Натюрморт

      Какаши устало взглянул на собственное отражение, подрагивающее в течении ледяного ручья. Уродство. Невыносимое.       Наклонился и ополоснул лицо. Холодно. Снова нацепил — одну за одной — маски.       Он ненавидел — хотя всё же нет, скорее просто не любил — Страну Травы летом. Днём — невыносимо жарко, но стоит солнцу исчезнуть за горизонтом… Удушливо, липко, влажно. Вечная мошкара. Вечные воспоминания о прошедшем.       Хотелось выть.       Но в этом не было ничего нового.       Он правда старался держаться как можно дальше от команды Обито, но в тихой траве, с нечаянными порывами, ветра до него всё же иногда доносились обрывки коротких фраз. Громких возмущений. Веселого смеха.       Чаще всего это был Наруто. Голос мальчика звоном разлетался по округе, и не нужно было особых усилий или натренированности слуха, чтобы разобрать его быструю, обрывистую речь.       Немного реже раздавался и девчачий голос. Часто возмущенный или же поучительный.       Голос Саске же или же и вовсе не звучал, или же был настолько тихим, что ветер не доносил его. Мальчик, очевидно, был единственным из всей команды, кто ответственно проходил курсы в Академии. Или, скорее, просто единственным, кто в принципе догадывался, что команда вышла не на простую дружескую прогулку в ближайший парк.       С ветром же долетал и запах. Не какой-то особенный для этого леса. Не какой-то яркий и отличительный. Если не знаешь его — не отличишь в бесконечном круговороте запахов Страны Травы…       Запах влажного дерева. Запах, отчего-то, пряно-сладкий. Запах, от которого Какаши хотелось укрыться как можно дальше — за шарфом, за маской, под водной толщей — где угодно. Подальше. Поглубже. Побыстрее.       Живот сводило судорогой, а рот наполнялся непрошеной слюной — он прикусывал внутреннюю сторону щеки, отворачивался от очередного воздушного потока. Но в итоге всё равно обнаруживал себя принюхивающимся, словно нинкен, идущий по следу.       Из запаха Обито — разбитого войной подростка — ушёл запах отвратительных лекарств. Обито — один из лучших джонинов Конохи — пах мокутоном и самой жизнью. К горлу подкатывала тошнота. Какаши боялся подходить ближе. А когда команда устроилась на ночлег и вовсе не вынес — против всех правил, против всех инструкций отступил назад. Дальше в чернеющий за его спиной лес.       Какаши чувствовал себя в прямом смысле зажатым между молотом и наковальней — с одной стороны Обито, его команда, с другой — чертов мост.       Мост, при виде которого Хатаке подавился бесконечным желанием блевать, и как активно он бы не тёр собственное лицо ледяной водой ручья — легче не становилось.       Он правда пытался. Пытался сосредоточиться на одном только задании. Но каждый раз, стоило только несильному ветерку, наполненному звуками, запахами, дунуть в его сторону — Какаши терялся. Остервенело заметал следы за беспечными детьми и крутил головой во все стороны — но всё равно чувствовал, что обычная внимательность и скрупулёзность подводят его.       Какаши не мог прикрывать тыл ловушками — при отступлении сами дети могли угодить в них. Не мог двигаться как обычно — быстро, тихо, незаметно. Команда, идущая впереди, неимоверно тормозила, хоть их продвижение оказалось и немногим более быстрым, чем самые худшие ожидания Хатаке.       С другой стороны, быть может, он просто переоценивал это задание. Обычно генинам не давали ничего сильно сложнее их возможностей и возможностей их сенсея.       Какаши вернулся к полянке перед пещерой лишь через пару часов после блуждания по округе. Поднялся вверх по громко бормочущему ручью и лишь когда заметил, что Саске сменил Обито на посту — немного расслабился, чего возможно совсем не стоило делать.       Младший Учиха внимательно изучал лес. Сложив руки на груди и стоя в максимальном отдалении от раскинувшегося звездой и звонко храпящего Наруто, он шерстил взглядом каждый сантиметр тёмной зелени вокруг поляны и пещеры.       Он, очевидно, высматривал Какаши. Иногда переходил с места на место, пару раз бесшумно бросался в кусты, в которых шебуршалось мелкое зверьё. Мальчишка был настолько неплох в своём исполнении долга сторожевого, что на мгновение Хатаке загорелся глупой идей перестать подавлять чакру — хоть как-то поощрить Саске, дав себя обнаружить.       Но всё же Какаши был ещё в своём уме. Слишком большой была вероятность, что первее, чем мальчик успеет просто даже повернуть в его сторону голову — Обито уже запечёт Хатаке в катоне. Да и в конце концов, Саске был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, что не всегда всё будет так, как он этого хочет.       Внешностью он был точной копией своей матери, но поступками изо всех сил пытался походить на старшего брата. И если уж Итачи действительно взялся за то, чтобы слепить из Саске что-то, куда большее чем он сам — уж точно не Какаши вмешиваться в этот созидательный процесс. Хоть Хатаке, по правде говоря, и не видел сильных перспектив — младший из братьев уже отставал от старшего как минимум на пару лет.       Какаши проводил взглядом мальчишку, когда он в очередной раз, приблизившись максимально, прошёл мимо сидящего под одним из деревьев АНБУ.       Всё же он и правда переоценил эту миссию. Слишком отвык от того, что бывают задания, на которых тебя не пытаются разорвать на куски каждую бесконечно текущую секунду. Минато бы не отправил этих едва оперившихся птенцов на что-то серьезное — не после всего того, что случилось с его собственной командой.       Хатаке прикрыл глаза — спать не хотелось, но взгляд слишком устал цепляться за чужую спрятанную за походным пледом спину.

