Неэтичный психиатр

В последнее время всё больше интереса именно общаться с постоянными клиентами. Возможно, с лёгким петтингом, но не более. Чжун Ли предупреждал. Однажды наступит период если не отвращения, то желания длительного отдыха от половой связи. Так что Итэр был готов, посвящая больше времени именно беседам, параллельно занявшись образованием. В этом очень помогла Лиза, взяв с собой на встречу выпускников со своего вуза. Встреча длилась две недели, за которые Итэр завёл знакомства не только с бывшими соучениками приёмной матери, но и собственные. Поэтому звонок Томы оказался как нельзя кстати. — Итэр, доброе утро, — как всегда бодрый голос, не лишённый мягкости, — надеюсь, не сильно отвлекаю? — Отвлекаешь только в хорошем смысле, мой дорогой. Улыбка сама просилась на губы. Тома мог очаровать любого, его улыбчивость и внимательность покоряли. Но пламенная преданность давно связала по рукам и ногам лишь с одним человеком и его семьёй. — Неужели хочешь повидаться? — Было бы неплохо, — с мягким смешком согласился, но в следующий миг из динамиков звучал извиняющийся голос, — ты прости, я так сильно захотел пригласить тебя, что позабыл о правиле связываться по смс-сообщениям. — Ничего страшного. Я… так скажем, приостановил свою карьеру. Так что могу спокойно взять трубку. Кстати, я посадил свою кошку на низкокалорийный корм, а её старый отвезу тебе, не против? У тебя ведь есть куда его определить. — О, отлично, — обрадовался Тома, — вези, конечно. В последнее время к нам зебегает не только мистер Книзл, Арти, Поуки и Ханата. Братцы привели нового друга, я назвал её Кирара. Она очаровательная, похожа на Паймон, но шубка серенькая. — Ух ты! Значит, она вполне может быть с родословной. У меня породистая поганка, — позабавленно заметил Итэр. Скоро все кошки Архипелага Инадзумы будут толпиться сутками у поместья семьи Камисато. Пришлось перевести разговор в другое русло: — Что ж, во сколько мне к тебе прийти? И желаешь ли чего-то особенного? — Хотелось бы сегодня, я подстроюсь под удобное для тебя время. А из особенного… — парень задумался, пауза длилась совсем недолго, — массаж шеи, плеч и… долгие обнимашки? — Какой же вы эстет, господин Камисато. После услышанной заметки Тома засмеялся. Их милые поддразнивания на грани флирта всегда оставляли глупую улыбку на лице и тепло на душе. — Что ж, я ознакомлюсь с расписанием электричек в ваш архипелаг и сообщу тебе. Жди смс. — Надеюсь, я успею к этому времени испечь твой любимый ореховый торт, — добавил Тома, прекрасно зная как задобрить и заставить поскорее приехать. — Ну какой же ты душка! Я не могу над тобой! Как тут устоять. Ноги сами подняли его в воздух и понесли в район ванной. Нужно принять душ и привести себя в порядок, прежде чем отправиться. К массажу и обнимашкам Итэр, наверное, добавит поцелуй. Ходячее солнышко заслуживало всю любовь мира. Кто бы ещё ожидал его, эскортника, с таким радушием и с собственноручно приготовленной вкусняшкой. За поднятие тепла в груди на длительный срок ему самому впору платить. Открыть небольшой бизнес, получать неплохие деньги. Обдумывая бизнес-план Итэр параллельно скреб пемзой по пяткам. О той же теме рассуждал уже в метро, проложенном под дном и водой, окружавших Инадзумский архипелаг. Для богатеев оставались путешествия на ботиках, катерах и яхтах, а простолюдины ездили внизу. Итэр находился где-то посередине. Мог бы потратиться, ощутив себя на время богачом, но зачем? Чего стоят эти понты? Лучше уж он вложится в собственный домашний уголок, или устроит для себя день шоппинга, или ещё лучше, закупиться вкусной, вредной едой, устроив вечер кино. Любой досуг, какой покажется ему свободным и привлекательным. Воздух в столице Инадзумы Наруками всегда наполнен свежими ароматами приближающегося дождя, рыжих клёнов и озона, с лёгкой