Божество

      Вэй Ин в разобранных чувствах сидел рядом с Ванцзи и пытался смотреть фильм, который он сам же и выбрал. На самом деле все мысли его были забиты одним-единственным человеком. Ванцзи крепко обнимал омегу за талию, по-прежнему загораживая все пути к отступлению.              Усянь, тяжело вздохнув, покачал головой и, взяв пульт из рук альфы, вдруг снова выключил домашний кинотеатр. Ванцзи вопросительно на него посмотрел, но вопросов задавать не стал.              — Лань Чжань, ты успокоился?              Ванцзи нахмурился, но тут же закивал. Ещё полчаса назад его накрывала истерика невиданной силы, но сейчас он был в полном порядке.              — Тогда я думаю, нам всё-таки стоит отложить просмотр фильма и поговорить.              — Мгм…              — Лань Чжань, я честно говоря, даже не знаю, с чего мне начать… Мой рассказ, даже если ты готов его выслушать, слишком долгий и не очень интересный, хотя у меня складывается ощущение, что ты и без того всё про меня знаешь… У меня есть много вопросов к тебе, но я не могу ничего нормально сформулировать.              Усянь потёр лоб и, вздохнув, снова положил голову на плечо Ванцзи, чувствуя какую-то странную потребность прикасаться к нему. Ему иррационально хотелось быть ближе к Ванцзи, как если бы его тянуло к нему магнитным полем.              — Всё в порядке, ты можешь спросить у меня что угодно, Вэй Ин.              Усянь сконфуженно отвёл взгляд в сторону и тихо спросил:              — А кто я вообще для тебя? Врач, который тебя спас когда-то? Или… что-то большее? Просто твоё поведение немного сбивает меня с толку. Ты относишься ко мне как к возлюбленному, несмотря на то, что я был альфой и я… ну как бы, намного старше тебя.              Ванцзи потупил взгляд. На самом деле он боялся говорить правду, потому что любой врач, даже не обладая специфическим образованием, сможет легко вычленить из его слов пару-тройку расстройств. Вэй Ин, скорее всего, уже догадывался о слежке, а значит если Ванцзи скажет что-то из ряда вон, его легко можно будет обвинить в одержимости и сталкерстве. Да что уж там, Лань Ванцзи и сам прекрасно понимал, что его поклонение Вэй Ину более чем нездоровая вещь, но что он мог с этим всем поделать?! Да и... надо ли?              — Лань Чжань, это такой трудный вопрос для тебя? — тихий голос Вэй Ина заставил Ванцзи прийти в себя.              — Да, этот вопрос очень трудный и я не знаю, как на него ответить, чтобы ты понял, насколько много для меня значишь. Даже если ты забыл обо мне после своего переезда, я каждый день думал о тебе и каждый день мечтал о том, что когда-нибудь смогу снова тебя увидеть. Вэй Ин… твой возраст, твоя внешность или твоя сущность — всё это не имеет для меня значения и никогда не имело. Ты — абсолют для меня. Ты — божество! Ты — первопричина моего существования в этом мире. Ты спас меня от смерти, когда от меня отвернулся даже тот пресловутый Бог, в которого верит большинство. Ты единственный поверил в меня. Ты показал мне, что такое нежность и любовь. Ты научил меня тем вещам, которым обычно обучают родители. Однако я никогда не смотрел на тебя как на отца! А до того, как твоя душа переместилась в это тело, я не смотрел на тебя, как на возлюбленного...              Вэй Ин с открытым ртом слушал эту пламенную речь Лань Чжаня, не веря, что своими действиями он настолько сильно изменил не только жизнь юного А-Чжаня, подарив ему возможность вылечиться, но и изменил его характер и убеждения в столь неожиданную сторону. Он знал, что А-Чжань любил его и был благодарен ему, но он никогда не думал, что ребёнок может воспринять его в подобном ключе.              Последняя часть особенно сильно взволновала Вэй Усяня. Покраснев, он тихо спросил:              — А сейчас, значит, смотришь? — смутившись пробормотал он, закрывая лицо руками, чтобы хоть как-то скрыть слишком яркий румянец.              Ванцзи ненадолго опешил, но, поняв смысл заданного вопроса, нежно улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать омегу в макушку.              «Какое счастье, что он так легко воспринял мои слова… Я сказал неприглядную и, возможно, пугающую правду, но он принял её, как данность. Как я и думал… Вэй Ин — потрясающий…»              — Мгм. Сейчас я смотрю на тебя как на своего любимого человека и я очень надеюсь добиться такой же взаимности.              Вэй Ин тяжело вздохнул и, убрав руки от лица, посмотрел на довольное лицо Ванцзи, которое практически светилось от счастья. Покачав головой, Усянь прошептал:              — Долго добиваться тебе не придётся, наверное.              Ванцзи, обхватив лицо Вэй Ина обеими ладонями, наклонился, собираясь, было, поцеловать, но омега положил на его губы указательный палец, останавливая.              Альфа вопросительно вскинул брови.              — У меня ещё много вопросов. Почему ты не поцеловал меня вчера? Ты же наклонился, чтобы сделать это, а потом передумал. Зачем ты так поступил?              Председатель Лань озадаченно проморгался, не веря, что подобное могло так сильно задеть Вэй Ина. Его лицо, кажется, и правда выглядело обиженным.              — Я… я не был уверен в том, что это ты, поэтому передумал. Поцелуй — это слишком интимная и важная вещь. Целоваться могут только возлюбленные или супруги.              Вэй Ин на секунду опешил, не веря, что Ванцзи мог сказать что-то настолько наивное и детское в его-то годы и с его-то опытом в сексе. Только потом до него дошло, что это, вообще-то, были его собственные слова, когда А-Чжань без разбору задавал ему самые разные вопросы, на которые Усянь отвечал честно, но как можно невиннее, всё-таки он разговаривал с ребёнком.              Омега, схватившись за живот, громко рассмеялся, не понимая, как такой бугай как Лань Чжань вообще может казаться ему милым.              

