Натюрморт

      Какаши до безумия сильно хотелось спать.       Всё его тело — развинченное и расстроенное — изнывало от этого желания. Но словно в насмешку над всем его существом, сон не шёл — Какаши не мог уснуть, будто бы слишком уставший даже для этого.       Обито, привалившийся к его спине, давно посапывал, и их стоянка осталась без должного наблюдения, но Хатаке отчего-то совсем не верилось в то, что Учиха, даже во сне, сможет пропустить приближающуюся опасность. Такая вера в силы бывшего сокомандника пришла к Какаши лишь с годами. Быть может, и вовсе только сейчас. А, быть может, и вовсе напрасно.       Всё болело. Тянуло, чесалось, резало и подрагивало. Каждая рана на теле отдавалась неприятной пульсацией где-то в подкорке, и стоило Какаши хоть на мгновение прикрыть глаза — становилась сильнее. Он пытался отвлечься. Любая другая мысль, любое воспоминание — но всё всегда сводилось, возвращалось к одному: Больно, жутко больно. И Какаши и сам не заметил, как в этом бесконечном круговороте минуты сменились часами.       Девчонка закрыла основные раны — раны, которые могли бы облегчить его страдания смертью, но на большее у неё сил не хватило. Хотя Какаши удивлялся даже этому. В его понимании, ребенок — лекарь — такого возраста должен был уметь лечить… занозы? царапины? Даже с учётом того, что она была ученицей Принцессы Цунаде, тонкое, хирургическое управление чакрой — навык, приходящий лишь с годами тренировок. Или, быть может, из-за чрезвычайности ситуации она…       Больно.       Какаши прикрыл глаза. Стиснул зубы крепче. Захотелось отбросить и плед, и Учиху подальше от себя. Ему было тепло, практически хорошо. Но когда было до ужаса холодно — не было так больно. Глаза заслезились и пришлось сморгнуть. Лес, до которого он мог дотянуться взглядом — был пустым. Не было птиц, не было зверья — даже мелких полевок или других грызунов. Похоже, они забрались в самую чащу, распугав перед этим всех здешних обитателей подчистую.       Боль вместе с кровью разносилась по его телу прямо от ран. Всё свербело. Даже не сильная дыра в боку, которую девчонка умудрилась залечить практически полностью. Она явно не умела правильно распределять свои силы, но Хатаке лишь промолчал — ближе ко сну чуть ниже ребер у него осталась лишь бордовая полоса. Рана была удачной — крови много, но лезвие проскочило мимо всех органов. Быть может, поэтому девчонка и решила первой залечить именно её. Или… в панике просто не разобралась… Или…       Какаши сглотнул, вяло давая себе мысленный подзатыльник — он опять искал какой-то особый смысл в действиях детей. Маленьких неумёх. И хоть эта девочка…       Девочка…       Язык скользнул по пересохшим губам, и Какаши ощутимо поморщился. Взгляд скользнул по кустам, к луне, по небольшому углу поляны, который он мог видеть, лёжа спиной к остальным.       У девочки было имя. Конечно, оно у неё было.       Какаши мысленно пересчитал членов команды Обито: сам Обито, сын Четвертого — Наруто, брат Итачи — Саске, и…       И девчонка-медик.       Лёгкое недовольство собственной памятью неприятным чувством скользнуло по всему телу. У него всегда была хорошая память — но он слишком устал и слишком сильно хотел спать.       Он помнил что-то отдаленно связанное с её именем — что-то про весну, или про сладости, или про что-то столь же лёгкое и воздушное…       Какаши не смог бы сказать, сколько именно прошло времени, прежде чем его утомленное сознание сдалось перед напором ассоциаций и выдало жалкое и не такое уж и сложное «Сакура», но к тому моменту небо, иссиня-черное, наконец, едва-едва начало светлеть.       Тошнило. Хотелось пить.       Мимо поляны промелькнула первая птица. И первый звук, спустя несколько часов полного безмолвия, раздался из-за спины.       Понадобилось некоторое количество и без того иссякших сил, чтобы осторожно приподнять голову и рассмотреть источник тихого копошения: Саске — встрепанный и ещё не до конца отошедший ото сна, бездумно бродил взглядом по поляне, всё еще укрытой тенями. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение. Младший Учиха удивленно посмотрел на спящего сенсея, неуверенно кивнул Хатаке, безмолвно принимая пост, и голова Какаши тут же рухнула обратно на землю.       Теперь хоть кто-то из команды Обито не спал, и Хатаке почувствовал какую-то долю облегчения от этого факта. Он аккуратно вывернул руку из кокона пледа и с усилием смазал выступивший на лбу пот — было невыносимо жарко и влага, скопившаяся на ресницах, прикрыла веки.

