Неэтичный психиатр

Четвертая стопка нехило могла ударить по мозгам, если бы Итэр не соблюдал правила употребления алкоголя. Невменяемое состояние на работе — похеренный клиент. Риск потери существовал даже среди «постоянных». Именно таковым был парень, сидящий от него по правую руку. Обычно любящий почесать языком, неплохо своим умением вытрясая полезную информацию из людей, сегодня он держал рот на замке, открывая только для выпивки. Причина этому могла быть одна. Собственно, из-за неё Итэр и приехал. — Непривычно, правда? — прервал долгое молчание синеволосый парень, слабо усмехаясь. — Согласен, на тебя не похоже. Полагаю, старая рана вновь открылась? Подразумевал Итэр вовсе не физическую травму, а душевную. Клиент жил с ней далеко не первый год. Нужна невероятная сила духа, чтобы не сойти с ума от постоянного, буквально каждодневного, мучения. А ещё разрядка с тем, кто может принять без осуждений и подарить временное, блаженное забытье. — Я предсказуем, — уделив внимание своему спутнику, весьма желанному, но пока нетронутому, Альберих приподнял руку с полупустым стаканом, — не заживает. Как царапина, что покрывается корочкой, но я вновь и вновь её сдираю. До боли. До крови. И всё начинается по новой. Ну скажи, не идиот ли? — Делать то, что причиняет боль, от которой не ловишь кайф — в самом деле идиотизм, — кивнул Итэр, ставя пустую стопку вверх дном. Хватит с него употребления, — будь ты мазохистом — было бы проще. Не думал, почему он к тебе так жесток? — А то как же не думал — думал. Каждый раз верчу в голове по кругу. Это бесконечный вальс недопонимания, попыток начать всё заново и столкновений с реальностью невозможного. Мы слишком разные. Глупая причина, но всё же причина, — начал перечислять Кейа, периодически промокая горло, — нас связывает ужасное прошлое, которое не в силах отпустить. И о котором он часто напоминает, давя нам обоим на рану. Ах да, вишенка на торте, — коротко хохотнул, — мы братья. Но ты и сам всё это знаешь. — О да. И последний аргумент я вообще в расчёт не беру, — немного хитро улыбнулся Итэр. У каждого человека свои скелеты в шкафу. Свои грехи. И измеряет их сам грешник — своей совестью, поступком, поведением, самосознанием. — Если есть тяга — от неё нужно либо отказаться полностью, либо реализовать. А вы хватаетесь за соломинки. Сперва, чтобы сойтись. Потом, чтобы разойтись. Вам нужно смириться с тем, что порознь вы не будете. — Но и вместе не быть, пока ярко существует то, что давно прошло, — закончив на сегодня с выпивкой, Альберих слишком громко стукнул стаканом о барную стойку и обернулся к спутнику, одаривая одной из самых очаровательных улыбок, на которую был способен немного в нетрезвом виде, — что ж, время забыться в жарких объятьях. Будь моим спокойствием и отрадой этим вечером, прелестный. — Буду. Если поможешь избавиться от одежды. Не условие — игра. И Кэйа с готовностью её принимал. Ощущать пальцами плотную ткань жилетки, гладкий шёлк рубашки, и постепенно открывать тело своего гостя — удовольствие, от которого нельзя отказаться. Он притянул к себе парня за довольно крупную пряжку ремня, и перед ним встал выбор — усадить к себе на колени или же на барную стойку? Итэр не сопротивлялся, удобно устраиваясь задницей на твердой поверхности. Схема стандартная, не раз испробованная на собственном опыте. Для прелюдии — в самый раз. Кейа развёл ему ноги, удобно между ними устраиваясь, и принялся избавлять от одежды, попутно оставляя горячие поцелуи на открытых участках тела. Особое внимание доставалось шее, плечам и груди. А за поцелуями текли сладострастные слова: — Я скучал по тебе, малыш… м-м, незабываемый вкус… Да, вплетай пальчики в мои волосы. Не сдерживай себя. — Нравится? — констатировал, нежели спросил Итэр, оттянув назад синие волосы, от которых всегда пахло вином и одуванчиками. Такое странное и интересное сочетание запахов ему нравилось. — Можешь проверить. Перехватив свободную руку, облаченную в перчатку, Кейа избавился от ненужной им сейчас детали одежды, умудряясь не использовать ни вторую руку, ни зубы, и потянул руку Итэра, раскрытой ладонью, к нарастающему напряжению между ног. — Ну как? Чувствуешь его? — Да. И мне нравится, когда ты прижимаешься ко мне. Давай, — пригласил Итэр, обхватив ногами, усиливая контакт. Одежда, ещё оставшаяся на нежных местах, невероятно заводила. Золотоволосый парень резко прижал талию хозяина дома к себе, имитируя глубокий толчок. А потом снова. И снова. — Так, как нужно… ах!.. черт побрал… м-м… да, детка, всё правильно. Так чертовски правильно… Словоохотливый во всех направлениях. Именно поэтому в контактах Итэра он числился таковым. Да и не единственный, кто не в силах удержать свой язык во время секса. Иногда грязные слова заводили. Да и сам Итэр умел правильно «поддержать разговор». А ещё имитировать поистине великолепные стоны, пробуждая, в основном в мужчинах, звериную похоть. С такой же страстью они брали его на любой поверхности, каждый раз жаждя по новой услышать сладкий голос, выкрикиваемое в момент страсти имя. Они ощущали себя самцами на пике сил. И каждый раз после совершенного «безумства» бёдра и задница парня негодовали. Он едва мог ходить первые два дня. Но не жаловался. Потому что в плотном графике появлялся вынужденный отдых, да и добираться до дома пешком не приходилось. Оплаченное клиентом такси всегда к его услугам. Из-за барной стойки они быстро перешли на поверхность помягче. Кейа сам дотащил Итэра до постели, в процессе с особым удовольствием потискав за ягодицы, чего не мог сделать, пока парень сидел, и в ответ получал сладкие вздохи. Ласка на грани жёсткости — баланс, привлекающий Итэра в той же мере, как и клиентов. Некоторые личности особенно много уделяли время его ногам. В самых разных случаях. — Теперь я верю, что ты соскучился, — похотливая улыбка заиграла на губах, стоило ощутить член, готовый в него вторгнуться. — Безумно, прелестный мой, — жарко выдохнул Альберих и оставил на губах гостя быстрый, крепкий поцелуй, — не терпится тебя трахнуть. Как наша дырочка поживает? — с высказанным вопросом он, придерживая член, потерся головкой о заранее разработанный анус и толкнулся буквально на два-три сантиметра, — м-м, обхватывает так здорово… Да, очень хорошо. Детка, как тебе? Хочешь, чтобы я заполнил тебя полностью? — Хочу! Во мне туго, но ты справишься. Тебе ведь тоже это нравится, правда? Самая приятная манжета в мире. Давай же… Итэр вытянулся в руках парня, сексуально обвитых венами, готовый к удовольствию. Самое привлекательное в сексе с Альберихом — это его член. Тонковат, если сравнивать с другими, однако компенсируется приятной длиной. Ощущать, как он медленно входит, сантиметр за сантиметром, и каждый раз удивляться, что бёдра ещё не соприкоснулись — бодрящее ощущение. Итэр каждый раз задыхался как впервые. И его реакция очень нравилась капитану отдела по охране правопорядка. Поток грязных комплиментов лился рекой, усиливая возбуждения обоих. Итэр давал Кейе то, что нужно. Принимал с полной готовностью, стонал и подмахивал бедрами в том темпе, в каком чувствовал себя лучше именно Альберих, и брал инициативу на себя, чувствуя, когда парень хотел отдохнуть и без напряжения полюбоваться им — греховным произведением искусства. Итэр знал себе цену. Не только клиенты, он сам считал себя невероятно привлекательным. Огромным плюсом в его красоте были естественного цвета, золотистые волосы, волнами спадающими на спину, когда расплеталась коса. Не было ни одного клиента среди постоянных, кто не восхищался бы ими. Мысленно. Или же вслух. Некоторым нравилось оставлять косу, а некоторые любили экспериментировать с причёсками, и большая часть Итэру, как не странно, шла. Но самое любимое, просто фаворит — хвататься за них, наматывать на кулак, если хотелось грубости, или зарываться лицом, если желали нежности, вдыхая яркий аромат дорогого ухаживающего шампуня. — Да… ещё, ещё! Совсем чуть-чуть… — шептал Итэр, желая кончить в руках, что сжимали его бёдра почти до синяков. — Мы близко, детка, — охотно поддерживал его в разговоре Кейа, несмотря на тяжелое дыхание, на пот, стекающий с бронзовой кожи градом и мешающий видеть красоту, открывавшуюся единственному глазу, — давай, покричи для меня. Ну же!.. Пожелание клиента было исполнено. Послеоргазменный крик растёкся патокой по комнате. Тело сжалось в сладкой судороге, которую Кэйа не вынес — последний штрих перед тем, как кончить и заполнить семенем контрацептив. Единственная преграда, что разделяла. Которой они позволяли это. Тяжёлое тело навалилось сверху, мешая и без того нормально дышать. Слишком жарко, слишком сильно не хватало воздуха. Итэр, несмотря на легкую имитацию под конец, был доволен. Кейа — один из тех клиентов, с кем трах он по-настоящему любил. Похлопав по горячему, неплохо влажному, плечу, он тем самым попросил с него скатиться, и хозяин дома выполнил молчаливую просьбу. Вот тогда стало хорошо. Итэр с сытой улыбкой облизнулся и повернул голову, встречаясь с довольным взглядом, в котором также сквозила невысказанная благодарность. Он подарил человеку необходимый покой. Помог отпустить переживания. И просто выплеснуть пар. Это стоило тех денег, которые Итэр брал за свои услуги. Ведь несмотря на то, что обычная проститутка обошлась бы раз в пять дешевле, она не дала бы того же умиротворения, что он. Кто-то назвал бы его занятие проституцией. Но для Итэра и клиентов это, скорее, сеанс психотерапии с приятным бонусом. Психиатр обременён врачебной этикой. А Итэр — нет. После душа он сел в любезно вызванное для него такси.