Мальчики не плачут

      Рома всё же оставил тех двоих один на один, скука заставила его поднять свою задницу со стула. В планы входило сходить за школу и спокойно там покурить, думая о своём без лишних глаз. Хотя, если бы Антон и пошёл с ним, то парень был бы не против. В раздевалке он столкнулся с тем, кого не ожидал. Это была девушка из 10 класса, которая стала первой, с кем Рома решился переспать. Тогда он был в восьмом классе, а она в девятом.       — О, Рома, давненько мы с тобой не виделись.       Девушка была милой, ее длинные каштановые волосы, практически всегда распущенные и небрежно лежащие на её широких плечах, мягкие черты лица и точеная фигурка создавали образ прекрасной леди, но ее дрянной характер и хренова туча вредных привычек разбивали эту картинку в хлам. В свое время Пятифан не смог ей отказать, несмотря на то, что девчуля гуляет по парням чуть ли не с шестого класса, что пугало, но на тот момент Рома даже не задумывался об этом.       — И тебе привет, Верочка.       Ромка усмехнулся, случайно зацепившись взглядом за пачку сигарет, лежащую в изящных руках. Она довольно протянула её парню, а тот никогда и не возражал против халявной сигаретки. Они вышли из здания школы, болтая о всяких мелочах.       — Ох, ты бы знал, как я устала от Влада! Он такой… Зануда! Даже ебаться в школе не хочет! Ток на отсос и падок…       — Хах, так зачем выбрала такого-то, а? — Роман, достав из кармана кожанки верную зажигалку, поджег свою сигарету, после от нее же подкурили и Верину.       — Ну ты же отказываешь мне каждый божий год. А я хочу быть в отношениях и ебаться, а ещё ходить на вписки! — девушка всегда уверяла, что они созданы друг для друга, прямо-таки лучшая парочка. Но Пятифану нужен был другой человек. Более спокойный, с которым было бы комфортно, и чтобы не бояться измены. А эта шлюшка любому даст, стоит только банкой пива поманить, сигу дать и про отсос не забыть. Это же её самое любимое дело — в рот хуи брать. Она даже Семёну как-то в туалете с перегара дала.       — Ну, а ты на что надеешься? Мои слова из года в год не меняются и никогда не будут.       — Ромочка… Ну, пожалуйста, ну хотя бы разочек… Ты же знаешь как тяжело, когда сам себя… Без любви, без ласки. — Верка явно призабыла, что Рома далеко не любвеобильный и не ласковый. Грубый, властный и жадный, просто всё-таки немножко думает о своей партнёрше. Спустя какое-то время, устав от бубнежа, парень тяжело вздохнул и стряхнул последние остатки пепла с сигареты.       — Ладно, элита! Пойдём… Помнишь наше излюбленное место? — подруга тут же засияла, а губы юноши растянулись в хищной усмешке, позволяя мельком оглядеть свои клыки. У девчушки даже остались дубликаты ключей от кабинета физики и от лабораторной, где Рома её впервые взял.       Оказались они там легко и быстро. Вера сразу же повисла на шее парня, страстно целуя его, с наслаждением двигая в танце шаловливым языком. Расстегнутая олимпийка была скинута и лежала где-то на полу недалеко от двери. Они прошмыгнули в следующее более маленькое помещение. Стены отдавали желтизной, по обе стороны от входа стояли небольшие шкафчики, в которых пылились разные приборы для опытов. Справа от узкого окна стояла парта, на которую Рома и усадил Веру. Она обхватила его талию бёдрами, продолжая яростно стягивать с парня одежду. Спортивки уже были спущены, и девушка, облизнув накрашенные ярко-алой помадой губки, выползла из-под хватки Ромы и уселась на колени. Стянув его нижнее бельё, развратница взяла головку в рот. Парень тяжело выдохнул, прикрыв глаза от наслаждения и, положив руку на её затылок, сжал растрёпанные волосы. Не успев высунуть член изо рта, девушка сдавленно простонала. Взяв его ещё глубже, шаловливым язычком она проходила по доступной ей длине.       