Гарри Поттер и кошачья жизнь

***

В первое же утро в своем теле он наконец-то раскрывает глаза. Впоследствии он задается вопросом о том, как можно было быть таким слепым. Гарри нужно было забежать в спальню перед первым уроком, чтобы взять свою сумку — о, как же он предвкушал это, увидеть свою кровать нормального размера, подняться по лестнице без каких-либо проблем и понять, что никто теперь не посмеет просто так взять и поднять тебя с пола. Они сталкиваются совершенно неожиданно. Хотя, казалось бы, ему стоило бы привыкнуть к мысли, что он учится со своей любовью в одной школе, что им пришлось бы встретиться снова — не сегодня, так завтра. Однако факт остается фактом — он не был готов и совершенно не продумал, что сказать. Потому что, наверное, стоило бы придумать хоть какой-то, хоть паршивый, план, он же был так хорош в них всего несколько дней назад. Драко выглядит… слишком потрясенным такой резкой встречей лицом к лицу. Слишком открытым на какие-то пару секунд, за которые Гарри уже успевает облизать его взглядом, как будто не видел его несколько месяцев. Его серые глаза открыты сначала в испуге от столкновения, затем в замешательстве склонена голова, когда он устанавливает личность того, кто случайно вторгся в его личное пространство, и потом Гарри видит проблеск тоски, быстрая вспышка: «он в порядке», перед тем, как его лицо закрывается. Вот теперь он выглядит привычно и чуждо одновременно. С одной стороны — эта насмешливая улыбка, искривляющая любимые губы, эти стальные, холодные глаза, по которым редко можно было понять, о чем их обладатель думает, были так знакомы, до яда на языке. Но с другой — Гарри уже начал привыкать к тому, каким мягким выглядит малфоевский изгиб губ, когда он улыбается (не ему, но), к светло-серым глазам, часто наполненным нежностью и к жестам, которые позволяли тебе подойти ближе и забраться ему под кожу. Было больно видеть, что Драко его теперь не пускает. — Поттер, — осторожно кивает ему Драко, делая шаг назад, чтобы они не столкнулись носами. У Гарри сердце щемит от этого: «Поттер», потому что для Драко, может, все и осталось по-прежнему, но Гарри так, так привык проводить с ними; с ним свое время, что уже не хотелось возвращаться к былому. Однако у него не то чтобы есть какой-то выбор сейчас, посреди учебного дня, когда в голове воет ветер и одна только мысль о том, что он не может просто так поцеловать Драко Малфоя, делает его сердцу больно. Но есть во всем этом хоть какой-то плюс, криво улыбаясь, думает Гарри, когда кивает в ответ. Из-за «кота» слизеринцы и его друзья начали разговаривать. Было приятно увидеть, что появление Гарри ничего не испортило, и Драко решил продолжать в том же духе. Когда Гарри обходит его сбоку, почти по дуге огибая еще и Панси, Блейза и Тео, последний провожает его хмурым взглядом в спину. Уныло шагая по лестнице, он почти с горечью думал о том, что в том, что ты кот, все-таки больше преимуществ, чем ему казалось. Тебя любит Драко Малфой, когда у тебя есть лапки и хвост.

