Пять дней в конце весны

      Разбудил Зеврана колокол часовой башни. Испугавшись, что проспал, он, загибая пальцы, принялся считать удары. К счастью, оказалось, что до полудня оставался еще целый час. Небо было безоблачное. Голубое и чистое. Ветра почти нет. Тепло и не жарко, что редкость для Антивы. Большую часть пути до заветной заводи Зевран прошел почти бегом, спеша на встречу с другом. Почти не вспотел, но все равно рубашка противно липла к телу. Звон полуденного колокола догнал его на подходе к цели. Здесь в русло Звонкого ручья вдавался длинный и плоский каменный выступ, с одной стороны от которого образовалась тихая заводь. Над водой свисала толстенная ветла, делая это место тенистым и уединенным. Берег зарос густыми кустами, вода была спокойная и прозрачная. Тал сидел у ручья на большом черном камне и наигрывал на самодельной свирели какой-то незамысловатый мотивчик. Вокруг него по веткам ветлы скакали мелкие птички и, вертя своими головами, прислушивались к музыке.       – О, Зевран, добрый день! Ты зачем меня в эту глушь пригласил? – увидел наконец-то заслушавшегося друга Тальесен. Все птички моментально прыснули в стороны.       – Я хотел тебя в город сводить. По делу. Но прежде тебе надо постирать одежду и помыться. Раздевайся. Я мыло принес. Жасминовое! Стащив рубашку и штаны, Зевран опустился на колени, несколько раз макнул одежду с уступа в воду и принялся тереть ее мылом. Тальесен лишь пожал удивленно плечами и последовал его примеру. Времени на это ушло немного. Они по несколько раз намыливали и прополаскивали свои рубашки и штаны, выкручивая их потом руками. Чистую и промытую одежду мальчики разложили на нагретом солнцем камне сушиться, а потом дружно нырнули в теплую воду заводи, бултыхались и играли в воде. Никто их не побеспокоил. Лишь пару раз Зевран своим острым слухом уловил звуки, похожие на сдавленное хихиканье, где-то в стороне, но не стал обращать на них внимание.       Спустя час или около того чистые и благоухающие жасмином они, спустившись с холмов в город, подходили к лавке Патрасконни на улице Ткачей. Матео уже ждал Зеврана, сидя около дверей лавки рядом с Марко, сыном портного. Судя по сияющей улыбке, аккуратно перевязанной ладони и пакету в руках, их провокация увенчалась полным успехом. Лишь увидев пирожные, Зевран понял, что оставил у ручья нечто важное – кусок жасминового мыла. Он позаимствовал мыло в борделе, незаметно прихватив в комнате Нателлы, когда заносил пирожные, и желательно было его вернуть на место. Пусть и немного смыленное.       – Зайди потом в наш проулок за булочной, – вручая ему пакет с долгом, прошептал Матео, – Дело есть для тебя. Больше ничего не пояснив, сын пекаря сразу же убежал, скрывшись за булочной.       – Зачем мы сюда пришли, Зев? – полюбопытствовал Тальесен, разглядывая красивые одежки в витрине лавки.       – Давай чуть позже поясню, Тал, – ответил ему Зевран и сразу же переключился на сына портного. – Марко, мне нужна будет твоя небольшая помощь. Сколько будет стоить сшить в вашей лавке новые штаны, рубашку и жилетку? Из недорогой, но крепкой ткани… Марко выразительно посмотрел на пакет c пирожными, на который он облизывался уже полчаса до прихода Зеврана. Поняв намек, тот вздохнул – ему самому хотелось сладкого, но за услуги принято платить – он сам установил такие правила. И пакет перекочевал в руки Марко. Тот широко улыбнулся и начал рассуждать вслух:       – Хм… дай подумать… Ну, темные штаны из плотного льна, рубашка из беленого полотна и жилетка той же ткани, что и штаны… Если на тебя, то восемь-десять серебром. Вместе с работой.       – А если чуть побольше размером? – уточнил Зевран, оглянувшись на Тала.       – На вырост? Ну, добавь еще пару серебрушек.       – И сколько дней ждать, когда готово будет? Марко немного помялся, но все-таки сказал:       – Сейчас не сезон. Летнюю одежду, кому была нужна, уже справили. До осени еще далеко. Отец берется сейчас за любую работу… Не сомневайся – все сделаем быстро. Зевран задумался, подсчитывая свои финансы. Решив, что это вполне недорого, он снова обратился к Марко:       – Поможешь заказать? А то я никогда не был в таком месте. Немного боязно, – Марко кивнул, соглашаясь, и Зевран дернул Тальесена за рукав, – Пойдем со мной в лавку. Внутри было немного сумрачно и прохладно. Вдоль стен стояли манекены с готовой одеждой, а в глубине зала находился большой и широкий стол. Возле него стоял хозяин лавки, отец Марко – Пьетро Патрасконни. В идеально отглаженных черных брюках, белой манишке, черной жилетке и таких же черных начищенных туфлях. На грудь ему свешивались концы перекинутой через шею измерительной ленты, а на носу блестели круглые очки. Он что-то вычерчивал заточенным кусочком мыла на расстеленной на столе ткани.       – Отец, я привел нам клиента. Пьетро отвлекся от своей работы и посмотрел на троицу мальчишек поверх очков.       – Вот как? Ну-с, и что они хотят заказать? Марко, довольный собой и широко улыбающийся, почти в точности повторил свой расклад, который говорил Зеврану. Его отец хмыкнул, посмотрел на пакет в его руках, а потом, покачав головой, ему в лицо. Тот, густо покраснев, убежал куда-то внутрь лавки.       – Что ж, заказ несложный. Снимем мерки? – предложил портной и махнул рукой, указав на небольшой постамент рядом с собой. – Становитесь вот сюда, молодой человек, и не двигайтесь. Зевран тихонько подтолкнул Тальесена к раскройному столу. Тот удивленно, во все глаза уставился на друга. Затем, глянув мельком на мужчину, все же наклонился к острому уху Зева и практически скороговоркой прошептал:       – Это что, ты для меня заказываешь новую одежду? Но… Зев, это же дорого! Марко сказал, больше десяти серебрушек. Я не могу ее принять! И расплатиться не смогу!       – Почему? – удивился Зев, состроив невинную мордашку, – Ничего отдавать не нужно. У тебя же скоро день рожденья! Считай, это мой подарок.       – День рожденья? – Тал принялся подсчитывать в уме, какой сегодня день, – Ну, да. Я и забыл совсем… за день до Дня Лета.       – То есть послезавтра!       – Ну, так подари какую-нибудь безделушку… – начал опять возражать Тал, но был тут же перебит Зевраном:       – Которую ты тут же выкинешь и забудешь. А одежда надолго останется с тобой! Тальесен замолчал, не зная, как еще возразить.       – Итак, вы решились, наконец? – напомнил о себе портной.       – Мы готовы! – Зевран взял Тала за плечи и настойчиво подтолкнул друга к постаменту снимать мерки. Пьетро Патрасконни принялся измерять клиента лентой, вертя его так и эдак, одновременно уточняя детали заказа и записывая все на листе желтоватой бумаги.       – Рукава и штанины точно по росту или с отворотами?       – А какая разница? – удивился Тальесен.       – Могу сделать по росту, но через полгода запястья опять будут торчать из рукавов, а щиколотки из-под брюк, – уточнил Патрасконни, намекая на теперешний наряд подростка.       – Тогда с отворотами! – вставил свое слово Зевран.       – Могу предложить новомодное изобретение. Последний писк орлейской моды. Накладные или внутренние карманы.       – А это что такое? – теперь удивился Зевран.       – Вот тут вверху справа или слева на рубашку пришивается кусочек ткани, и в полученный мешочек можно класть что-нибудь. А еще с боков брюк делаются разрезы и вшиваются внутренние мешочки. Тоже для хранения. Например, монет.       – А давайте! – согласились восхищенные мальчишки.       – Длина рубашки?… воротничок отложной или стоячий?