Натюрморт

      Обито прикрыл глаза и прислонился лбом к сухому дереву. Едва сжатым кулаком ударил по стволу. Раз, ещё раз, третий — пока мертвая древесина не отозвалась мучительным, протяжным скрипом, больше похожим на стон.       Всё не должно было так случиться. Всё не могло пойти настолько плохо. Обито устал.       И физически, и морально. Он вымотался, и стоило только отойти на несколько десятков метров от поляны, где осталась Сакура и мальчишки, готовящийся пойти расставлять ловушки вокруг их небольшого привала, Учиха почувствовал, как всё случившееся навалилось на его плечи неподъемным грузом. Его команда по уши залезла в самое дерьмовое дерьмо на свете, и Обито слабо себе представлял, что делать, чтобы всё не пошло ещё хуже.       Руки подрагивали, а во рту всё ещё было кисло, и даже несколько часов бездумного бега от невидимой погони это нисколько не исправило.       Обито — он никогда не питал особых иллюзий — не был самым умным или просвещённым в медицине человеком, но даже он понял, что что-то пошло не так, когда он выдернул остаток чертового копья из чужой ноги. Четыре шприца, четыре шприца… Тц. Какаши выгнуло дугой и в ту же секунду опрокинуло обратно, но уже с потускневшим, замыленным взглядом.       Глаза Сакуры распахнулись, она ухом прижалась к чужой груди. Скользнула пальцами к запястью. К шее. Неверяще снова приложила голову к грудине.       — У него сердце не бьется… — под нос проговорила девочка и глаза её остекленели совсем как у Хатаке. Руки затряслись — нет, в прямом смысле затряслись, это была далеко не обыкновенная дрожь. — Совсем не бьется… Остановилось… Это сердечный приступ?       Она вопросительно посмотрела на Обито, словно ждала, что он подскажет ей правильный ответ.       Но Обито, блять, не был медиком. Он что, был похож на… Принцессу Цунаде или, быть может, Шизуне? Откуда ему было знать?       Он удивленно перевел взгляд сначала на обрубок копья в своей руке, потом на Какаши — серого и безжизненного. Попытался механически вдохнуть — но не получилось, воздух не прошёл дальше глотки.       Спустя долгие секунды повисшей тишины Сакура вздрогнула особенно сильно. Подскочила. И неожиданно ударила Какаши — её маленький кулак, словно молот по наковальне, опустился по серому жилету, заставляя замершую грудь несильно дернуться. Но ничего не случилось. Второй удар тоже не принёс ничего кроме хлынувших из глаз девочки слёз. Трясущимся пальцем она ткнула в какую-то точку на жилете — чуть левее середины, быть может. Ничего не сказала. Мол, догадайтесь сами, сенсей.       И почему-то Обито показалось, что раз у Сакуры не получилось, значит, чем сильнее ударит он — тем больше шансов на успех.       Глухой хруст рёбер поднял желчь к корню языка и Обито почти вывернуло. Но резкий, сухой хрип быстро привел его в чувство. Грудь Какаши дёрнулась в поверхностном дыхании, и Сакура, которая, судя по виду, тоже была близка к тому, чтобы испустить дух, осела.       Сердце Какаши не билось, наверное, чуть больше минуты. И мог ли Обито назвать это смертью?       Тихий шорох заставил Учиху вздрогнуть, мгновенно вынырнув из удушающих мыслей. Всё его тело напряглось и кунай оказался зажат в пальцах быстрее, чем он увидел источник шума.       Небольшой пёс-ниндзя выскочил из ближайших кустов и тут же отскочил, заметив Обито на своём пути. Прищурился совсем как человек. Принюхался.       Учиха узнал в нинкене одного из призывных псов Какаши и, поморщившись, сунул оружие обратно в подсумок. Он не почувствовал использования чакры — быть может, просто не обратил внимания, утонув в жалости к самому себе.       — Чего смотришь, говори, — Обито переступил с ноги на ногу и сделал шаг в сторону пса. Едва протянул руку.       Но тот отступил. Фыркнул и скривился словно от неприятного запаха — насколько может скривиться собачья морда. И неожиданно оскалился. Сделал короткий выпад, несколько раз щелкнул зубами и бросился дальше в лес.       