***

Оливер Вуд ловит его между уроками со зверской улыбкой на лице. Будь он все еще котом — смог бы удрать, но так у него ни единого шанса, так что он смиренно останавливается и старается игнорировать смешинки в глазах Рона. Предатель. Оливер несколько минут повествует о том, как он рад, что Гарри в порядке, и как хорошо, что он вернулся накануне матча с Рейвенкло, и под конец этой сладкой речи Гарри думает, что ему продыха на этой неделе совсем не светит: «Как жаль, что ты пропустил целую неделю тренировок». Эта фраза говорит все сама за себя, Оливеру даже не нужно продолжать чересчур любезным тоном, что он, как хороший капитан, конечно, уделит время для Гарри и всех тех часов практики, которые он пропустил из-за своей маленькой пушистой проблемы. Гарри вздыхает и сдается. Гарри вздыхает и сдается снова, когда на каждом уроке в течение дня каждый учитель поздравляет его с успешным выздоровлением и делает очень тонкий намек на то, что все письменные работы, которые он пропустил, должны лежать у них на столах с отсрочкой в неделю. Они же могут войти в его положение, правда? И, в целом, можно сказать, что жизнь Гарри налаживается. Он немного скучает по тому времени. По слизеринцам, их перебранкам между собой, их мягким улыбкам и приятным рукам, по прохладной гостиной в Подземельях, по запаху духов Панси, по дразнящему тону Блейза, по сухим комментариям Тео и его легкой фобии имени Кота, по прохладным, самым лучшим рукам Драко — по всему этому он скучает тоже, немного больше, чем готов признать. По своим когтям, например, тоже очень скучает. Но в целом его жизнь возвращается в норму всего за пару дней. Было немного сложно признаться себе, что у него возникали мысли подойти к слизеринцам и посидеть в их компании, как он сделал в первый день, разбрасываясь язвительными комментариями, на которые никто не обращал бы внимания. Он думает о том, что мог бы принести пирожные с завтрака к ним в библиотеку, но почти сразу же откидывает эту идею, когда в его голове их лица искажаются непониманием, и Панси медленно, вдумчиво спрашивает, не попутал ли он столик, и уточняет, что львятник на пару рядов правее. Он думает о том, что слышал в тот раз, когда случайно остался в их гостиной — о том проникновенном голосе Теодора и нотке паники, что проскользнула в голосе Драко. Но, в конце концов, он не может сделать ничего из этого. Потому что он больше не Кот, потому что теперь он снова Гарри Поттер, которого слизеринцы как бы не любят, и что ему прикажете делать с все еще ярким желанием поцеловать Драко, напугать из-за угла Теодора и, возможно, позволить Панси помассировать себе голову в тишине библиотеки? Тот факт, что он в курсе про чувства Драко, не слишком ему помогает. Гарри в растерянности. Он не знает, что может сделать, чтобы не спугнуть Малфоя, чтобы не выставить себя идиотом, и, ах да, еще же нужно как-то забыть упомянуть тот факт, что он был в их чертовой гостиной, как какой-то чертов сталкер. Конечно, все еще есть Блейз. Блейз. — Куда дела кота, Грейнджер? — кричит он спустя четыре дня после того, как Гарри расколдовывается с помощью того отвратительного варева. Гермиона рядом с ним замирает, и Гарри уверен, что сам он выглядит не лучше. Хорошо, что близнецов рядом нет. Забини подходит к ним, подчеркнуто глядя только на Гермиону, сверкая своей обаятельной улыбкой, слишком лощеной на вид после того, как Гарри видел его настоящую, искреннюю улыбку. Он разводит руки в стороны в притворном расстройстве, пока Гарри заглядывает ему за спину — за ним с крайне мученическим выражением лица тащится Тео, сжимающий в руках книжку, и очень быстрым, устрашающе быстрым, шагом мчится Малфой. Поттеру на секунду хочется либо позорно сбежать, либо хотя бы предупредить Блейза об этой фурии, целью которой он, видно, стал, но потом он передумывает. Потому что он провел с ними достаточно времени, чтобы по лицу Блейза сказать, что вот сейчас он сделает что-то очень неприятное и пакостливое, а по лицу Драко — что он ему этого не простит еще очень долго. Так что Гарри готовится к шоу, натягивая на лицо милую, вежливую и невинную улыбку, даже если на него все еще подчеркнуто не обращают внимания. Знать бы еще, почему. Гермиона успевает выдавить только неловкое: «э-эм» в попытке придумать оправдание тому, почему ее кот испарился, когда Блейз подходит достаточно близко и говорит вот что: — Драко скучает по нему, не могла бы ты его одолжить на немного? — и улыбается так пакостливо, что Гарри прямо восхищается. Были бы близнецы здесь. Они бы наверняка оценили ступор Гермионы, когда ее рот на секунду открылся, а затем захлопнулся, когда она не нашлась с ответом. Они бы наверняка оценили бы то, с каким стоицизмом Теодор притащил свое тело к ним и с каким страданием взглянул Гарри прямо в глаза. Они бы наверняка оценили ангельский голос Драко Малфоя, говорящий это: — Блейз, радость моя, на минутку, — он берет друга под локоток, и Гарри обращает особенное внимание на то, как морщится Забини, когда чужие бледные пальцы впиваются ему в кожу. О да, мстительно думает Гарри. — Извини за него, Грейнджер, — он кивает Гермионе, его лицо искаженно от смущения и стыда за друга, возможно даже излишне. Затем он осторожно поворачивается к Гарри и тоже кивает в приветствии. — Поттер. Гарри остается только кивнуть ему в ответ с мыслью: ну хоть кто-то меня здесь не игнорирует и не обращать внимания на эту осторожность, что нитками сшила все скудное общение между ним и Драко. Каждый шаг, что Малфой делал около него, был пропитан этой аккуратностью, каждый выверенный взгляд был окутан этой боязнью. Гарри было тошно. Когда Тео вымученно улыбается Гермионе на прощание и та отвечает ему примерно в той же мере наполненной страданием и нервозностью улыбкой, под аккомпанемент нестройного прощания и шипения от Драко и Блейза, и они с ней остаются одни, Гарри наконец хмыкает. Гермиона устало вздыхает, поправляя лямку на плече, и переводит на него взгляд. — Что? — Нет, ничего, — усмешка неконтролируемо растягивается на его лице. — Просто мне кажется, что тебе нужно все же завести такого же черного кота. Потому что он явно не отстанет. — Клянусь, Гарри Джеймс Поттер, если ты не перестанешь… Она угрожающе замолкает, ее губы подрагивают в улыбке, когда она несильно стукает Гарри по руке. Он все, конечно, понимает. Но от Блейза Забини Гермиона вряд ли так быстро отвяжется, а если учесть, что и Паркинсон Кот явно полюбился, то либо Гарри стоит стать анимагом, — и лучше бы его форме быть именно этим котом, — либо же Гермионе стоит придумать что-то достаточно правдоподобное на тему того, как черный кошак сгинул в небытие. Они быстро спешат в библиотеку, украдкой улыбаясь, потому что Забини, может, и мог подождать, а вот эссе, которые он очень задолжал, и получение знаний сверх учебной программы, которые явно освежат ее мозг — нет.

***

В конце концов, ситуация становится еще хуже, потому что заставлять Блейза Забини ждать — это, наверное, один из новых грехов. О котором его забыли предупредить. Первые несколько раз он не очень понимает, что происходит, но эй, это же Блейз. Гарри большую часть времени не может понять его, так что сначала ему казалось, что все в порядке. (И это немного больно, что это звучит так, будто они друзья, как друзья Рон и Гарри) Все происходило слишком быстро, Гарри успевал только открыть рот, прежде чем Забини уводил кто-то из его друзей, чаще всего — разъяренный Драко. Но в целом Гарри смекает, что Забини решил сменить тактику. Вместо того, чтобы игнорировать само существование Гарри и вести себя дружелюбно подчеркнуто только с его друзьями (вот что он должен был сделать, чтобы исправить это? Он бы сказал, что Блейз дуется на него, но они даже не были друзьями. Что только самую малость было больно) Блейз решил придумать кое-что получше. Вместо этого он решил начать флиртовать с Гарри для Драко. Разобраться в ситуации помогло, конечно, и то откровение в гостиной со всеми этими чувствами, с которыми Гарри так и не знал, что делать. Потому что если бы он не знал, что Драко отвечает ему взаимностью, то все эти неловкие нападки привели бы его к мысли, что Блейз, Блейз, Магистр Флирта и Соблазнения, резко разучился связно думать и складывать слова; Гарри бы точно подумал, что Забини пытается подкатить к нему, как самый неумелый в мире ботан. Как это обычно происходило? Гарри припоминает несколько случаев. Например, вчера за обедом. Он просто сидел и медитировал над кружкой крепкого чая, рассматривая темную