примесью цветущей сакуры. Если гулять по ней, непременно ощутишь ароматы от разных кулинарных лавочек. Сегодня путь лежал глубже. Ближе к местной достопримечательности — огромной горе, где располагался храм, невероятно привлекательный для паломников. Немного в стороне располагалось интересующее его поместье, пропитанное ароматами клёнов и сосен. После выполненной работы будет время прогуляться по красивому городу, впитать здешний аромат цветов и удивительной еды, насладиться красивыми пейзажами, чего, порой, не хватало на своей территории. — Итэр? Знакомый, девичьий голос привлёк внимание. Парень, поднимаясь по лестнице и поглядывая под ноги, поднял голову и встретил у ворот поместья хозяйку. Прекрасную леди Камисато. Её считали местным достоянием. Публика её очень любила, называя снежной орхидеей, и охотно встречала на множественных светских мероприятиях. Разумеется. Из влиятельной семьи, умна, элегантна, хороша собой. И вероятнее всего, помолвлена с кем-то куда менее эстетичным, но обладающим статусом, возможностями или состоянием. А может всем сразу. Насколько Итэр знал местную культуру — браки заключались с такими подоплёками. — Доброго дня, леди Камисато. Я к вашему замечательному управляющему. — Оставь эту официальность, просто Аяка, — девушка подошла ближе, приветствуя без реверанса, но с лёгким наклоном головы, — Тома предупредил о госте. Как жаль, что у меня нет времени к вам присоединиться. В следующий раз, надеюсь, мы посидим вместе. Чтобы ненароком не выдать Тому рассказом о их времяпровождении, эскортник не стал вносить ясность. Пусть думают, что он приходит сюда как обычный друг. — Как-нибудь обязательно, леди Камисато, — уверенная улыбка выглядела на его лице весьма хулигански, служа неким пригласительным билетом. — Хорошо, — кивнула несколько смущенная хозяйка поместья, — а теперь прошу меня простить. Проводив взглядом уходящую наследницу, Итэр остановился. Его придушил шлейф недавно нанесённых духов, почти садня в горле. Стоило чуть отдышаться. И как хорошо, что уже на пути к двери, проходя через веранду, он уловил пока ещё слабый, запах выпечки. Какой же насыщенный, аппетитный аромат будет внутри… После двух стуков послышались звуки шагов. Дверь открылась, являя улыбчивого, солнечного парня, не успешного снять фартук. — Привет! — Не будь ты в муке — я бы тебя обнял прямо сейчас. — Заходи, я быстро приведу себя в порядок! — уже на бегу крикнул парень и скрылся на кухне. Гость устроился к комнате Томе, где в сравнение с прошлым визитом не поменялось ничего, кроме лёгкой уборки. На столе лежало меньше клубков шерсти и больше готовых свитерков. К ним встали два больших пакета корма, что пойдут на благотворительность. Коты Инадзумы будут в восторге. — А вот и я, — появился на пороге умывшийся парень, с разведёнными в сторону руками, — мука нам больше не преграда. Запахи орешков, шоколада и карамели заключили Итэра в клещи, откуда не хотелось вырываться. Наверное, это самый лучших парфюм, каким может пахнуть человек. — Я рад тебя видеть, — куда тише признался Тома, удобно устроив подбородок на голове Итэра. Он — идеальная подставка для парня, со своим-то небольшим ростом. — И я тоже. Как? — Если я скажу, что с твоим появлением «намного лучше», поверишь? — Приму, как очень явную лесть. Но мы оба знаем, что тебе нужно чаще отдыхать, — на этих словах Итэр на несколько секунд сжал Тому в объятиях чуть покрепче. — Всегда зарабатываешься. Так что теперь ты на время можешь исключить из списка дел покупку кошачьего корма. — Ты — мой спаситель, — ответил полу-шуткой, полу-правдой, отстраняясь первым, — ну что, начнём с массажа, продолжим чаепитием, а закончим обнимашками? — Классика! Именно так оно обычно бывало и никогда не надоедало. Чемоданчик на столе был открыт привычным движением. — Тебе с каким маслицем? Привычным