебя.
— Знаешь, — Крейд сам удивился затронутой теме, но потом подумал, что любовь и жизнь, как и смерть, тоже есть Сила, — раньше мне казалось, что я непременно должен быть одиноким. Но теперь я понимаю: мне нужен кто-то родной рядом. И не просто друг, а именно близкий человек, супруга, единая со мной духом, с которой мы вместе пройдем все жизненные невзгоды и радости, удачи и неудачи. Если она есть в галактике, я ее отыщу.
— Тогда я заранее желаю вам счастья. И вот еще, держи. — Эдор сунул в руку Крейду кошелек. — Бери и не вздумай отказываться, пригодится. В конце концов, я еще ни разу не выплатил тебе положенное жалование в полной мере.
Крейд не стал обижать друга отказом. Тем более, в душе его крепло ощущение, что кредиты очень пригодятся ему — и, быть может, скоро.
— Спасибо, Эдор. — Он снял с пояса ножны с виброклинком. — И за это тоже. Возьми его, он твой. Надеюсь, не забудешь, как с ним обращаться. И еще сильнее надеюсь, — прибавил он, — что тебе никогда не придется прибегать к нему.
Эдор забрал оружие, покосился на рукоять светового меча у пояса Крейда. Ничего спрашивать он не стал, лишь ограничился еще одним объятием — последним. Крейд неохотно разжал руки, поневоле вспоминая, как десять лет назад вот так же не желал отпускать учителя. Теперь он был готов отпустить все и всех. Отпустить — не означает забыть навсегда.
Когда Эдор уезжал, он все оглядывался, а Крейд глядел ему вслед. Он в самом деле полюбил Эдора, как друга и брата, и расставаться было горько. Встретится ли ему кто-нибудь подобный в будущем? Крейд невольно оглянулся на потихоньку расходящихся джедаев и усомнился в этом. Если и встретится, то не среди них.
***
— Мастер Трод давно уже собирал рыцарей по всему сектору и не скрывал, что намерен нанести серьезный удар по Талаю. А потом ощутил в Силе, да и не он один, что надо поторопиться. Вот мы и рванули сломя голову. Жаль, что опоздали. Пожилой мастер Тайе Онд единственный из всех позволял себе называть грозного барона по имени. Цереанка Копу-Ан, вторая собеседница Крейда, лишь умоляюще косилась на товарища, но тот не обращал внимания на ее гримасы. Они втроем сидели в одной из комнат особняка, оставшегося ныне без хозяина. Крейду не слишком приятно было бы провести под этой крышей даже одну ночь, но так распорядился барон. Сам он сейчас увлеченно трудился в кабинете и хранилище Говалхана, и, похоже, работа обещала продлиться долго. — Славный рыцарь был наш Вастасиз, да примет его Сила, — продолжал Онд. — Так это тебя, стало быть, он десять лет воспитывал на Алгариане. Что скажу — славно потрудился. Чего-чего, а халтурить Вастасиз не стал бы. — Как вы вообще вышли на Талай, мастера? — спросил Крейд, не скрывая восхищения обоими собеседниками. — Вам Сила подсказала? Джедаи переглянулись. — Не только Сила, — улыбнулась Копу-Ан, качнув своей высокой головой. — У нас есть и обычные информаторы, постоянные или случайные. Чаран и Тринна, эчани, напали на след «де-лоры» — все же знали, что Вастасиз ни за что не бросит и не продаст свою развалюху. Когда же мы объединились в общей медитации, Сила подтвердила наши подозрения. — Только ушло немало времени, чтобы собрать людей, — подхватил Онд и покосился на Копу-Ан, которая в притворном удивлении вздернула черную бровь. — Джедаев в секторе Фильве много, и без дела не сидит никто. Но я уже говорил: мастер Трод ощутил, что нужно поспешить. А тут еще разведчики перехватили сигнал бедствия, посланный с Талая. Все трое ненадолго умолкли. Про сигнал бедствия Крейд уже знал: его отправил несколько дней назад Эдор. Сам он желал задать еще один вопрос, но не смел — он поневоле чуть робел перед собеседниками, хотя они казались ему самыми симпатичными из всех спутников барона. Онд поглядел на него, прищурившись — ну точно старый дед, греющийся вечером на крыльце, — и будто прочел его мысли. — Я тебе прямо скажу, Крейд: не отмалчивайся, если хочешь спросить. Ты у нас — человек новый, тебе все любопытно и многое непонятно. Так говори смело. С нами это можно. Крейд ощутил, что щеки слегка запылали, но преодолел смущение. — Мастер Онд, мастер Копу-Ан… — Он помолчал, от души надеясь, что его слова не сочтут лестью. — Не знаю, почему, но я чувствую расположение к вам обоим. Вам хочется доверять — и можно доверять. Я же могу пока лишь просить кого-нибудь из вас взять меня на обучение. Возможно, я не прав, что действую в обход барона, но… — Отчего же? — Копу-Ан вновь улыбнулась, хотя в улыбке ее мелькнуло сожаление. — Не всегда учитель выбирает ученика — порой случается и наоборот. Мне правда жаль, что я не смогу тебя взять. По нашим правилам, между учителем и учеником должна быть хотя бы десятилетняя разница в возрасте. А мне всего тридцать. Не могу же я учить сверстника. Кроме того, я не воин. — А вот мне конкретно жаль, — вздохнул Онд. — Я бы такого, как ты, с руками-ногами взял и никуда бы не отпускал. Да у меня уже есть падаван — девчонка, да к тому же тви’лечка. Стоит ей увидеть такого приглядного молодца, и она будет думать о чем угодно, только не об учебе и тренировках. Оно тебе надо, Крейд? — Благодарю вас, мастера, — Крейд склонил голову, стараясь скрыть досаду, — за ответ и за сочувствие. Тогда я подожду, пока для меня отыщется нужный учитель… Беседу прервал резкий писк комлинка — казалось, вызовы от барона отличаются даже по звуку. Онд поспешил ответить, и все трое содрогнулись от гневного крика: — Тайе, где тебя ситхи носят? — Видимо, барон не потрудился ощутить, один ли Онд или в компании и кто может слышать разговор. — Я тут зарываюсь, а они прохлаждаются! Давай, бегом в кабинет, тут дел невпроворот! И позови Копу-Ан, она тоже пригодится — надо взломать его компьютеры. Цереанка молча встала, кивнула Крейду с улыбкой сожаления и тотчас вышла. Онд убрал комлинк и последовал было за нею, но задержался. — Нужный учитель? — повторил он недавние слова Крейда и подмигнул ему, как какой-нибудь Нотал с Абаджала. — А так ли он тебе нужен, парень? Онд ушел, оставив Крейда в недоумении. Сидеть в одиночестве не хотелось, стены и потолок дома словно давили на плечи. «Скорее бы улететь отсюда!» — думал Крейд, пока спускался по лестнице и выходил на улицу. Но будущее казалось сейчас мрачным и туманным. Высокомерие барона ему не нравилось, но все воспринимали его, как должное. Может, привыкли. А может, не видят здесь ничего дурного. Этого Крейд не мог понять: как можно служить галактике — и одновременно презирать ее обитателей? Возможно, он смотрит поверхностно. И все же перед мысленным его взором сиял образец, идеал, пример, которому он желал подражать, — мастер Вастасиз. А он никогда не вел себя заносчиво, хотя, как говорят, арканианцы не лишены этого недостатка. Крейд никогда не строил иллюзий и не идеализировал джедаев: все они — такие же живые существа со своими достоинствами и недостатками. Но если уж следовать за кем, то это должен быть достойный пример. Вновь Крейд осекся мысленно: «Кто ты такой, чтобы судить о достойных и недостойных? Просто признай, что ты тоскуешь по нему, по-человечески скучаешь. Признай, что чувствуешь себя чужим. Никто не виноват в твоей печали, и в ней нет ничего плохого». После недавних волнений Сила успокоилась. Теперь она походила на гладь маленького