Покончив с прелюдиями, Рома решил тоже сделать Вере приятно. И он, резко закинув её на парту, проникнул своими длинными пальцами в её раздолбанную, но такую же красивую дырочку, лаская влажные стенки влагалища, от чего девушка постанывала, лишь ещё сильнее раздвигая ноги. Порванные где нужно тонкие капронки не скрывали ни одного «достоинства» девушки, позволяя сдвинуть ткань её кружевного белья в сторону. Рубашка Веры была расстёгнута, лифчика на ней, как всегда, не было, так что Рома мог без проблем взять в руки её красивую и упругую грудь, лаская соски и с силой их сжимая, что заставляло девушку чуть ли не биться в конвульсиях от удовольствия. Пятифан хорошо знал её тело, так что достичь той стадии, где ей уже и вовсе сорвёт тормоза от удовольствия, не составило труда. После надетого на член контрацептива, парень развернул девушку к себе спиной, нагнув её и войдя во всю длину. Та в ответ прижалась к его бёдрам своими ягодицами, в наслаждении запрокинув голову назад.       Антон застопорился, когда по его ушам ударил женский стон. Он прислушался и расслышал пошлые шлепки и тихое рычание. Петров понял, что стал свидетелем чьего-то секса. Он тут же раскраснелся, стараясь как можно тише добраться до выхода.       — Блять… Не сжимай так сильно… — этот голос, такой знакомый и почти не устрашающий Антон узнал бы из тысячи.       Антон вновь замер около двери. Что-то его остановило. Любопытство? Или же тот факт, что сейчас Роман трахает какую-то девушку? Почему-то пареньку стало невероятно интересно, когда он осознал, что там его друг. Сглотнув и преодолев своё смущение, Антон развернулся и направился к приоткрытой белой двери лабораторной. В глаза сразу бросился Ромка, сжимавший женские волосы в кулаке и насаживающий девушку на свой член. Петров остолбенел, вылупив глаза от шока. Дышать стало труднее, а ноги словно повязли в густом клею. Он сжал ткань рубашки на груди, облизнув потрескавшиеся сухие губы. Лицо его товарища было такое… Довольное, властное, страстное и до жути сексуальное. Ромка облизывал губы и время от времени шлёпал девушку по упругой ягодице, пока та без умолку стонала, привлекая внимание.       — Громче, ебаная шлюшка, ты же любишь это чувство адреналина, когда рядом слышны чьи-то шаги! — Антон испугался, что его уже застукали, но никто не обратил на него внимания.       Мощными толчками Пятифан вколачивался в девушку, заставляя ее дрожать от каждого толчка. Рома приподнял женкую юбку, довольно улыбаясь и рассматривая, как его член входит в Веру, как пошло это выглядит, и как это, блять, заводит. Пятифан потянул Веру на себя и схватил за шею. Антон издавал глухое «Ох…», представив, как это больно, когда такая сильная рука сдавливает гортань. Пятифан услышал его. Другой рукой он закрыл глаза девушке, но та была явно не против, лишь чуть наклонила голову, подставляя шею под поцелуи. Пятифан не спешил смотреть, кто за ними наблюдает.       У Петрова сбилось дыхание, в ушах стучало, жар внизу живота становился сильнее и скручивался в узел желания и возбуждения. В голове стало пусто. Рома был так красив. Петров сморгнул и с удивлением заметил, что они с Пятифаном смотрят друг на друга. Из жара тело бросило в лёд. Холодный пот выступил на спине и лбу. Мозг лихорадочно прокручивал все варианты развития событий, и не в одной из концовок Антон не выходил сухим из воды.       К счастью, Рома даже словом не обмолвился, лишь приложил указательный палец к своим губам, растянутых в ухмылке. Петров сглотнул и с трудом кивнул, не силясь оторвать взгляда. Пятифан с довольным оскалом смотрел на невинного зайчишку, продолжая втрахивать Веру в парту. Рома стал грубее и раскрепощённее, с удовольствием наблюдая за красным Антоном и вылавливая его тяжёлое дыхание.       «Такой милый… Ха, наверное, уйти не может, видя такой разврат», — пролетело в голове Ромы, а его член дернулся внутри девушки, увеличиваясь в размерах. Пятифан чуть не кончил, смутно осознавая, что взгляд Антона так действует на него. Чуть ли не прекратил свой процесс, понимая, что дрожащий взгляд Антона его так сильно заводит. Оскалившись, Рома указал на парня, сделавшего шаг назад, а затем на свои глаза. Петров понял без слов, вновь кивая.       «Смотри, Антошка, смотри на меня! Смотри, как я трахаюсь и ебу эту шалаву!» — раздался в голове Антона голос Пятифана. И Петров смотрел, смотрел, получая неслыханное удовольствие от одного, блять, вида Ромы. По телу Пятифана прошёлся электрический импульс, он сильнее вжался в бëдра девушки, откидывая голову назад и прикусывая пухлую губу. Он чуть не кончил, рассматривая своего одноклассника.       — Блядство…       Рома лишь яростнее начал вбиваться в девушку, та срывала голос, хваталась за все, до чего могла дотянуться. А Пятифану было всё равно, он смотрел на Антона, на его дрожащие руки и румяное лицо. Парень был уверен, что сейчас фарфоровая кожа, подернутая пошлым румянцем, была куда горячее вериной. Антон сглотнул густую слюну и прикусил сухие губу, быстро облизывая ее затем. Глаза бандюгана округлились, стоило ему заметить такой взгляд Антоши. Такое желание прикоснуться к парню у него было впервые. Глаза упали на промежность блондина, тот даже не стал прикрываться, позволяя Пятифану увидеть набухшую ширинку.       Рома ахнул, заметив, как Антон усмехнулся, убрал руку с груди, а затем прикусил фалангу указательного пальца. Парень отвернулся и закрыл глаза, дабы сохранить образ Антона в памяти.       — Блять… Блять… Скоро кончу… — задыхался парень. Он вложил в последние толчки оставшиеся силы, заставляя девушку буквально кричать от удовольствия.       Антон рванул из лаборатории, убегая в туалет, дабы справиться с неприятной проблемой.       Рома толкнулся последний раз и замер, кончая в презерватив и ловя яркие вспышки экстаза. Через пару секунд он не спеша вышел из Веры, без сил лежавшей на парте и истекающей своими соками. Нижнее бельё стало влажным, а от колготок и вовсе осталось одно воспоминание, девушка дрожала от недавно пережитого оргазма.       — Пиздец… Боже… Я так… Я кончила… Впервые за год… Твою мать! — девушка кое-как повернулась к Роме, который уже снял презерватив и кинул его на парту.       — Приберись, когда полегчает. Меня уже ждут!

***

      В туалете, к счастью, было пусто. Антон закрылся в кабинке, охлаждая ладонями горящие щёки.       — О Боже…       Парень вспомнил о кисти, лежавшей в кармане брюк, и уже собирался уйти, но возбуждение болезненно напомнило о себе.       Антон злился, что ему придётся мастурбировать в школе, а тем более — в туалете! Парень расстегнул брюки и спустил белье, позволяя тонким изящным пальцам ублажить набухший от возбуждения член. Зайчик вздрогнул всем телом, почувствовав холод на разгоряченной плоти. Уперевшись о стену одной рукой, Петров продолжил водить рукой по пенису. Тихий стон сорвался с его губ.       Когда сдерживаться стало уже сложно, а бедра начали подаваться навстречу руке, парень увеличил темп ласк. Перед глазами мелькали недавние картины с Пятифаном. Сильные руки, сжимающие упругие ягодицы, широкие мозолистые ладони, оставляющие на них красные отпечатки, его грубость, страсть, плещущаяся в этих красивых болотисто-зелёных глазах. Ох, эти глаза, заставляющие без малейшего раздумья подчиниться, этот звериный, во истину прекрасный оскал… С уст сорвалось тихое «Рома…», и Антон, рвано выдохнув, кончил в вовремя подставленную салфетку.       Петров, постепенно отходя от оргазма, с неким удивлением осознавал, что совершенно не помнит, как выглядела девушка, но образ Пятифана надежно отпечатался в его голове. Это было странно, но правдоподобного объяснения Антон придумать не смог. К сожалению, или к счастью, Петров не услышал, как скрипнула дверь и не заметил тихих шагов Ромы, сбежавшего от ненасытной девушки.