или чуть поэкспериментируем? — М-м? — с любопытством отозвался парень, пока раздевался. — А что входит в раздел «эксперименты»? — Бодрящий, обволакивающий кофе, сладкий сочный красноплодник или освежающий, горный лотос. Недавно катался в другой регион и набрал. Итэр протянул три разных флакона, в которых можно увидеть, что это именно домашняя или ремесленная заготовка, а не заводская. Одного вида было мало, Том открыл каждый бутылек, понюхал, оценивая аромат, и довольно быстро сделал свой выбор: — Этот. Запах свежести привлекает сильнее всего. К тому же, лотос любимый цветок моего господина. О, да. Денно и нощно самозабвенно думать о господине и его благе — неизбывное качество Томы. Только собаки могли продемонстрировать столь сильный уровень верности. А Тома и внешне похож на милого пёсика, и с ним никак нельзя связать те страшные слухи, ходившие от некоторых личностей. Заслуживших наказание. — Как тебе будет удобнее? Если я лягу или буду сидеть? И если сяду, то в каком положении? Могу на пол, чтобы тебе было удобнее. Засуетился, забеспокоился, будто впервые пригласил к себе эскортника. Ну что за прелесть? Усадить на пол, между своих ног, идея заманчивая. Но нет, удобнее находиться чуть выше и не держать руки на весу, тем самым экономя силы. — Сядь поудобнее и расслабься. Остальное я сделаю сам. Можешь не переживать. Пожалуй, одна из самых тяжёлых задач в массаже — расслабить перед началом. Во всяком случае, Тому. Из-за привычки контролировать в доме всё и вся, он не всегда мог отдать контроль другому, мог напрягаться даже лёжа, расслабляя каждую группу мышц отдельно и по очереди. Сперва стоило успокоить. Задобрить словами и ласковыми прикосновениями. Поэтому Итэр его практически поглаживал по плечам, шее и лицу. А ещё дышал в висок, оставляя поцелуи. Но не спускаясь к открытой коже. С позволения парня. Если поддасться, отклонит голову или же повернёт… — Ты можешь сделать это посильнее. Пожалуйста. Ладонь плотно легла на его шею, будто готовясь душить. Горячее дыхание прицельно опаляло краснеющее ухо. Вторая рука оглаживала грудь, начавшую вздыматься всё чаще. — Итэр, — пугливо отозвался Тома, чувствуя руки ниже положенного. И от них, и от дыхания кожа мурашками покрывалась. — Не надо нервничать. Я сделаю тебе хорошо, как и всегда. Соблазнительный шёпот принадлежал ёкаю-искусителю. Только так Тома мог объяснить свои ощущения. И принять их. Отдаться в знающие своё дело руки. Напряжение начало сходить. Парень превратился в пластилин, попавший в руки мастера. Тот непременно вылепит из него совершенство. Первые же жёсткие касания вытащили из него проникновенные стоны. Ему было хорошо. Как всегда, когда Итэр приходил к нему. — Я чувствую, что ещё немного и ты вдохнешь в меня новую жизнь. — Уверен, ты не будешь против. Тебе нужно много сил. Что правда, то правда. Тома сильно уставал, а отдых брал крайне редко. Ему определённо нужно помочь. Даже если это не совсем входит в прейскурант. — Я помогу тебе родиться заново. — Жду с нетер… — не смог сказать до конца, прервался в новом, протяжном стоне, — Архонты, как хорошо… Да, вот здесь, пожалуйста. Чуть выше. Ох… Чуть выше и сильнее — этого достаточно, чтобы тающий от удовольствия Тома зашёлся в новых стонах. Искренних, несдержанных, очень приятных для самого массажиста, гордого тем, что именно его руки доставляют наслаждение. Когда Тома откинул голову назад, Итэр себя сдерживать не стал. Наклонился и оставил поцелуй на скуле. Затем на щеке. И на подбородке. Зелёные глаза распахнулись. Парень совсем не ожидал подобных дополнений к своему и без того блаженному досугу. Лёгкие, мягкие губы добавили удовольствия, парень буквально кончил, откидываясь на Итэра целиком. Тело расслабилось так, будто последние путы, что сдерживали, теперь рассыпались. Тому ощущал себя… невесомым.