Обито лишь удивленно проводил взбесившегося нинкена взглядом и пробурчал:       — И тебе не хворать, блоховоз…       Обратно к лагерю Обито постарался подойти осторожно. Хотя бы не сильно заметно.       Остановившись за ближайшими кустами, присмотрелся к небольшой затемненной поляне, с одной из сторон прикрытой плотным колючим кустарником. Ни Наруто, ни Саске не было поблизости. Сакура сидела на коленях перед Какаши, привалившимся спиной к кривому дереву.       Обито пробежался взглядом по наконец пришедшему в себя Хатаке и нахмурился.       — Осторожнее, Какаши-сан, — Сакура одной рукой пыталась снять с Хатаке его извечную маску, а второй поднести ему ко рту флягу с водой. — Ну же, вам нужно попить воды…       Какаши же, уж слишком активно для человека со сломанными ребрами и вскрытым пузом, уворачивался от настойчивых рук, хоть и морщился от каждого неловкого движения торсом.       — Да не вертитесь вы так, ваши рёбра… — девчонка шумно выдохнула и надула губы, когда её попытка напоить пациента в очередной раз с треском провалилась.       Обито лишь устало покачал головой. Что-то в этом мире совсем не склонно к переменам.       — Что, очнулся? — Учиха показался из кустов и, стараясь не смотреть на уставившегося на него Хатаке, осторожно подошел ближе.       — Обито-сенсей! — Сакура вскрикнула громко и показательно ткнула пальцем в Какаши. — Он не пьёт, скажите ему!..       — Оставь, — коротко отрезал Обито на чужие возмущения.       — Но ему надо!..       — Сакура, сходи найди парней, — Учиха поджал губы, качая головой, и сложил руки на груди. — Заканчивайте с ловушками и возвращайтесь, надо отдохнуть. Уже темнеет.       Он никак не отреагировал на полный возмущения взгляд девочки. Но больше Сакура спорить не стала — подхватила подсумок и, сверкая недовольством, скрылась в тени леса. Обито осмотрелся. Небрежно подопнул оставленную Сакурой флягу так, чтобы Хатаке смог дотянуться до неё. Отвернулся.       За спиной тут же послышались судорожные, перемежающиеся с сиплым дыханием глотки.       Обито безучастно проследил за небольшой птичкой, проскакавшей вдоль края поляны, и склонил голову к груди, потирая затёкшую шею.       — Куда ты отправил нинкена? — наконец негромко проговорил он, когда бульканье со стороны Какаши утихло. — Он швырнулся на меня в лесу.       Стараясь не сильно выдавать собственную заинтересованность, Учиха обернулся. Наконец рассмотрел Какаши — всё такого же синевато-бледного и блестящего от выступивших капель пота, в коричневой корке чужой и собственной крови. Такое себе зрелище.       — За помощью, — коротко и тихо бросил Хатаке в ответ.       — За помощью, — повторил за ним Обито и поджал губы, но тут же не выдержал и рыкнул: — Насколько помню, я — командир отряда, и приказа посылать нинкена я не давал.       Какаши шумно выдохнул и закашлялся, но быстро придя в себя, приподнял брови в удивлении.       — Вот как…       — Да, вот так!       Обито отвернулся. Ему было… неприятно смотреть на Хатаке. Им обоим, казалось, было легче дышать без этого глупого зрительного контакта.       — Да в чём проблема-то? — в чужом вопросе послышалась вялотекущая злость и Обито вспыхнул сильнее.       — Проблема? — он всплеснул руками и, не выдержав и с полминуты, обернулся обратно, нависая над Какаши. — Даже не знаю, чёрт бы тебя побрал! Наверное в том, что ты обеими ногами — в сторону могилы, — Обито несильно толкнул носком сандалии чужую ногу, — и тратишь остатки чакры на призыв грёбанного пса?! Прикончить себя решил?       На чужом лице мелькнуло что-то, что Обито не смог распознать — то ли какая-то усталость, то ли болезненность, и взгляд Какаши, до этого хоть немного живой от короткой перепалки, тут же потух. Он склонил голову вниз и вновь несильно закашлялся.       — Да, если это нужно, чтобы ты не прикончил свою команду, — Обито едва разобрал чужие слова. Дёрнулся, как от пощечины. — Вам нужна помощь, и я больше ничем не могу вам помочь.       Зубы скрипнули. Учиха едва удержал себя от рукоприкладства — пришлось досчитать до десяти, чтобы хоть немного успокоиться.       — Безопасность моей команды — не твоя забота, Хатаке, — выплюнул он. Внутри свербило. — Считаешь, раз не можешь теперь скакать по деревьям в своей идиотской маске АНБУ — надо было бросить тебя там подыхать?       Какаши поднял голову. И весь его вид был очевидным ответом. Обито оскалился в отвращении.       — Ты — блять — жалок, — Учиха разочаровано покачал головой. — И ни черта ты за эти годы не поменялся, как был…       Кусты зашумели листвой и колючими ветками, и Обито тут же отвернулся. Постарался изобразить на лице хоть какое-то подобие благополучия, но судя по кислым взглядам вернувшихся детей — не сильно-то и удалось.       — О, там есть вода? — заметив чистые от пыли и крови лица, тут же протянул Учиха. — Набрали?       — Нет, но сейчас Наруто сходит, — Саске, криво усмехнувшись, рухнул на траву и тут же растянулся на ней, словно кот.       — Эй! Мы же вместе договорились сходить! — до этого еле волочивший ноги, Узумаки подскочил на месте и тут же надулся, снедаемый возмущением.       — Не было такого, — лишь хмыкнул в ответ Саске и, подложив руки под затылок, прикрыл глаза.       Сакура — на удивление не сказав ни слова на чужую перепалку — прошмыгнула к Какаши. В руках у нее оказался влажный отрезок бинта, который она аккуратно уложила на лоб Хатаке, на этот раз не встретив особого сопротивления. Через пару секунд по бледному лицу побежали розоватые ручейки — засохшая кровь отмокла и вместе с новой влагой устремилась вниз, к краю маски.       — Должно немного помочь с жаром, — сочувственно проговорила она одному лишь Какаши в ответ на его короткий кивок.       Учиха повёл головой. В воздухе на мгновение опять пахнуло металлом. Он бы хотел сказать Сакуре, следить за Хатаке, чтобы он больше не вытворял чего-то подобного призыву нинкена. Но как бы она ему помешала, не окажись самого Учихи рядом?       — Успокойся, Наруто, — Обито усмехнулся на жалостливое лицо, которое состроил ученик. — Я сам схожу, раскладывайте вещи. Вам нужно отдохнуть, — он на мгновение замолчал и добавил с ехидной улыбкой, — вы же ещё совсем дети, наверняка очень устали.       Уже приземлившаяся было задница Наруто осталась висеть в воздухе — мальчишка замер в полуприсяде. Взгляд Саске, из-под полуприкрытых ресниц, в то же мгновение потемнел. Над всей поляной повисла хищная атмосфера. Обито с трудом удержался от смешка.       — Да, уставший котёнок, оставайся, отдохни, — Саске, пристально глядя на Наруто, плавно приподнялся со своего места, словно был готов броситься в бой или погоню в любую секунду. И намека на усталость больше не читалось на лице мальчишки. — Я схожу за водой.       — Ах, ты!.. — словно змея прошипел в ответ Узумаки и глаза его сузились. — Это ты оставайся отдыхать, я совсем не устал, даттебайо!

***

      Когда луна взошла над деревьями, а их небольшой лагерь, наконец, утих после споров о том, кто будет дежурить и кто устал, а кто нет, Обито вздохнул полной грудью. Они не стали разводить костёр — обошлись сушёным мясом и водой из лесного источника, к которому наперегонки сбегали Наруто и Саске. Ночь была достаточно тёплой, и Обито привалился спиной к дереву, из-под ресниц наблюдая за спокойствием поляны.       Ему понадобилось целых пять минут уговоров, чтобы убедить Сакуру лечь спать вместе с остальными — она, кажется, так до конца и не поверила в увещевания Обито, что он не сведет с Хатаке глаз и, если что, обязательно разбудит её. Но сильное истощение чакры и общая усталость сделали своё дело — девочка засопела в ту же секунду, как ее голова коснулась согнутой в локте руки.       Обито скользнул взглядом по чужой — белой в отблеске лунного света — фигуре. Какаши лежал спиной к нему, и ничто не могло остановить Учиху от периодически поднимающегося в нём желания обернуться хоть на мгновение.       Он был худым. Серый жилет, грязный и с испорченными на боку застежками, нелепо топорщился, словно был совсем не по размеру. Слегка подогнув поврежденную ногу и обхватив пробитый бок рукой, Какаши лежал странно, извернувшись — спрятав лицо в собственной ладони.       