жидкость, когда за его спиной драматично и громко прокашлялись. Это определенно вырвало его из печальной цепочки мыслей: «Я должен что-то сделать», «Я не могу даже подойти к нему, без того, чтобы мои коленки не дрожали» и завершающей была: «Может быть, я неправильно понял? И Тео на самом деле имел в виду что-то другое?». Поэтому он быстро скосил взгляд на Гермиону и ее такое же недоуменное лицо, прежде чем поставить кружку на стол. Рон напротив выглядел каким-то подозрительно участливым, глядя куда-то сильно выше головы Гарри. Что ж. Он оборачивается и, да, за его спиной блистательный Блейз Забини. Гермиона поворачивает голову, чтобы потом накарябать на пергаменте еще палочку — они решили считать, сколько раз это произойдет, прежде чем Блейз их доведет. Или его решит кто-нибудь прикопать. Гарри вздыхает и говорит: — Что опять? Блейз ему скалится и быстро осматривает его одежду, издавая низкий, звучный свист. Гарри на секунду становится очень неуютно, как будто он голый. Слава Богу, нет. — Знаешь, эта рубашка хорошо на тебе выглядит, — говорит он. Брови Гарри почти скрываются за челкой. Он уже видит, что к их столу спешит Панси с очень решительным взглядом. — Но я готов поспорить, что она будет лучше выглядеть на полу в комнате Драко. Гарри успевает только нервно улыбнуться и сказать: «Эм?», когда Панси хватает Блейза за обе руки, спешно извиняется и выталкивает своего друга к столу Слизерина. — У них же общая комната? — с вопросом произносит Гермиона, рассматривая то, как Теодор бьется головой об стол, во время очень радостного повествования Забини о своем подвиге. — Насколько я помню, да, — мрачно говорит Гарри, все же делая глоток из кружки. Или сегодня утром. Он стоял в коридоре рядом с кабинетом Зелий, ждал урока (не слишком сильно), мысли его заняты были, в целом, все тем же, с поправками на то, что Драко выглядит очень, очень хорошо сегодня. Он откровенно витает в облаках, и понять, что пара человек подошла к ним, ему помогает мягкий, смешливый тычок в ребра от Рона. Он с искренним вниманием смотрит Гарри за плечо, заставляя обернуться. Снова Блейз с довеском в виде Тео. Смешок почти срывается с губ Гарри, когда он замечает, как контрастируют эмоции на лице двух друзей — один выглядит слишком бодро на фоне каменных плит, обросших мхом, а вокруг другого сгущается тьма, учитывая смертельную серьезность на моське. (Гарри искренне старается вспомнить все свои выводы о том, что Тео — это просто мягкий гремлин. Никакой опасности) — Здравствуй, — низко говорит ему Теодор и кивает Рону. Рон кивает ему в ответ, чуть ли не лопаясь от веселья. Гарри сглатывает. — Я одолжу? — спрашивает Забини, прежде чем бесцеремонно снять очки с лица Гарри и нацепить на свое собственное. Гарри расфокусированно моргает, когда следом Блейз поворачивается лицом к своему другу и красуется. — Как я выгляжу? — Ты хорошо выглядишь, — смиренно и почти невозмутимо отвечает ему Тео, но Гарри видит бесят в его глазах даже без помощи очков. — Да? О, ну, это всего-то очки бойфренда моего друга, — и ухмыляется, поворачиваясь обратно к Гарри, слишком самодовольно для такой чуши. Гарри автоматически растягивает губы в искусственной улыбке и уже собирается попросить о том, чтобы ему еще раз повторили последнюю фразу, когда в поле его зрения попадает светлая макушка. — Тебе лучше отдать ему очки, — зловеще произносит Драко, низким, гневным голосом, от которого у Гарри мурашки пробегают по всему телу. Отнюдь не из-за страха. И потом он утаскивает этих двоих из коридора на всю пару. Панси скорбно вздыхает, когда видит пару пустых столов. Рон не может перестать смеяться все это время, и это, грубо говоря, тоже не очень улучшает ситуацию. Гарри решает просто смириться и игнорировать этого придурка. (Что Блейза, что Рона)

