Без тебя я пропадаю

      На улице почти стемнело, зимой вообще темнеет рано. Не нравится почему-то Эмилю эта зима. Какая-то она серая, мрачная, холодная. Он по-прежнему помнит те зимние вечера, проведенные в родном городе, когда был еще ребенком. Как гонял на улице с пацанами, а затем мама его домой загоняла. А там горячий вкусный ужин, по телевизору предновогодние фильмы начинают крутить разве что не за месяц, а когда реклама начинается, нужно успеть в туалет сходить, да еще и ролик «кока-колы», с той самой фурой, не пропустить. Теперь же все не то, все не так. Особенно в этом году. Неизвестно почему, но кажется судьба перестала его радовать. И если раньше в нем была, как говорит Даник, сосредоточена удача всего этого мира, иначе как объяснить, что он попал в команду к Масленникову, так еще и так крепко в ней укрепился, теперь его покинула.       Взгляд невольно цепляется за высотку, теряющуюся в вихре крупных хлопьев снега. Дворники без устали скользят по лобовому и Иманов без проблем может наблюдать, как в паре метров от него завязывается драка между двумя мужиками. А говорили, что это хороший район, но вот вам еще одна причина не снимать здесь квартиру. Причина. Какая по счету, Эмиль уже и не скажет. На самом-то деле, он посмотрел не одну квартиру и все они были прекрасными, но каждый раз его разум за что-то цеплялся, лишь бы не остаться здесь, не сказать риелтору, что этот тот самый вариант, который его устраивает. То сторона северная, то ванная комната слишком маленькая. Возможно, он просто не хочет съезжать от Масленникова. Осталось лишь признаться в этом самому себе.       Телефон на соседнем сидении вибрирует, Эмиль даже не сразу замечает, погруженный в свои мысли: — Да, ало, — откашливается он после долгого молчания. — Эмиль, — голос у девушки звонкий, радостный, — это Света, мы с вами сегодня договаривались на просмотр квартиры. Вы подъедете? — Светлана, — Эмиль слишком долго подбирает необходимые слова, — нет, извините, мне больше не нужна квартира.       Сбрасывает звонок и со злости бьет рукой по рулю. Срабатывает гудок, и он видит, как несколько человек оглядываются в его сторону. Только ему все равно, кажется, сейчас он совершает наиглупейший поступок. Чем он только думает, рано или поздно, но ему все же придется съехать со студии. И только сейчас до него доходит, что может съехать и сам Масленников. И от этой мысли становится больно. Ведь пока они живут вместе, пока Дима пустил его к себе, на свою территорию, у Эмиля есть шанс вернуть все обратно. Пусть он не знает, что по этому поводу думает Дима, хочется верить в лучшее. Но если же он съедет, оставит Эмиля на квартире одного, то для них это будет окончательным и бесповоротным «нет».       В голове сплошная каша, а в желудке пусто и его болезненно скручивает. Иманов в самом деле не ел с самого утра, да и утренний перекус едой не назовешь. Закинул в себя наггетсы и два доната из макдональдса, запив все это большим капучино, пока ехал на просмотр первой квартиры, как и обещал Диме, а потом весь день мотался по Москве. Если быть честным, то сейчас бы он не отказался от хорошей домашней еды, как-то не вовремя вспоминает про супчики, которые ему готовила Аля. Возможно, он бы многое отдал бы сейчас за то, чтобы оказаться у нее на кухне. Она бы наверно накормила и выслушала, даже после всего, что он сделал. Рука невольно тянется к телефону, а пальцы автоматом набирают заученный номер, даже в телефонной книжке искать не приходиться. — Эмиль? — Алия явно удивлена, но трубку подняла, уже хорошо. — Привет, да, это я, — Иманов даже не знает, что говорить, кажется, не стоило этого делать, — ты сейчас в Москве? — Да, я дома, — девушка до сих пор не понимает, чего от нее хотят. — Можно к тебе приехать? — Голос у Эмиля дрожит, боится, что откажут. — Можно, — отвечает она не задумываясь, — я тебе сейчас адрес смской скину.       До бывшей девушки он добирается быстро, дольше сидит в машине под окнами, но собирается с силами и звонит в домофон. В лифте рассматривает себя в зеркале, вид у него помятый и уставший, да и черт с ним, Аля уж точно видела его в разных состояниях. Встречает она его на пороге, куртку забирает, в шкаф вешает и зовет на кухню: — У меня карбонара есть, тебе вроде нравилось, — улыбается Аля, — будешь? — А супчика у тебя нет? — Эмиль в ответ улыбается и на стул садится, устало приваливаясь к стене. — Есть, — кивает она, — сейчас погрею.       