… – вопросы сыпались один за другим. Закончив священнодействовать, Патрасконни принялся что-то вычерчивать по полученным размерам, а потом считать результат.       – Итак. Брюки и рубашка на вырост и жилет. С карманами. Заказ будет готов завтра после полудня.       – А примерка не нужна? – уточнил Тал.       – Молодой человек, не оскорбляйте меня! Я уже тридцать лет крою и шью! У меня заказывает камзолы сам Карло Альберто Делла Кьеза! Зевран пораженно переглянулся с Тальесеном.       – А кто это? Патрасконни чуть не рассмеялся, увидев их озадаченные лица, и, уже значительно сбавив пафоса, добавил:       – Наш судья. С вас тринадцать серебряков. И мне нужен задаток. Скажем, пять монет. Меньше не могу – мне нужно докупить ткани и ниток.       – Никаких проблем. Деньги у меня с собой, – выложил на стол затребованную сумму Зевран. Выйдя от портного, они увидели, что день нисколько не изменился. Все такой же теплый, безоблачный и пахнет… жасмином.       – Ну, ты сейчас куда? – спросил Зевран друга.       – На ферму… дел там полно еще. Слушай, Зев, зря ты это затеял…       – Все, закрыли тему! Я сказал, что это подарок. Шуруй давай. У меня тут тоже дело образовалось.       Матео сидел на том же месте, где Зевран нашел его первый раз. Он вполголоса спорил о чем-то с худым темноволосым парнем. Тот был намного старше даже Тальесена и одет в простую домотканую одежду. И пахло от него конским потом. Вернее разило. А нижняя губа была разбита и припухла.       – Что за дело у тебя Матео? Зачем звал?       – Зев, познакомься с Энрике. Он служит конюхом у судьи, – представил незнакомца сын пекаря.       – Мне Матео рассказал, как ты ловко решил его маленькую проблему... – начал новичок.       – Я каждый день ношу свежую выпечку в дом судьи, – перебил его младший Торелл, боясь, что Зевран обидится на его болтливость, – Вот там я его и увидел. Он сидел с разбитой губой, а из носа текла кровь. Ну, мы познакомились. Слово за слово, и разговорились.       – И я подумал, что ты можешь мне чем-нибудь помочь, – снова перехватил нить разговора конюх.       – С чего вы так решили? Оба разочарованно переглянулись. Выражение их лиц словно кричало: «Я же тебе говорил!»       – Если поможешь, я тебе расскажу целых две тайны. Вместо одной.       – Говори тогда, – сдался Зевран, поняв, что большего из Энрике выудить не сможет.       – К судье чуть не каждый день ходит стражник, – начал конюх и замолчал.       – Что за стражник? Зачем ходит? Мне тебя пытать что ли? – озлился Зев.       – Я не знаю, как его зовут. Он приходит к синьору судье с папкой, а в ней какие-то бумаги. Через некоторое время он уходит. И так чуть не каждый день. А сегодня я его застукал, когда он целовался с Илиси. А ведь он раньше видел ее со мной и знал, что она моя девушка.       – А Илиси − это…? – подтолкнул Зевран Энрике к новым откровениям.       – Илиси работает горничной у синьоры Дала Кьеза, жены синьора судьи. Она эльфийка. Стройная, рыженькая и очень красивая. Зевран задумался:       «Стражник с бумагами ходит к судье и обжимается там с рыжей стройной эльфийкой, – какая-то мысль витала на границе сознания и никак не хотела заглянуть к нему в голову. – Ладно, еще обдумаю этот момент на досуге».       – И чего ты хочешь от меня? – добавил Зев вслух.       – Придумай, как отвадить его от Илиси. Или хотя бы отомстить.       – Публичная месть, – сразу уточнил Зевран, – Или тайная? Конюх потрогал языком разбитую губу.       – Тайная, – сказал он вполголоса.       – Большая месть? – опять спросил Зевран, но увидев непонимающий взгляд, добавил: – Ну, если по шкале от мыши до быка. Энрике поразмыслил, потом потер нос, поразмыслил еще.       – Ну, с кошку где-то, – ответил он. – А может, с собаку. Но не с мабари Чокнутого Мартина. А со спаниелей Ферелли. Зевран кивнул и задумчиво запрокинул голову, прикидывая варианты.       – Ага, ладно. Ты знаешь, где он живет? – спросил он.       – В своем доме за тратторией Карлоса Морпуги. Я следил за ним, хотел подножку в толпе поставить, чтобы он мордой в тротуар врезался и расквасил ее в хлам, – Энрике просто пылал яростью и желанием мести, – но у меня ничего не вышло… Он спокойно дошел. Открыл дверь своим ключом, разулся перед дверью и поставил сапоги сушиться на солнце. А потом скрылся в доме.       – Значит, разулся перед дверью… – Зевран приложил палец к подбородку, обдумывая план, – Нассы в чашку и спрячь. Пусть постоит денек-другой. Потом как-нибудь подкарауль, когда он опять поставит сапоги сушиться, налей этой мочи ему в сапоги. Лужу делать не надо, так, смочи слегка. На солнце она быстро просохнет, наверно, даже вонять особо не будет…       – Ну, и какой в этом смысл? – сердито перебил парнишка. – Эта месть и на блоху не потянет! Зев вскинул руку, останавливая его.       – У эльфов очень тонкое обоняние. Например, то, что ты конюх, я догадался, еще входя в проулок – так от тебя конским потом несет. А на обед ты ел баранину с бобами и луковым соусом, – объяснил Зевран и перешел к деталям плана, – Когда у него вспотеют ноги или он наступит в лужу, от него начнет разить мочой. Ему сложно будет догадаться, в чем дело, а Илиси будет знать, что воняет от твоего обидчика! Зевран ухмыльнулся Энрике.       – Подозреваю, что она больше не захочет целоваться с парнем, который подпускает в штаны! Искреннее, неподдельное восхищение разлилось по лицу конюха, точно восход в горах.       – Это самая паскудная выдумка, про какую я слышал в своей жизни! – благоговейно выдохнул он. Зевран попытался напустить на себя скромный вид, но не преуспел.       – Ну, а что у тебя есть для меня? Энрике скосил взгляд в сторону Матео, намекая, что его тайны не для чужих ушей.       – Я ухожу, не хочу больше ничего знать, – тот словно почувствовал возникшее напряжение. Дождавшись, когда Матео скроется за углом пекарни, конюх начал рассказывать.       – Каждую неделю синьор судья ездит на охоту, а я его сопровождаю. Ну, помочь там за конем присмотреть, стрелы и дичь собрать, костер развести, еще чего… До ручья, что течет за фермой Ферелли мы не доезжаем – синьор судья говорит, что за ним находится королевский заповедник. Нельзя туда ездить, в общем. Он бьет фазанов и кроликов в холмах.       – И в чем тут тайна? – разочарованно спросил Зевран.       – Погоди, еще до главного не дошел, – быстро добавил Энрике, – В общем, синьор судья ездит в холмы не только охотиться. Он заезжает к Чокнутому Мартину. У этого ферелденца есть тайная винокурня, и он каждую неделю отдает судье бутылку виски или бренди, настоянного на страстоцвете.       – Хм… так судья покрывает промысел Мартина?       – Да какой там промысел. Тот гонит бренди и виски для себя, но это же все равно незаконно. Вот он и делится с синьором судьей, чтобы стражники к нему не заглядывали…       – Ладно, годится. А вторая тайна? – спросил Зевран.       – На последней охоте синьор судья решил немного отдохнуть в тенечке. Ну, и... бренди распробовать. Устроился под толстой старой ивой, и тут как налетят на него пчелы. Целый рой. Там невысоко в стволе дырка была, и они оттуда как повалили…       – Дупло с дикими пчелами значит. Тоже годится. Рисуй карту, как найти и пчел и винокурню. Энрике присел на корточки и нарисовал на земле карту и дал кое-какие пояснения.       – Понятно? Зевран кивнул. Он неплохо знал холмы за городом. Конюх встал и отряхнул коленки.       – Ну, мы в расчете? Зев пошаркал ногой по земле, затирая карту.       – В расчете. Энрике кивнул и направился на выход из проулка, прокручивая в уме придуманную Зевом пакость для своего соперника-обидчика.

***