Во что бы то ни стало

      Гермиона сидела на коленях худого мужчины, крепко держа за руку Гарри. Несмотря ни на что, она не хотела отпускать своего мальчика. Мужчина гладил девочку по волосам, и тихо говорил ей, что все образуется. Гермионе было очень тепло и уютно, даже вечная слабость куда-то ушла.       — Простите, а вы кто? — спросил Гарри, не чувствовавший опасности от этого человека.       — Кощей я, — улыбнулся мужчина. — По прозвищу Бессмертный. Но бояться меня не след.       — Тот самый Кощей? — удивился мальчик. — Но, тогда получается…       — Да, — кивнул Кощей. — Моей крови отроковица, по линии прямой. И очень мне интересно, кто это такой умный выискался, что младенца умыкнул, да со свету сжить захотел.       — Значит, ты мой дедушка? — сделала неожиданный вывод Гермиона, а Кощей нахмурился.       — Все возможно, отроковица, — произнес он. — Совсем не говоришь уже ли?       — Она заикалась сильно, — пояснил Гарри. — Так, что сказать ничего не могла.       — Вон оно как, — стал очень хмурым мужчина. — Тогда поступим так. Целители местные вас подлечат, а потом милости прошу ко мне, буду ваши души и тела врачевать.       — А разве это возможно? — спросила девочка.       — Для Кощея ничего невозможного нет, — усмехнулся мужчина. — Поищу я, кто родил тебя, отроковица.       — А Грейнджеры… — тихо спросила Гермиона.       — Не было никаких Грейнджеров, — вздохнув, сообщил Кощей. — То память тебе изменили.       — Фашисты они все! — с яростью в голосе произнес Гарри.       — Держи себя в руках, отрок, — сказал ему мужчина. — Придет и твое время, погодить надобно.       С того самого дня Гермиона неожиданно пошла на поправку. Слабость возвращалась, конечно, но она уже не была такой убийственно-многодневной. Девочка начала больше улыбаться, как будто явление Кощея починило что-то внутри нее. А может, и починило, кто ж Кощея-то знает. Вот британским магам стоило бы посочувствовать…       Вскоре Гермионе и Гарри разрешили понемногу гулять в больничном парке. Свежий воздух был наполнен разными запахами, которые очень нравились девочке, а мальчик просто наслаждался. День проходил за днем, Гермиона почти перестала бояться, хотя и не подпускала к себе никого, кроме Гарри. Она боялась, что страх вернется.       Прошло время, и однажды у приоткрытых дверей палаты остановилась седая женщина. Она выглядела бы очень молодой, если бы ее волосы не были абсолютно седыми. Когда женщина вошла в палату, Гарри увидел, как они похожи со спящей сейчас Гермионой, почти одно лицо. Женщина стояла и смотрела на девочку, да и на мальчика, улыбаясь, а по лицу ее катились слезы.       Будто что-то почувствовав, Гермиона проснулась. Она некоторое время смотрела на Гарри, а потом тихо-тихо сказала:       — Знаешь, а мне мама приснилась… Не Грейнджер, которых не было, а настоящая мама. Вот никогда не снилась, а сейчас приснилась. Когда мы выздоровеем, мы ее найдем?       — Обязательно, малышка, — улыбнулся Гарри. — Ведь это мама.       — Она такая хорошая, только волосы у нее седые, потому что меня украли, — проговорила девочка, глядя на Гарри.       — Доченька, — послышалось от двери. — Доченька, родная… — женщина медленно шла к кровати, на которой привставала Гермиона, вглядываясь в эту женщину, будто узнавая.       — Мама… — прошептал артефакт на груди девочки.