***

После массажа, Тома с новыми силами двигался по своей комнате, подготавливая столик к чаепитию. Итэр порывался помочь хотя бы по мелочи, но Тома настаивал на отдыхе и ожидании. Глаза эскортника загорелись, увидев торт. Шоколадно-ореховый. Не соврал Тома. Его любимый! — Налетай, Итэр, — с улыбкой кивнул на разрезанный на восемь частей торт, — хоть всё съешь. Это моя благодарность за всё, что ты делаешь. — Ты тоже угощайся! Сапожником без сапог я тебя не оставлю, — настаивал Итэр. — Расскажешь, почему решил немного отойти от дела? — спросил Тома после недолгой, уютной тишины. — Взял отпуск, так сказать. Пусть моё тело побудет только со мной. От любой работы можно устать так, что требуется отдых, и это нормально. Думаю, ты понимаешь меня в этом. — Да. Это правильно, — покивал Тома и вдруг засмущался, произнося следующие слова, — ты отдавал всего себя уже слишком долго и… да, очень многим людям. И не только. Телу и правда нужно отдохнуть. Но ты не отошёл полностью от дел? Значит, теперь будешь заниматься исключительно психологической частью? Посредством общения? — Массаж тоже входит в прейскурант, — от весёлого подмигивания Тома заулыбался. — Но да, теперь я поработаю ртом в приличном смысле. Тем более, недавно мне повезло поприсутствовать на нескольких лекциях с мощнейшим образовательным эффектом. — О. Подробнее расскажешь? — Мы обсуждали эмпатию, поведение и способы использования. Лекцию вела очаровательнейшая девушка, и мне ни за что не рассказать так же талантливо и понятно, как она, а ведь в процессе лекции она ещё и ухитрялась следить за реакциями всего зала и с кем-то даже беседовала. Шутка ли, но мне казалось, что она читает мои мысли! Представляешь? — В нашем мире существуют элементы, и люди, способные их контролировать. Почему не может появиться человек, умеющий читать мысли? — Читать мои мысли, на самом деле, может быть не очень приятно для тех, кто… не испорчены, так скажем. После лекции, я сумел пригласить её в кофейню, у нас состоялась очень откровенная беседа. Когда она услышала, чем я занимаюсь, её лицо цветом стало очень напоминать твою одежду, — со смехом Итэр добавил подробностей. Та сцена и реакция уморили его. — Не многие могут спокойно воспринимать твою работу, — понимающе кивнул парень, — и ты, конечно, не удержался от подразнивания, да? — А вот и нет. Я удержался, — гордо заявил Итэр, чем заставил Тому засмеяться. — Мне стало стыдно, что я так сильно смущаю человека. Ещё, как назло, она… ну, в общем, существенно старше, чем выглядит. Особенность такая. Разговор смахивал на совращение малолетних. — А если бы она не выглядела младше, не удержался бы? — Наверное, да, — всё же признал Итэр свой грешок, и подложил тортик в тарелку Томы. — Кушай. И, возможно, ещё одна причина, по которой я немного осекался в общении с ней — спиной ощущал взгляд её ухажёра. Ты бы его видел. В росте метра два и в плечах почти столько же! Огроменный! И хирург. Мне казалось, что на работе он вырезает человеку опухоль не скальпелем, а топором! — Ого! — удивлённо воскликнул Тома. — Не дай Архонты тебе попасться к нему пациентом. — Это да. Хотя, говорят, он может взять, на первый взгляд, безнадёжный случай, и вылечить. Инноватор, блин. Жуткий и неровно к ней дышащий. Разговор продолжался, а с ним уплетался торт. Очнулись, когда начало вечереть. Чайничек опустел, а от торта осталось два с половиной куска. — Грех не поделиться тортом с твоими домочадцами, — Итэр взял со стола свой чемоданчик с массажными маслами. — К тому же, леди Камисато изъявляла желание как-нибудь посидеть с нами. — Моя госпожа? — искренне удивился Тома. — Ох, это… Архонты, тогда мне следует подготовиться ещё сильнее. Возможно, сделать ужин. Но тогда, не