***

      К полудню следующего дня они таки добрались до границы со Страной Камня. И после того, как солнце оказалось в зените, движение команды стало замедляться с неимоверной скоростью, пока, наконец, Обито не остановился на краю перелеска.       Граница, по сути своей, представлялась как широкая полоса каменной пустыни, изрытой расщелинами и кратерами — отголосками не так давно утихшей войны. За этой полосой вновь начинался лес — опять лес, но будто бы из совсем другой истории. Сухой, достаточно редкий, лишенный бесконечного запаха цветения и благоухания природы.       Преодолеть эту пустыню можно было минут за тридцать — Какаши оценивающе взглянул на обливающегося потом Наруто, чья рыжая форма потемнела от проступившей влаги, а лицо блестело, словно обжаренный в масле пирожок. Ладно, Хатаке загнул. Он давал детям два часа. Три, если девчонка или младший Учиха с его темными волосами хлопнутся в обморок под палящими лучами солнца или если сын Четвертого, не глядя под ноги, угодит в какую-нибудь растяжку.       Просто отвратительное время для пересечения границы. И просто отвратительная погода. Воздух чистый, выжженный, распаленный жаром светила — такой, что идущих (плетущихся!) по это пустоши людей можно было разглядеть за километр.       Команда устроила привал под одним из последних на ближайшее время деревьев. Наруто с блаженным стоном растянулся в тени, когда как его сокомандники ухватились за бутыли с водой.       Обито, хоть и играючи поддерживавший усталость своих учеников словами, на деле же утомленным не выглядел вовсе. Даже не сбросив с плеч рюкзак, заскочил на дерево и, сложив ладонь козырьком, задумчиво уставился на простирающуюся перед ним долину.       — Отдыхаем пятнадцать минут, — тихо и несколько менее весело чем обычно проговорил он, в ответ на что мгновенно последовало недовольное мычание детей, так и не оторвавшихся от бутылей с водой. — Мы отстаем от плана. И проверьте оружие — нас должны были встретить где-то здесь. Возможно впереди засада.       Какаши несколько неловко перемялся с ноги на ногу, прежде чем аккуратно заскочить на ветку повыше и присесть, давая недолгий отдых ногам. В иной ситуации он бы уточнил у командира отряда о необходимом месте его дислокации во время перемещения по пустоши. Ему увеличить разрыв между ним и командой? Или, может, пойти вперед? Или обогнуть на востоке, через глубокие расщелины, в которых проще было остаться незамеченным?       Но… Командиром был Обито. Обито, который к тому же был прав, насчёт легкого недоумения от того, что их не встретили в самом начале пограничной местности.       Ослабленная охрана границы со стороны Конохи? Какаши не видал такого… никогда. Быть может, ещё до того, как он начал ходить на миссии, что-то вроде дружбы Камня и Листа и существовало, но последние лет двадцать Хатаке о таком едва ли слышал. Зато прекрасно слышал и знал лично, как часто то одна, то вторая деревня, несмотря на окончившуюся войну, выводили друг друга на стычки в приграничной зоне или же и вовсе на территории Страны Травы.       Вода из фляги, попав на язык, оказалась до отвратительного тёплой и пахучей от пыльцы, попавшей в ручей с ближайших растений — Какаши осилил пару глотков, прежде чем решить, что всё же он не настолько хочет пить. Он не любил Страну Травы. Он не любил Страну Камня. И хоть дальше, в лесу за границей и должно было стать прохладнее и свежее, это тоже не принесло бы никакого облегчения.       Дальше, за Страной Камня, начиналась Страна Льда… И если Какаши и был готов терпеть любые прихоти природы — ветер, дождь, жару, высокую влажность — холод оставался для него чем-то за гранью добра и зла. Хатаке старался отказаться от любой миссии, связанной со странами Льда и Снега, если была на то такая возможность. Тот же Итачи относился к ним гораздо проще и зачастую с очаровательным пониманием принимал желание семпая обменяться миссиями.       