Натюрморт

      Воздух со свистом вырвался изо рта Какаши.       Он… он никогда не считал себя неуязвимым или бессмертным. Просто слишком давно не получал ранений опаснее царапины — но и сейчас боли не было. Какаши чувствовал невероятную слабость в пробитых мышцах и подступающую дрожь, но до сих пор адреналин не давал телу опрокинуться в бессознание.       Он… просто не ожидал, что это случится сегодня.       Какаши перевел мутный взгляд в сторону, на звуки. На автомате сунул руку к поясу, в подсумок. Обито упал на колени рядом — испуганно обхватил девчонку с розовыми волосами за лицо, осматривая. После протянул руки к барахтающемуся в паутине лесок сыну Четвертого. Вид шприца с экстренной помощью, раздавленного в пылу одного из сражений, послужил какой-то своеобразной точкой отсчета — по виску скатилась крупная капля пота и тут же впиталась в перенасыщенную брызгами крови маску. Это конец. Зубы клацнули.       Новый свист — не выдох — с натугой вырвался из горла.       Сконцентрированная в ладони чакра легко отсекла основное древко копья, оставляя только застрявшую в ноге часть. Кровь струилась. Какаши чувствовал на себе взгляд — мальчишка Учиха смотрел на него диким зверем. Открывал и закрывал рот, видимо шумно дыша, но так ничего и не говорил. Обрывок лески попался под руку. Какаши затянул крепкую петлю чуть выше того места, откуда пузырилась кровь.       Поднялся. И рухнул.       Перед глазами появилось небо. И обрывочное воспоминание, как его лизнуло пламя и откинуло мощным взрывом — пришлось скинуть горящий рюкзак. Он то ли по случайности, то ли по божественному проведению тоже попал по какой-то печати взрыва — целая канонада грохота обрушилась на Хатаке и едва ли в нём на тот момент остался хоть один исправно работающий орган чувств.       Какаши вновь приподнялся на локтях. Попытался встать — уже более удачно. Его трясло. Ему нужно было идти.       Тяжёлый, тёмный взгляд на мгновение пригвоздил его обратно к земле, но покачнувшись, Какаши устоял и под ним. Нога не болела. Ничего не болело. Нужно было…       — Куда ты, черт подери, собрался?!       Даже если бы сильно постарался, Хатаке не смог бы понять, показалось ему или нет, что кто-то окликнул его. Громкое гудение, жужжание, какой-то фоновый шум до сих пор назойливо заглушали всё вокруг. Он сделал пробный шаг вперед. Сносно. Встретился взглядом с мальчишкой, будто глядевшим на какого-то призрака. Следующие шаги дались легче — он даже почти помнил, куда ему нужно идти. Только если бы не…       — Какаши!       Мысли. Слишком отчаянно скачущие мысли. Но рефлекс оказался сильнее — выработанный с годами, заставил его дернуться в сторону, оступиться и подавиться воздухом. Но всё же отбить чужую руку, которая пыталась схватить его.       Какаши удивленно взглянул на Обито. Он никогда ещё не видел его так близко. Не видел его такого — высокого, с широкими плечами, с пронзительным взглядом, в зеленом жилете джонина Конохи… Или видел?       — Идите, я… — Хатаке оборвался, когда услышал собственный голос, но тут же продолжил, ухватившись за горло, словно это могло помочь справиться с хрипом: — Пока не пришло подкрепление…       Новый выпад. Какаши отступил, плавно — насколько мог — увернувшись от чужой попытки схватить его.       — Никуда ты не пойдешь, идиот!       Какаши скорее почувствовал и увидел чужие слова, чем услышал их — вибрация рыка прошлась по коже, а глаза считали смысл, спрятанный за звериным оскалом и злостью.       — Идите, я…       На мгновение замерев, пытаясь избавиться от чувства, будто он говорил что-то подобное буквально секунду назад, Какаши пропустил чужой бросок. Ладонь — сильная, широкая и горячая — крепко вцепилась ему в плечо и дёрнула. Хатаке отбил чужую руку.       Следующий выпад был быстрее и сильнее, Какаши покачнулся. Ответил. Разбитый кулак в бурой от крови перчатке оставил на чужом лице красный след, разбитую губу и злую усмешку. Обито покачал головой, смазывая каплю крови скользнувшую на подбородок.       — Ты, блять, серьёзно?.. — усмешка была веселой. Глаза полными ярости.       Два удара прошли мимо. Шаг за шагом, уворот за уворотом — как в любой другой битве. Один — по ребрам. В ответ — куда-то в печень. Блок. Шаг. И снова уворот.       Всё закончилось слишком неожиданно, когда чужая нога прилетела по бедру — слишком высоко для очередной подсечки. И Хатаке наконец упал. Рухнул. Всем телом ощутил, как лопнула леска, кровь вновь хлынула в онемевшую ногу. Кровь и будто бы что-то ещё.       Перед глазами появилось небо. И воспоминание. И шум в ушах отступил. И тут же всё вокруг потемнело, когда Какаши задохнулся от накатившей боли.