И пока в микроволновке крутится тарелка с рыбным супом, Аля садится напротив и молча изучает его одним взглядом. А Эмиль смотрит в ответ, с нескрываемой тоской в глазах и неизмеримой усталостью. — Я так по тебе соскучился, — неожиданно выдает он. — Я тоже соскучилась, — от Али он такого точно не ожидал. — Прости, что тогда так вышло, — говорит тихо, глаза в стол опускает, — ты правда очень крутая, самая классная, но я Димана люблю. — Ты приехал, чтобы извиниться? — Со смехом спрашивает девушка.       Он сам и не знает, зачем к ней приехал. Мысли в голове путаются, хочется вывалить на нее все, и как он соскучился, и как сожалеет, что тогда летом так и не удалось поговорить по-человечески. Хочется рассказать все, что у него произошло, поделиться переживаниями по поводу Димы. Рассказать про то, какой он придурок, что с Марком этим связался. Не знает с чего начать, да и нужно ли ей это все? Полгода прошло с их расставания, а кажется, что целая вечность. У нее наверняка уже новая жизнь, новые люди, новые отношения, а тут он, как снег на голову. Сидит на ее кухне и ложкой в супе ковыряется. Вкусно, как всегда вкусно. — Что у тебя случилось? — Наконец не выдерживает девушка.       И он не выдерживает, вываливает на нее все как есть. Впервые рассказывает о том, что произошло между ним и Димой в Абхазии. Аля ведь наверняка узнала об их приключениях только из ролика на канале Масленникова, он ей так ничего и не рассказал. А все, что он говорил ей тогда при расставании, можно делить на два, ведь его главной целью было причинить ей как можно меньше боли. Сейчас же это так не важно. Он просто рассказывает ей все, все что чувствовал тогда и, как ни странно, видит понимание в ее глазах. Возможно, она оказалась куда внимательнее и еще тогда поняла, что Эмиль на самом деле испытывает к Диме. Стала бы она его тогда так просто отпускать, без скандалов и ругани. — Я так хотела, чтобы у вас все получилось, — неожиданно изрекает девушка, — а вы дураки, снова все испортили.       Эмиль верит ей. Не может не верить, ведь она в очередной раз права. И доказательством этому служит то, в каком положении они сейчас находятся. Дима, целующийся с ним в ванной на полу посреди пьянки, не готовый зайти дальше несмотря на то, что трахались они далеко не один раз. И Эмиль, окончательно запутавшийся в своей жизни и закрутивший роман с непонятным мужиком. Он виделся с ним всего пару раз, прежде чем позволил себя поцеловать, и еще два, прежде чем позволил ему себя трахнуть. Тогда это казалось единственно верным решением. Так хотелось заглушить внутреннюю боль. И сейчас слова Али о том, что это еще не самый худший вариант, вселяют в него надежду, что он не до конца опустился.       И за всеми этими разговорами Эмиль не замечает, как они оказываются в спальне девушки со второй бутылкой вина. Первая осталась стоять пустой на кухне. Напиток ударяет в голову, язык развязывается. Кажется, он сегодня слишком устал, если ему хватило нескольких бокалов красного, чтобы устроить голову на коленях своей бывшей, изливая ей душу. Аля так внимательно его слушает, так искренне сопереживает и дает, кажется, действительно дельные советы, что Эмилю становится совестно за то, как он с ней обошелся. И так искренне хочется для нее всего самого лучшего. — Аль, — едва слышно зовет ее Иманов, поднимаясь с постели, — у нас есть шанс остаться друзьями? Или это единоразовая акция? — Ты же знаешь, я не даю людям второй шанс, — улыбается она, — а нам с тобой просто нужно было время, чтобы понять, что нам лучше быть друзьями. — Я так тебя люблю, — изрекает он, заключая девушку в объятия. — Вот именно так и скажешь Диме.       Их посиделки заканчиваются также неожиданно, как и начались. Эмиль смотрит на часы и понимает, что время уже приближается к полуночи и искренне надеется, что Дима за него переживает. Пусть он ему и не позвонил, поинтересоваться, когда тот будет дома, но Иманов позволяет себе думать, что для Димы это по-прежнему важно. Раньше он всегда звонил, когда он где-то задерживался, напоминал, что ждет его дома, у них дома. И сейчас Эмиль вызывает такси, понимает, что и Але нужно отдыхать. А самое главное, ему неожиданно сильно хочется к Масленникову, обнять его. Хотя бы обнять. Видимо вино на него так действует, говорит он сам себе и прячет лицо за ворот куртки, скрывая глупую улыбку от водителя.       