This is called pain... Get used to it.

       Смерть — такое, вроде бы, обыденное, но на деле такое неожиданное событие. Буквально вчера ты сидел с человеком бок о бок и смеялся во весь голос, а сегодня стоишь над его бездыханным телом, плача навзрыд. И начинаешь винить себя, ведь ты не был рядом в его последние минуты жизни. Не можешь смириться с тем, что кого-то больше нет. Ты не увидишь его улыбку, не услышишь голос, не сможешь даже дотронуться до руки. Больше не спросишь, как дела на работе, какие планы на выходные и что произошло за день. У него могло быть всё впереди, но чёртово время распорядилось иначе. Оно не щадит никого.        Мы не знаем, когда придёт наш час — смерть непредсказуема. Жизнь чертовски коротка, но все забывают об этом подумать перед тем, как тратить её попросту. Всегда куда-то спешат, о чём-то переживают и жалеют, чего-то хотят и от чего-то пытаются избавиться. Нас слишком заботит, что было, и то, что будет. Но почему? Зачем нам об этом думать? Ведь прошедшее — забыто, грядущее — закрыто, и лишь настоящее — даровано. Поэтому его и зовут настоящим. Жаль, что только смерть помогает наконец это понять. Времени всегда будет недостаточно.        Терять больно. Хочется верить, что это — всего лишь кошмар, игра фантазии, и скоро ты проснешься и забудешь о нём. Но сколько бы не пытался — не получается. Будто ты в нём неизбежно застрял.        Тэхён наблюдает за каждым, кто сегодня пришёл проститься с господином Чхве. Родственники, друзья, коллеги, бывшие конкуренты. Не понятно, что сюда привело некоторых людей. В их глазах не было боли, сожаления, отрицания. Может, они даже ни разу не виделись с ним при жизни.        Кан сидел вместе с родителями в первом ряду. Он практически не слушал слова главы процессии о жизненном пути, успехах и достижениях мужчины. Лишь внимательно наблюдал за Субином, что находился через проход от него. У того был совершенно пустой взгляд, но Тэхён будто чувствовал, что что-то не так. Парень за весь день не сказал ещё ни слова. В частности ему. Будто блондина совсем здесь и не было…        В какой-то момент Чхве, одетый в полностью чёрный, строгий и элегантный, наверняка дорогой и выглаженный по каждому сантиметру костюм, поднимается со стула и встаёт лицом ко всем присутствующим, взглядом проводив на своё место мать. Его ламинированная кожаная обувь скрипит в удушающе тяжёлой тишине. Он откашливается, начиная свою прощальную речь. И Тэхён теряется, не понимает, когда слышит до ужаса спокойный голос старшего. Как можно сейчас говорить о бизнесе отца, о месте, которое теперь займёт сам. Разве работа сейчас была так важна?! Он оглядывается: на родителей, госпожу Чхве, остальных; и не видит у них такого же замешательства. Будто всё так и должно быть.        Хотя теперь присутствие большинства становится более понятным. Вся эта церемония задумывалась для обсуждения дальнейшего будущего компании. Конечно, погиб же сам директор SG-corporation. Если вовремя не взять всё под контроль — этим могут в любой момент воспользоваться другие.        Тэхён возвращает взгляд к синеволосому и переводит его на перевязанный чёрными лентами портрет, что стоит посреди огромного количества разных цветов. Он смотрит на отца Субина с сожалением, с вопросом «Хотели ли вы этого?». Действительно ли всё это было так важно? Куда делся тот добрый, заботливый мужчина, что обожал баловать сына и его лучшего друга, о котором постоянно рассказывала мама? Когда работа смогла перейти на первый план и для чего? Такой конец он ожидал?        После окончания всей церемонии никто не спешил расходиться. Тэхён стоял у стола и наблюдал за остальными: родители пытались поддержать жену Чхве, которая не переставала плакать на протяжении всего дня, дальние родственники бормотали что-то себе под нос, кланяясь около портрета, — снова прощались с близким человеком; кто-то подошёл к Субину и стал расспрашивать, видимо, о ближайших планах, сам парень спокойно отвечал, изредка кивал, но старался скорее закончить диалог. Рядом с Каном стояло несколько мужчин средних лет, и тот нечаянно подслушал часть их диалога:        — И этот юнец будет управлять компанией? Не смешите. Он же даже старшей школы не закончил.        — Он всех нас погубит.        — Я не собираюсь подчиняться какому-то очередному крашенному придурку только из-за того, что его отец все эти годы был директором.        — Именно. Какой опрометчивый поступок — оставлять крупнейшую корпорацию страны на своего отпрыска.        — Готов спорить, он понятия не имеет, с чем столкнулся.        — Даже спорить не собираюсь. Скоро поймёт и, как маленький, сбежит.        — Ага, а всё разгребать всё равно придётся нам. Только ещё в большей степени.        — Вас что-то не устраивает? — голос донёсся резко, совсем недалеко от уха. Когда Субин успел подойти сюда, и почему Тэхён его не заметил?        — Чхве Субин, — мужчины слегка наклонили головы в знак приветствия, — мы искренне сожалеем вашей утрате, — поразительно, как люди могут быть такими двуличными и отвратительными.        — Директор Чхве, — поправил тот. — Что же заставило вас так упорно обсуждать меня, моего отца и мою компанию.        — Ничего.        — Да ну? Уверены? — ответа не последовало. — Я рассмотрел перспективы компании и заметил, что, к сожалению, нам требуется сокращение. Ваши кандидатуры я рассмотрю первым делом, господа. Будьте внимательнее.        Парень поворачивается и встречается с заинтересованным блондином, что до сих пор наблюдал за всей ситуацией. В глазах Субина читалось презрение, и он, закатив глаза, ушёл, столкнувшись с младшим плечами, из-за чего тому пришлось отойти на пару шагов назад. Тэхён проводил того взглядом и услышал, как те мужчины, которые, казалось, не замечали его, продолжили:        — Что отец, что сын — оба кретины.        — Ага, мало нам было одного Чхве, другой появился.        — Ещё хуже своего папаши.        Как сильно, оказывается, ненавидели господина Чхве даже собственные работники. Что такого он делал, раз заслужил такое отношение? Почему люди, которых он практически отодвинул на второй план при жизни, сейчас не могут сдержать слёз, а те, кому посвящал всё своё время, обсуждают на его же похоронах?        Постепенно все стали расходиться. Сегодняшний день определённо стал для Тэхёна странным. Будто открылись глаза на другую сторону мира. Конечно, поступки Субина по отношению к нему и без того были показателем, но сегодня даже тот его не трогает. И это было… Неестественно? От этих мыслей показалось, что место последнего ожога у ключицы резко заболело, но парень не успел об этом достаточно подумать, ведь его прервала мама, что резко оказалась рядом:        — Тэхён, давай отойдём, — взяв того за локоть, сказала она.        — Что случилось?        — Дохи ужасно тяжело, я боюсь оставлять её одну. Мы с отцом поедем к ней, ладно? Нас не будет какое-то время. Пару недель, может. Справишься один?        — Вы поедете вместе с ней в Японию?        — Не сейчас. В воскресенье заглянем домой и соберём вещи. А сегодня мы просто побудем рядом. Не думаю, что она в порядке, — она обнимает себя руками и, будучи сама в подавленном состоянии, невероятно переживает за свою подругу детства. Кидает на неё взгляд через плечо и снова возвращает его к сыну. — Тэ, поддержи сегодня Субина, ладно? Думаю, он себя чувствует не лучше.        — …хорошо.        — Спасибо. Надеюсь на тебя, сынок. Напиши, как будешь дома.        — И ты.        Миссис Кан уходит, а Кан, обернувшись, замечает старшего, что тоже собирался покинуть это место. И Тэхён идёт вместе с ним.        Снаружи оказывается невероятно много репортёров, что так и желали накопать себе эксклюзива, взяв интервью у сына погибшего главы SG-corporation. Блондин теряется, не знает, что же делать, и испуганно смотрит на высокого парня рядом. Тот же, игнорируя всех, идёт дальше. И Тэхён идёт следом, стараясь не отставать, чтобы не потеряться в этой назойливой толпе. Ослепительный вспышки со всех сторон не давали спокойно видеть, и он чуть не схватил синеволосого за пиджак от внутренней тревоги, но вовремя опомнился.        — Чхве Субин, что вы можете сказать об этой ситуации?        — Что теперь будет с компанией? У вас есть дальнейший план?        — Не считаете ли вы смерть вашего отца подстроенной? — и тот резко останавливается.        Он поворачивается к ним. Лицо совершенно не изменилось, но тон его голоса, которым тот стал говорить, пугал до мурашек по всей спине Тэхёна.        — Если вы сейчас же не прекратите тратить моё время, я вызову полицию. И тогда интервью будут брать уже у вас. В прокуратуре.        