будет ли лучше пригласить вместе с ней господина? Ты ведь с ним знаком, Итэр? — Кстати, нет. Ещё ни разу не выпадало видеть его лично. Хотя по твоим рассказам кажется, будто я уже давно с ним знаком, — усмехнулся Итэр. Управляющий поместья очень часто упоминал своего господина. По мелочам, но из них можно сложить весьма подробную картину. Ответить Тома не успел, в дверь постучались. И когда он поспешил открыть… — М-м… мой г-господин? Что вы…? — Добрый вечер, Тома, — улыбнулся молодой мужчина, заходя внутрь. Итэр обомлел. Зная госпожу Аяку, можно предположить, насколько красив будет её старший брат, но нет, представления меркли. Белые, словно свадебные одежды, подчёркивали гордую, холодную аристократическую стать, придавая ему изящество. Он будто источал магнетизм, даже с на первый взгляд небрежно уложенными голубыми волосами. Похожее ощущения обомления Итэр испытал, впервые увидев названого отца. Теперь он прекрасно понимал Тому. Каковы шансы простому смертному коснуться живого совершенства? Поприветствовать хозяина поместья удалось не сразу. — Добрый вечер, лорд Камисато. — Представишь мне своего гостя, Тома? — Да, мой господин, — кивнул парень, поспешно закрывая дверь, — Итэр, перед тобой глава комиссии Ясиро, Камисато Аято. Мой господин, этот человек — мой дорогой друг, Итэр Агилар. — Очень приятно наконец познакомиться лично, а не только по рассказам, — старательно подбирал слова Итэр, не желая облажаться. Он мог. Даже от рукопожатия, которое не использовалось в этом регионе. Приветствовали здесь иначе — лёгким поклоном. Спасибо Джинн за уроки дипломатии, которые она сама проходила будучи студенткой. — Неужели? — прищурился с улыбкой, точно лис. — О чём же Тома вам рассказывал? — Главным образом, то, что служить вам и вашей семье — лучшее дело в его жизни. Тома покраснел от того, что его так легко сдали в его же присутствии. Итэр не жалел о своих словах. Ведь в них ни капли вранья. Да и врать людям, подобным главе Камисато, себе дороже. Они видят своих оппонентов насквозь. Взгляд переметнулся на Тому и изменился в одно мгновение. Никакого оценивания, лицо молодого мужчины излучало тепло и улыбку. Итэр, как сторонний наблюдатель, со стопроцентной уверенностью мог заявить — Тома важен главе клана Камисато. На счастье парня, именно так, как он хотел, но не смел надеяться. — Вот как. Тогда ему стоит знать, что его появление в нашей с Аякой жизни — подарок Архонтов. — Господин! — воскликнул Тома, смущённый до глубины души. — Не говорите так, будто меня здесь нет. В ответ Аято мягко засмеялся. Его голос… Не будь у Итэра привычки и разнообразного опыта, не удержался бы от желания закусить в удовольствии губу. Мужчина был прекрасен во всех отношениях. — Полагаю, в отсутствие постороннего вы можете сказать друг другу что-нибудь ещё, так что я удалюсь с вашего позволения. — Не так быстро, молодой человек, — остановил его на полпути к свободе Аято, — мне хотелось бы с вами переговорить. С глазу на глаз. — Всё хорошо, мой господин? — обеспокоенно спросил Тома, внимательно смотря на своего господина и ища в нём малейшие, только ему видимые, признаки недовольства. — Я не обижу твоего друга, — пообещал глава дома, не удержавшись и пощекотав Тому под подбородком. Обеспокоенность сменилась невольной улыбкой от щекотки. — Разве что чуть-чуть, — сказал куда тише. Последнюю фразу услышал только Итэр. Но обидеть — не убить, так что бояться нечего. Хозяин поместья наверняка желал выяснить, кто в друзьях его лучшего человека и вхож в дом. — Я вас слушаю. Они двинулись прямо по коридору, прошли мимо главного зала и остановились в кабинете Камисато. Итэр первый взял слово, не выдержав напряжённого молчания. — В каких вы отношениях на