Пять дней в конце весны

      Малый утес шумел низвергающимися струями воды. Зевран на подходе к водопаду укрылся за кустами, осторожно пробираясь вперед. Но предосторожность оказалась излишней – на тропе было пусто. Ни прохожих, ни оставленных бутылок. Подходить к краю обрыва он побоялся – земля основательно обвалилась, словно просела под кем-то тяжелым. На ферме Ферелли тоже было тихо. Ни Тала, ни Луны не видно. Одна лишь Реджи баюкала в люльке сестру. Она отдала Зеву сорок серебряков за мед, как только он вылез из своего укрытия и подошел к ней. Настоящее богатство для него сейчас. На вопрос, почему так много, ответила, что утром приезжал трактирщик и купил ведро меда. Второе ведро забрал сын пекаря. Отсюда такая сумма. Больше от нее узнать ничего не удалось. На все вопросы девочка только отвечала, чтобы "спрашивал у матери". В пристройке стояло еще два ведра, наполненных кусками сотового меда. Решив, что одно из них принадлежит ему, Зевран забрал его и ушел в город. Нужно было вернуть еще один долг.

***

      Из последних сил Зеврана втащил ведро с медом в приемный покой лечебницы. Пернье, ахнув, бросился ему помогать.       – Я полагаю это мой запрошенный подарок? – предположил он, – Только зачем так много-то? Теперь я вам буду должен…       – Сочтемся, ваше магичество! – отмахнулся Зевран, глянув на храмовника в углу. Тот спал, сидя без шлема, и во сне бормотал что-то про панталоны Андрасте, забавно причмокивая. На столе перед ним стояла ополовиненная бутылка бренди. Та самая, что Зев оставлял на самом краю обрыва. Чудны дела твои, Создатель. Какими путями она сюда попала? Спрашивать мага о бутылке Зевран не стал. Слишком уж умный. Еще догадается о чем-нибудь. Но любопытство его так и разрывало. Понимая, что ответа на свой вопрос ему не получить, по крайней мере сейчас, эльфенок нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Нужно было как можно быстрее спешить в таверну. Полдень уже не за горами.