пруда, когда солнце уже зашло, нет больше серебристых бликов на воде, и она вот-вот потемнеет, исчезнут очертания берегов, и все окутает сонный полумрак. В этом теплом, приятном полумраке Крейд силился отыскать ответ на свой вопрос. Но так и не нашел: Сила молчала. Быть может, ответа нет. Или еще не время. Или же — Крейд едва не задохнулся от дерзкой мысли — ответить должна не Сила, а он сам. Погруженный в размышления, Крейд сам не заметил, куда забрел. Оказалось, он обошел дом полностью и вновь вышел к воротам. Его привел в себя звонкий девичий голос, яростно отчитывающий кого-то. Слабые возражения девушка отметала сразу. Крейд узнал голос и манеры Кситы, а потом увидел и ее саму. Оруженосица барона успела переодеться и причесаться после боя, и ее красота действовала на собеседников — если их можно было так назвать — не слабее слов и тона. — Вы ошибаетесь, господа, это касается Ордена, причем напрямую, — твердила Ксита. — Покойный лорд Говалхан собрал изрядную коллекцию джедайских и ситхских артефактов, которые могут представлять опасность для несведущих. — Судя по ее взгляду, к несведущим она относила и своих собеседников, уже не пытающихся возражать. — Это и должен понять ваш маркграф. Если оставить эти предметы здесь, ситхи не успокоятся, пока не заполучат все. Вы что, желаете новой эпидемии вроде той, что была у вас двенадцать лет назад? Барон Вакаур окажет Талее бесценную услугу, если заберет опасные сокровища. Беспомощно молчащие сотрудники СБ переглянулись с видом «с вами связываться — себе дороже». Без всяких возражений они покинули особняк — это была последняя группа СБ, прочие давно закончили свою работу. Труп Говалхана увезли, арестованных тоже — кроме тех, кого барон велел допросить своим рыцарям. Вновь Крейд задумался о судьбе того серого существа — ши’идо, как назвал его барон. Пустоты он больше не ощущал, но отчего-то ему не верилось в смерть лицедела. Такие просто так не умирают. Хотя можно ли назвать нормальной жизнью это непрестанное бурление в собственной ненависти? В таких размышлениях Крейд вновь принялся обходить дом. Завернув за второй угол, он почти столкнулся с Кситой: она обогнула дом с другой стороны и сейчас направлялась к отогнанным джедайским кораблям. Случайная встреча, казалось, одновременно возмутила и обрадовала ее. — Доволен? — мгновенно устремилась она в бой. — Думаешь подольститься к барону? Мечтаешь стать его учеником? Так вот, он кого попало не берет. — Думаю, этот вопрос стоит оставить самому барону, — постарался ответить Крейд как можно ровнее. — А я сейчас, поверь, вовсе не думаю о том, чьим учеником стану. Я думаю о том, чьим учеником я был когда-то. Похоже, Ксита поняла, что он не намерен продолжать разговор. Но сама она явно желала продолжить — и как следует поставить его на место. Крейд мысленно вздохнул: меньше всего ему хотелось сейчас ссор и склок. — Должно быть, ты думаешь, что это дает тебе привилегию? — не отставала она. — Ошибаешься. Ты не настоящий джедай и не можешь им быть. Да, ты неплох в бою, но вряд ли сможешь прочесть мысли или внушить что-нибудь любому слабаку. И вот это, — она ткнула пальцем в световой меч Вастасиза, свисающий с пояса Крейда, — ты тоже не смеешь носить. — А барон позволил, — обезоруживающе улыбнулся Крейд. — Хотя я взял бы этот меч, даже если бы он запретил. Что же до внушения и прочего, то мне всегда казалось, что это не главное для джедая. Главное, как сказано в кодексе, — внутренний мир, гармония и любовь. Ксита уловила намек. Ее лицо мигом вспыхнуло, глаза засверкали не слабее светового меча. — Лучше не ссорься со мной, — почти прошипела