Учиху не трясло словно собаку от холода и стук его зубов не выдавал его местоположения противникам или любому другому прохожему. Быть может, дело было в его стихии. Но чаще всего, Какаши сходился на мысли, что это просто его тело не способно воспринимать ничего прохладнее зимних заморозков Конохи. И если раньше, лет до двадцати, он и пытался что-то с этим сделать — как-то натренироваться, напривыкнуться, то совсем скоро понял: битва с реакцией собственного тела на холод — не та битва, в которой он когда-либо сможет победить.       Дети разбрелись по небольшой полянке из тени, отбрасываемой широкой кроной дерева. Саске привалился к стволу и прикрыл глаза, Сакура с головой зарылась в собственный рюкзак, перебирая спутавшиеся лески и небольшие баночки с мазями. Девчонка была медиком, насколько мог судить Какаши и насколько можно было назвать едва сдавшего экзамен генина медиком в принципе.       Неприятное чувство засело где-то внутри, и Хатаке, с трудом проглотив его, перевел взгляд на слепящее солнце. Обито наверняка свернёт ему шею, стоит только Какаши хотя бы на метр приблизиться хоть к кому-то из его учеников — он даже не сомневался. И хоть за время пути Учиха так ни разу показательно и не обернулся, взглядом разыскивая бредущую за командой тень, но Какаши чувствовал это каждым нервом: Обито сторожил его появление и заметил бы его быстрее любого сенсора из клана Хьюга, стоило только оступиться. Но это было и в какой-то мере благом — не давало Какаши расслабиться, забыть кто он и для чего он здесь.       Сакура, наконец закончив, показала Обито свой рюкзак и, дождавшись одобрительного кивка, тоже пересела к дереву.       — Обито-сенсей? — негромко протянула девчонка. — А этот АНБУ, он?..       — Он не идёт за нами, — тут же отозвался Саске, недовольно нахмурившись и приоткрыв один глаз, и продолжил уже несколько более горделиво: — Брат учил меня, как определять слежку — за нами никто не идёт.       Губы Какаши секундно дрогнули в улыбке. Ему было, что сказать Итачи.       — А может просто, твои всевидящие шаринганы не видят его, а? — чересчур уж язвительно отозвался со своего места Наруто, махом переворачиваясь со спины на живот. Мальчишка заболтал ногами в воздухе и внезапно, приложив ладонь ко рту, словно в невероятном удивлении, выдал насмешливо: — Ой, прости, бака, я же забыл, что у тебя ещё их нет!       Саске недовольно сощурился. И Какаши перевел было взгляд на Обито, ожидая увидеть на его лице усмешку от разыгранной мальчишками сцены — тёплую, искреннюю, которая всегда появлялась на его лице, стоило только его команде по-детски нелепо поссориться. Но лицо Учихи не выдало ни толики веселья.       — Не знаю, — спустя несколько мгновений раздумий, когда дети уже начали переглядываться от затянувшейся тишины, проронил Обито.       — Он, наверное, хороший ниндзя, раз даже вы, сенсей, не можете его обнаружить. Но, похоже, вы с ним не ладите? С этим АНБУ, — проницательно заметила Сакура и тут же по-девчачьи замялась. — Ну мне так… кажется…       Со стороны Наруто тут же раздалось одобрительное угуканье.       Какаши почувствовал, как ему становится нехорошо. Обычно он более чем спокойно реагировал на слухи и болтовню о себе, но… ответа Обито он ждал с некоторым замиранием сердца.       — Возможно хороший, это лучше у Саске спросить, — абсолютно проигнорировав вопрос про личное отношение, пожал плечами Учиха и на удивленный взгляд Саске слегка нахмуренно пояснил: — Он же командир твоего брата, я думал Итачи рассказывал тебе про него или просил потренировать.       Какаши сглотнул. Не просил. Только пару раз намекал, когда выяснилось, что стихия Саске — молния. Но в конце концов, и эти разговоры сошли на нет, когда выяснилось, что Саске определят в команду Обито. Итачи был не глуп. Итачи всегда просчитывал всё наперёд. Даже если бы Какаши согласился, пара техник, которые Хатаке мог бы дать ему на данный момент — того не стоили.       — Он не рассказывает мне про службу в АНБУ, это запрещено, — поджав губы, с явно проступающей обидой на лице, пробурчал мальчик и тут же надулся.       Обито спрыгнул с дерева. Время привала подходило к концу, но он не торопился поднимать детей.       — Командир брата Саске? А я думал Итачи-сан — самый крутой АНБУ Конохи, — на этот раз без какой-либо насмешки задумчиво протянул Наруто и недоуменно зачесал в затылке. — Но почему тогда мы ни разу не видели его, Обито-о-сенсе-е-ей?!       — Ты наверняка видел его, Наруто, — вновь скупо отмахнулся Учиха и его брови сошлись над переносицей.       Сакура что-то шепнула неуемному мальчишке, но тот, проигнорировав подругу, в мгновенье ока оказался на ногах и повис на учителе. Обхватил чужую талию и будто неловкая обезьянка обвился ногами вокруг голени.       — Нет, не видел. Правда-правда! — Наруто заканючил точно маленький ребенок. — Ну вы же знаете его, Обито-сенсей! Почему вы не говорите, какой он? Обито-сенсей?       — Он!.. — во взгляде Учихи промелькнула злоба и дети опешили. Даже Наруто, до этого изо всех сил вцепившийся в форму джонина, как-то совсем уж спешно опустил глаза в землю и отступил. Обито судорожно облизнул губы и вновь нахмурился. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. — Мы были знакомы. Давно.       Команда ответом, очевидно, не удовлетворилась, но никто больше не стал возникать. Они несколько понуро переглянулись между собой и молча начали собирать вещи. Какаши тяжело выдохнул и опустил голову, утыкаясь лбом маски в согнутые колени. Он и не надеялся услышать что-то иное. Он и не заслуживал услышать чего-то иного.       Он давно умер для Обито и прекрасно знал, что даже в разговорах с общими знакомыми Учиха каждый раз менялся в лице и резко обрывал любое обсуждение, так или иначе связанное с Какаши.       — Я… я знаю… знал его. Немного, — неожиданно, когда все вещи уже были собраны, а команда стояла готовая к продолжению маршрута, глухо проговорил Обито, смотря на пустошь границы. Он говорил аккуратно, явно лавируя в своих мыслях между тем, что планировал сказать, а что нет. — Он… Лучше всего будет, если он так и не вмешается. Но если он начнёт… работать, — Обито покривился и сжал губы в тонкую полосочку, — бегите прочь и сидите подальше от поля боя, пока я не позову. Поняли?       Какаши плавно и бесшумно, словно кошка, спрыгнул с дерева. Мышцы напряглись, готовые к следующему марш-броску, и он потянулся. Под маску задувал ветер. Запах мокутона изъедал глаза. Впереди наверняка была ловушка, а у Хатаке очевидно не было пропуска для перемещения по Стране Камня. Но всё это было абсолютно неважно — команда Обито пересечет границу сегодня. С боем или без. Но в любом случае в полном их составе.       И только от недальновидности и самоуверенности ниндзя Ивы зависит, сколькие из них останутся очередным красным следом за Какаши.       — Но ведь это наша миссия… — тихо, с полным неприкрытой обиды голосом пробубнил Наруто, но заметив на себе жёсткий взгляд сенсея замолк.       — Я не шучу, Наруто. Этот АНБУ… — голос Обито на мгновение оборвался с шумным порывом ветра, он медленно обвел стоящих перед ним полукругом учеников пустым взглядом. — И никто из вас ни на секунду не встанет у него на пути. Никто из вас даже рядом с ним не должен оказаться.       Какаши поправил маску. Ему было тошно смотреть на несколько грустную, но отчего-то всё же теплую улыбку Обито. Учиха встрепал мальчишкам волосы, подмигнул Сакуре и улыбнулся шире. Жизнь наполнила его в ту же секунду, как разговор о Хатаке был окончен. И команда вслед за капитаном оживилась. Сверкнули улыбки, разадалась удаляющаяся от границы леса звонкая болтовня Наруто.       А Какаши остался. Болезненно замер. На мгновение дрогнув, осторожно приложил собственную ладонь к макушке, едва ощутимо провел по волосам — и тут же сорвался с места. Нужно было идти к востоку, параллельно основной дороге — через расщелины. Этот путь был гораздо длиннее и тяжелее. Со спертым сухим воздухом. С выскальзывающим из-под ног камнями. С неразличимыми в дрожащем мареве ловушками.       Но хоть на мгновение Какаши просто хотел оказаться подальше. Подальше от этого запаха. Подальше от этого голоса. Подальше от желания ощутить тяжести чужой руки, треплющей его словно голодного одинокого пса.