И только краткая дрожь, пробегающая по его телу от каждого несильного порыва теплого ветерка, выдавала, что он так и не смог уснуть.       Учиха в жизни бы не признался, но новость, что Какаши отправил нинкена за помощью — сильно облегчила узел волнения у него в груди. Оставалось лишь надеяться, что пёс не попадется на границе, и сами они протянут до прибытия подкрепления. Хотя сейчас и стало очевидно, что возможно лучшим решением было просто вернуться обратно, а не пытаться с самоубийственной наглостью пробираться прямо через всю страну Камня дальше.       Да, это бы значило провалить миссию — хотя в любом случае, они уже навряд ли успеют со свитком вовремя. С другой стороны, раз на задание отправили команду генинов…       Учиха мгновенно осёкся. Команду генинов и одного АНБУ. Предполагалось ли, что Какаши должен будет закончить миссию один, если команда Обито не управится по времени?       Обито стиснул зубы и отвернулся. Уперся взглядом в кусты — небольшой проход, откуда теоретически мог кто-нибудь выйти. Но лишь до следующего порыва ветра.       Какаши снова вздрогнул. Обито скривился. Поджал губы и поднялся на ноги, по пути подхватывая с земли свой рюкзак. Остервенело выдернул из него комок пледа и швырнул в дрожащую спину. Какаши отреагировал не сразу: с усилием приподнял голову и неуверенно посмотрел сначала на плед, а потом на возвышающегося над ним Учиху.       — Зачем?.. — тупо спросил он, и трясущиеся пальцы осторожно прошлись по ткани.       Обито фыркнул, но тут же поспешил сбавить тон до шепота:       — Зубами стучишь — раздражает.       Хатаке непонимающе смотрел на него еще с пару секунд и лишь потом, словно убедившись, что это не шутка и Обито не отберет у него плед, осторожно приподнялся на локте, чтобы расправить скомканную ткань.       — Всегда пожалуйста, — не дожидаясь чужой благодарности, проворчал Обито. Ему хотелось высказать Какаши всё то хорошее, что он думал о нём, но Учиха слишком хорошо понимал, что быстро перейдёт на повышенные тона в своём монологе — а детям слушать это было совсем не обязательно. Поэтому он просто остался на месте, хмуро наблюдая, как Хатаке, то и дело болезненно морщась, пытается укрыться одеялом и при этом не лишиться всех швов.       Через минуту терпение Обито иссякло и, выругавшись себе под нос, он присел рядом с Какаши и грубо отпихнул его руку. Перехватил плед, коротко встряхнул, расправляя, и накинул на Хатаке — ровно три секунды. Какаши возился слишком долго, это невозможно было терпеть.       — Зачем Минато-сенсей на самом деле отправил тебя с нами? — не выдержав, ещё тише чем до этого, проговорил Обито с нажимом, когда Хатаке перестал возиться и таки устроился в своеобразном коконе.       Тишина повисла над поляной. И Учихе даже показалось, что его просто игнорируют, ведь, в конце концов, Какаши, тяжело сглотнув, бросил на него быстрый нечитаемый взгляд и просто опустился обратно на согнутую руку. Оставалось лишь сверлить его спину взглядом и сдерживать себя от того, чтобы дернуть за плечо и опрокинуть на спину — разговаривать с Какаши лицом к лицу было невыносимо, но так было ещё хуже       — Я не знаю, — не оборачиваясь, просипел он. — Ты слышал всё, что сказал Четвёртый-сама.       — Вы наверняка обсуждали что-то ещё, — насел Обито.       Ступни несколько затекли и пришлось плюхнуться на землю. Он развернулся и сложил ноги в позу лотоса, намеренно привалившись спиной к чужому плечу, но Какаши никак не отреагировал.       — Нет, не обсуждали.       — Не ври, — Обито задумался на секунду, вспоминая разговор с Минато-сенсеем. — Он сказал, что у тебя есть какая-то своя задача. Которая не может идти вразрез с моими приказами. Какая?       На этот раз Какаши молчал дольше обычного. Тепло чужого тела грело, и Обито, слегка разомлевший — от усталости и мерного, лишенного дрожи дыхания, отдававшегося в спину, уже решил, что ответа он так и не получит. Но когда глаза Учихи сонливо прикрылись на мгновение, уха коснулся едва различимый шепот:       — Если бы я знал…