will you be my villain?

      Мальчишка хлопал мокрыми, слипшимися ресницами, подняв пугливый взгляд на стоящего в тёмной мантии, с массивным капюшоном на голове, незнакомца. Ходили слухи, что такие носили самые могущественные и злые из колдунов. Маленькие пальчики сжались в кулачки, а по пухлым щекам бежали горячие слёзы.       Вокруг разруха, от былой деревни почти не осталось и следа. Неподалёку стояли горстья пепла и был слышен треск дерева, объятый огнём. До ушей доносились еле слышные стоны боли и мольбы о помощи, но ни одна мышца на чужом лице не дрогнула. Колдун даже не повернулся на источник звука, предпочитая смотреть, как деревня горела, превращаясь в пепел и пыль, которые разносились ночным ветром.       Мальчишка крупно вздрогнул, заметив на себе испепеляющий взгляд тёмных глаз. Казалось, что ночная прохлада, несмотря на языки пламени поблизости, не могла заставить его дрожать от холода так, как эти глаза. Рваная, потрёпанная и некогда белая рубашка, что была ему явно велика и сползала на одно плечико, совсем не могла спрятать мальчика от этих глаз, как бы ему этого ни хотелось.       Он невольно весь съёжился, тихо всхлипнул, боясь, что за один лишний звук незнакомец сможет свернуть ему шею по щелчку пальцев. Малыш затаил дыхание, когда тот подошёл к нему ближе и опустился на уровень его глаз. Несмотря на страх и желание сбежать отсюда как можно дальше, мальчик стоял неподвижно. Мужчина провёл большим пальцем по пухлой щеке, стирая мокрые дорожки от слёз. Лицо его было серьёзным.       — Не плачь, — негромко произнёс он, но голос его был успокаивающим и мягким. — Человеческому отродью, вроде тебя, не идут слёзы. Что это? — он подцепил его подбородок пальцами и слегка повернув голову мальчишки, чтобы рассмотреть маленькую родинку. — Отвратительно, — заключил незнакомец, а мальчик вновь прикусил губу от обиды и опустил глаза. — Маленькое убожество.       Мужчина встал на ноги, одаривая ребёнка холодным взглядом сверху вниз и протянул ему руку.       — Пойдёшь со мной или останешься здесь умирать? — он выгнул одну бровь. Мальчик захлопал ресницами. — М?       Малыш слегка нахмурился, но доверчиво протянул маленькую ладошку, хватаясь за руку незнакомца. Что-то заставляло его верить в то, что ему не причинят вреда.       — Умница, — пухлые губы расплылись в лукавой улыбке.       Держа шмыгающего носом мальчика за руку, Минхо медленно зашагал прочь из этой деревни. Он сжал свободную руку в кулак, а глаза его блеснули красной вспышкой. Постепенно стихающий огонь загорелся с новой силой, сжигая всё до основания. Джисон хотел было повернуться, но колдун прикрыл ему глазки и мягко произнёс:       — Там не на что смотреть, не оборачивайся.