***

      Казалось, Какаши не пробыл во сне и секунды. Стоило ему только прикрыть глаза — болезненный, жгучий удар тут же вырвал его обратно. Заставляя испуганно распахнуть слипшиеся веки и резко вдохнуть. Закашляться от боли в рёбрах. С заметным усилием сфокусироваться на источнике звонкой, режущей слух пощечины.       — Живой, — короткая фраза слетела с губ сидящего перед ним на корточках Обито, но далее ничего не последовало.       Какаши запоздало несильно кивнул и осторожно приложил подрагивающую ладонь к собственной горящей огнём щеке. Ему хотелось спросить, зачем было так поступать, но слова застряли в горле и Какаши лишь с усилием сглотнул этот ком неясно откуда взявшейся обиды.       Он перевел бессильный взгляд подальше от нечитаемого лица Учихи, но тут же наткнулся на ещё одно хмурое лицо. Сакура смотрела на него с нескрываемым подозрением, будто уличила в чём-то крайне постыдном и низком. Её волосы, отливающие в свете бордового солнца красным, были собраны в пучок и лишь некоторые выбившиеся пряди колыхались от несильных порывов ветра.       Какаши вздрогнул. Он не узнавал их стоянку. И солнце было не с той стороны.       — Я уснул?.. — только и смог хрипло поинтересоваться он очевидным. Очередное дерево неприятно кололо спину своей грубой корой — это точно было не то место, где он заснул. И определенно даже не то же самое время суток.       Лицо Обито потемнело в ту же секунду. Учиха открыл было рот, явно намереваясь выплюнуть что-то недовольное, но по итогу лишь зло фыркнул и поднялся на ноги — бросил последний короткий взгляд сверху вниз и отошёл, так ничего и не сказав.       — Я не могла вас разбудить, Какаши-сан, извините, — коротко проблеяла девочка, и Хатаке осознал, что всё это время держался за щеку. — Потерпите, пожалуйста, Обито-сенсей уйдет ненадолго, поэтому вам лучше пока не спать…       Какаши осталось только кивнуть на чужие слова — их смысл все равно доходил до него с большим запозданием.       — Куда он уходит? — сглотнув сухость во рту, спросил он, с явным усилием сбрасывая с себя остатки сна.       Но всё ещё хотелось спать. Хотелось провалиться в сон ещё хотя бы на секунду — хотя бы просто прикрыть глаза и, приоткрыв губы, задышать мерно, будто медитируя.       Но Сакура принялась аккуратно разматывать бинты на ноге, и неприятная резь мгновенно подстегнула пробуждение Какаши. Обито, в десятке метров от них, резкими, злыми движениями размахивал руками, что-то объясняя хмурому Саске и как обычно слабо подверженному волнениям Наруто. Какаши нужно было потерпеть.       — Недалеко отсюда небольшой городок, нужны лекарства и другие припасы, — девочка на мгновение затихла, явно смущенная, — я… не рассчитывала, что будет нужно столько медикаментов. Ваши раны всегда так плохо заживают? Вам нужно показаться Госпоже Цунаде, когда мы вернемся в Коноху — это может быть симптомом какой-то хронической болезни.       Какаши замер, разглядывая чужую напряжённую фигуру. Обито был зол. Это читалось в каждом его движении, а особенно — в быстром, хлёстком взгляде, который он бросил на Хатаке, прежде чем скрыться в чаще леса. На какой-то миг Какаши даже подумалось, что, быть может, это был бы достаточно запоминающийся момент именно для последнего взгляда друг на друга — он бы не сильно удивился, напади АНБУ Камня на них прямо сейчас.       — Вы только… не волнуйтесь. Вы долго спали — это хорошо. Значит, всё же идете на поправку. Главное, не дать развиться заражению и всё будет в порядке — только шрам останется, — Сакура отложила старые бинты в сторону и в воздухе пахнуло нездоровой раной. Какаши мазнул по собственной ноге взглядом, но тут же отвернулся — предпочитая разглядывать новые в его окружении деревья.       Рана выглядела плохо, а Сакура пыталась успокоить его (или же себя) стандартными фразами из книжек для куноичи — смешно до колик. Особенно смешно будет, если он-таки окочурится или останется без ноги — такого неудачливого подопытного кролика девчонка забудет ещё не скоро.       — Сколько сейчас? — дрогнув от прикосновения чужих пальцев к воспалению, слабо спросил он.       — Час до заката, — холодная вода обожгла до звездочек перед глазами, и Какаши с усилием выдохнул сквозь стиснутые зубы. Сакура остановилась лишь на мгновение, но практически сразу же продолжила промывать рану. — Саске сказал, вы не спали, когда он проснулся, но… Я не смогла разбудить вас утром… И днём, на привале. Нужно было обработать, но Обито-сенсей сказал не будить вас. Вы помните что-нибудь?       Но Какаши промолчал. Ему всё равно нечего было ответить. К тому же в боку слишком сильно резало, а мысли скакали лишь от одного источника боли к другому — всё это было странно и неправильно. Горло саднило. На языке осела солёная горечь.       И Сакура, к облегчению Хатаке, настаивать на своем вопросе не стала — коротко нахмурилась, когда поняла, что запасов воды во фляге хватило только на ногу и, перебинтовав бедро, объявила короткий перерыв, чтобы сходить за ещё одной флягой.       Когда девочка исчезла из виду, Какаши, наконец, позволил себе тяжело вздохнуть. На поляне дежурил Наруто, где-то в лесу — Саске. И когда чакра младшего Учихи отдалилась максимально, а Узумаки отвлекся на какой-то шорох в дальних кустах, Какаши скользнул пальцами к майке — на нём больше не было его серого жилета и двигаться без него было даже проще.       Чтобы немного оттянуть крепко прилегающие к телу бинты понадобилось несколько сильнее обычного стиснуть зубы.       Шрам был ровным и небольшим, сантиметров пять длиной. Аккуратным, слегка выпуклым и розовым, какими бывают только совсем недавно зажившие порезы — у него были десятки, если не сотни таких. Какаши прикрыл глаза и подрагивающими пальцами вернул повязку на место. Откинул голову, затылком упираясь в грубую кору дерева.       И лишь почерневшие вокруг шрама капилляры портили это произведение медицинского искусства.

***

      Какаши был далёк от статуса медика, но даже он знал необходимый минимум. Вроде того, что если твоя рана якобы зажила, но продолжает адски болеть, а потом и вовсе почернела — то ты в полной заднице. Это был, вроде как, совсем несложный вывод.       Мысли закрутились в голове безумным вихрем, и Хатаке почувствовал, как к щекам приливает кровь, а пальцы вновь начинают дрожать.       Может быть, не стоило ему лежать в тепле — если это яд, в тепле он растекся по телу ещё быстрее. Может быть, не стоило закрывать рану так спешно — большая часть отравы вышла бы с кровью. Может быть, не стоило обходить пустошь с востока. Может быть, не стоило так легко соглашаться на явную авантюру сенсея. Может быть… Может быть, он умрёт?       Умрёт не от неспособности передвигаться посреди вражеской страны и не от сквозной дырки в ноге — от простого пореза кунаем, каких было не счесть. Умрёт и ничего больше от него не останется, кроме психологической травмы у подающей надежды ученицы Цунаде.       — Минато-сен… — от промелькнувшей в голове мысли Какаши судорожно подорвался, но тут же прикусил язык и клацнул зубами. Но мальчишка, уже поднял на него недоуменный взгляд.       — Э-э-э, это вы мне? — мальчик надул щёки и ткнул себе большим пальцем в грудь. — Я Наруто! Отец сейчас в деревне.       Какаши испуганно кивнул, соглашаясь. Мальчик на это движение лишь непонимающе нахмурился.       — Да, Наруто, я… — взгляд Хатаке метнулся к кустам, в которых какое-то время назад исчез Обито. Он боялся, что Учиха, словно животное, почуяв его страх, мгновенно материализуется рядом, но даже ветер не колыхнул листья кустарников, точно давая своё безмолвное согласие. — Я хотел тебя кое о чём попросить, можешь подойти, пожалуйста.       Сын Четвертого пожал плечами и на удивление молча подошёл ближе — потер нос ладонью и присел перед Какаши на корточки, но так и не спросил, в чём именно нужна помощь. Просто выжидательно замер, таращась на всё жалкое существо Хатаке своими яркими глазищами — один в один как у отца.       Какаши затрясло сильнее. Холодной ладонью он скользнул к небольшому карману на штанах, крепко сжал маленький свиток пальцами и сглотнул. Он всегда был трусом, особенно очевидно это стало сейчас — ему бы в жизни не хватило сил поступить так же, глядя в глаза самому Минато.       — Только, можешь… не говорить Обито, что я тебе дал его?.. — без особой надежды проговорил Какаши и осторожно, на открытой ладони протянул свиток Наруто.       