***

      — Сакура, сделай что-нибудь, чтобы он не истёк кровью до привала! Скорее!       Чужие горячие руки подхватили его под левую ногу, и боль, подарившая считанные секунды спокойствия, вырвала Какаши обратно. Глаза распахнулись и первое, что он увидел — Обито с зажатым в пальцах шприцем первой помощи. Он даже не почувствовал, как игла прошла сквозь кожу — зубы стучали друг о друга, а пальцы сжимали землю под ладонями. Учиха безжалостно потянул его ногу ещё выше. Чертовски больно.       Девочка с розовыми волосами оказалась рядом, и увидеть её живой было приятно. Ресницы дрожали, а лицо её было мокрым, но всё ещё светилось румянцем жизни, а значит, Какаши не зря подставился — эта мысль пришла заметным облегчением.       — Наруто, Саске — стащите этих в одну кучу! Заложим взрывные печати, нельзя оставлять всё так.       Сын Четвёртого нахмурился, что-то пробурчал, но совсем как взрослый тут же звонко согласился и принялся за дело. Младший Учиха не двигался с места ещё несколько секунд и лишь после повторного окрика тоже сорвался с места. Но по мнению Какаши всё это было бесполезно — его сбитая ниндзя Ивы маска АНБУ валялась осколками по всей поляне, а совсем немного к востоку куча следов, оставленных его личным сражением.       Что-то щекотнуло его под жилетом и глаза распахнулись сами собой. Но Обито и Сакура не обратили внимания. Взгляд Учихи метался по поляне, а пальцы продолжали жестко удерживать ногу Хатаке на весу, чтобы медику было удобнее осматривать пробитое бедро.       Какаши с трудом скользнул пальцами к левому боку. Под жилет. Чуть ниже ребер. Горячо и мокро — ладонь, вынырнувшая обратно на свет, оказалась блестящей от крови.       — Боги, это ещё откуда…       Обито, злой и хмурый, тут же схватил его за запястье, разглядывая новое пятно, на и без того побуревшей перчатке. Какаши не смог сопротивляться чужой хватке, и лишь толика облегчения промелькнула где-то в сознании, когда Учиха оттолкнул его руку, позволяя ей безвольно упасть обратно на землю.       Пальцы дёрнули за жилет. Пальцы содрали с корнем застежку на боковине. Пальцы обожгли живот прикосновением.       С усилием Какаши приподнял голову, но тут же уронил обратно. Из дыры в майке тоже сочилась кровь — буквально всё тело с каждой секундой всё быстрее и быстрее подгоняло его к смерти, собственное сердце, в очередной раз прогоняя кровь по телу, приближало его к закланию.       Он помнил этот удар. Ниндзя Ивы схватил его за шлёвки — крепко, безапелляционно. Второй метнулся к детям. Райкири Какаши — последняя надежда успеть вовремя — с громким стрекотом вспыхнуло и потухло, так и не добравшись до чужого сердца. Противник усмехнулся. Какаши запаниковал. Чужая рука выскользнула из хвата, и словно по маслу кунай вошёл в тело по самую рукоять — понадобилась едва ли доля секунды, чтобы этот же кунай вспорол ниндзя Ивы горло.       — Сакура, тут ещё…       — Вижу, сейчас.       — Кровь сильно идёт!       — Я же сказала — сейчас!       — В-вам над-до ух-хо… — Хатаке попытался сказать, но язык не ворочался и по взгляду Сакуры он понял, что разобрать его хрип невозможно. Девчонка коротко заглянула ему в глаза и тряхнула головой, словно отбрасывая какие-то мысли. Её руки мгновенно вернулись к тонкому жгуту, который она пыталась приладить к скользкой от крови ноге.       — Судя по зрачкам, его сильно оглушило и нога… он не сможет идти, Обито-сенсей, — тихий голос девочки сообщил доверительно и взгляд её наполнился скорбью и сочувствием, но продолжил метаться от ноги к сумке медика. Ещё как минимум два шприца вонзились в Какаши, прежде чем ногу опалило зеленым свечением, и девочка сипло выдохнула. — Нужно достать обломок.       Его снова повело и фокусироваться на движущихся объектах стало невыносимо — взгляд зацепился за чужую практически белую руку, продолжающую приподнимать его ногу.       Оглушило? Какаши зажмурился от чужого неаккуратного движения, задевшего рану. А как же он добрался сюда? Нет-нет, это…       — Это подождёт, — взгляд Обито быстро скользнул по местности и снова вернулся к ученице. — Просто останови кровь.       — Сосуды передавлены, он останется без ноги, — едва слышимое бормотание и неожиданный всхлип. Девочка судорожно утёрла вновь выступившие на глазах слезы, хлюпнула носом, но голос ее остался твёрдым: — Артерия не задета, нужно доставать сейчас.       Какаши почувствовал, как крепнет хватка пальцев на его ноге. Прикрыл глаза, сморгнул влагу. Он до невероятного сильно хотел бы провалиться в темноту, а лучше — просто оказаться где-нибудь подальше отсюда. Просто, чтобы его оставили. Один на один с чёртовыми вопящими пучками нервов, будто он и сам не понимал, что организм на грани.       — Без ноги, но живой.       — Ненадолго. Если начнется заражение, я не смогу его остановить. Будет нужен хороший медик.       — Ты — хороший медик, Сакура.       Взгляд Обито был твёрдым, но у маленькой, всё еще отчего-то заливающейся слезами девчонки — твёрже. И Учиха сдался.       — Ладно! — Обито поморщился и выругался, перехватил ногу одной рукой и рукавом второй — утёр лицо. — Что делаем?       Ещё один шприц мелькнул мимо ноги Какаши — но быть откровенным, ни один из них так и не принёс ему должного облегчения. Каждое чужое прикосновение — что пару минут назад, что сейчас — отдавалось трещащей болью и вспышками перед глазами, но он изо всех сил продолжал сжимать зубы.       — Так, да… Я… Я думаю, теперь ему не должно быть так больно, — Сакура замялась, побледнела и громко сглотнула. — Обито-сенсей, вы же сможете вытащить его? Боюсь, я… не смогу.       Какаши шумно выдохнул. Быть может, это карма настигла его на исходе. Но что он мог сделать?       — Придержи его, — пальцы Обито спешно опустили ногу на землю, скользнули к ране, и крепко обхватили лишь на несколько сантиметров возвышающийся над развороченными мышцами обломок. Лёгкий импульс чакры прошёлся по стволу и дальше, прямо в ногу Какаши. Учиха задержался на мгновение, будто задумавшись. — Может, что-то в зубы ему сунуть, он язык себе не откусит?       — Четыре шприца с обезболивающим, — вместо ответа на поставленный вопрос бросила Сакура. И Какаши почувствовал, как ее практически невесомое тело прижимает его к земле, а тонкие пальцы, несмотря на сказанное, плотно обхватывают линию челюсти, словно намордник.       Четыре шприца…       Небо. Какаши видел черную точку, кружащую прямо над их головами. Оставалось надеяться, что это был просто падальщик, того и гляди спикирующий ему прямо на голову. Но скорее всего, это была птица-шпион. По-другому и быть не могло. Он с усилием сморгнул, готовясь к новой волне боли.       Но первее, чем он что либо почувствовал — небо померкло и всё погрузилось в безмолвие.

