Пять дней в конце весны

      Зевран подскочил и опрометью бросился к булочной. Торелл уже распродал большую часть сегодняшней выпечки и заносил остатки внутрь лавки. Слишком уж немилосердно припекало снаружи солнце.       – Добрый день, синьор Торелл. Булочник развернулся от прилавка, широко улыбаясь возможному покупателю. Лицо его тут же помрачнело, когда он увидел, что это всего лишь мальчишка-эльф.       – Чего тебе, ниньо?       – А ромовые шарики есть или уже все распродали? – невинно спросил Зевран, для убедительности хлопая глазами. Он хорошо помнил слова Матео о проблемах с ромом у них в лавке.       – Ромовых шариков нет, – раздраженно ответил булочник.       – Мне зайти завтра? Во сколько вы открываетесь? – настаивал Зевран. Лицо Сержо Торелла вдруг исказилось в гневе. Он уже было открыл рот, чтобы выкрикнуть что-нибудь ругательное, как тут его посетила мысль, что остроухий может быть посыльным кого-то из его богатых покупателей. И если он его отругает, мальчишка может пожаловаться хозяину, а тот расскажет другим и – прощайте, драгоценные клиенты. Поэтому он прикусил язык и натянул на пухлое лицо улыбку.       – Я не пеку в последнее время ромовые шарики. Не могу купить нужные ингредиенты.       – Ин… гри… что? – не понял незнакомое слово Зевран.       – Рома у меня нет! Рома! – все-таки не сдержался булочник. – Вот и не пеку ромовые шарики!       – Хм, ясно… а вы не пробовали его заменить? На вино, например, – Зевран был само спокойствие, несмотря на раздражение Торелла.       – Вино… ну, какое вино… – почти стенал булочник, – тут нужен крепкий... слышишь? Крепкий спиртной напиток!       – Например, бренди? – вставил свое предложение Зевран.       – Бре-эн-ди-ии?… – вопросительно потянул Торелл, удивленно приподняв кустистые брови, и на несколько минут выпал из действительности. – А, что… вполне может получиться! Эксклюзив от «Пекарни Торелла»! Слово тоже было Зеврану незнакомо, но он примерно предположил, что оно может значить.       – Только дешевого бренди тоже нигде не купишь, – уверенно отрезал булочник. – В винной лавке только королевское бренди со страстоцветом, а оно больше двух золотых за бутылку стоит.       – Что вы скажете насчет этого? – время пришло. Зевран, словно волшебник исполняющий желания, выудил из своей торбы бутылку и водрузил ее на прилавок перед булочником. Тот внимательно осмотрел ее. Бутылка была на четверть ведра. Мутно-зеленого стекла и очень пыльная. Старая этикетка почти выцвела, но на ней еще угадывалась надпись. «Вино белое эльфийское. Поставки торговой компании «Три брата». Разлито в бутылки в 9.04 году». Пробка залита сургучом, который в отличие от этикетки выглядел намного новее. Скорее всего, внутри совсем не вино…       – Ты стащил ее у хозяина, лядро? – вкрадчиво поинтересовался булочник.       – Как можно, синьор Торелл, – Зевран малость струхнул и принялся врать напропалую: – Считайте, что я посредник. Если вам понравится товар, то я сведу вас с продавцом. За небольшую плату, конечно. Вы сначала попробуйте и оцените.       – Что-то я тебе не верю, остроухий. Сургуч на пробке свежий. Значит, внутри, скорее всего, простой самогон. Хотя… – Торелл задумался – уж очень ему хотелось попробовать белое эльфийское. Это было вино богатеев, очень редкое. Даже если внутри не оно, то, что он теряет? Он воровато огляделся, зачем-то заглянул в приоткрытую дверь, ведущую внутрь лавки, потом взял бутылку и с резким чпокающим звуком вытащил пробку.       – Хм… это определенно не белое вино, хоть запах и винный, – пробормотал он, поднеся горлышко бутылки к носу, – а еще пахнет страстоцветом. Просто изумительно пахнет. И сивушных отдушек не чувствуется. Похоже на бренди. На королевский антиванский бренди. Но его не разливают в такие большие бутылки. Значит самоделка! Скрывшись под прилавком, Торелл погремел там какой-то посудой и поставил на прилавок глиняный стакан. Плеснул в него из бутылки совсем чуть-чуть и пригубил. Его брови изумленно поползли вверх.       – Белиссимо! Великолепно! Кто бы ни произвел это бренди, он определенно мастер.       – Сколько вы готовы заплатить за бутылку? – решил ковать железо пока горячо Зевран.       – Дай подумать… – стал прикидывать возможную стоимость Торелл. На радостях да к тому же от хорошей выпивки его щеки покраснели, некрасиво переходя в яблочный цвет на шее. – Королевское бренди пятилетней выдержки стоит двести пятьдесят серебра. Эта бутылка в два раза больше, но выдержка явно не пятилетняя. Плюс произведено в обход лицензии... Моя цена три золотых. Плюс, конечно, двадцатая часть посреднику. Это пятнадцать серебра.       – Меня это устраивает, – Зеврану нужно было восемь серебряков, чтобы рассчитаться с портным, а тут сразу такая куча монет. – Так вы берете бутылку, синьор Торелл? Булочник задумался, что-то считая и прикидывая в уме.       – Для меня это слишком большая сумма, ниньо, – начал он, и Зевран замер в страхе, что сделка не состоится, – если я возьму бутылку, то не останется денег на муку, масло… да много еще чего нужно купить. – Булочник выхватил чуть подрагивающими руками из кармана видавший виды носовой платок с потрепанными краями и вытер им пот со лба, оставив на нем белую полосу муки. Продолжая нервничать, он так и оставил его в руках. – А если шарики с бренди не понравятся покупателям, то вообще окажусь в убытках. А еще, если нарвусь с этим бренди на стражу, то загремлю в тюрьму!       – Синьор Торелл, я по вашим глазам вижу, что вы хотите что-то мне предложить! И, можете, не беспокоится о страже. Производитель в доле с синьором Карло Альберто Далла Кьеза.       – С судьей? Зевран важно кивнул и надул щеки, как это делали важные синьоры при переговорах, чтобы его слова не поставили под сомнение.       – Это же меняет все дело! Смотри, ниньо, что я предлагаю. Я оставлю себе бутылку и попробую завтра испечь брендиевые шарики… хм, надо подумать над названием… Если товар пойдет, то я рассчитаюсь завтра с тобой за всю бутылку. Если же нет, бутылку верну и выплачу тебе сто двадцать пять серебра. На выпечку потратится где-то треть. Лично тебе сейчас отдам, скажем, пять серебра как посреднику. Согласен?       – И что я, по-вашему, должен буду делать с початой бутылкой, синьор Торелл? Хотя я и могу согласиться, если вы выплатите половину стоимости и четырнадцать серебра моих посреднических!       – Продашь ее трактирщику Карлосу Морпуги. Подозреваю, что у него тоже проблемы со спиртным. Если ты согласишься, то получишь сейчас восемь серебряков!       – Что мешает мне забрать всю бутылку и продать Карлосу полную? Я могу передумать за двенадцать серебряков прямо сейчас.       – Тебя не гномы учили торговаться? – всплеснул руками торговец, пораженный наглой уверенностью мальчугана. – Хорошо. Я не могу сейчас заплатить за бренди. Только завтра, после полудня. А тебе дам девять серебра сейчас и восемь завтра. И ты мне скажешь, кто производитель! Зевран внутренне радовался. Он получит нужную ему сейчас сумму, а если булочник завтра заупрямится, он знает, через кого на него надавить. Эльдерико вряд ли захочет, чтобы его отец узнал, что он посещает бордель, и не откажется помочь в случае чего. Он же стражник все-таки.       – Согласен на ваши условия, синьор Торелл. Кто производит бренди, вы узнаете, как только я получу полный расчет. Сержо Торелл расплылся в довольной улыбке. Спрятав бутылку в шкаф, он отсчитал девять серебра и выложил их на прилавок.       – Приятно иметь с тобой дело, хоть ты и эльф. Приходи завтра к полудню.       – Непременно, синьор Торелл, – Зевран сгреб монеты, но уходить не спешил.       – Что-нибудь еще, ниньо? – забеспокоился булочник.       – Вы не пробовали продавать ячменные лепешки?       – Я помогал отцу в пекарском деле с шести лет. Так что знаю, что такое лепешки из ячменной муки. Это пища для бедняков – стоит от силы пятак меди, – почесывая подбородок, вымолвил мужчина. – Хотя если я буду их продавать, то количество покупателей возрастет, но эти лепешки нужно продавать с пылу с жару. Едва они остынут, то тут же черствеют. А черствые уже не продать. Невыгодно получается. Мороки много, а на выходе пшик. Зевран хитро прищурился. Он вспомнил слова Реджи о меде в тесте. Может, удастся продать свою долю от меда диких пчел еще до того, как он окажется добытым?       – Я слышал, что если в тесто добавить немного меда, то они долго не черствеют, – выдал он секрет рецепта лепешек Ферелли.       – Мед в тесто для сохранения свежести? Оригинально… – удивился булочник. – Только меда в продаже тоже нет. Пасечники как с цепи сорвались. Просят по двадцать пять серебряков за ведро.       – Я нашел дупло с пчелами. Могу уступить вам ведро меда за двадцать серебром… Торелл внимательно посмотрел на необычайно предприимчивого эльфенка. Хмыкнув, он подошел к внутренней двери лавки и громко крикнул:       – Матео! Выйди в лавку, дело есть для тебя!       – И-ду-у… – послышалось откуда-то сверху. По лестнице застучали быстрые шаги, и в лавку влетел сын булочника.       – А, Зев, привет… – поздоровался с приятелем Матео.       – Вы знакомы? Неожиданно… – удивился старший Торелл. – Вот тебе двадцать серебряков. Сходишь со своим знакомым, заберешь ведро меда. Деньги отдашь, только когда получишь и проверишь товар.       – Вы меня неправильно поняли, синьор Торелл, – вмешался Зевран в их разговор. – Мед можно будет забрать только завтра. На ферме Ферелли. Сегодня мы только поедем его доставать с Луной Ферелли.       – Ого, как далеко, – расстроился Матео, – а мне еще школьные задания доделать надо…       – Возьмешь ручную тележку и сбегаешь утром, – сказал старший Торелл.       – Я знаю короткую дорогу! – воскликнул Зев. – Знаешь тропу через холмы до фермы Альтуццо?       – Конечно, мы у них овечий сыр постоянно покупаем, – важно заметил сын булочника.       – Доходишь до ворот фермы и поворачиваешь направо, вдоль ограды. Там тропка будет. По ней доберешься до водопада у Малого утеса. Его далеко слышно – не ошибешься. Потом по тропе вдоль обрыва, и ты на ферме Ферелли. Если меня там не будет, заберешь мой мед и оставишь деньги Луне. Договорились? Матео кивнул и снова убежал внутрь дома.       – До завтра, синьор Торелл, – попрощался Зевран с хозяином булочной. – Желаю вам улучшить свой рецепт ромовых шариков. И чтоб отбоя не было от желающих их отведать!       – Твои слова да в уши Создателю, ниньо, – донеслось в ответ, когда Зев уже выбегал из лавки.       Выскочив из булочной, Зевран присел около стеночки отдышаться. Торги с Тореллом высосали все его силы. Он сам не ожидал, что у него все так гладко сложится – нужные слова словно сами лились из него. Может, это место какое-то заколдованное. Все его проказы тут удаются в высшей степени успешно. Чего стоит только дочка судьи Виетта и полученные от нее сведения. Или может тут кто-то живет с удачей в душе? Если это сам старший Торелл, то завтра он сполна получит свои денежки. Придя в себя, Зев еще раз пересчитал полученные серебряки и решительно направился в лавку Пьетро Патрасконни. Внутри было все так же сумрачно, лишь около раскроечного стола ярко светила пара масляных ламп. Сам хозяин тяжелым утюгом, в котором красными огоньками светились угли, что-то разглаживал на гладильной подставке, едва слышно напевая незамысловатую мелодию.       – Добрый день, синьор Патрасконни! Портной немного дернулся от неожиданно возникшего рядом эльфенка.       – Ох, что-то я увлекся. Не заметил, как ты вошел. Надо повесить колокольчик на вход, а то так с испуга можно и удар заработать, – негромко оправдывался хозяин лавки, тем не менее, продолжая утюжить брюки. – Ваш заказ почти готов. Вот еще стрелки наведу и все…       – Замечательно! – выдавил Зевран, который почему-то терялся рядом с этим человеком.       – Я слышал, что у молодого человека, которому заказывали одежду, скоро день рождения, поэтому взял на себя смелость сделать вышивку. Немного. Вот тут – на кармане и на рубашке. Цена повысится несильно. Пара серебряков всего… Зевран растерянно раскрыл рот, не зная, что сказать. У него не было денег на эти нововведения портного.       – Судя по выражению на вашем лице, я не должен был этого делать. Так?       – Остаток стоимости заказа был восемь монет. Сейчас у меня с собой девять…       – Хм… ладно. Пусть будет девять серебряков. Получив деньги, Патрасконни аккуратно сложил заказанную одежду, завернул в грубую серую бумагу и перевязал сверток бечевкой.       – Носите с удовольствием, – напутствовал он, передавая его Зеврану.       «Легко пришло, легко ушло, – подумал тот, выходя от портного. – Было у меня девять монет, и вот опять гол, как сокол… » За дверью лавки на крыльце его ждал сын портного Марко. Не сказав ни слова, он просто схватил Зеврана рукав рубашки. Он попытался что-то объяснить, но только открывал рот, не начиная разговор.       – Чего ты, как рыба, рот разеваешь? Говори уж, чего надо, – попытался подтолкнуть его мысли Зевран.       – Мне отец выговорил, что я с тебя взял те пирожные. Сказал, что это непорядочно брать двойную плату за заказ, – наконец решился сказать Марко. – Знаешь, он вроде не ругался, а мне так стыдно стало…       – С чего бы? Я отдал те пирожные не за заказ, а за твою помощь с ним. Так что ты мне ничего не должен, – попытался успокоить его Зевран. Марко кивнул головой и уже хотел уйти, но опять вернулся:       – Нет, я все-таки хочу тебе вернуть долг…       – И чем же? Пирожные давно уже съедены, а деньги ты тем более не вернешь – они у твоего отца!       – У меня есть для тебя тайна… Поняв, что отвязаться от Марко не удастся, Зевран решил согласиться с его предложением, тем более что еще один секретик лишним никогда не будет:       – И что же за тайна тебе подвернулась?       – Я знаю, где купается Орэбелла…       – Орэбелла, которая дочь бакалейщика Массимо Полетти? – уточнил Зевран.       – Орэбелла Альтуццо! Зевран приподнял бровь, выражая умеренный интерес. Марко удивленно фыркнул.       – Вот только не пытайся сделать вид, что тебе не интересно!       – Ты забыл, где я живу? – удивился Зевран – Я этих голых дев по тридцать штук каждый день вижу. Выбирай любую и рассматривай во всех подробностях. Марко сразу поскучнел и скуксился, но Зев решил его пожалеть:       – Ладно уж, рассказывай свою тайну, и будем в расчете.       – Примерно полмеры от города под Белым холмом на Звонком ручье есть заводь с огромной ветлой. Вот там она и купается.       – И когда? – уточнил Зевран. – «И чего они все повадились в нашей заводи воду баламутить…».       – Она пасет овец у себя на ферме, а после полуденного колокола ее меняет брат Стефан. А Орэбелла идет купаться. А потом она стирается и развешивает белье сушиться.       – Так ты подсматривал за ней? Лицо Марко сделалось пунцовым и он, хлопнув дверью, поспешно скрылся в лавке. Зевран пожал плечами и тоже побежал на встречу с Талом.

***