Такси тормозит у соседнего подъезда, дальше никак не проехать, посреди дороги стоит другая машина, перегораживая проезд. Только выйдя на улицу, Эмиль смутно узнает в ней тачку Столярова и спешит отвернуться. Отчего-то ему не хочется быть замеченным. Не проходит и минуты, как из подъезда выбегает Сударь и не оглядываясь, запрыгивает к Леше в машину. Остается только догадываться, есть ли еще кто-то из ребят на студии. Но, сидеть на улице под окнами в ожидании он точно не собирается. Плевать, в случае чего придумает, что сказать. — Вы что-то забыли? — В прихожей возникает Масленников, когда Эмиль с грохотом закрывает за собой дверь.       Честно — он старался быть тише. — А, Эмиль, это ты, — как-то обреченно выдыхает Дима. То ли от усталости, то ли от нежелания его видеть. — Да, — кротко отвечает, стягивая с себя верхнюю одежду, — прости, что так поздно. — Есть будешь? — Уже уходя интересуется Дима. — Мы с ребятами заказывали, пока снимали. — Не, спасибо, я поел, — Иманов осматривается по сторонам и видит пакеты с логотипом любимого ресторана Димы. — Я смотрю ты не только поел, — ухмыляется и смотрит так пристально, — но и попил.       Взгляд его вроде с усмешкой, но читается в нем что-то еще. То ли осуждение, то ли презрение, Эмиль не понимает. — Хотя ладно, это не мое дело, — выдает Масленников, точно собираясь сказать, что-то другое, — с кем пил хоть? Если тебя там еще и накормили, прям интересно. — Я у Али был.       Эмиль даже и не знает, что еще добавить. Видит, что после этой фразы Масленников на несколько секунд пораженно замирает на кухне с тарелками в руках. Ожидаемо, что его это удивляет. Любого бы это удивило, даже самого Иманова, если бы он не приехал только что от нее. — Интересно, — улыбается Дима и продолжает складывать посуду в раковину, — и как она? — У нее все хорошо, пригласили на новый проект, — Эмиль продолжает неотрывно следить за реакций старшего, отчего-то она его радует, — договорились на днях сгонять куда-нибудь.       Наблюдать за Масленниковым ему нравится. Глаза у того горят, нет, скорее даже пылают нескрываемой ревностью. Чего уж таить, именно так Дима смотрел, когда Марк забирал его с тех самых съемок в лесу. И если Дима думает, что Эмиль этого не заметил, то он ошибается. И сейчас он бросает на него точно такие же взгляды, испепеляющие. Движения дерганные, нервничает, не стал бы он тогда в полночь мыть посуду. А сейчас в пятый раз выдавливает на губку моющее средство и трет тарелку едва ли не до скрипа. — Дим, — Эмиль стоит у него за спиной, еще шаг и врежется.       Масленников оглядывается через плечо и, обнаружив парня так близко, разворачивается, все-таки не хочется, чтобы тот говорил с его спиной. Видит в глазах Иманова какой-то подозрительный блеск, да и улыбка его ничего хорошего не предвещает. И он не ошибается. Мгновение, и губы Эмиля накрывают его собственные, сминая в требовательном поцелуе. Дима теряется от такой настойчивости, но уже в следующую минуту обнаруживает собственные руки на талии Иманова, а язык, скользящим у него во рту.       Пена от моющего средства размазывается по толстовке, придется стирать, но обоим в данный момент на это плевать. В его руках Эмиль такой податливый, мягкий, горячий, такой отзывчивый, что ладони Димы, точно живя собственной жизнью, исследуют то, что ему в какой-то момент стало недоступно. Дима откровенно лапает его за бедра, сжимает талию, до сдавленного вздоха. Эмиль же только тихо стонет, подставляясь под каждое касание, зарываясь пальцами в темные волосы. Наконец получил то, чего ему так не хватало все это время. Так ему хорошо, что эта близость кружит голову, а ноги отказываются держать. — Если ты меня сейчас не остановишь, то сам я уже не остановлюсь, — загнанно шепчет Масленников, отстраняясь.       Иманов лишь кусает губы и носом трется Диме о скулу, точно кошка, ищущая ласки, и шепчет на ухо: — Не останавливайся.       