самом деле? — Дружественно-коммерческих, скажем так, — начать стоило с малого. — Коммерческих? — мужчина изящно вскинул бровь, оценивая неприятным взглядом с головы до пят. Ситуация усугублялась из-за доброжелательного тона и слабой улыбки. Профессиональная рабочая маска. — Я слышал о неком длинноволосом блондине, работающим эскортником и оказывающим свои услуги по всем регионам. От обычных юдзё он отличался умением проникать не только в тела, но и головы своих клиентов, помогая решать глубоко засевшие проблемы. — Так обо мне уже ходят слухи? Любопытно, кто распространитель. Оценивание, осуждение, ярлыки — одна из сторон его работы, Итэр привык к этому и не поддавался на провокации, видя их издалека. Несмотря на все последующие попытки уязвить — он всегда оставался спокойным, и держал лицо, не пытаясь скрывать. Незачем. — Поэтому спрошу ещё раз, — продолжил Аято, проигнорировав слова Итэра. Улыбка сошла с губ. — В каких вы отношениях? Любого другого проняло бы от пристального, цепкого взгляда, желавшего выпытать правду. — И я повторю. Дружественно-коммерческих. Или вы желаете услышать подробнее? — Какой понятливый молодой человек. — Тогда кто я такой, чтобы молчать, — усмешка чуть разрядила напряжение. — Помимо интимных или же аналитических услуг, в мой прейскурант входит массаж с маслами ручной работы. Именно этим видом досуга пользуется Тома. Ему, на мой взгляд, стоит чаще отдыхать. Столько напряжения в теле я не видел, наверное, больше ни у кого. А ведь он почти не замечает этого. — Хм, — Аято вернул улыбку, всю ту же, натянутую, совсем не искреннюю, — рад слышать о его досуге с вами. Я был бы крайне расстроен. Если бы его касались несколько. Иначе. — Тогда сразу признаю, что слегка злоупотребляю прикосновениями. Но только ради пользы дела, ведь при массаже кровь склонна скапливаться в одном месте. Думаю, вы понимаете, о чём я, — хитрые намёки со стороны могли показаться нахальством. — И это совсем не полезно. — Даже не знаю, бесстрашный вы. Или глупый. Где-то Итэр видел нечто подобное. От воспоминаний буквально повеяло нехорошим жаром. Но никакого испуга. Он видел ситуацию насквозь. Всё то же самое как тогда. За исключением того, что сейчас конфликт куда более холоден. — Всего лишь не отказываю себе в лёгких приятностях. Ключевое слово — лёгких. Тому не интересуют интимные отношения со мной, но он настолько дружелюбен, что хочет пообщаться, на что у обычных массажистов не хватает времени и, вероятно, желания. Потому я приезжаю сюда, делаю ему расслабляющий комплекс, за который он платит, а после мы мирно общаемся за чем-нибудь вкусным. Кстати, в следующий раз мне придётся дать ему двойные обнимашки, которые сегодня я недодал. Долги всегда должны быть отданы, но не отдать конкретно этот — кощунство. — Ваше следующая встреча под большим вопросом. Итэр, — глава Камисато произнёс его имя, как нецензурное слово, — а теперь прошу покинуть моё поместье. Всего доброго. — Я только скажу кое-что. У меня уже была очень похожая история. Один человек, элементаль-пиро, однажды счёл, что я пытаюсь увести у него вторую половинку. После этого он попытался убить меня и поджечь квартиру. Та встреча с Дилюком обернулась весьма занимательно, несмотря на буйное начало, граничащее с пожаром. — Разумеется, мы с ним всё уладили и почти подружились. Но с той поры, я предпочитаю не брать то, что принадлежит элементалю-пиро, ведь они привязываются к своим как никто, даже если этого не заслуживают. Другой вопрос: замечают ли эту привязанность или же не хотят замечать? Оставив последнее слово за собой, Итэр неспешно пошёл на выход. Если он больше не придёт сюда — не страшно. Ведь если Тома и его господин станут ближе, он здесь и не будет нужен.