***

Вечером того же дня он в задумчивости рассматривает дверь в общежитии мальчиков. Дверь, которую ни в коем случае нельзя было открывать. Дверь, за которую если и шагнуть, то только если у тебя вот вообще никаких вариантов нет. Ты в отчаянии. Тебе в спину дышит, не знаю, разъяренная Макгонагалл или отчисление. Филч наступает тебе на пятки, как если бы ты наступил на хвост миссис Норрис. Блейз Забини преследует тебя по всему замку с намеками, с которыми ты не знаешь, что делать. Ты в отчаянии. Гарри был близко к этому. Дверь в комнату Ли Джордана и близнецов Уизли была прямо перед ним. То есть… Гермиона была бы наверное права, если бы сказала ему высунуть язык из задницы и поговорить по-человечески, но… но Гарри пока еще не настолько в отчаянии, чтобы идти к ней с Разговором О Чувствах К Драко, который он сам откладывал уже, сколько там?, года два-три и очень хотел бы пооткладывать еще столько же. Желательно. Варианты у него стремительно кончались, но это было еще более крайним случаем. Он сверлит дверь взглядом еще несколько минут. В его голове рассеянно крутятся мысли о том, в какой формулировке спросить у близнецов, осталось ли еще у них то волшебное зелье или они уже отправили все образцы в Министерство. Может быть, его стоит просто тихо позаимствовать? У него ведь есть мантия. Потом он хмурится, откидывая эту мысль — это звучит так ненадежно, ведь Гарри случайно может выпить что-то совершенно не то, потому что он не очень уверен в том, что у близнецов в комнате на каждой склянке написан рецепт и предназначение. Он вообще не был уверен, что правда хочет зайти в их убийственную комнату — мало ли, что там может быть. Он хмурится еще больше и дергается от неожиданности, когда дверь, которую он буравил взглядом добрых десять минут, открывается, и перед ним стоит очень смущенный таким поворотом событий Джордан. Парень оглядывает его снизу вверх, поднимая брови и растягивая губы в неловком подобии улыбки: — Э-э, Гарри? Привет, — затем он выходит в коридор, слишком быстро захлопывая дверь, чтобы любопытный взгляд Гарри мог увидеть хоть что-то за его спиной. — Если ты ищешь Фреда или Джорджа, то их здесь нет. — Нет, я просто… — говорит он тихо. Глупая идея все-таки. — Ничего, Ли. Не беспокойся. Он разворачивается и спешит в свою комнату, чтобы доделать ту кучу работы, что у него осталась перед дополнительной тренировкой с Оливером, совершенно не замечая того, что его слова про «не беспокойся» побеспокоили парня еще больше. Наверное, ему стоит перестать сталкиваться с Ли Джорданом около его комнаты. Выглядело как-то подозрительно. Как будто это он тут что-то замышляет, а не наоборот.

***

В конце концов, именно Рон советует ему высунуть язык из жопы и избавить его и всю гостиную Гриффиндора «от несчастной рожи мистера Поттера- или мне стоит уже говорить: «Мистер Малфой»?». Сначала Гарри хочет возмутиться, но захлопывает в удивлении рот, когда Невилл мягко хлопает Рона по плечу в поддерживающем жесте. Потом он прикусывает язык, когда Гермиона раздраженно вздыхает, ее взгляд падает на слизеринский стол, и бормочет: «Точно, Гарри. Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы Блейз от нас отстал» В общем, у Гарри очень никудышная группа поддержки. Но, возможно, именно это заставляет его встать после ужина и свернуть в противоположную от друзей сторону. Возможно, еще строгий взгляд Гермионы, который буквально заставляет его сменить маршрут, как только он делает шаг с ними в направлении гриффиндорской гостиной. Так Гарри оказывается в Подземельях. Они выглядят уже знакомо, хотя и несколько странно находиться здесь человеком — привычный, не слишком приятный, запах плесени бьет ему в нос, но он рад, что теперь его обоняние не настолько сильное. Он идет несколько минут в тишине, разглядывая факелы, плесень и камни, пока не доходит до тупика. Разумно ли было использовать пароль? Он знал, что прошла всего неделя — его еще не успели сменить. От мук выбора его спасает… Забини, как ни странно. Проход открывается неожиданно, выпуская слизеринца. Как только он замечает Гарри, то смачно выругивается и притворно хватается за сердце. — Мерлин, Поттер, — вскрикивает Блейз, притормаживая, чтобы не врезаться. Гарри нервно улыбается и надеется, что его потные ладошки не слишком заметно. — Что, ради всего святого, ты тут делаешь? — он выгибает бровь, скрещивая руки на груди, выглядя резко воинственным. Ну, Гарри не может его винить, учитывая, что не так много людей вообще знали, где находится гостиная Слизерина. Хотя он удивлен, что лицо Блейза остается таким бесстрастным, он уже ожидал, что он расплывется в ухмылке и скажет какую-то чушь, вроде: «Пришел украсть сердце? Могу предложить