***

      — Джисон, жалкое ты человеческое отродье! Как ты мог перепутать баночки с зельем!? — Минхо ходил туда-сюда по небольшой комнате деревянной избушки, смиряя мальчишку суровым взглядом. Тот виновато прикусил губу и смотрел на него остекленевшим взглядом. Казалось, слёзы вот-вот были готовы сорваться с его ресниц. — Я же специально для тебя подписал их! Великий Сатана, от тебя никакого проку! — Джисон опустил голову. Ладошки, сцепленные за спиной, сильно вспотели. — Целых тринадцать лет, а толку!? Даже Себастьян полезней тебя будет! — он указал на вóрона, который мирно сидел на искусственной деревянной ветке, прикреплённой к стене. — Несносный, бесполезный мальчишка! От тебя одни несчастья! — колдун бесновался, не в силах умерить свой пыл.       Джисон лишь шмыгнул носом и перед тем, как Минхо успел опомниться, он толкнул массивную дверь и выбежал на улицу.       — Джисон, вернись сейчас же! — старший сделал шаг вперёд, но дверь захлопнулась прямо перед его носом.       Он глупо уставился на деревянные доски, моргнув несколько раз, а потом тяжело выдохнул, прикрыв глаза.       — Думаешь, — он повернулся к ворону, — я был слишком груб с ним?       — Кар! — тут же отозвался Себастьян.       — Да, но он перепутал склянки с зельем и теперь мне придётся всё переделывать!       — Кар-кар!       — Ой, всё-то ты знаешь, — Минхо брезгливо скривился и отошёл от двери, намеренный заново начать варить зелье. — Поревёт, успокоится и скоро сам вернётся.       Ворон лишь тихо что-то каркнул и покачал головой, слегка закатив глаза. Его хозяин совсем ничего не смыслил в детях и уж тем более в том, как следует себя с ними вести.       Однако, вопреки своим словам, с каждой минутой в груди Минхо разгоралось чувство беспокойства. Он был намерен игнорировать его, но оно было настолько невыносимо, что вскоре, раздражённо цокнув, он отложил зелья и травы в сторону и молча вышел из избушки.       Ему стоило накинуть на плечи хотя бы мантию, ведь в лесу было прохладно, да и время близилось к вечеру. Тело пробирало на мелкую дрожь из-за тонкой ткани белой рубахи, но это сейчас мало его волновало. Колдун уверенно следовал к небольшой реке недалеко отсюда. Он точно знал, что мальчишка там.       Спустившись по оврагу, он услышал громкий плач и на секунду замер. Прикрыл глаза, выдохнул и направился вперёд. Обойдя пару могучих деревьев, он увидел сгорбившуюся детскую фигуру и подошёл ближе.       Джисон сидел на холодном булыжнике у реки, громко всхлипывал и давился слезами, что стекали по пухлым щекам, обжигая нежную кожу. Он пытался стереть горячие дорожки, но слёзы продолжали течь из его глаз, не останавливаясь.       Минхо, после того, как бесшумно подошёл к нему сзади, мягко положил руку на маленькое плечико. Мальчишка вздрогнул от неожиданности и перевёл на него полные страха большие глаза.       Мгновение — и в них заискрила обида вместе с неприязнью.       — По... почему вы последовали за мной? Я же п-приношу вам од-одни несчастья! — голос дрожал, а из глаз, полных злобы, не переставая катились слёзы. — З-зачем я вам? Я бес... беспо... полезен! — мальчик задохнулся очередным всхлипом и закрыл лицо ладошками.       Минхо ничего не сказал, только тяжёлый вздох сорвался с его губ. Он подхватил мальчика на руки, сел на камень и устроил того на своих бедрах. Джисон продолжал плакать и трястись всем телом. Колдун заметил его разбитую коленку, из которой тонкой струйкой текла кровь — наверное, он упал, когда бежал к реке. «Так на него похоже» — подумал старший. Чужие ножки подрагивали от холода, ибо Джисон был в шортах, и неприятной, щиплющей боли в коленке.       