Божество

      Первое, что заметил Вэй Ин — это отсутствующее выражение лица. А ещё неестественная бледность. Рядом с ребенком никто не сидел — его почему-то оставили здесь одного.              Усянь глубоко втянул воздух через нос, собираясь с мыслями. Мальчику было десять, но он казался немного младше. Возможно, дело было в худобе, но ребёнок выглядел значительно хуже других детей, старадающих похожим диагнозом.              Вэй Ин присел перед ребёнком на корточки и, лучезарно улыбнувшись, сказал:              — Привет. Меня зовут Вэй Ин. А тебя как?              Лань Чжань наблюдал за человеком в белых одеждах без какой-либо заинтересованности во взгляде. Единственное, чего он не ожидал увидеть, так это яркой улыбки. Лань Чжань даже запаниковал, когда его холодных пальцев коснулась большая и тёплая рука, передавая своё тепло.              Он не хотел говорить с очередным врачом, но почему-то всё-таки решил назвать своё имя:              — Лань Чжань.              Вэй Ин мягко произнёс:              — А-Чжань.              Лань Чжань распахнул глаза. Никто и никогда к нему так не обращался. Почему-то захотелось тотчас же сбежать прочь от этого человека.              Вэй Ин взволнованно сжал руки ребёнка чуть крепче, не понимая, почему тот так изменился в лице.              — А-Чжань, всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?              Лань Чжань опустил взгляд вниз, на большие тёплые руки мужчины, касавшиеся его так нежно, словно он мог рассыпаться, если приложить чуть больше усилий. Его часто спрашивали о его самочувствии, но только для того, чтобы оценить его состояние. Никто не спрашивал о том, как именно он себя чувствует. Никого на самом деле не интересовал он сам.              Вэй Ин наклонил голову набок. Потом, тяжело вздохнув, он поднялся с корточек и присел рядом с А-Чжанем.              — Ты не хочешь мне отвечать? Я тебе… — Вэй Ин запнулся, — я тебе не нравлюсь?              — Я в порядке, — тихо ответил Лань Чжань, стараясь даже не смотреть на доктора.              Вэй Ин озадаченно почесал затылок.              — Кажется, и правда не нравлюсь… Но что же делать, А-Чжань? Ты вот мне очень-очень сильно нравишься.              