***

Тома не находил себе места. После ухода господина и Итэра, он занял себя уборкой. То, что всегда помогало собраться с мыслями и убить время. Проблема в том, что уборка длилась недолго. Сложно убираться в уже чистом доме. Поэтому большую часть он сидел, нервно дёргая себя за пальцы. Слава Архонтам, вскоре дверь открылась. Без стука Аято зашёл на территорию парня, который моментально подскочил на ноги. Руки сами сложились в почтительный жест, а голова склонилась. Сердце колотилось как бешеное. Сколько бы он ни пытался себя успокоить — тщетно. — Господин… — Тш-ш. Камисато приложил палец к губам, но не к своим, а к губам Томы, глаза которого распахнулись шире. Весь он замер, стал совсем крошечным перед величием своего хозяина. — Я поговорил с твоим другом. И узнал весьма неприятные новости. О том, как вы проводите время. Что этот эскортник позволяет себе делать с твоим телом. И что ты, Тома, ему позволяешь. Если тебе было необходимо больше отдыха, как-то расслабиться, почему не рассказал мне? Глаза Томы выражали искреннее непонимание. Словно Аято говорил с ним на другом языке. — Господин, так нельзя. Я ваш слуга и мои желания — это мои проблемы. Я не мог подойти к вам с такими просьбами. Особенно, когда вы заняты или отсутствуете. — Тома, — серьёзным тоном заткнул его Аято, подцепляя пальцами подбородок. Покорный, парень замер, почти не дыша, — в первую очередь, ты дорогой для меня человек. Ты — член нашей семьи. И тот, о ком я должен заботиться. Твои проблемы — проблемы нашей семьи. Твоя боль — наша боль. — Доставлять хлопоты семье — непростительно. Я обязан снимать груз с плеч госпожи и ваших, а не добавлять больше. Умоляю, простите меня, если разочаровываю вас. Не держи Аято его голову в верхнем положении, Тома непременно уронил бы её в самом низком поклоне. Видеть его таким невыносимо. Глава клана скривился точно от боли. — Ты ни во что не ставишь мои слова. Так? — Нет! Нет! Господин, нет! Вы что? Нет! Этого не будет! Никогда! На лице Томы отразились необузданная паника и ужас. Казалось, что даже смерть не испугала бы его так, как слова господина. Он схватился за белоснежные полы пиджака, словно утопающий в бурных водах. Руки молодого мужчины, облаченые в перчатки, крепко держали за талию, осторожно и очень медленно притягивая к себе. Боясь спугнуть. — Если это так. Услышь меня. Пойми, что твои так называемые хлопоты ими не являются. И прими один важный факт — ты. Принадлежишь. Мне. — Да, господин. Принадлежу вам. Всей душой и всем сердцем! Этот факт Томе не требовалось принимать. Он подтверждал его, жил с ним, полностью осознавая, покоряясь и питая от него смысл своего существования. Его слова были наполнены пламенем. Глаза и кожа горели, как в лихорадке, но взгляд оставался искристым, острым и ясным. Стоило добавить ещё один маленький, но очень важный момент. Поставить точку в неопределенности, длинною в несколько лет. Развеять сомнения. И дать жизнь новым отношениям. Спасибо эскортнику и его верному толчку. Показавшему, как легко упустить маленький огонёк, что согревал сердце. А без него в груди образуется корка льда. — Не только душой и сердцем, — Аято обхватил лицо