Во что бы то ни стало

      Девочка, которая с пяти лет подвергалась, фактически, пыткам, которую унижали, избивали и не считали человеком… Разве могла такая девочка не воспринять рассказ о красном знамени, знамени угнетенных? Рассказы о Гражданской войне, о «белых» и «красных», о Ленине и Сталине? И Гермиона слушала, вглядываясь в одухотворенное лицо Гарри, рассказывавшего о мечте целого народа. Девочке очень хотелось быть частью этой борьбы, несмотря на то, что ноги не ходят, и она не говорит.       В условиях двоих детей, полностью оторванных от мира, это, пожалуй, был выход. Будь Ваня монархистом, он бы рассказывал совсем другое, но четырнадцатилетний партизан был простым советским пацаном, поэтому вскоре и Гермиона стала советской девочкой. «Буду твёрдо стоять за дело рабочего класса в его борьбе за освобождение трудящихся всего мира…» Для детей сороковых это были не просто слова. Не просто словами это становилось и для Гермионы.       — А давай у нас тоже будет красный флаг? — предложила девочка. — Мы его трансфигурируем и будем поддерживать…       — Давай, — улыбнулся Гарри, радуясь тому, что Гермиона не плачет.       С девочкой было непросто, но они справлялись. Гермиона с трудом осознавала свое положение, почти абсолютную беспомощность, немощность. Ей было сложно прикасаться к своему белью, поэтому переодевал ее Гарри, к чему девочка относилась спокойно, ведь она доверяла ему. Гарри очень хорошо понимал свою ответственность за Гермиону, поэтому учил ее всему, что знал сам, всему, что знал мальчик Ваня в далеком сорок третьем году. Очень помогал учебник чар: он был, скорее, справочником, поэтому «воды» не содержал совсем. Более всего впечатлили «кухонные» чары. Снятие кожи, потрошение, создание фарша…       — А почему они тебя так заинтересовали? — спросила Гермиона. — Они, конечно, готовку облегчают, но нам-то это как поможет?       — А ты представь «потрошение» на человеке, — предложил Гарри. — Или вот, отбивные…       — Ой… — прошептала девочка. — Значит, их можно в бою использовать, да?       — Получается, так, — кивнул мальчик, задумчиво разглядывая следующую страницу.       — Это же здорово! — обрадовалась Гермиона, захлопав в ладоши. — Значит, у нас есть оружие?       — Если мы научимся им владеть, — проговорил Гарри, разглядывая схему чар быстрого поджаривания мяса. — Поэтому надо учиться.       — Конечно, будем, — убежденно произнесла девочка. — Полежишь рядом, а то я почему-то устала.       — Полежу, конечно, — Гарри время от времени и сам чувствовал неожиданную усталость, но гнал ее от себя, потому что — не время.       Гермиона очень любила лежать с Гарри в кровати, прижиматься к нему, чувствовать тепло мальчика, который ее ласково обнимал, рассказывая сказки. А еще он рассказывал про Ленина, Революцию, пионеров и комсомольцев Страны Советов. Девочка слушала обо всем, что рассказывал Гарри, как о чем-то волшебном, ей очень хотелось, чтобы в волшебной стране узнали о них и забрали туда, где не будет фашистов и издевательств. Постепенно восприятие девочки менялось…       Для Гарри же все было просто и логично, но с каждым днем он воспринимал Гермиону все более близкой ему. Может быть, как сестренку, может быть, как-то иначе. Мальчик совершенно не задумывался об этом, потому что они были одни против злого и коварного врага, который ходил, летал и ползал повсюду, только и дожидаясь возможности вцепиться в горло Гермионе. О себе Гарри не думал, потому что считал себя мужчиной, а задача мужчины — уничтожать врага и защищать девочек.       Пусть уничтожать мальчик пока не мог, зато он защищал, кормил, мыл, переодевал девочку, ведь сама она не могла. Что-то происходило и с Гермионой — она сильнее утомлялась, иногда могла только лежать, а еще ей бывало очень страшно, так страшно, что девочка думала, что умрет. Но Гарри не давал девочке сосредоточиться на этих мыслях, он находил возможность поиграть, поучиться, поговорить, отчего Гермиона забывала боль и страх.