Колдун притянул его ближе к себе, нежно поглаживая по плечам, и, целуя в макушку, чтобы успокоить. Он поднёс руку к ранке, но не касался её — ладонь была в паре сантиметров от царапины. Алая магия начала струиться по тонким пальцам Ли, сгущаясь в центре ладони. Она накрыла разбитую коленку, и Джисон вдруг притих, лишь изредка содрогаясь в чужих объятьях. Мальчик убрал мокрые ладошки от лица и уставился на свою ногу. Взгляд его был размыт из-за подступавших слёз, но Хан быстро их смаргивал, наблюдая за тем, как ранка затягивалась. Минхо погладил его по спине.       — Не больно? — тихо спросил колдун.       Джисон в ответ покачал головой, громко шмыгая порозовевшим носиком. Ощущать чудодейственные свойства магии на себе было приятно — до трепещущего сердечка под рёбрами.       Когда волшебство потухло, а коленка была цела, Ли нежно провёл по ней большим пальцем.       — Джисони, — позвал он, и мальчик поднял на него взгляд блестящих глаз. Он всё ещё сердился. — Прости, я не должен был злиться и кричать на тебя. Ты не виноват в том, что случилось, — Минхо вновь погладил его по мягким волосам, наблюдая за сменой эмоций на милом личике. — Обещаю, что больше так не буду, — он улыбнулся, пытаясь убедить мальчишку в правдивости своих слов, но тот лишь озадаченно хлопал слипшимися из-за слёз ресницами, словно принимая решение, стоит ли верить Минхо.       Спустя несколько мгновений, Джисон неуверенно произнёс:       — Н-не называйте меня больше «человеческим отродьем», — он помолчал, прикусив губу, а потом тихо добавил: — пожалуйста.       Минхо понял, что ему только и следовало, что согласиться на условия мальчика, и тогда он абсолютно точно будет прощён.       — И как отныне прикажешь тебя называть? — колдун изогнул одну бровь, но уголок его губ приподнялся. Он любил дразнить Джисона всем своим чёрствым сердцем и грязной душой.       Джисон тихо вздохнул и посмотрел на Минхо.       — Солнцем, — кончики его ушей слегка покраснели, — хочу быть вашим солнцем.       Джисон быстро заморгал, не зная куда себя деть от шоколадных глаз старшего, и положил голову на его плечо, уверенный в том, что смог спрятаться. Как жаль, что Минхо это ничуть не помешало, и он продолжил разглядывать Хана.       — Солнце, взгляни на меня.       Джисон замер, сжимая руки в кулачки, и несмело поднял взгляд на колдуна. В его глазах сверкала доброта и тепло. Хан точно чувствовал, как его кутают в пушистое одеяло.       — Пойдём домой? Уже смеркается и становится холодно, — напомнил Ли, а мальчишка, всё ещё поражённый тем, как его назвали, смог лишь слабо кивнуть головой.       Минхо улыбнулся ему и развернул его к себе лицом. Джисон окольцевал крепкую шею руками и уложил голову на плечо, устраиваясь поудобнее, пока колдун подхватил его под тонкие ножки, встал с булыжника и направился к их домику.       Мальчика начало клонить в сон от аккуратных поглаживаний по спине и эмоций, которые вылились в слёзы некоторое время назад. Ли нашёптывал ему что-то на ухо, чтобы Хан поскорее закрыл глазки и заснул крепким сном, поэтому к тому времени, как они прибыли в избушку, тот уже спал.       Ночью Джисон сладко сопел в кровати под тёплым одеялом, пока Минхо шипел на ворона из-за малейшего шороха, и занимался зельевареньем.