управляющего, большими пальцами приласкав щеки, — Тома. Твоё тело. Оно тоже. От услышанного, в теле Томы разгорелся пожар, словно Пиро-элемент пытался вырваться на свободу, опаляя кожу и покрывая её тёмно-красным цветом. Мысли летали в голове, словно листья, подхваченные ураганом. — Господин… Простите мне непристойные мысли. Я… И эти мысли мешали формулировать предложения без пауз от страха и неуверенности. Аято решил эту проблему. Действием. Когда наклонился к пунцовому лицу и обхватил нижнюю губу своими губами, зализывая и посасывая. Обжигающий, пленительный рот, так любящий произносить его титул, но смыкающийся, когда нужно сказать что-то о своих нуждах, давно напрашивался на поцелуй. Стоя так близко, Камисато ощущал свежий запах чего-то похожего на лотос и удивительно подходящего ему. А вдыхать и ощущать робкий осторожный ответ было так изумительно… — А теперь, — хитро заулыбался Аято, в уголок губ целуя парня, дыхание которого сбилось так сильно, будто он без отдыха вычищал весь их особняк, — о каких непристойностях ты думал? Мог ли Тома стать ещё смущённее? Оказывается, да. Мог. И это его чрезвычайно украшало. Аято следовало гораздо раньше обратить внимание на то, как он ведёт себя в обществе господина. Особенно, когда подаёт ему банные принадлежности или берёт одежду для стирки. — О-о том, как мог бы принадлежать вам. Возлечь с вами или… на коленях. Я… как вам угодно… Ох, Архонты, да что же я в самом деле! За свои слова Тома был готов ударить себя по губам. Рука уже дернулась. К счастью, Аято успел её перехватить и положить на собственную талию, от чего глаза паникующего и красного до невозможности парня забегали. Не дозволено обычному слуге так касаться господина. Как в принципе и целовать. Но это не их случай. С мягким смешком, глава клана оставил поцелуй на переносице и на прикрытом правом глазу. — Мне нравятся озвученные тобой мысли, Тома. Мы обязательно их воплотим. Но прежде. Сделай мне небольшую услугу. — Чего желает мой господин? Тома всегда обращался к нему именно так, но именно сейчас «мой» с его губ прозвучало более лично, проникновенно и… собственнически. Аято ощущал себя действительно «принадлежащим элементалю пиро». Страстным натурам, отдающим всего себя важным им вещам и делу. — Назови моё имя. На секунду Тома опустил взгляд. Не требовалось спрашивать, о чём он думает. О том, что недостоин называть господина по имени. Но раз ему велели — он сделает. В этом весь Тома. — Аято, мой господин. Аято. Называя имя, он поднял глаза. В них плескались безграничные, блестящие искры любви и обожания. — Правильно, — опустил свой голос до интимного шёпота, только для них двоих, — ты умница, Тома. Мой хороший мальчик. — Будь я пёсиком — обязательно бы лизнул вас. Аято издал новый смешок. — Для этого не обязательно быть пёсиком. — А вы позволите? — очень робко попросил тот, ежесекундно отводя и возвращая взгляд обратно. — Весь этот вечер и ночь. Я в твоём распоряжении. Аято получил ещё один опаляющий поцелуй, в этот раз на порядок сильнее и смелее. Ему только предстояло узнать своего самого преданного человека с новой стороны. И как при первой встрече, он чувствовал — Тома не разочарует.