***

             Они проболтали весь день и весь вечер. Иногда это были серьёзные вопросы, которые они задавали друг другу, но в основном — просто тёплые воспоминания о былых днях. Трагические события опускались сами собой, поэтому они умудрились ещё ни разу не погрустить, хотя их встреча и знакомство, в принципе, были сами по себе трагедией, которую Вэй Ин смог свести к хэппи-энду.              Вэй Усянь не спрашивал Ванцзи о работе или о дяде. Тот, в свою очередь, не задавал вопросов о причине нарушения обещания, которое Вэй Ин дал ему сразу после выписки из больницы.              Они оба знали правду или, как минимум, догадывались, поэтому в подобных вопросах и ответах никто из них не видел никакого смысла.              — Хочу познакомить тебя с братом на днях.              — М-м, давай завтра? Завтра же выходной, должно быть удобно.              Лань Ванцзи покачал головой.              — Нет, завтра не выйдет, твоя течка так быстро не пройдёт.              Вэй Ин, ужасно смутившись, посмотрел на мужчину, только сейчас понимая, отчего ему в последние несколько часов так жарко. За разговорами он и не заметил, как его критическое состояние возвращается, правда никакого разбитого состояния как перед самой течкой не было, потому что Ванцзи все это время находился рядом и давал Усяню вдыхать свои феромоны.              — Для начала нужно поужинать, — рассудительно проговорил Лань Чжань, потянувшись к телефону. — Что ты хотел бы съесть?              Вэй Ин, ляпнув не подумав, быстро проговорил:              — Тебя.              Лань Чжань, опешив, подумал, что у него, возможно, начались звуковые галлюцинации. Однако увидев, как стремительно краснеет лицо Вэй Ина, до него дошло, что тот и правда это сказал.              — Господи... чёрт, не могу поверить… Лань Чжань, я не это имел в виду, сам не знаю, зачем это сказал, боже, язык мой — враг мой, как же я так… Ох…              Ванцзи схватил омегу за талию и, притянув к себе, усадил на колени.              — Тогда приятного аппетита, Вэй Ин.              — Ох! Ах! Лань Чжань!.. Лань… Чжа-ань…