***

      Минхо привел семнадцатилетнего мальчишку на усеянный пёстрыми цветами луг, облокотившись на широкий ствол старого дерева, наслаждаясь лёгкой прохладой. Джисон сидел между его ног, откинувшись на чужую грудь, и неспешно плёл венки из собранных им отсюда красивых цветов. Колдун серебристым гребнем проводил по тёмным и густым волосам Хана, расчёсывая их, что заставляло младшего прикрывать веки от приятных ощущений.       — Минхо, — подал он голос, не отрываясь от своего занятия.       — М-м? — протянул колдун, приподняв брови. С недавних пор Джисону было разрешено обращаться к нему по имени, опуская всякие формальности.       — Пожар, случившийся в моей деревне... Его ведь ты устроил?       — Верно, это был я, — Минхо не видел смысла лгать своему мальчику.       — Почему?       Ли замер, на мгновение уходя в свои мысли. Вздохнув, он отложил гребень на землю и приобнял Хана за талию.       — Много лет тому назад, в чаще леса, оторванной от внешнего мира, находилась небольшая деревушка, в которой проживали колдуны и ведьмы. Люди знали об их существовании, но из-за своей трусливости не смели ступать в тот лес, — Джисон внимательно слушал эту историю, вплетая в свой венок новый полевой цветок. — Однако более двух десятков лет назад, когда в человеческих деревнях начали происходить странные вещи, те были уверены в том, что во всем виноваты мы — «отродья самого Дьявола». Так они нас называли, — тело Джисона покрылось мурашками, и он прикусил губу. Конечно, он прекрасно понимал, к чему всё вело. — В одну из тёмных осенних ночей они ступили на нашу территорию, пытаясь навеки избавиться от всех колдунов и ведьм. Их было куда больше нас. Деревня полыхала в огне, пока эти мерзкие... — Ли запнулся, выдохнув, предпочитая не сквернословить перед младшим. — Я был совсем юным мальчишкой, немного младше тебя, когда всё это случилось. Моей старшей сестре удалось увести меня в безопасное место... Но она не выжила, медленно умирая мучительной смертью на моих руках, поскольку была сильно ранена и истекала кровью, — с каждым новым словом Джисон всё медленнее переплетал нежные стебли растений, невольно съеживаясь от неприятной картины перед глазами. — В ту ночь я поклялся, что обязательно отомщу всем, кто посмел ступить на наши земли и жестоко убить всех ведьм... А потом я нашёл тебя.       Джисон притих, уходя глубоко в свои мысли по поводу рассказа Минхо. Наверно, ему было так страшно совсем одному... Он потерял всех, кто был ему так дорог в одно мгновение, проходя через мучительные душевные терзания. Теперь Джисон понимает почему ему чужды тёплые чувства и почему раньше он был таким холодным почти со всеми. Хан медленно повернулся к нему лицом, садясь на колени.       — Прости... — тихо сказал мальчик, стыдливо пряча свой взгляд за тёмной чёлкой.       Минхо тихо хмыкнул и потянулся к почти готовому венку, который Хан отложил минутой ранее. Он быстро наколдовал в воздухе белую ленту и соединил ею два конца пышного венка. Джисон увлечённо наблюдал за его действиями и удивлённо хлопал ресницами, когда Минхо положил венок ему на голову, слегка поправив расчёсанные волосы, спадающие ему на глаза. Мальчишка почти забыл как дышать.       — Такой красивый, — мягкие пальцы невесомо скользнули по лицу Джисона, очерчивая его щёку и линию челюсти. Минхо смотрел на него так... так, что почву словно выбивало из-под коленок, а в голове выл ветер. — Тебе очень идёт.       Пухлые щёки и кончики ушей Джисона предательски сильно налились краской и ему пришлось вжать голову в плечи от стыда. Он правда пытался спрятаться от этих кошачьих глаз, но запоздало понял, что ему уже ничего не поможет.       Он услышал, как Минхо тихонько посмеялся над ним, точно шелест листвы на ветру, и Джисону захотелось разрыдаться.       — Иди ко мне, — Ли потянул его на себя, пока мальчик не лёг на его грудь, расслабившись в кольце чужих рук, обвивших его талию. — Тебе не за что просить прощения, солнце, — Минхо произнес это ему куда-то в макушку мягких волос, пахнущих цветами. — Всё хорошо, — и там же оставил короткий поцелуй, прекрасно зная, что Джисон вновь покраснел в его объятьях.