***

             Вэй Ин постучал в кабинет завотделением и, не дождавшись разрешения, вошёл. Он увидел тяжело дышащего Лань Цижэня и совершенно растерянного отца.              — Можно я взгляну на историю болезни?              Цзян Фэнмянь широко распахнул глаза, выкрикивая:              — Нет! Ха, то есть… Извините, нам нужно переговорить с доктором Вэем.              — Что? Вы собираетесь посреди нашего разговора разговаривать с кем-то другим? — Лань Цижэнь, взбесившись, ударил по столу, не веря, что ему отказывают с его-то деньгами и связями.              — Вам лучше подождать за дверью. Есть шанс, что я возьму вашего племянника на лечение, — холодный тон молодого врача и бесстрастный взгляд заставил обоих альф на некоторое время заткнуться.              Лань Цижэнь, раскрыв рот, тут же его прикрыл. Он смотрел то на спокойное лицо вошедшего молодого доктора, то на растерянное лицо завотделением, который битый час отказывал ему по самым разным причинам.              Решив не спорить, он быстро вышел за дверь, оставляя отца и сына наедине.              — Вэй Ин!              — Отец! Пожалуйста, дай мне попытаться. Я хочу взглянуть на историю болезни.              — Там всё плохо! Вэй Ин, сколько можно?! Ты каждый божий раз наступаешь на одни и те же грабли! Ты не Господь бог, чтобы помогать всем без разбору. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!              — Разве не ты говорил мне, что нужно стремиться достичь невозможного? Я всю жизнь живу по этому принципу и меняться не собираюсь. Если не попытаюсь я, не попытается никто. Отец, отдай мне историю болезни. Не упрямься!              Вэй Ин стиснул зубы и, протянув руку, посмотрел в глаза отцу так, будто не сдвинется с места, пока тот не отдаст ему историю болезни. Более того, он даже позволил себе выпустить феромоны, что, конечно же, отрицательно воздействовало на Цзян Фэнмяня. Хоть тот и являлся альфой, он был рецессивным, а поэтому намного более слабым, чем собственный сын.              Цзян Фэнмянь скрепя сердце передал Вэй Ину довольно увесистую историю болезни, глядя, как Усянь молча опустил взгляд, начиная её изучать. Яркий феромон пропал, но дышать по-прежнему было сложновато. Цзян Фэнмянь открыл окно для проветривания помещения.              — Ну, убедился? Дела очень плохи.              — Что с костным мозгом? Есть подходящий донор среди семьи?              — Нет. Ни дядя, ни родной брат не подходят. Надо искать доноров на стороне.              — Тц… Ещё и метастазы…              Фэнмянь взбесился.              — А я о чём говорю?! Немедленно отдай историю болезни и больше даже не смей думать, что сможешь ему как-то помочь. Этот ребенок обречён.              Даже после этих слов Вэй Ин качнул головой.              — Я подберу схему…              Цзян Фэнмянь взялся за голову и застонал. Его старший сын от первого брака был по-настоящему упрямым человеком, весь в папу. Вэй Чанцзэ был таким же неугомонным омегой с невероятно упрямым характером.              — Схему?! Посмотри на креатинин, мочевину, АСТ, АЛТ и печёночные пробы! У него, чёрт возьми, не справляются почки и печень. Какие ещё схемы?! Собираешься мучить ребёнка, у которого нет и мизерного шанса на выздоровление?              Вэй Ин поджал губы, рассматривая биохимический анализ крови, взятый несколько дней назад. Всё и правда было очень плохо.              — Ты же знаешь, шансы есть всегда. И я тебе несколько раз это доказывал.              Цзян Фэнмянь, устав спорить, сел в кресло и, взявшись за голову, пробормотал:              — Я тебя утешать не буду. Хочешь заставить ребёнка помучиться перед смертью — пожалуйста. Хочешь лично присутствовать на его похоронах — пожалуйста.              Вэй Ин опустил плечи, почему-то расстроенный донельзя.              — Отец…              Немолодой альфа резко поднял руки вверх, заставляя сына замолчать.              — Если бы ты не привязывался к детям, если бы не страдал после их смерти сильнее, чем страдают их родители, я бы понял тебя. Я бы не препятствовал тебе. Но Вэй Ин, ты слишком эмпатичен. Ха-а-а… я устал. Вы оба высосали из меня все соки. Забирай его и делай, что хочешь.              Фэнмянь прикрыл глаза, окончательно сдаваясь.              

***

             Лань Ванцзи, оставшись с Су Шэ наедине, уселся в кресло спального отсека самолёта. Омега так и остался стоять у двери, ожидая приказов.              — Взломай все аккаунты Мо Сюаньюя и Вэй Ина. Найди связь. Найди хоть что-нибудь.              — Понял.              — И да… перевези все вещи Мо Сюаньюя ко мне домой.              Глаза омеги широко распахнулись, а из рук едва не вывалился ежедневник, в который он всё записывал.              — Что? Вы хотите, чтобы он переехал в ваш дом?              Лань Ванцзи пожал плечами.              — Есть какая-то проблема?              — Но… Но как же? О чём вы вообще думаете, впуская его в дом?..              Председатель Лань тяжело вздохнул. Су Шэ был компетентным человеком, но порой он лез туда, куда не следовало.              — Просто выполни мои приказы. И не смей более подвергать их сомнению, иначе я больше не буду так спокойно реагировать на твоё своеволие.              — Д-да, господин, извините, я позволил себе лишнее.              Лань Ванцзи потёр переносицу.              — Впредь не обращайся с Мо Сюаньюем грубо. Теперь он представляет для меня ценность.              Су Шэ закусил до крови внутреннюю сторону щеки и, поклонившись, едва не расплакался от досады, уходя прочь.