Мальчишка удивленно хлопнул ресницами. Открыл и закрыл рот.       И мгновенно воссиял, словно утренняя звезда.       — Ого!!! Это же секретное задание! — мальчишка схватил свиток быстрее, чем Какаши успел это заметить. Осталось только прикрыть глаза и поморщиться — про секретное задание услышал едва ли не весь лес на ближайший километр.       — Передай его своему отцу, — глухо проговорил Хатаке, прислушиваясь, не направился ли Саске в их сторону.       Наруто же, словно совсем маленький ребенок, весь погрузился в изучение новой игрушки.       — И всё? — переспросил он, когда львиная доля его любопытства была удовлетворена.       — И всё, — устало проговорил Какаши, но заметив, что мальчик не удовлетворился таким ответом, коротко пояснил: — Это просто свиток. Твой отец знает, что с ним делать.       Ответа пришлось ждать некоторое время — в какой-то момент Какаши даже показалось, что Наруто откажется: он нахохлился, точно недовольный птенец, и наконец с недоверчивым прищуром взглянул на Хатаке, складывая незамысловатый паззл в своей голове.       — Но если это просто свиток, тогда почему Обито-сенсей не может передать его? Он совсем не секретный? Я могу заглянуть туда прямо сейчас, да? — Наруто показательно, не отводя взгляда от Какаши, потянул за уголок пожелтевшей бумаги.       Но Хатаке лишь покачал головой на это ребячество. Сглотнул и приложил руку к боку, вновь загудевшему от боли. Руку опять тряхнуло, и он с трудом удержал в себе глухое шипение, когда пальцы случайно задели воспаление. Крупная капля пота скатилась по виску.       — Он… откажется его взять. Можешь… — Какаши прикрыл глаза, считая до пяти. Учиха не взял бы свиток, а если узнает, что Хатаке дал его Наруто — тут же в глотку запихает. — Можешь делать с ним всё, что хочешь. Только передай отцу, когда вернешься в деревню.       Собственные неаккуратные слова резанули по уху, и Какаши осторожно взглянул на реакцию мальчишки из-под ресниц, но тот, не обратив никакого внимания, уже судорожно раскатал свиток по предплечью, жадно бегая взглядом по строчкам.       Хатаке ждал какой-то острой реакции. Быть может, понимания или осознания. Но спустя минуту пристального разглядывания содержимого свитка, Наруто лишь недовольно сморщил нос и вновь надул щёки.       Не понял. Или не придал значения. Любой из этих вариантов устраивал Хатаке в полной мере.       — Йо! Но тут же просто… — мальчик скуксился и свернул бумагу обратно в плотный рулон. — Просто имена?        — Просто имена, — подтвердил Какаши и опять с усилием сглотнул, чувствуя, что еще немного и слюна, слишком уж быстро скапливающаяся на языке, выступит в уголках рта. Кто-то приближался. — Спасибо…       Послышался шорох в дальних кустах и тут же звонкий девчачий голос прокатился над поляной. Но Наруто сунул свиток в подсумок быстрее, чем Сакура — маленькая фурия — налетела на него с тумаками.       — Наруто — идиот, отстань от Какаши-сана!!! Ему нужен покой, а не смотреть на твою тупую рожу!       Какаши повёл головой — детские визги ударили прямо по ушам, раскидывая и без того лихорадочные мысли в совсем уж разные стороны.       Ему нужно было что-то предпринять. Пока не вернулся Обито. Или пока Сакура не решит проверить его бок — с другой стороны, зачем ей проверять рану на боку, если она уже залечена.       Какаши опасливо уставился на девочку и в который раз шумно сглотнул, но часть слюны всё равно запузырилась с губ и неприятно намочила маску. Поморщился. Вновь скользнул пальцами к карману. К другому. За пояс. Его заколотило.       — Какаши-сан, у вас всё в порядке?.. — Сакура, в пальцах которой осталось несколько светлых прядей из чужой макушки, моментально оставила шипящего Наруто в покое и обеспокоенно нахмурилась.       — Да, да, да… Я… — Какаши несколько раз с усилием сморгнул. Передернул плечами. Утёр горящий лоб ледяной ладонью. Не смотря на Сакуру, забормотал едва разборчиво: — А где всё моё оружие?..       — Какаши-сан, у вас кровь…       — Нет-нет, это просто… — он, утираясь, торопливо мазнул рукой по губам, прикрытым маской. — Вот же чёрт…       Перчатки тоже куда-то делись. И на белой коже красный след показался слишком ярким.