***

      На девятнадцатилетие, когда сентябрьское солнце всё ещё нещадно обжигало своим жаром, а птицы звонко пели, Минхо привёл Джисона к старому могучему дереву посреди леса, на большой ветке которого были закреплены старые верёвки и висели качели. Взмахнув рукой, сквозь пальцы которой начала искрить магия, негде потрёпанные верёвки медленно вернулись в прежнее, более крепкое состояние, а по ним вверх начали ползти зелёные стебли вместе с листьями и распускаться цветы. На деревянном сидении появилась небольшая подушка, с краёв которой вниз свисали бусинки, звенящие при малейшем колебании.       — Садись, — произнёс Минхо, указывая на качели.       Джисон замялся. Не сказать, что ему не нравилось внимание старшего, но разве он уже недостаточно взрослый, чтобы кататься на качелях?       — Солнце? — колдун подошёл ближе и взял юношу за руку. — Тебе понравится, я обещаю, — тихо произнёс он, а Хан точно забыл, как дышать. Он терял голову всякий раз, когда Минхо смотрел на него так.       Без лишних слов, Джисон кивнул, подошёл к качелям и, не спеша, сел, устраиваясь поудобнее. Руками он ухватился за крепкие верёвки вместе со стеблями растений, запах от цветов которых был таким дурманящим и сладким, что брюнет невольно вдохнул поглубже, прикрыв глаза.       — Расслабься, — сказал Минхо и приподнял руку. Магия искрой закружилась вокруг качелей, после чего те начали качаться из стороны в сторону.       Джисон прижал коленки друг к другу, оглядываясь по сторонам. Колдун не впервые использовал магию, чтобы развлечь его, но в этот раз это было… невероятно. Качели медленно раскачивались, даруя Хану возможность ощутить некую свободу. За его спиной будто бы вырастали крылья, и он готов был взлететь ввысь, к самым облакам. Постепенно он расслабился и прикрыл веки. Лёгкий ветер, что целовал его лицо и путал мягкие волосы, ощущался так правильно.       — Минхо, — позвал Хан, повернув голову к старшему, что опёрся на рядом стоящую берёзку и, судя по всему, не сводил с младшего глаз, — я всегда хотел спросить кое о чём… — Джисон был слегка не уверен, даже краска коснулась его пухлых щёк. — Можно?       — Конечно, солнце, — Ли вновь поднял руку, но в этот раз, чтобы замедлить качели. — Для тебя всё, что угодно, — он оттолкнулся от дерева и подошёл к Джисону, самостоятельно раскачивая его туда и обратно.       — За всё то время, как мы вместе, — Джисон сильнее сжал верёвки, — я успел вырасти и стать старше, но ты… — брюнет знал, что Минхо точно понял, к чему он ведёт, но на удивление тот по-прежнему молчал, — ты всё такой же, — наконец смог выдавить из себя Хан, — не постарел ни на день. Это немного тревожит меня, и я хотел бы узнать…       — Так сильно хочешь увидеть меня старым? — перебил колдун, усмехнувшись уголком губ.       — Вовсе нет! Просто любопытно, почему ты… не меняешься?       — На самом деле, всё проще, чем тебе кажется, — Джисон удивлённо посмотрел на Ли, в ожидании ответа на свой вопрос. — В этом заключается суть колдунов и ведьм. Мы не бессмертны, но магия, которой мы обладаем, позволяет нам выглядеть моложе своих лет. Разумеется, мы стареем, но для нас этот процесс проходит медленнее, чем для вас — людей. Однако мы также можем отказаться от «вечной молодости» и прожить короткую жизнь, как самый обычный человек, всего-то нужно выпить необходимое зелье.       — Здóрово… — удивлённо проговорил Хан, — хотел бы я прожить такую жизнь, — «вместе с тобой» пронеслось в голове, после чего брюнет поник, глубоко о чём-то задумавшись.       Минхо удивлённо вскинул брови на такое поведение младшего. Ему казалось, что тот спросил его об этом не просто так, но решил отбросить эту мысль.       — Не думай об этом слишком много, — Ли потрепал его по тёмным волосам, пытаясь приободрить. — Тебе незачем забивать свою хорошенькую голову подобными вещами, — Джисон только кивнул и коротко улыбнулся колдуну, но старший всё не мог понять, почему вдруг это так опечалило Хана. — Джисони, — позвал он, — у меня для тебя есть ещё один подарок, — после этих слов, тоска в больших глазах мальчишки вдруг исчезла, заменяясь неприкрытым интересом. — Закроешь глазки?       