***

      Подойдя к черному ходу таверны Карлоса Морпуги, Зевран почувствовал запахи хлеба, ячменных лепешек, свежего пива и готовящегося рагу. В общем зале было необычайно многолюдно для предобеденного времени. Кто-то выскребал миски ложкой, кто-то подчищал их кусочком хлеба или лепешки. Кто-то пил пиво. И все вместе обсуждали какую-то новость. В общем гуле голосов Зевран так и не разобрал какую. Заметив вошедшего маленького гостя, Карлос приветливо помахал эльфенку и, поманив за собой, усадил его за стол на кухне. Поставил перед ним полную миску с кашей, в которой таял изрядный кусок сливочного масла. Рядом водрузил кружку молока и накрыл ее ячменной лепешкой, обмазанной медом.       – Карлос, зачем так много? Мне же все не съесть! – удивленно сказал Зевран усевшемуся напротив трактирщику.       – Ешь, давай. Заслужил! – Карлос буквально сиял от радости.       – Ты прямо светишься весь, – заметил его состояние эльфенок. – Рассказывай уже свои новости. Вижу, они тебя прямо распирают. Карлос крякнул, огладил бороду и начал рассказывать.       – Ты мне удачу приносишь, Зев. Истинно тебе говорю! Помнишь, ты рассказывал про сепаратор, когда забегал в коровник? А вчера приходит приемный сынишка Ферелли и говорит, что у них есть сепаратор, который они не используют, и Луна готова отдать его на время. И ты знаешь..?       – Чего? – спросил эльфенок с набитым ртом.       – Я сегодня утром, пока посетителей не было, запряг Серого и отправился к Ферелли на ферму. Приезжаю, значит, а там Луна в балахоне до пят, в шляпе с сеткой на лице – и дым столбом. В саду стоит ивовый обрубок, а она из него мед достает. Ну, я к ней не пошел. Знаю, как от пчел может достаться, когда у них мед забирают. Зевран доел кашу. И принялся за лепешку, запивая ее горячим молоком.       – Сидим мы, значит, с дочками Ферелли за столом на летней кухне, новости с ними обсуждаем. А тут приемыш прибегает со школы. Переоделся в такой же балахон с сеткой и матери помогать побежал. Что-то он там поделал, а потом как закричит: «Нашел!»       – И чего он нашел? – оторвался Зев от молока.       – Так мне тоже было интересно. А Реджи говорит, что он королеву пчелиную нашел. Перенес ее в улей, тут пчелы уже сами начали в улей переходить и мед из дупла туда перетаскивать. Это Луна мне потом так объяснила. Четыре с половиной ведра меда она нарезала. Я сразу к ней – продай мол. Знаю, что с медом плохо нынче на рынках, а тут сразу столько.       – А она чего? – поинтересовался Зев. Карлос тихонько пихнул его рукой.       – Сам ведь знаешь что. Говорит, твой это мед. Ну, я думал, что с тобой-то по-дружески договорюсь. А она ни в какую не отдает. Двадцать серебром, говорит, давай и тогда забирай.       – Считаешь, что дорого? – Зевран прикончил молоко и теперь сидел отдуваясь.       – Да, пойдет. На рынке дороже сейчас, – успокоил его Карлос. – Ну, договорились мы насчет сепаратора, рассчитался я за мед. Сидим, чай пьем с медовыми лепешками. Вкусные я тебе скажу штуки… м-м-м, – мечтательно протянул он, а затем, опомнившись, хлопнул ладонью по столу так, что тарелки подскочили, а кружка едва не упала, вовремя подхваченная эльфенком. – И тут вдруг шурум-бурум – сынишка Торелла прибегает. Весь перепуганный, глаза выпучены, губы трясутся, кричит, что там синьор Джузеппе с обрыва упал и в кровь расшибся. Муж, значит, Луны это.       – О, как… – Зевран облокотил руку на стол, подперев ей щеку.       – Ну… Луна забегала, заохала. Кинулась осла запрягать. Мальчишка ее стоит растерянный. Малая дочка разревелась. Старшая ее успокаивает. Полный шурум-бурум! А у меня же Серый запряженный стоит. Успокоил я всех, помощь свою предложил. Луна с сыном в повозку забрались, да и поехали мы по тропе. Сын Торелла дорогу показывает.       – Живой хоть? – забежал вперед рассказа Зевран. Карлос укоризненно посмотрел на него – мол, не перебивай. Эльфенок смутился.       – Приехали на место, а он там под обрывом на камнях лежит. Головой крепко приложился. Кругом битое стекло, кровища, изрезанный весь, живого места нет. Упившийся в хлам, но дышит. Недаром говорят, что Создатель пьяных и дураков любит. А тут два в одном. И знаешь, что самое смешное?       – Что?       – Правой рукой он бутылку бренди за горлышко держал. Целую! Запечатанную сургучом еще. Так с этой бутылкой до церковной лечебницы и доехал. Ни в какую не удалось из руки у него ее вынуть. Маг поколдовал над ним, а бутылку забрал в уплату за лечение. Денег-то у них нет. Не мне же платить… Карлос откинулся на спинку стула, довольный собой, как судья. Зевран посчитав, что услышал всю новость, собрался идти искать Эльдерико.       – Ты погоди, это еще не все! – остановил его Карлос. – Из лечебницы Ферелли ушли своим ходом, а я поехал в кузницу к гному. К мастеру Ферису. В сепараторе неисправность была небольшая. Вот сижу я, жду, пока он там молотком стучит. Скучно же. Ну и выдал ему всю историю про Джузеппе Ферелли. А он дотошный такой – все детали выспросил. Трактирщик встал налить себе пива, чтобы промочить пересохшее горло.       – В общем, чинит гном мне сепаратор, – продолжил Карлос, вновь усевшись напротив Зеврана, – а тут Мартин приходит.       – Чокнутый Мартин? – уточнил Зев.       – Он не чокнутый. Просто немного экспрессивный иногда. Эм… о чем это я?… А! Приходит Мартин, злющий, буквально гвоздями плюется. У него был такой вид, будто кто-то связал вместе двух разъяренных быков и натянул на них рубаху! Ну, и к гному. Мол, хватит ли у того меди, чтобы починить большой котел. И руками в стороны разводит, чтобы показать, какой по величине. Едва меня своими ручищами не сбил.       – А говоришь не чокнутый… – вставил слово Зевран. Карлос только рукой махнул и продолжил:       – Я-то ничего не понял, а гном, видимо, сразу смекнул, какой такой котел чинить надо. Ну и выдал все, что я про Ферелли ему рассказал. Мартин буквально зарычал, лиловый стал весь. Я думал, лопнет сейчас от злости. А он выскочил из кузни и был таков. Зевран притих, соображая, к чему приведет болтливость трактирщика.       – Как он ушел, гном мне и объяснил, что такие котлы используют для перегонки. Кто-то нашел мартиновскую винокурню и малость там похозяйничал. А после моего рассказа теперь понятно, кто. Да еще и украл там кучу пойла. Зевран вспомнил звероподобную фигуру Мартина и его огромные кулачищи.       – Он его убьет… – сказал он, побледнев.       – Кого? Джузеппе? – спросил Карлос. – Да, не… не должен. Ну, немного уму-разума поучит – и все. Они же вроде как друзья… За спиной Карлоса возникла фигура Эльдерико.       – А вот ты где, Зевран. Сплетничаете? Идем уже быстрее! – нетерпеливо бросил писарь и сразу пошел к выходу из таверны.       – Чего это он? – удивился трактирщик. – Куда вы спешите? И зачем у него венок на голове? Зевран соскочил со своего места и прошептал на ухо Карлосу:       – Идем тебе невестку присматривать. Готовься гулять на свадьбе… Трактирщик замер на месте, распахнув рот от удивления. Да так и остался сидеть, пока Зевран не убежал вслед за Эльдерико.