***

      Кое-как оторвавшись от прилипалы, парень шел по пустому одинокому коридору, не переставая тереть губы, дабы избавиться от возможных следов помады и слюней. Рома насвистывал мотив какой-то песенки, по мере приближения к туалету становясь все тише и тише. Услышав тихие задыхающиеся стоны, Пятифан хищно улыбнулся, но совершенно растерялся, выловив из беспорядочных выдохов белокурого свое имя. Брови взметнулись вверх, пальцы сжали предплечья. Шальное «Хочу посмотреть» промелькнуло в голове Ромы, но тот быстро избавился от этой мысли и вышел из туалета.

***

      Тоша быстро привел себя в порядок и направился в класс. Что он скажет Полине, если та спросит, почему его так долго не было? Парень сомневался, что девушка поверит, если тот придумает забавную историю с потерянными ключами и закатившейся под парту кисточкой. К тому же, будем честны, он не умел врать. Те моменты, когда ему все-таки удавалось обмануть мать, можно было списать на великую удачу и огромное везение.       Однако все умные мысли испарились из головы Петрова, стоило ему зайти в кабинет. Полина пыхтела над стен-газетой, а Рома, как ни в чем не бывало, сидел на подоконнике и залипал в окно, покуривая сигарету. Щеки Антона вновь зарделись румянцем, а внизу живота стал скручиваться новый узел. Он был не готов видеть Пятифана сейчас, но спокойным шагом прошел к сдвинутым партам и положил на свободное место кисть.       — О, Антоша! Наконец-то! — Полина улыбнулась, поднимая глаза на подходящего одноклассника и неловко, по-девчачьи заправляя прядку каштановых волос за ухо. — Почему так долго? — девушка волновалась, а Антон начинал потихоньку вскипать.       — В лаборантской ученики занимались сексом, мне стало не по себе, пришлось идти успокоиться в туалет. Простоял возле раковины всё это время… — Петров проигнорировал смешок друга, а Полина и вовсе не заметила его, возмущенная и оскорбленная до глубины души.       — Как мерзко! Да ещё и в школе! Ужас!       — Да ладно тебе, Морозова, — смеясь, прокомментировал Рома.       — Заткнись, Пятифан! Это точно ты был! С какой-нибудь школьной шлюхой!       — Нет… Если бы там был Рома, я бы заметил, но там был другой парень. — не знай Антон всей подноготной, точно бы пропустил их ссору мимо ушей.       — Я ходил за школу, Морозова. Мне там курить удобнее. Да и братков встретил, так что не надо мне тут. Сама-то…       На Пятифана кинули злющий взгляд, но тот лишь пожал плечами, мол: а я что, я ничего. После небольшой перепалки Антон и Полина вернулись к стен-газете, правда, спустя какое-то время девушке пришлось уйти из-за урока музыки, и парню пришлось дорисовывать все самостоятельно. В прочем, тот был и не против.       Заканчивая работу и нанося последние штрихи, Тоша улыбался. Рома очнулся спустя какое-то время, осознавая, что пялился на тонкие губы парня. Тряхнув головой, он подошел к художнику со спины и выглянул из-за плеча.       — М, очень даже неплохо. Мне нравится, — сказал оценщик, заставляя Петрова вздрогнуть от неожиданности.       — Спасибо, — кивнул Антон, возвращая взгляд к почти высохшему плакату.       — Почему Морозовой не сдал меня? Она ж права была.       — Не захотел продолжения скандала. Она же начала бы тебе читать лекции, ты бы отвечал, и прощай мое спокойное времяпровождение, — Антон помахал рукой в прощальном жесте, чуть отводя бедра в сторону и принимая комически-невинное личико.       — В туалете ты же не просто у раковины стоял? — нагло усмехаясь, подколол Рома.       Парнишка раскраснелся, сводя брови к переносице и недовольно смотря на одноклассника. Пятифана забавляла такая реакция, он примирительно поднял руки.       — Ладно, давай помогу убрать. А потом домой проведу. Завтра покажу ту горку, — Рома взял с парты стакан с кистями и направился в туалет.       