***

      О своем дне рождения Гарри, конечно, забыл — какой тут день рождения, когда кругом враг? Гермиона вообще не знала, что это такое, поэтому они оба и не заметили этого летнего дня. Оставался месяц до активных действий, и надо было готовиться, а Гермиона все чаще уставала, часто была бледной. Ситуация осложнялась тем, что девочка не могла и секунды прожить без Гарри. То есть первоначальный план пойти на разведку одному провалился. Мальчик думал, как обезопасить обоих.       Гермиона чувствовала себя странно — с одной стороны, страх никуда не делся, а с другой…. С другой — она знала, что где-то там вдали есть «наши», они просто не знают, что здесь есть Гарри и Гермиона, иначе давно бы помогли. Когда сказки закончились, Гарри начал заниматься с девочкой русским языком, рассказывал сказки по-русски. Русский язык девочка будто вспоминала — так легко пошло изучение языка, только акцент оставался, но это было просто с непривычки, постепенно уходил и он.       Проходил август, росло напряжение двоих детей, оторванных от новостей, близких людей, оторванных от всего. Где-то там Альбус Дамблдор вводил нового Избранного, перенастроив отслужившие свое артефакты. Развенчивал имя Гарри Поттера «Пророк», плюясь ядом в сторону официально мертвого мальчика; грустно вздыхали те, кто понял, что случилось, равнодушно отворачивались остальные. Те, кого Гарри называл «фашистами», жили своей жизнью, забыв и магглорожденную девочку, и бывшего Избранного. А вот они о магах не забыли, и придет день…       Проходил август, Гарри готовился к тому, что придется действовать быстро, возможно, уходить с боем. Их бывшие палочки уплыли по Темзе, а палочки от артефактора отследить было нельзя, это гарантировал мастер, поэтому был шанс, что их не поймают на выходе из банка. Кроме того, стоило опасаться облавы и предательства гоблинов. Но зеленые любители золота были единственным возможным источником информации, поэтому выбора не было. Как тосковал Гарри сейчас по советам дяди Коли…       Четвертого сентября Гарри разбудил необыкновенно бледную сегодня девочку, помог умыться, одеться в их школьную одежду, с которой сами собой почему-то исчезли эмблемы, но это было хорошо — так их было сложнее отследить. Мальчик знал, что любые отметки облегчают идентификацию.       — Сейчас мы покушаем, сама сможешь? — вывезя на кухню Гермиону, поинтересовался Гарри.       — Я попробую, — проговорила девочка. — Только…       — Не получится — покормлю, — согласился Гарри. — Лучше было бы мне одному слетать, но ты же не сможешь…       — Я умру без тебя, — обреченно произнесла Гермиона, по щекам которой мгновенно побежали слезы.       — Не надо умирать, — произнес мальчик, вытирая слезы девочки платком. — Мы полетим вместе. Поэтому держаться за меня хоть зубами, договорились?       — Да, — прошептал артефакт девочки. — Я выдержу, главное, с тобой.       — Палатку не сворачиваем, палочку держи наготове, — инструктировал Гарри. — Ты смотришь за тем, что творится у меня за спиной, а я делаю все остальное.       — Как скажешь, — согласилась Гермиона, медленно кушая кашу.       — Гермиона, ты понимаешь, что мы можем не вернуться? — мальчик заглянул ей в глаза. — Нас могут убить или сделать чего похуже. Может, все-таки останешься?       — Зачем мне жить, если не будет тебя? — спросила девочка. — Да и не выживу я одна. Так что пойдем вместе: смерть, так смерть, гестапо, так гестапо.       — Хорошо, малышка, — скрепя сердце согласился Гарри. — Будь по-твоему.

***

      Выходили медленно. Сначала, вспомнив инструкции Кидделла, Гарри изнутри палатки осмотрел местность, убеждаясь, что врага вокруг нет, потом усадил Гермиону лицом к себе, закутал в мантию и медленно взлетел. Девочка вцепилась в Гарри изо всех сил. Метла медленно взлетела, и двинулась по направлению к Лондону, куда указывало поисковое заклинание.       — Ты в порядке? — поинтересовался мальчик у Гермионы, на что она кивнула. Несмотря на слабость с утра, девочка держалась, потому что разведка важнее, она это четко запомнила.       — Ускоряйся, — улыбнулась Гермиона. — Быстрее долетим, меньше шанс нас поймать.       — Поспешать надо не торопясь, — заметил Гарри, оглядывая небо.       В небе не было ни метел, ни «рамы», ни «мессеров», отчего Гарри решил максимально ускориться. Чары, о которых Гарри теперь знал, хорошо держали набегающий поток, поэтому он просто летел в сторону банка. Информация — это жизнь, а еще существовал шанс купить оружие, чтобы перестать чувствовать себя без штанов перед лицом врага.