***

      Эльдерико ходил перед дверью таверны, меряя шагами двор. Увидев эльфенка, он сразу кинулся к нему.       – Итак, час прошел. Что же ты придумал для меня? Зевран посмотрел на солнце и понял, что еще немного задержки, и они опоздают. До полудня оставалось совсем немного.       – Побежали! Там увидишь, – крикнул он писарю. Они бежали той же тропой в холмы. Зевран бежал быстрее и частенько отклонялся с тропы. Пока Эльдерико его нагонял, он успевал сорвать несколько бутонов цветов и сложить их в снятую рубашку. Наконец они, свернув с тропы и пробравшись через кусты, дошли до купальной заводи на Звонком ручье.       – Что мы тут делаем? – полюбопытствовал Эльдерико.       – Залазь на иву и укладывайся на вон той ветке, – указал Зевран на толстый сук, зависший над заводью. – Не шевелись и жди. И ни звука! Сам он взобрался на небольшой холм поблизости и увидел, что Орэбелла уже направилась к месту купания. Пригибаясь и прячась в кустах, он вернулся к иве, схватил свою рубашку с бутонами и убежал вверх по течению ручья. Две минуты спустя он стоял на коленях на поросшем травой бережку, а рядом лежала груда цветов. Зев взял желтый цветок и мягко опустил его в воду, и тот медленно поплыл вниз по течению. Затем он раскидал по поверхности воды и другие бутоны. Когда цветы кончились, Зев помчался назад и устроился между выпирающих из земли корней ивы, на которой прятался Эльдерико. Он проделал это так быстро, что успел до того, как Орэбелла подошла к ручью. Девушка сняла башмаки и бережно поставила их на верхушку камня. Ослепительно рыжие волосы локонами ниспадали по плечам. Лицо у нее было миловидное, круглое, очаровательного бледно-розового оттенка. Зев ухмыльнулся, видя, как она озирается по сторонам: налево, направо… Потом она принялась расшнуровывать корсаж. Бледно-васильковое платье с жёлтой каймой по низу и рукавам раскинулось крылом гигантской птицы, когда Орэбелла расстелила его на камнях. Как некое фантастическое сочетание зяблика и сойки. Оставшись в одной белой сорочке, Орэбелла снова огляделась по сторонам… И скинула ее одним завораживающим движением. Отбросив сорочку, она осталась стоять, нагая, как луна. По сливочно-белой коже рассыпались восхитительные веснушки. Бедра у нее были округлые и чудесные. Кончики грудей тронуты нежнейшим розовым цветом. Она забежала в воду, взвизгивая и ойкая от холода. Некоторое время Орэбелла мылась, плескаясь и дрожа. Намылилась, окунулась в ручей с головой и вынырнула, отдуваясь. Намокнув, ее волосы приобрели цвет спелых ягод земляники. И тут до нее, покачиваясь на воде, доплыл первый цветочный бутон. Орэбелла с любопытством проводила его взглядом и принялась намыливать волосы. Но следом приплыли другие цветы. Подхваченные неторопливым круговым течением в заводи, они образовали хоровод вокруг Орэбеллы. Девушка изумленно уставилась на бутоны. Потом подхватила с воды двойную пригоршню цветов, поднесла к лицу и втянула воздух, нюхая их. Она радостно рассмеялась, нырнула и вынырнула посреди цветочного хоровода. Вода потоками стекала по бледной коже, омывая обнаженные груди. Цветы липли к волосам и телу, словно не желая расставаться с девушкой. И тут случилось страшное – Эльдерико очевидно, засмотревшись на столь прекрасную и живописную картину, на миг потерял равновесие и сорвался с ветки. Лихорадочно царапая пальцами кору в попытке удержаться, писарь вскрикнул и плюхнулся на землю, точно мешок картошки. Лежа на траве навзничь, он испустил негромкий, жалобный стон. Зевран скрылся за толстым стволом ивы, накрыв голову руками и зажмурив глаза от ужаса. Весь его план грозил провалиться… Он услышал плеск и, приоткрыв один глаз, выглянул из-за ствола. Орэбелла стояла над Эльдерико, закрывшись от него одной сорочкой. Она опустилась на колени рядом с ним: сама бледная, волосы темные… Один из бутонов Зеврана так и запутался в волосах у ее щеки.       – Ах! – блаженно улыбаясь, воскликнул Эльдерико, глядя на нее снизу вверх. – Ты намного прелестней, чем я представлял. Он снял с головы венок и протянул его прекрасной купальщице.       – Спасибо, – прошептала Орэбелла, принимая венок обеими руками. Для этого ей пришлось выпустить из рук сорочку. Та легко опустилась на траву. Эльдерико заморгал, на время лишившись дара речи. Однако, внезапное появление незнакомца, казалось, совершенно не смутило девушку. Орэбелла звонко рассмеялась и совершенно неожиданно наклонилась к мужчине ближе и поцеловала. Досматривать окончание действия подстроенного им представления у Зеврана не было никакого желания. Подобное он видел сотню раз в борделе. Он уже хотел по-тихому уйти, но что-то его остановило. Что именно, он понял не сразу. Запах жасмина! Мыла, которое он украл в борделе у рыжей Нателлы.       «Так вот кто его стащил и подсматривал за нами с Талом! И это еще одна гирька на весы моего плана!» Под томные охи-вздохи, звонкие поцелуи и вообще все звуки, которые сопровождают соитие мужчины и женщины, Зевран выбрался на тропу. На несколько секунд он задумался, куда направиться. Карлос – не очень надежный источник сведений. Но даже если и так, то идти к Ферелли сейчас не стоило – вдруг там Мартин! Нужно поискать более надежного свидетеля. Младший Торелл вполне подойдет. И Зевран отправился в город.

***