одно» Так. Не время думать об этом дерьме. Гарри надеется, что не покраснел. — Можно мне, эм… — он замолкает под неожиданно тяжелым взглядом Блейза. Сглатывает сухим горлом и продолжает. — Можешь позвать Малфоя? — с языка чуть не срывается: «Драко» Блейз снова оглядывает его. Молча. Потом он вздыхает, размыкает губы и произносит только: «Ладно. Жди здесь», прежде чем снова скрыться в своей гостиной. Ни одного пошлого намека, сплошная вежливость — он точно смертельно болен, подумал Гарри, разглядывая его удаляющуюся спину. Мерлин. Вот это пугало похлеще строгого взгляда его декана. Через несколько минут Гарри начинает слышать приглушенные ругательства, а затем сквозь тайный проход выходят они, вместе. Блейз пару раз выгибает брови, потом неожиданно хлопает Гарри по плечу вроде бы даже в жесте поддержки, чтобы секундой позже отчалить в неизвестном направлении. Поттер даже немного жалеет, что он ушел, потому что внезапно ощущает потребность в виде буфера между ним и Драко — как будто один он совершенно не справится. Он все же поднимает глаза. Фокусируется на менее затянутом галстуке, чем обычно, на чуть растрепанных волосах и мягкой растерянности на лице — Малфой сейчас так сильно напоминает ему того самого Драко из гостиной, который сидел с котом Гермионы Грейнджер на коленях и тревожился о Гарри, даже если и пытается натянуть на лицо каплю безразличия. Гарри видит огромный вопрос в его глазах и улыбается. — Не хочешь прогуляться? — Драко смотрит на него слишком недоверчиво, слишком подозревающе, но все равно, после момента колебаний, пожимает плечами, пытается расслабиться и говорит ему: «Ладно». Это как-то громче всех слов. Гарри прячет одновременно польщенную и смущенную улыбку, отворачиваясь и вышагивая в сторону выхода. У него все получится, он просто знает это. Драко же, напротив, не слишком был в этом уверен. Будь проклят Блейз Забини, который примчался секундой позже, как ушел, с безумным лицом и: «Тебя там твой принц ждет, выходи», если Драко потеряет самообладание — он, вообще-то, не готовился. Он не знает, чего ожидать, потому что, может, с Уизли и Грейнджер они не собираются грызть друг другу лица, — кошки творят чудеса, — то вот насчет Поттера он не уверен, никогда не уверен. Молча разглядывая чужую спину, белую рубашку, скрывающуюся полоску гриффиндорского галстука и чужой затылок, ох уж эти волосы, он как будто бы хватается за мысль, но она ускользает от него. Драко чуть хмурится от этого ощущения и принимается разглядывать усерднее. Что-то неуловимое в пластике Гарри, что-то в его изменившемся пружинящем шаге напоминает ему о чем-то. Поворачивая к лестнице на выход из Подземелья, как будто он тут живет, Гарри немного не вписывается и обтирает плечом поворот. Воображение Драко внезапно дорисовывает махнувший черный хвост, и ему приходится тормознуть. Гарри, конечно, замечает. Оборачивается растерянно и спрашивает с задержкой: — Малфой? Все нормально? И если бы Драко мог только ответить. Ему резко становится тяжело стоять на ногах. Эти чертовы зеленые глаза, которые пялились на него в Большом зале, на уроках, с пола в коридорах, с его кровати. Изумленно он думает о том, как же можно было пропустить эти глаза, этот чертов Кот так отчетливо напоминал ему о Поттере, что это просто… — Ты был Котом, — говорит внезапно Драко, совершенно не контролируя это. Гарри щурится — малфоевские глаза широко раскрыты, голос чуть сорвался от того количества изумления, что в нем было. Коленки у Поттера снова на секунду предательски подрагивают, когда он понимает, что как минимум с одним пунктом он точно провалился. Черт побери. Гарри молчит. И это как-то громче любых слов. Краски уходят с лица Драко, потому что на чуть виноватом, неловко смущенном лице Гарри он видит все ответы. — Почему ты постоянно ходил за мной? — с тем количеством шока, что сейчас звучит, Драко кажется должен был бы уже сидеть. Он просто сжимает руки в кулаки и держится. Гарри не готов отвечать на эти вопросы, потому что у него нет объективного ответа, потому что не так он себе это представлял, но теперь-то выбора особого нет. — Потому что ты мне нравишься? — отчаянно говорит Гарри, взмахивая руками. Следом осторожно взглядывает на Драко. Между ними повисает тяжелая