Младший закивал головой и послушно прикрыл веки, находясь в предвкушении. Он услышал, как старший отошёл от качелей и отпустил их, из-за чего они почти перестали качаться. Тем временем колдун встал напротив Хана, находясь настолько близко, что тот без каких-либо препятствий мог ощущать его присутствие. Чужие руки ухватились за верёвки и подтянули Джисона, сидящего на качелях, ближе к себе, заставив того удивлённо ахнуть, но по-прежнему сидеть с закрытыми глазами. Минхо внимательно рассматривал его трепещущие ресницы, чуть приоткрытые мягкие губы и очаровательную родинку на щеке. Признаться честно, Джисон и сам был очаровательным.       С этими мыслями Ли наклонился вперёд и мягко накрыл его губы своими. Хан тут же распахнул глаза и встретился со взглядом старшего. Это заставило его покраснеть ещё сильнее, а Минхо вёл себя так спокойно и сдержанно, будто не он сейчас целовал юношу, которого, по сути растил все эти годы. Они смотрели друг на друга, пока их губы всё так же оставались соединены в поцелуе, а потом колдун закрыл глаза, слегка наклонив голову, и оставил новый поцелуй на губах Хана. У Джисона сердце стучало так громко и руки вспотели сильно, крепко сжимая верёвки, но сладкие губы Минхо, которые продолжали касаться его собственных, определённо творили с ним что-то странное. Он не мог представить себе чего-то подобного и в самых смелых мечтах, не говоря уже о реальности.       В какой-то момент Ли отстранился и отсутствие его губ на собственных настолько напугало, что Джисон мгновенно притянул его за воротник белоснежной рубахи, чтобы вновь ощутить эти непередаваемые эмоции. Это так сильно вскружило ему голову, что глаза непроизвольно закрылись, а сам Хан начал действовать смелее: двигал губами навстречу, неумело столкнулся с чужим языком, несильно прикусил нижнюю губу Минхо и оттянул её зубами, стараясь не причинять ему боли.       Джисон целовался неумело, но даже это старший нашёл в нём до ужаса милым. Он сжал руками его тонкую талию и потянулся ближе, пока не ощутил, как брюнет раздвинул ноги в стороны, чтобы сократить расстояние между их телами, и слегка закинул их на крепкие бёдра. Отстранились они с влажным чмоком после нескольких недолгих секунд, чтобы вдохнуть такой нужный обоим кислород.       — С днём рождения, — прошептал ему в губы Минхо и оставил ещё один короткий поцелуй, пока у Хана щёки и кончики ушей стремительно наливались краской.

***

      Джисону за двадцать, когда ночью он не мог уснуть, без конца ворочаясь в кровати. Бессонница одолевала его в последние дни и не давала как следует отдохнуть поздней ночью. Тяжело вздохнув, он повернул голову, чтобы посмотреть на мирно спящего Минхо. Он был всё так же красив, казалось, что даже ночью он сиял в свете полной луны за окном. Настолько его внешность была бесподобной.       Конечно, Хан мог до самого утра наблюдать за старшим, но это не решило бы его проблему. Он медленно поднялся на локтях, отбросил одеяло и тихо, чтобы не разбудить Ли, встал с кровати, натягивая на голое тело рубаху и штаны. Взглянув на Минхо, который продолжал негромко сопеть, Джисон подошёл к двери, слегка приоткрыл её, чтобы избежать громкого скрипа старых петель, и прошмыгнул на улицу.       Он направился к озеру, что было недалеко от их избушки, надеясь снять напряжение в воде. Ночь была летней, потому брюнет не особо заботился о лёгкой одежде и мыслях о том, что он может заболеть. До озера он добрался довольно быстро, но вид луны и звёзд, мерцавших во тьме, заставили Хана остановиться, чтобы насладиться прекрасным видом. Луна отражалась в тихой глади чёрного озера, словно в зеркале, и бросала свой свет на молодые деревья вокруг. Это было так красиво, что Джисон на некоторое время потерял дар речи.       