она, — если не хочешь неприятностей. Таких слов барон тебе не спустит. — Знаешь, после того, что со мной было, — ответил Крейд, — мне никакие неприятности не страшны. Ни от тебя, ни от барона. — Надо же, какой опытный! — Девушка зло рассмеялась. — Да что ты знаешь о настоящей жизни? Что ты видел? В галактике идет война, она забирает всех — и лучших, и худших. Надо жить сегодняшним днем и не строить планов, потому что завтра они могут пойти прахом… Ксита осеклась, словно поняла, что сболтнула лишнее. Крейд тоже понял — и от души пожалел ее. Эту юную, красивую девушку терзало неразделенное чувство, которое вряд ли получит ответ. И все ее высокомерие — это лишь маска и неуклюжая попытка подражать во всем своему кумиру. — А ты, как видно, планы строишь, — сказал Крейд. — И сама знаешь, что напрасно. Хотя, может быть, и нет. Но вряд ли здесь помогут угодничество и лесть. Чем старше человек, тем труднее ему меняться. Мне верится, что тяжко раненое сердце может исцелить лишь доброта. Разумеется, она все поняла превратно. — Хочешь сказать, что я злая? — сверкнула глазами Ксита. — Хочу сказать, что ты избрала неверную тактику, — ответил Крейд. — И, конечно, ты могла бы быть добрее. К примеру, ко мне, ведь я не сделал тебе ничего плохого. За что ты меня возненавидела? Боишься, что он приблизит меня к себе, а тебя отдалит? Так я сам этого не желаю. — Ничего у тебя не выйдет! — бросила Ксита, уже остывая. — Поглядим, кто кого выживет! Думаешь, за тебя Онд заступится? Ничуть, толстяк все сделает так, как велит барон. И прочие тоже сделают. — Кажется, — пробормотал Крейд, — теперь я понимаю, почему мастер Вастасиз был всю жизнь странником. И держался подальше от храмов и штабов. Ксита расслышала — по крайней мере, имя мастера. — Что-что ты сказал? — Несомненно, она уже обдумывала, под каким соусом преподнести крамольные слова барону. — Я всего лишь вспомнил, как мудр был мой наставник, — ответил Крейд. — И почему он был мудр. — У тебя все разговоры сводятся к одному, — скривилась Ксита, явно недолюбливающая джедаев-странников. — Можно подумать, в галактике нет других джедаев, кроме старого арканианца. — Есть, — кивнул Крейд. — Но никого достойнее я пока не встретил. На это у Кситы не нашлось слов. Она топнула ногой и убежала к кораблям, звеня бусами. Помрачневший Крейд пошел обратно. Поневоле ему вспомнились собственные сомнения после первого побега с Алгариана и звонка отца — тогда он решил, что слишком дурен для пути джедая. Теперь ему доказывают то же самое, только уже рыцари Ордена. Пускай не все — Онд и Копу-Ан оказались вполне нормальными существами. Но многие другие прониклись насквозь этим духом высокомерия, снисходительного презрения, который обычно царит при дворах правителей. «При дворах, любых, вам не место», — так говорил когда-то покойный герцог Меомар Зирак-Осинари. И Крейд уже сам убедился в этом. Но отступить не мог — это было бы верхом неуважения к барону и к прочим мастерам. Когда Крейд вернулся в дом, уже стемнело. Барон с ближайшими помощниками еще трудился в архивах Говалхана, некоторые рыцари обходили особняк дозором. Но большинство устроились, где пришлось, на ночлег. Крейду выпало разделить комнату с парнем по имени Пружет, совсем юным падаваном, и Т’Вахи, женщиной расы чадра-фан, мастером боевой медитации. В глазах Пружета Крейд, очевидно, выглядел практически равным зрелому рыцарю, поэтому парень явно робел перед ним и не решался завести беседу. Мастер-джедай же сразу опустилась на пол и застыла в трансе — видимо, единение с Силой заменяло ей ночной сон. Сам Крейд уснул не сразу. Сперва он ненадолго