тишина. Глаза Драко темнеют, а черты лица его ужесточаются. — Плохая шутка, Поттер. — Это не, — хрипло шепчет он, опуская глаза и облизывая сухие губы. — не шутка. Я не был уверен, что ты чувствуешь то же самое, что ты бы не послал меня, понимаешь? — он смеется немного безумно, зарываясь пальцами в волосы. Драко все еще молчит, но Гарри просто знает, однако нервов это не убавляет. — Но там, в гостиной? Тео сказал, что ты влюблен, и это все звучало таким старым, как будто этот разговор ведется очень давно, и я просто… Гарри думает «ох», потому что губы Драко такие мягкие, такие, а его руки все такие же восхитительные и такие правильные, прямо здесь, обнимающие Гарри. Ему кажется, что вот так ощущается настоящее блаженство. Глаза автоматически закрываются, он мелко стонет, сжимая ладонями чужую челюсть. Он так долго ждал этого момента — жара чужого тела, так тесно прижатого к собственному, этих мягких, чуть обкусанных губ, этого успокаивающего запаха Драко, — что сейчас ему кажется, что время замедляет свой ход, чтобы он мог насладиться им еще больше. И если сначала Гарри был против того, чтобы выяснять отношения прямо вот здесь, прямо вот в Подземельях, то в данный момент он даже благодарен — на улице было бы не так удобно быть прижатым к чему-то. — В качестве еще одной причины, почему я ходил за тобой, тебе сойдет то, что ты гладил меня лучше всего? — говорит, задыхаясь, Гарри, когда они отрываются друг от друга. Лица друг напротив друга, слишком близко, но комфортно. Лучшее чувство на свете, Гарри кажется, что из-за того как всего этого много, его разорвет изнутри. Тем не менее, приятное чувство. Глаза Драко сверкают опасным огнем, и потом его руки плавно проходятся по коже шеи и головы, и если он и стонет неприлично громко, то это не его вина. Что ж. Гермиона будет счастлива, что Гарри решил проблему с Блейзом и разобрался со своими отношениями с Драко.

***

Чуть позже, когда они натыкаются друг на друга в библиотеке (честное слово, до этого момента они как будто знали точно расписание, когда слизеринцы занимали столы, чтобы не пересекаться с ними), Блейз вскрикивает, неприлично тыкая пальцем в Гарри: — Я так и знал, что с тобой что-то было не так! — Теодор низко шикает, чтобы он перестал так орать. Драко и Панси переглядываются и аккуратно присаживаются за их столик. Гарри старается выглядеть не слишком довольным, когда ловит теплый взгляд серых глаз; губы приятно покалывает. — И что за имя такое, честное слово, Грейнджер, где твоя фантазия? — Ты застал меня врасплох, — сухо говорит она, разглядывая свое почти законченное эссе. — Совершенно не планировала придумывать новое имя для нового кота. И что значит «ты знал»? — вот теперь она отрывается от пергамента и цепко рассматривает вмиг смутившегося Блейза. Драко испускает мягкий смешок, который все еще заставляет сердце Гарри дрожать. — Эм, — Блейз сглатывает, сумка скатывается с его плеча и тихо плюхается на пол. — Я возможно мог случайно заглянуть в Больничное крыло неделю назад? — Гермиона вздергивает бровь, и Гарри вдруг тоже резко заинтересовывается лисьей улыбкой на лице идиота. — Тебе идут кошачьи ушки, Поттер. Гарри вспыхивает. Он не может сказать, от чего больше, от гнева или от смущения. Как Помфри могла пропустить это чудовище? Теодор медленно поднимает голову от своей книги, быстро складывая в голове полную картинку. Его глаза прищуриваются, и Гарри почти физически ощущает, как с него живьем сдирают кожу, поэтому он передергивается. Нотту, однако, не дают вставить даже слова, потому что Драко резко выдыхает, словно ему плохо, а потом напряженно говорит: — В этой школе есть Омут Памяти? Должен же быть, верно? — его слова начинают немного сквозить отчаянием, как будто Блейз может не согласиться. — Что ты хочешь за это воспоминание? Скажи мне. Панси и Рон первыми начинают хихикать. Сначала тихо, потом к ним присоединяется громкий хохот Блейза, Гермиона утыкается в ладони, пытаясь скрыть свой смех, Теодор широко улыбается (слегка кровожадно, у нас тут очередь на воспоминание). Когда кажется, что смеяться тут уже не над чем, они пересекаются взглядами и начинают по новой, смеясь почти до слез. В конце концов, их всех выгоняют из библиотеки, к неудовольствию Тео и Гермионы.