Подул лёгкий ветер, и Хан вдохнул полной грудью, ощущая запах влажности и свежести, вперемешку с травой. Не желая терять больше времени, он быстро стянул ненужную одежду и, не спеша, зашёл в воду. Тепло воды окутало его тело, посылая по нему мурашки. Джисон вздрогнул, однако чувствовал себя так хорошо, что медленно начал отдаляться от берега, желая сильнее погрузиться в озеро.       Когда уровень воды достиг крепкой груди и плеч, Хан остановился, постепенно расслабляясь в приятных ощущениях. Он прикрыл глаза и приобнял себя руками, прислушиваясь к громкому стрекоту сверчков и свисту сов неподалёку. Ему было так хорошо и спокойно, словно время замерло на этом моменте, не желая двигаться вперёд.       В какой-то момент брюнету показаось, что рядом с ним что-то было, ощущая при этом некий дискомфорт. Он нахмурился и медленно открыл глаза, явно чувствуя что-то неладное. Хотел повернуться, но сильные руки вдруг легли на талию, удерживая его на месте, а к спине прижалась чья-то голая грудь. Джисон даже не успел вскрикнуть от ужаса.       — Что ты здесь делаешь, маленький негодник? — сипло спросил Минхо.       Джисон наконец смог спокойно выдохнуть, укладывая руки поверх сомкнутых на его животе ладонях старшего.       — Ты напугал меня, — Хан откинулся на плечо Ли, упрямо не поворачиваясь к нему лицом, находя рябь на воде куда более интересной. Паника быстро сошла на нет.       — Теперь ты знаешь, каково было мне, когда я проснулся и увидел, что тебя нет рядом, — Минхо говорил спокойно, хотя, Джисон уверен, он ужасно сильно переживал до этого момента. Он поцеловал Хана в висок и громко выдохнул в его чуть вьющиеся волосы, прикрыв глаза на мгновение.       — Прости... — Джисон поднял свой взгляд на Ли, виновато хлопая ресницами, и Минхо абсолютно безоружен перед этими большими блестящими глазами. Безоружен перед Джисоном. — Не хотел заставлять тебя волноваться.       Минхо какое-то время смотрел на него, не говоря ни слова, а потом наклонился и нежно коснулся мягких губ Хана своими.       — Не делай так больше, — тихо попросил колдун, на что получил быстрые кивки головой. — И ещё кое-что, — Ли полностью развернул брюнета к себе лицом, обнимая за талию, — если в следующий раз захочешь поплавать в озере, не заплывай слишком далеко, — Минхо бережно заправил прядь отросших волос тому за ушко, — там опасно.       Джисон смотрел на колдуна и только и мог, что послушно кивать головой, будто в один миг забыл все слова на свете. Он подался вперёд, вновь соединив их губы в поцелуе, уже более требовательном. Потянул на себя за затылок, положил вторую руку на плечо и без конца целовал эти сладкие губы. Углубил поцелуй, языком проникнув в рот Минхо, проводя им по ровному ряду зубов и сталкиваясь, сплетаясь с чужим.       Минхо плавно скользнул руками по чужому телу, посылая по спине табун мурашек, и не сильно сжал упругие ягодицы. Джисон резко выдохнул ему в рот от неожиданности и несколько раз глупо моргнул, пытаясь сфокусировать свой взгляд на лице колдуна, размытом от пелены удовольствия.       — Я мог бы приготовить для тебя зелье от бессонницы, раз она так беспокоит тебя в последнее время, — Минхо беспорядочно целовал чужие щёки, нос и лоб, — тебе стоит только попросить.       — Знаю, — он хихикнул, подставляясь под пылкие поцелуи, — но целоваться с тобой мне нравится куда больше.       — Маленький негодник, — повторил старший с наигранно серьёзным выражением лица, — ты заслуживаешь наказания.       Джисон не успел понять в какой момент крепкая рука вдруг оказалась на его члене, несильно сжимая у основания. Он застонал, вонзился короткими ногтями в кожу на лопатках и уткнулся в плечо Ли, глубоко дыша. Тем временем колдун начал неспешно водить ладонью по плоти Хана, постепенно чувствуя, как тот начинал твердеть, а его вздохи и тихое мычание стали чуть громче.       — М-минхо... — плаксиво протянул Хан.       