Антон, оставшись один, облегчённо выдохнул. Он сложил все краски в коробочку и убрал ее в шкаф в конце класса, где лежали остальные принадлежности. Затем вернулся брюнет, и стаканчик с кистями занял свое законное место на той же полке. Парни закрыли класс и, оставив ключи охраннику, покинули школу.       Большую часть дороги до дома Тоши они шли молча. Временами Рома начинал разговор, Антон его подхватывал, и они беседовали о всяких глупостях, не требующих большой сосредоточенности.       Попрощавшись с Пятифаном, Антон зашёл в дом. Мама сидела на кухне, заваривала чай. Выслушав причину столь позднего возвращения сына, Карина кивнула.       — Тебя снова тот парень провожал?       — Да, мы вместе ходим… Чтобы веселее было.       Антон замялся, когда мать спросила его о Роме. Все таки Пятифан не был похож на образцового ученика, да и в принципе таким не являлся, так что поводов запретить общение с хулиганом у Карины было много. Зайчик, не услышав никаких замечаний, ушел к себе в комнату.        Оля уже сделала уроки с мамой и смотрела мультики, в то время как у Антона была целая куча домашнего задания. После ужина парень сразу же засел за уроки, погружаясь в учебник с головой. Вспомнил о Роме парень только перед сном и в конце концов решил забыть и забить на все это. А насчёт Полины… Это ее право и выбор.       С такими мыслями заснуть получилось ближе к утру. Проспав пару часов, Антон поднялся по звонку будильника.       Сегодня в школу нужно было прийти пораньше, дабы убрать стен-газету с парты и отнести ее в школьный совет, который и повесил бы её на нужное место.       Занимаясь утренними хлопотами, Антон клевал носом. К счастью, холодный душ и прочие гигиенические процедуры помогли парню взбодриться. Мама и Оля ещё спали, в то время как старший ребенок, стараясь быть тихим, готовил себе жизненно необходимый кофе и бутерброды.       Завтрак в одиночку был скучен, но быстр, хотя сегодня это играло только на пользу.       Постепенно просыпался и мозг, начиная вновь крутить события минувшего дня. Тряхнув головой, дабы прогнать ненужные утром мысли, Петров мигом осушил остатки кофе, чуть скривившись. Оказалось даже четырех ложек сахара мало для этого горького напитка. Антон быстро оделся, попрощавшись перед уходом со своей матерью, и бодрым шагом направился в школу. Снег под ногами приятно скрипел, а холодный воздух бодрил лучше любого кофе, заставляя фарфоровые щёки наливаться румянцем. Пар, выходящий из рта, был похож на табачный дым. Такое глупое сравнение и игра во взрослого веселили Петрова.       Школа встретила тишиной. Он был первым, не считая охранника, который еще не покидал здания. Оставив верхнюю одежду в гардеробе без гардеробщицы, Антон поднялся на второй этаж. Пустота и тишина создавали атмосферу спокойствия. Этого ему как раз и не хватало. Жёлтый свет лампочек резал глаза, особенно такой яркий у них в классе. Краска на ватмане полностью высохла, так что Антон смог свернуть его и переложить на свою парту. Расставив парты и стулья по местам, старшеклассник решил подписать стен-газету, не забыв упомянуть себя и Полину. Ради смеха хотелось вписать туда Пятифана, но Антон с лёгкой улыбкой быстро отбросил эту мысль.       Все же он пришел слишком рано. Плакат удастся отдать только перед уроком или на перемене, поэтому он без зазрения совести решил прогуляться по школьным коридорам. Спокойствие и идилию нарушили две девушки, вышедшие из-за поворота.       — Вера, я же говорила, что не стоило так рано приходить… — Одна из подруг была очень сонной, уныло и медленно волочилась за своей подругой, постоянно зевая.       — Ты же знаешь, я ненавижу по утрам встречаться с отцом. Все настроение испортит! — буркнула та, недовольно сводя брови, хотя сама была не намного бодрее. Ей то на глаза и попался Антон. — Парень, ты же с 9Б? Видела, как ты около Ромы ошивался.       — С 9-го, и? — грубо ответил Петров, поворачиваясь к девушкам.       — Не знаешь, Рома пришёл? — обе подошли ближе.       — Он так рано не приходит. Может опоздать или вовсе на первый урок не прийти. У него нет определённого графика, — Антон неопределенно помахал рукой, как бы наглядно показывая кривую посещений Пятифана.       — Ну, ладно. Передай, его Вера из 10-го искала, — девушки обошли Антона, направляясь к себе в класс.       — Петров. Кого ждёшь? — голос старосты резанул по ушам. Антон обернулся и посмотрел на Катю. Ее постоянный атрибут в виде косы, нарумяненные морозом щёчки и гигиеническая помада на губах соответствовали образу старосты и отличницы.       — Никого. Стен-газета готова. Отнесу её после первого урока.       — О, да? Отлично. Я сама её отнесу сейчас. Где она?       — На моей парте.       Девушка удалилась вниз по лестнице, двояко улыбаясь, а Антон остался наблюдать за учениками. Парень здоровался с одноклассниками кивком головы, ему отвечали взаимностью. Наконец Петров разглядел Рому и Бяшу. Те что-то громко обсуждали, вызывая недовольство окружающих. Игнорировать и избегать друзей было бы заметно и глупо, а потому парень направился в раздевалку, дабы поздороваться. Его голос узнали сразу.       — Привет. Ром, тебя какая-то Вера с 10-го искала. Просила передать.       — О, Тоха, привет, на! — Бяша улыбнулся ему, и Антон неосознанно ответил тем же.       — Не расскраснелся, когда с ней говорил? — двусмысленный тон Пятифана заставил Петрова недоуменно изогнуть бровь. — Ты что, только на меня тогда смотрел? Девку даже не запомнил? — тут до Антона дошло. Он распахнул глаза, вызывая у Пятифана приступ громкого смеха.       — Эй, вы о чём, на? — Бяша в непонятках стал осматривать друзей.       Антон расскраснелся моментально. Парень вновь погрузился в смущающие события вчерашнего дня. Из транса его вывела чужая увесистая рука.Эти слова Ромы заставили вспомнить то, что он видел вчера.       — Что, с Ве-роч-кой познакомился, Петров? — ехидная улыбка на лице Семёна заставила закатить глаза. Пусть парень подрос на пару сантиметров, сбросил пару килограмм и избавился от прыщей, дерьмо, исходившее из его рта, вызывало тошноту.       — И тебе, доброго, Семён. — Антон недовольно посмотрел на руку, лежавшую на его плече.- Я с ней не знаком. Ещё бы мне знакомиться с ней!       — Ну, она знакома со многими парнями этой убогой школы. Ты, видимо, не входишь в её планы, — это задело. Пусть Петрова девушка никак не привлекала и не интересовала, слова Бабурина неприятно кольнули.       — Знакомиться с её венеричкой я вообще не желаю, даже если у неё и есть на меня планы.       — Ого, как мы заговорили. Ром, тебя венерическим обозвали! — одноклассник расхохотался.       — Замяли тему. — Рома подошёл к ним и сбросил руку Семёна. Пятифан кинул взгляд на Антона, который резко обернулся на переобувающегося Бяшу.       — Чего горишь-то, Тоша? — ухмыльнулся брюнет. Холодные руки хулигана оплели горячие щёки зайчика. Антон расслабился и прикрыл глаза, чуть подаваясь вперёд.       — Бля, кайф. Жарко, пипец.       Пятифан не понимающе хлопал глазами, а затем усмехнулся про себя. Красивый. Опомнившись, парень убрал руки.       — В окно рожу высуни, легче станет. — ухмыльнулся Пятифан, поворачиваясь к Бяше.       — Держи, на! — Бяша кинул Роме его рюкзак, а затем отвернулся, направляясь к классу.       — Жадина, — громко сказал белокурый, недовольно смотря на Пятифана, а затем вышел из раздевалки. Позади раздался хохот Семёна, но Рома быстро заткнул его мощным подзатыльником. Это вызвало у Петрова довольную улыбку, не более.       