***

      Заседание Международной Конфедерации Магов в этот день началось несколько нервно. Во-первых, началось оно без Дамблдора, которого на это заседание даже не пригласили, во-вторых, председатель был очень серьезен и хмур, в отличие от представителей стран социалистического блока, которые весело и немного ехидно улыбались всем присутствующим.       — Господа, — устало произнес председатель. — Русские рекомендуют нам вывезти всех, кем мы дорожим, из магической Британии в течение суток.       — А что случилось? — удивился представитель Швейцарии.       — Британцы ухитрились украсть и почти до смерти замучить девочку Кощеевой крови, — пояснил председатель.       — Что значит замучить? — удивилась испанка. — Не кормили?       — Пытали с пятилетнего возраста, — бросил представитель ГДР, высокий белокурый мужчина с голубыми ледяными глазами.       — К-к-как? Ребенка? — представительница Испании была шокирована. — И что Кощей?       — Кровная месть, — коротко пояснил председатель. — Я за то, чтобы последовать рекомендации. Кощей — это пострашнее ядерной войны.       — Как у них мозгов-то хватило, — сокрушенно покачал головой представитель Италии.       — Нет у них мозгов, — заявил представитель социалистической Германии. — Хотя Кощей проверит. Он такой, он может.       О Кощее знали в МКМ все, именно из-за него Россию, как бы она ни называлась, трогать опасались, поэтому за предложение проголосовали все, по пути сняв Альбуса Дамблдора с поста Почетного Председателя. Ещё через несколько часов магическая Британия оказалась блокирована, никому не хотелось огрести от русских, если в их страну убежит кто-то, виновный в похищении ребенка Кощеевой крови. Похищение ребенка в МКМ в принципе не являлось чем-то нормальным, а уж ребенка такой крови…       — Потом на месте Британии можно будет аквапарк построить, — предложил представитель Китая в заключение заседания.

***

      — А потом я очнулась, но тебя нигде не было, — рассказывала мама Гермионы, которую на самом деле звали Марьей. — А папу нашего убили, — всхлипнула женщина.       — Иван да Марья, — пробормотал мальчик, — как в сказке…       — Да, Ванечка, примешь ли меня? — спросила женщина.       — А куда я денусь-то? — поинтересовался улыбающийся Гарри, который Ваня. — Мы с Гермионой, то есть с Марьюшкой, неразрывны уже.       — Эх, дети… — вздохнула мама Гермионы. — Искала я тебя повсюду, все казалось мне, что голос твой слышу, доченька, что на помощь зовешь…       — Материнское сердце, — кивнул Гарри. — Слышал о таком, вот видеть не видел…       — А потом Кощеюшка сказал, что ты нашлась, — произнесла женщина, — я и поспешила к тебе. Прости, что не нашла тебя раньше, доченька.       — Что ты, мамочка, — девочка как-то очень быстро приняла маму. — Меня там никто бы не нашел… Только Гарри, то есть Ваня, спас меня… Ты нас не разлучишь? — она вгляделась в мамины глаза, что-то ища там.       — Никто вас не разлучит, дети, — улыбнулась мама девочки. — Не по-людски будет разлучать вас.       Гермионина, то есть Марьина мама звалась Аленой, она была очень теплой и какой-то светлой. Именно в тепле ее души и отогревались дети. Из души Вани уходила ненависть, а Марью покидал страх. Очень медленно, буквально по капле, но покидал. Потом Алена рассказала, что Кощей осерчал, значит, на британских магов…       — Некому тебе мстить, Ванечка, — улыбнувшись, сказала Алена. — После Кощея нашего там разве что подмести надо будет…       — Вот и хорошо, — порадовалась Марья, как-то очень быстро привыкшая к новому имени. — Значит, ты никуда не уйдешь, а то я боюсь, когда тебя нет.       — Я же обещал, — улыбнулся Ваня, для которого это имя было ближе английского. — А пионер что?       — Всегда держит слово! — отрапортовала улыбающаяся девочка.       Марья верила, что впереди их с Ваней ждет только хорошее, все плохое было позади. У девочки была семья, как и у мальчика, значит, нужно было только выздороветь. А вот на туманных островах начиналась тихая паника.