погрузился в Силу, дабы залечить многочисленные царапины от осколков, — их ему еще днем обработала и перевязала одна из падаванов-целителей. Боль телесная вскоре ушла, боль душевная уже перегорела, оставив пустоту — вернее сказать, чистоту. Крейд вспомнил это ощущение — точно так же он чувствовал себя, когда думал, что умирает. И он понял, почему Сила тогда сохранила ему жизнь, пускай и руками герцогини: потому, что он принял ее волю, какой бы она ни была. То же самое ему должно сделать и сейчас. Крейд постарался не думать о чужой заносчивости и гордыне, о несчастной Ксите, ревнующей барона ко всем. Он подумал о будущем счастье Эдора и Нисты, о том, что теперь в Талее станет, быть может, немного спокойнее. И о том, что путь к истине никогда не бывает гладким и ровным.***
Утро началось для Крейда рано — солнце лишь на четверть поднялось над горизонтом. Когда он открыл глаза, разбуженный легким прикосновением к плечу, над ним стояла мастер Т’Вахи, по-видимому, всю ночь проведшая в медитации. — Барон желает видеть вас, — только и сказала она, а взгляд ее круглых черных глаз прибавил: «Лучше не мешкать». Меньше, чем через пять минут Крейд шел к бывшему кабинету Говалхана, где и расположился барон. Был он мрачнее тучи: то ли обнаружил нечто неприятное, то ли получил дурные известия. Если известия, то понятно от кого. — Неважно же ты начинаешь свой путь, Крейд Балор, — заговорил он, опираясь кулаками на стол, отчего тот прогнулся. — Что такого ты вчера наговорил Ксите, что она теперь сама не своя? — Простите меня, милорд, — сказал Крейд, не найдя иного ответа. — Я не должен был ничего ей говорить. Я должен был просто уйти. Казалось, барон удивился его ответу. — Ты даже не спросишь, что она сказала мне? — Если вы сочтете нужным, милорд, вы сами это скажете. Я не любопытен. Барон впился в него тяжелым взглядом. Крейд молча встретил этот взгляд. Поневоле вспомнились подобные поединки характеров в детстве и юности, та откровенная радость в отцовских глазах, когда он первым отводил взор или опускал голову. Но сейчас все было иначе. Он ни с кем не боролся, никому не бросал вызов. Он просто ждал. — Похоже, Ксита не ошиблась в тебе, — медленно произнес барон, словно только что одержал победу над вспышкой гнева. — Она утверждает, что ты не годишься для пути джедая. Что в тебе много гордыни. — Возможно. — Теперь Крейд склонил голову. — Я буду стараться исправить этот недостаток. Что до пути джедая, то я не вижу для себя иного. Но, быть может, Ксита права в другом: мне в самом деле не место рядом с вами. — Рядом со мной? — уточнил барон. Крейд ожидал вспышки, но ее не последовало — последовал вопрос: — Что тебя не устраивает? — Слишком уж нравы похожи на придворные, — честно ответил Крейд. — А при дворе я чувствую себя неловко. Барон тонко улыбнулся — видимо, понял намек. «А может быть», — подумал Крейд, — «он в самом деле понял, что от меня ему не будет ожидаемой пользы». — Значит, — произнес барон, — хочешь идти один? — Да, — выдохнул Крейд. На душе тотчас сделалось легче, и следующие слова прозвучали будто по наитию: — Как шел мастер Вастасиз. Барон медленно опустился в кресло, скрипнувшее под ним, и сделал Крейду знак тоже сесть. Сила вокруг них была спокойна, барон сейчас ничем не напоминал того сурового вельможу, честящего своих рыцарей на чем галактика стоит. Он заговорил медленно, глядя Крейду в глаза: — А кто сказал тебе, что он всегда и во всем был прав? — Всегда правым быть нельзя. — Крейд вновь поразился легкости своего ответа. — Просто нужно больше слушать Силу и других, а меньше — себя. — Следующие слова он произнес с