Джисон краснел так сильно, что буквально мог ощутить жар, который приливал к его лицу. Они с Минхо редко пробовали что-то подобное, но каждый раз действия старшего сводили его с ума, заставляя плавиться в умелых руках, и этот раз не был исключением. У Хана коленки слабо тряслись под водой, когда волны удовольствия пробегали по его телу, ударяя электрическими разрядами с головы до пят.       — Чш-ш, солнце, — Минхо прижал дрожащего Джисона чуть ближе за поясницу, ускоряя свои движения, — это всего лишь я.       Его рука была такой мягкой, она умело двигалась по твёрдому члену и плавно извивалась. Минхо нежно проводил по стволу, а затем сжимал большой и средний пальцы кольцом на головке, указательным надавливая на уретру. Джисон от этого сладко стонал и хныкал, дёргая бёдрами, пытаясь получить больше трения. Эти прикосновения обжигали, но вместе с тем приносили самое настоящее наслаждение, дурманя разум.       — Минх... Ах! Минхо, подожди... — вдруг прервал его Джисон, заглядывая в тёмные глаза. — А как же... Как же ты? — голос его был тихим, а блестящие зрачки то и дело хаотично бегали по красивому лицу, словно пытаясь запомнить его до мельчайших деталей.       — Хочешь, чтобы мы сделали это вместе?       Эти слова так смутили, что Джисон сглотнул вязкую слюну во рту и потупил взгляд, смотря на тёмную воду озера. Он опять покраснел, но всё же кивнул головой и потянулся к возбуждению Минхо, которое уже довольно давно упиралось Хану в бедро.       Лёгкое касание заставило его хрипло простонать, а Джисона прикусить губу от того, насколько сильно ему нравились звуки, которые издавал Минхо. Он прижал их плоть друг к другу и провёл по ним рукой. В то же мгновение с уст обоих сорвались мелодичные стоны от ощущения, которое прошибло всё тело.       В свою очередь Минхо возобновил свои действия, двигаясь в такт с Джисоном, и, ощущая, как удовольствие бьёт по вискам, а напряжение в области паха становится сильнее, словно медленно затягивался крепкий узел. Они дышали и стонали друг другу прямо в губы, смотря в чёрные глаза напротив. Вода приглушала непристойные звуки и смывала следы их медленного удовольствия, пока оба растворялись в моменте.       Колдун стал двигать рукой быстрее и глубоко дышать. Джисон ахнул и зажмурился, пытаясь угнаться за его темпом. Он знал, что ему осталось совсем немного, чтобы достичь своего пика, поэтому шоколадные глаза Джисона налились слезами удовольствия, которые он сморгнул в момент, когда излился в чужую ладонь с именем Минхо на губах.       Брюнета била крупная дрожь, когда он, обессиленный, уткнулся в шею Ли, стараясь отдышаться, но Минхо продолжал качать рукой вверх-вниз, преследуя свой оргазм, при этом касаясь чувствительного члена Джисона, тем самым заставляя того всхлипывать и сжимать пальцы на широких плечах старшего от дополнительной стимуляции. Спустя несколько резких движений, Минхо наконец кончил, запрокинув голову назад и прикрыв глаза в наслаждении.       Он прижал разморённого Джисона к себе, зарываясь пальцами в его пряди густых волос, и старался привести дыхание в норму. Они стояли так какое-то время, пока их тела не сковала смертная усталость, а веки начали непроизвольно закрываться, призывая как можно скорее оказаться в царстве Морфея. Джисон сопел в загорелую кожу колдуна, кажется, до сих пор не осознавая, что с ним произошло. Зато теперь он был готов проспать хоть несколько часов подряд.       Не говоря ни слова, Минхо поднял его на руки и направился к берегу. Время от времени, он поглядывал на Джисона, который сонно моргал и определённо чувствовал себя хорошо. Не удержав нежности, щемящей рёбра, старший наклонил голову и поцеловал уснувшего на его плече Хана в лоб, вместе с этим укутывая его тонкой оболочкой магии, которая не позволяла холоду потревожить его сон.       — Сладких снов, Хани, — прошептал Минхо, после того как он перенёс их с помощью волшебного портала в избушку, и уложил Джисона в постель, притягивая в свои объятья.