Разрешение получено, говорит Масленников сам себе, и внутренние тормоза срывает. Теперь ничего его больше не сдерживает. Дима целует с таким животным голодом, что у Эмиля сладкой истомой сводит все внутренности от одной только мысли, что целует Масленников так только его. В такие моменты хочется в это верить, что только ты такого достоин, что только с тобой он такой. Дима же снова и снова сминает губы, прикусывает кромку уха, несдержанными поцелуями покрывает открытую шею, пока наконец не стягивает толстовку со столь желанного тела. Она летит куда-то на пол, а Эмиль уже упирается ягодицами в столешницу, уверенно прижатый телом Масленникова.       Очень уж хочется ему отметиться на шее Эмиля, на ключицах, оставить на нем свой знак. Масленников чуть грубее стискивает зубы на нежной коже и с искусанных губ парня срывается тихий стон. Дышать тяжело, кажется, что в комнате невыносимо жарко. Дима следом за ним скидывает с себя футболку и целует, снова и снова касаясь пальцами вьющихся волос, таких мягких. Он с упоением зарывается в них носом, вдыхая свежесть шампуня, вперемешку с парфюмом и собственным запахом Иманова. Это сводит с ума и руки сами тянутся вниз, к застежке, с которой Дима справляется за секунду.       Приспустив одной рукой белье, второй он ведет от груди вниз, к возбужденному члену парня. Уверенно обхватывает ладонью ствол, скользит большим пальцем по головке, размазывая мутноватую смазку, обильно выделяющуюся от возбуждения и кусает за ухом. Эмиль от этого лишь несдержанно вскидывается, запрокидывая голову назад. Видеть Эмиля таким, спустя месяцы разлуки, для Димы оказывается настоящим подарком судьбы, расставаться с которым он не собирается. Становится плевать на собственное возбуждение, отчего-то хочется доставить Эмилю такое удовольствие, чтобы тот собственное имя забыл. А еще лучше, если он забудет имя того полудурка, который забирал его на своей дорогой тачке. — У нас нет, — загнанно шепчет Иманов. — Ничего, — отзывается Дима, заглядывая тому в глаза, — мы и ручками справимся.       Эмиль же слушает его завороженно и, словно по команде, стягивает с Масленникова спортивки вместе с трусами. Зрительный контакт не разрывает, показушно и чересчур пошло подносит руку ко рту. Влажным языком проходит по ладони, размазывая слюну и с озорным блеском опускает ее на крупный член Димы. Масленников правила его игры принимает, с еще большим энтузиазмом растирает смазку по всей длине и жмется ближе. Одно ловкое движение и он зажимает оба члена, накрывая руку Иманова своей. Эмиль лишь несдержанно стонет, словно от испуга. Движения плавные и мягкие, смазки, конечно, не хватает, но им и так хорошо, очень хорошо. Кажется, они чувствуют друг друга на подсознательном уровне, иначе как еще объяснить то, что оба выбирают одинаково комфортный для них темп.       Если быть честными, то им вполне хватило бы работы и одного, как раньше, но этот контакт, до боли интимный, значит сейчас куда больше. Эмиль смотрит на Диму изучающе, любуется его лицом, таким красивым, любимым. И не понимает, как он вообще позволил оказаться на его месте кому-то другому. Когда вообще в его голове возникла эта ужасная идея, что нужно расстаться с Димой. И именно сейчас он окончательно понимает, что готов вечность ждать, пока Дима не признается ему в любви, пока Дима его не полюбит. Даже если на это уйдут годы, если ему будет отведена роль просто быть рядом, он все бросит к его ногам. — …по тебе, — неожиданно слышит он голос Масленников, словно вынырнув из-под толщи воды. — Что? — В глазах его растерянность, в голосе замешательство, неужели он пропустил что-то важное. — Я так по тебе соскучился, — повторяет Масленников.       И видимо это признание хриплым голосом становится для Эмиля последней каплей. Он сильнее прижимается к Масленникову, стискивая его плечи, от пальцев точно останутся следы. Вздрагивает в его руках и со стоном кончает, пачкая их сцепленные руки. Дима же второй рукой хватает его за горло, на себя тянет, и жадно целует, буквально вылизывая рот любовника. Чувствует же, как Эмиль дрожит от наслаждения, как сильнее на стол оседает. И так хорошо становится от того, что именно в его руках он так сладко стонет, так ярко кончает. Еще парочка движений, дающихся куда легче из-за спермы, и Масленников изливается следом, так и не разорвав поцелуй. — Можно я еще у тебя поживу, — отстраняясь, спрашивает Эмиль, первое, что приходит на ум, — я так и не снял квартиру.