Уроки проходили в привычном для Антона ритме. Он общался с парнями и девушками, с улыбкой слушая, как Вика ставила на место особо любопытных до их с Бяшей отношений. Петров завидовал её мастерству так красиво затыкать людей. Бяша стал чаще появляться в их компании. Вика предложила ему сесть с ней на одном из уроков, но Рома не отпустил Бяшу, сказав, Семён ему и в хер не впился, а девушка к его обществу привыкла, так что никаких проблем. Бурят хотел взбунтоваться, но звонок разрушил его планы.       Столь милые перепалки продолжались на каждой перемене. На одной из таких к Антону подошёл Рома, кладя свои руки на плечи парню, а подбородок ему на макушку.       — Тош, а Тош, не хочешь со мной к той девке сходить? — в басистом голосе слышались игривые нотки.       Петров выдохнул, поправляя свои очки и дёргая плечами:       — Не горю желанием видеться с твоей бабой.       — Она — не моя баба! Просто хочу посмотреть, как ты отреагируешь на её повисюльки на мне! — рассмеялся Рома.       — Ну уж нет! Меня совершенно не интересует ваша связь, — фыркнул Петров.       — Да ничего нас не связывает! Чё ты как целка то?       — Не задавай глупых вопросов, Пятифан,— Антон сбросил руки со своих плеч.       — Какого хуя, Петров? — Брюнет хмуро посмотрел на друга, а затем засунул руки в карманы, подходя к Бяше.       – Бля, да пошёл ты. Пошли, Бях. Бурят в растерянности переводил взгляд с друга на Антона. Вика, с которой все это время разговаривал Бяша, подтолкнула его к Роме, и тот согласно кивнул, уходя.       — Тоша, что-то случилось? Поссорился с Ромой?       Петров зло посмотрел на одноклассницу, но, заметив на ее лице волнение, чуть смягчился.       — Нет. Просто почему-то разозлился на него, — Антон опустил взгляд на свои пальцы, вертевшие карандаш. Вика больше ничего не спрашивала, лишь попросила его тетрадь с рисунками, и тот не смог отказать. Многие интересовались художествами Антона, очень часто его просили нарисовать портрет за шоколадку, так что тот давно привык и относился к показу своих работ спокойно.       — У тебя много портретов Ромы, — девушка показала парню разворот с Ромой.       — А… Ну, у него довольно интересные и красивые черты лица, вот я и зарисовал…— Вика, прищурившись, посмотрела на Петрова, а после продолжила листать. С каждой страницей Пятифана становилось больше. Девушка молчала, пока не наткнулась на рисунок, где тот широко улыбается, а его шапка, прикрывающая только макушку, забавно сползла на бок.       — Тоша, тебе интересен Рома? — этот вопрос сбил Антона с толку.       — С чего ты взяла? — Петров никогда не думал о подобном. Просто рисовал, на уроках, когда было скучно. Почему же Вика, разок взглянув на его работы, подумала о таком?       — Просто… У тебя тут зарисовок много. Полина есть и я, ты даже Семёна нарисовал. Но… Почему-то от рисунков, где ты изобразил Рому, веет чем-то приятным. Ты даже ошибки стирал, перерисовая контуры много раз, чтобы получилось красиво. А вот на других ты такого не делаешь.       — Я… Я не…       — Ты только сейчас это заметил?       — Да я и не заметил бы, если бы ты мне не сказала! — Он моментально спрятал тетрадь в рюкзак.       — Ну, ты это… Не придавай особого значения моим словам… Мне просто так показалось.       — Всегда если тебе что-то кажется, то так и есть… — тихо буркнул Антон.       — Ты только после моих слов Ромку не игнорь, а то странно будет, — Вика погладила Петрова по голове, аккуратно поправила его очки. Во взгляде девушки не было осуждения, лишь добрая, заботливая улыбка. Антон кивнул и расслабленно выдохнул. Ему была нужна эта поддержка, а о смысле этих слов… Он подумает позже.