***

      Какаши распахнул глаза и втянул носом воздух.       Он чувствовал движение, чувствовал, как чужие руки удерживали его тело на весу. Вокруг мелькали ветки сухих деревьев, но взгляд его упирался в зеленую ткань чужого жилета. Дрожащий звук, вырвавший его из созерцания птицы — Какаши уже был не уверен, действительно ли видел её, — повторился громче.       — Кто он такой? — вопрос практически по слогам. — Он не Учиха!       Они продолжали двигаться, и Какаши слышал неровное дыхание над своим ухом, но вопрошающий голос дрожал ещё сильнее. Саске. Какаши попытался двинуть головой в сторону, чтобы увидеть мальчишку, но не смог. Жар чужого тела слишком грел его голову, и он боялся, что если лишится этого тепла хоть на мгновение, — его опять затянет в обрывистый иссиня-черный сон.       Всё тело отзывалось тянущей болью — нога, живот, но отчего-то сильнее всего ломило в рёбрах. Дышать удавалось лишь урывками и тиски чужих рук абсолютно не помогали делу.       — Не сейчас, — тихая вибрация отдалась во всем теле, и Какаши почувствовал чужое напряжение каждой клеточкой своего тела.       — Кто он?! У него… у него наш шаринган! — голос мальчишки на мгновение отдалился, но тут же вновь приблизился.       — Даттебайо! — звонкий смешок мгновенно оборвался тяжёлым вздохом, запыхавшйся голос раздался совсем недалеко, справа от Какаши. — Завидуешь, что даже у какого-то АНБУ есть шаринган, а у тебя нет?       — Не лезь! — мгновенно зло огрызнулся Саске в ответ и тут же вновь обратился к учителю: — Обито-сенсей! У него шаринган! Наш шаринган! Как такое…       — У него мой шаринган! — глухой, грубый окрик заставил Какаши замереть в чужих руках. Чужие пальцы на мгновение крепче сжались на его одежде, а дыхание замерло. Обито, будто испугавшегося чего-то, легонько тряхнуло, и эта дрожь быстро передалась Хатаке. Учиха продолжил тише, сквозь зубы: — У него мой шаринган, но тебя это не касается, Саске. Я уже сказал — не сейчас. Следи за дорогой.       И на какое-то время воцарилась тишина. Неприятная, неспокойная. И сколько бы Какаши не пытался прислушаться к ней, ничего кроме пыхтения детей и глубокого дыхания Обито услышать не мог. За ними не гнались. Во всяком случае в данный момент.       Но так же неожиданно как и возникла, так же неожиданно тишина и оборвалась. Обито сглотнул.       — Это Какаши Хатаке, я говорил о нём, — коротко сообщил Учиха, словно даже эти слова дались ему с большим трудом. — Мы были в одной команде.       — В команде отца?.. — Наруто отозвался далеко, но практически сразу уже подскочил ближе — Какаши затылком почувствовал его любопытный взгляд.       — Да, — сухо раздалось ему в ответ.       Краем глаза Какаши заметил на мгновение мелькнувшую мимо них реку. Значит, они свернули к западу, подальше от Ивы. Или, быть может, Хатаке пробыл в отключке дольше, чем думал — в любом случае в этих окрестностях была лишь одна крупная река, и уводила она дальше от моря, что могло бы увеличить время пути в разы.       — Тогда я совсем ничего не понимаю, — хмыкнул Наруто. — Разве вы не говорили, что он убил вашу подругу? Медика? Разве его не должны были казнить? Я думал, он предатель… Но раз он АНБУ, значит…       Какаши буквально на кончиках пальцев ощущал дребезг шестеренок, крутившихся в голове у Наруто. Но на языке всё равно отдавало горечью. Сердце Обито бухтело под ухом словно старый барабан — тяжело и быстро, и в какой-то момент Какаши даже показалось, что его стук слился в один сплошной неутихающий гул.       — Всё сложно.       — Значит, эта Рин была предателем, — Саске сплюнул догадку как порцию яда. — Очевидно.       Они оба вздрогнули, и Какаши готов был поклясться, на этот раз Обито заметил его относительное бодрствование, хоть виду и не подал.       — Нет. Рин, она… — впервые за разговор голос Учихи надломился — покрылся хрипотцой и стал едва различим в шуме бега и ветра, свистящего мимо ветвей. — Рин была хорошей. Она… никого не предавала.       Какаши прочитал между строк то, что имел в виду Обито. Это было несложно. В конце концов, он и сам никогда не забывал о своём невыполненном обещании.