Удивительно, но это сработало. Дальше они шли только вдвоём. Не сказать, что Тэхёну не было страшно. Он не мог понять, что сейчас творится в голове у Субина, сколько бы не пытался. Поэтому молчал. Успокаивало лишь то, что они уже довольно много времени за сегодняшний день были вместе, но пока что с ним всё было в порядке. Хотя, всё же, неправильно это — в такой день переживать о своём благополучии, когда другие потеряли близкого человека…        Они приближались к дому Чхве. Но с каждым шагом молчание, прерываемое лишь шарканьем ботинок о землю и шелестом деревьев, давило всё сильнее. Мысли кружились одна за одной: от слов матери, сказанных сегодня, до ситуации, что произошла у стола. Наверное, миссис Кан была права. Субин столько пережил, но всё равно держался, чтобы зарекомендовать себя как авторитетного и сильного главу. Ведь он потерял своего отца. И какое бы ужасное отношение к Тэхёну у него не было, он тоже человек. Тоже чувствует, тоже переживает…        — Субин… — парень начинает несмело, осторожно, наблюдая за реакцией второго, который, в свою очередь, будто не слышит, продолжает идти прямо, никак не реагируя. — Как… Как ты? Я знаю, что тебе тяжело сейчас. Всем тяжело. И я… — слова не хотели выходить. Проклятый ком в горле мешал. — Я просто надеюсь, что ты будешь в порядке. мне искренне жаль, что такое произошло. Знаю, мы не ладим последние пару лет, ты, кажется, даже ненавидишь меня, но… Не думаю, что твой отец хотел бы, чтобы всё вышло именно так.        — Не думаешь? — Тэхён не ожидал, что Субин вообще ответит ему, поэтому еле заметно дёрнулся, услышав его голос, и остановился, как и старший. Стало страшно, и Кан постарался сразу объяснить свои слова:        — В том смысле, что в детстве мы… Мы часто гуляли втроём, помнишь? — блондин и сам не помнил. Лишь говорил то, что не раз слышал от родителей и видел на старых фотографиях. — Наверное, никто бы и не подумал, что в будущем всё будет по-другому, — Тэхён делает недолгую паузу. — Я… Мы все его потеряли, Субин. И…        — Что ты несёшь?! — резкий полукрик прерывает Тэхёна, и он снова дёргается и делает шаг назад — Ты прикалываешься?! — Чхве поворачивается к нему лицом и берёт за ворот рубашки, немного выглядывающей из-под чёрного пиджака. — Откуда тебе знать, какого мне сейчас?! Ты понятия не имеешь. Ты не потерял. Ты даже не знаешь о нём ничего, но, тем не менее, говоришь за него, чего он хотел и не хотел.        — П-прости, я… Я просто хотел…        — Что ты хотел, придурок?! — его толкают, ударяя спиной о толстое дерево позади. Тэхён бегает глазами по району, но, как назло, никого нет рядом. Ни души.        — Мне правда жаль, Субин…        — Тебе жаль?! Тебе жаль, козёл?! Серьёзно?! Да что ты понимаешь! — Его толкают в сторону, от чего тот падает прямо на асфальт. — Это всё пустые слова. Ты ни капли не жалеешь. Думаешь, мне нужны твои лживые слова, сказанные в пустоту?! — Тэхён пытается встать, но по спине ударяют ногой, от чего он снова валится. — На деле, небось, был счастлив, что теперь страдаешь не ты, да?!        — Это не так…        — Да кому ты врёшь! — тот пинает в очередной раз. В бок. Тэхёну снова страшно. Он отползает назад, желая убежать, но синеволосый подходит и хватает за ворот. — Я знаю тебя, Тэхён, — низкий пугающий голос и обжигающее дыхание дрожью отдавались по всему телу. — Ты не такой паинька, как привыкли все считать. Я знаю это. Мы знаем, да, Тэхён?! Почему молчишь?! — слёзы уже собрались в уголках глаз, но даже моргнуть было трудно. Всё тело трясло, голова кружилась, сердце упало в пятки — не понятно, от страха или столкновения с землёй.        Следующий удар, уже кулаком, приходится в челюсть. Тэхён почти сразу возвращает взгляд на Субина и видит ужасающие, безумные глаза того. Видит и как тот снова замахивается, поэтому у него кое-как получается остановить чужую сильную руку. Он отталкивает и старается быстрее встать, но не успевает. Чхве хватает за ногу и роняет обратно. Блондин разворачивается, а Субин уже забирается сверху, прижимая того с обеих сторон.        — Самый умный, что-ли?! — и снова удар. — Ты всегда был ребёнком, Кан Тэхён. Безмозглым, — удар, — беззащитным, — удар, — жалким, — ещё удар, — ребёнком, — он говорил слово за словом, наносил удар за ударом, а младший был больше не в силах как-то сопротивляться.        — Какого чёрта?!        