No surprises

      Молодой музыкант прогуливался по городской площади уютным предновогодним вечером. Стемнело уже давно, но улицу освещало множество жёлтых фонариков, тянувшихся от одного дерева к другому. Разноцветные гирлянды, отражавшиеся на чуть заснеженной плитке тротуара, украсили новогодние аттракционы. Всё создавало атмосферу веселья и предстоящего новогоднего чуда.       Уже давно закрылись магазины, не работали службы доставки и такси, красочная ярмарка завершилась, но кругом гуляло много счастливых людей и детей, ожидающих чуда, подарков, Санту. Кто-то украсил одежду пушистой мишурой, кто-то надел ободок с оленьими рожками или красные колпаки с помпончиками. У кого-то в руках светящиеся игрушки, у кого-то - бенгальские огни. Кругом гул разных голосов, детский хохот, издалека доносилось пение колядок. Многие люди несли завёрнутые в яркую ткань блюда, чтобы не приходить к кому-то в гости с пустыми руками. Иногда мимо шныряли Санта Клаусы, спешившие к кому-то в дом, чтобы подарить чудо мальчикам и девочкам, которые себя хорошо вели.       Юноша быстрым шагом миновал многолюдную площадь и вышел к переулку с частными домиками. Из их окон лился тёплый свет, из труб поднимался белый дымок. В морозном воздухе стоял запах выпечки, еловых веток и семейного уюта. Обычно внимание юноши сложно привлечь, но он встал как вкопанный напротив одного из домов. Увешанный гирляндами, покрытый блестящим снегом, с венками из остролиста на дверях, с маленькими снеговичками, разместившимися на отливах окна - домик был, будто пряничный. Широкие окна были не закрыты шторами, и музыкант мог разглядеть всё, что там происходило. Он видел большую комнату с камином. В центре красовалась высокая украшенная ель. Левее тянулся обеденный стол, над которым копошилась женщина, одетая в парадное платье, как для концерта. Справа от ели были дети, тоже празднично одетые. Двое сидели на кресле с мужчиной и слушали, как он улыбчиво читает им какую-то книжку. Остальные играли во что-то на полу. Всю комнату украсили свечами, фонариками и веточками омелы.       Пустые глаза юноши устало всматривались в семейную картину, и не было понятно, завидует ли он, любуется или страдает от этого вида. Кружась, снежинки мягко падали на его изношенное пальто. В моменты, когда наблюдаешь за чужим счастьем, своё одиночество ощущается гораздо острее.       Молодой человек не вырос в этом городе. Из маленького села он перебрался сюда, движимый своей мечтой - стать пианистом и дарить музыку людям. С юных лет его окружали нежные напевы матери и душещипательные фортепианные мелодии отца. Он не просто слушал музыку - он чувствовал каждый её перелив, каждую смену настроения, чувствовал характер каждого голоса полифонии и мощность кульминации произведения. И вот, освоив основы музыкального искусства, он покинул родной тёплый дом, отдавая своё открытое сердце на растерзание беспощадному городу. Юному музыканту удалось поступить в университет искусств, окунуться в омут музыки с новой силой. Его окружали талантливые люди, каждый со своими особенностями и каждый такой интересный и перспективный. Он чувствовал себя, как птица в небе, как только распустившийся цветок, готовый бескорыстно дарить свой аромат всем, кто этого пожелает. Но большой город - это поле цветов, и всегда найдётся тот, чей запах привлекает больше внимания. Однажды и юноше пришлось осознать это, получая отказ за отказом от театров, консерваторий и домов культуры. Никто не оценил его таланта. Никому даже не было это интересно. Необходимость удовлетворять минимальные человеческие потребности привела к неизбежному поиску хоть какой-то работы, даже самой унизительной. Так в его жизни появились дневные практически бесплатные уроки сольфеджио детям из обеспеченных семей и ночные выступления в трактирах и пабах. Музыка, которую приходилось исполнять, приносила лишь ненависть к творчеству, к незавидной судьбе деятеля искусств. Распустившаяся душа желала выражения скопившихся мыслей, чувств, идей, но никак не находилось того, кто смог бы понять и прочувствовать её стремления. В жизни музыканта осталась лишь серая холодная квартирка, узенькая жёсткая кровать, опостылевшее фортепиано и ненавистные мелодии, которые издают его струны.       С площади донеслись мерные удары курантов. Остался час до полуночи, всего час до "нового счастья". За окнами новогоднего домика разыгралась слащавая сцена: мужчина преподнёс женщине какой-то подарок, и она, растрогавшись, повисла у него на шее и закрыла глаза, нашёптывая благодарности и слова любви. Странное чувство прошлось волной от груди до пяток юноши. Он продолжал брезгливо наблюдать за всем этим, дыша всё глубже и чаще. Отдалённый гул голосов, музыка отца, пение матери, прекрасные полифонии и ненавистные мелодии - всё слилось в один невыносимый гром, раздавшийся в его мыслях и эхом отражавшийся от каждой шероховатости. Огни гирлянд и вспышки салютов смешались в один кислотный цвет, перекрывающий взор. Душа музыканта пылала гневом и отвращением, к себе или к этому миру - он и сам не мог понять. Резко сорвавшись с места, он почти бегом направился к своему зачахшему домишке.       Спустя мимолётные двадцать минут дряхлая дверь забора со скрипом открылась. Не горел свет ни в одном окне - все соседи разъехались по родственникам. В момент взбежав по деревянной тёмной лестнице, юноша влетел в квартирку, захлопнув хлипкую дверь. Мрак царил во всём пространстве. Спокойствие. Ему просто нужно спокойствие. Забыть обо всех душевных терзаниях и собственной ничтожности, хотя бы на одну ночь. Обессиленный, он свалился на кровать. Может быть, ему хотя бы приснится то, чего он желает больше всего.