улыбкой: — Ум трудится, сердце открыто, уста закрыты. Последнюю фразу барон закончил вместе с ним и от души усмехнулся. — Если так, мне в самом деле нечему тебя учить — ты узнал от Вастасиза главное. Ты многого не знаешь о Силе, но ты рыцарь и воин по духу. Таким она обычно и открывает себя — тем, кто готов слушать. Но это редко длится долго. Крейд кивнул. Сердце его пело, и с этой песней полились ответные слова: — Сперва родители носят свое дитя на руках, а потом оно учится ходить само. Когда ребенок падает, ему бывает больно. Но он вновь поднимается и идет — с каждым разом все тверже. — Тогда иди, сын Силы. — Барон вышел из-за стола и положил на плечо Крейду свою тяжелую руку. — Или, как называл себя Вастасиз, ветер Силы. Правда, ты пока еще легкий бриз. Но падение на темную сторону тебе точно не грозит, ибо ты знаешь главное и доверяешь Силе. Доверяй и впредь. А теперь ступай. — Благодарю вас, милорд. — Крейд отдал низкий поклон. — Кланяйтесь от меня мастерам Онду и Копу-Ан — они были добры ко мне. Да пребудет с вами Сила. — Да пребудет она со всеми нами, — откликнулся барон. Крейд вышел от него, не ощущая пола под ногами, — будто его несла на мягкой своей ладони сама Сила. В полминуты дом и ворота остались позади, как и несколько любопытных взглядов. Крейд сжал в кармане подаренный Эдором кошелек и поймал воздушное такси. Водитель слегка удивился, услышав пункт назначения, но полетел быстро и вопросов не задавал. ...Сунар из Переплавки, видимо, не верил в чудеса. Поэтому появление человека, чье убийство он слегка помогал расследовать, потрясло его чуть ли не до смерти. Правда, добрая горсть кредитов мигом оживила. — Здравствуй, Сунар, — улыбнулся ему Крейд. — Не стану просить много, скажу главное: помоги достать сносный корабль. Так, чтобы недорого, но чтоб и не развалился в полете. — Да легко. — Сунар уже пришел в себя, только яростно теребил свою белобрысую шевелюру. — Красоты не обещаю, она стоит дорого. Про меня многое говорят, но в одном я чист: ни разу в жизни я никому не подсунул откровенное дерьмо. Так что пошли. По дороге Крейд с радостью узнал, что наемник Фидд благополучно сбежал с Талая, и заодно наслушался сплетен о своей недавней гибели. Рассказывать Сунару правду он не стал, но внимательно оглядел корабли, выставленные на продажу на одной из барахолок. И корабли, и барахолка больше напоминали мусорные развалы, зато хозяин, приятель Сунара, клялся всеми звездами, что все до единого суденышки летают, пускай их и не помешало бы подлатать. — А «де-лоры» у вас нет? — спросил отчего-то Крейд, вызвав дружный смех. — Ну ты даешь, приятель! Да где ее достать-то? Вон, у пройдохи Бришти валялась вроде одна такая уродина, да его потом так из-за нее трясли — врагу не пожелаешь. «Не иначе, та самая, на которой летал учитель», — понял Крейд, вспомнив слова Сунара и рассказ джедаев. После недолгих раздумий он выбрал себе челнок HNR-08, рассчитанный не более, чем на трех человек экипажа. «Экипажа у меня нет и вряд ли будет, да и зачем мне большой корабль? С этим бы справиться», — размышлял он, глядя на облупившиеся бока. Впрочем, Сунар это мигом исправил — «в подарок от заведения», как он сказал. Кредиты в кошельке еще оставались. Купив смену одежды и припасов в дорогу, Крейд не без легкого трепета поднялся на борт корабля — его корабля. «Надо бы придумать название», — подумал он, оглядывая коридоры, салон и кабину. — «Да и прибраться заодно». Пилотское кресло с порванной обивкой чуть скрипнуло, но выдержало. На миг Крейд задумался. Пока прогревались двигатели челнока, он ввел в навикомп координаты планеты Абаджал.