Тэхён даже не надеялся, что кто-то пройдёт мимо и поможет, когда услышал чей-то голос. Его глаза снова были закрыты, и он совсем не ожидал, что вес человека, всё это время надавливавшего сверху, исчезнет. Парень смотрит вперёд, пытаясь привстать на локтях, и не верит тому, что видит: большая спина перед собой в чёрной кожаной куртке, ярко-красные слегка растрепавшиеся волосы, вытянутая рука, слово прикрывающая блондина, — это был Ёнджун. Что он здесь делал? Почему влез? Зачем ударил Субина?!        — Что за хрень?! — резкий громкий голос, обращённый не к Кану, что, в свою очередь, не прекращает дрожать.        — Опять ты? — Субин хмыкает, поднимаясь с земли и потирая запястье. — Как забавно, что именно ты прерываешь меня, когда я хочу дать придуркам по заслугам.        — Кто здесь ещё придурок?! Что ты творишь?!        — Это не твоего ума дела, ясно? Отойди и не мешай, если тоже не хочешь получить, — синеволосый стал идти мимо Джуна, отодвигая того своей рукой, но её тут же перехватили.        — Если тебя что-то не устраивает — поговори со мной.        — Что? — Субину стало смешно.        — Ты оглох?! Не. Трогай. Кан Тэхёна.        — Обалдеть, Тэхён, я тебе поражаюсь, — но его прерывает хватка, держащая его уже за край пиджака.        — Я здесь. Не там.        Субин опускает взгляд на руку, улыбка с его лица тут же сползает и настроение с игривого меняется на более серьёзное по отношению ко влезшему старшему.        — Убери, — сухо, грубо.        — Или что?        Тэхён видит, как у Субина сжимается кулак и пугается ещё больше. Но не за себя.        — Ёнджун, не надо!.. — только и успевает сказать перед тем, как рука парня, что выше, летит в его сторону, но не достигает цели — её перехватывают. Субин тут же замахивается второй, но промахивается.        — Что? Не такой ты и крутой, да?        Тэхён хотел помешать, оттолкнуть или сделать что угодно, лишь бы Ёнджуна это не коснулось, но он просто не мог встать. Боль разносилась по всему телу от любого движения. И ему оставалось лишь наблюдать за этим. Как разъярённый Субин замахивается и раз за разом не может ударить Ёнджуна, сам при это получая очередной толчок в сторону. Только единожды ему удаётся попасть — по щеке, недалеко от губ того. И тогда уже Ён перестаёт сдерживаться и тоже ударяет. Ногой в живот. И ударяет так, что Субин не удержался и упал. Весь озлобленный, неистовый, впервые смотрит на кого-то снизу вверх. Дышит тяжело, но не спешит вставать.        — Не смей приближаться к Тэхёну, понял?! — Субин усмехается:        — А ты мне кто, чтобы запрещать?        — А ты уверен, что хочешь знать?        Синеволосый всё же поднимается, отряхивается и снова смеётся, переводя взгляд на Кана, что так и сидел на том месте, держась рукой за правый бок.        — Ты сам виноват в этом, — практически плюёт, глядя прямо в душу. — Придурок.        Блондин был в замешательстве, когда смотрел в спину уходящему парню. Ему непонятно, страшно и больно. Всё тело занемело, не желая двигаться от слова «совсем». Что значат его слова? Он действительно сделал что-то не так?        Тэхён, казалось, не слышал обеспокоенного вопроса Ёнджуна «Ты в порядке?», кивая автоматически, не чувствовал, как чужие руки обхватили его и помогли подняться, не замечал, когда и как оказался в уже знакомом светлом доме, и не понимал, почему лежал на чужой большой кровати в ожидании хозяина дома, что ушёл куда-то. Всё было словно в тумане, голова с каждой секундой болела ещё больше, чем все синяки вместе взятые, веки тяжелели, а холод пронизывал всё тело. И он не ожидал, что вырубиться, так и не услышав растерянное и напуганное «Тэхён-а?!».        Парень приходит в себя, когда на улице уже стемнело. Глаза еле раскрылись, но, когда он увидел незнакомый белый натяжной потолок, вместо своего со святящимися в темноте наклейками сверху, тут же подорвался. И боль, что снова напомнила о себе, резко пронесла в памяти часть воспоминаний за день.        Тэхён аккуратно сел, прижавшись к спинке кровати, и пытался увидеть хоть что-то — он ещё не привык к темноте, которую всегда так боялся. Он обратил внимание на щель под дверью, где показывался свет из коридора, а после, немного прислушавшись, различил чьи-то шаги. Его сразу успокоила мысль о том, что он не один, кто-то был здесь, совсем не далеко. Кан хотел было попытаться встать, но звук шагов стал по-тихоньку приближаться, а после дверь медленно открылась. В эту секунду Тэхён замер в оцепенении, будто если пошевелится — его снова побьют.        Но это оказался просто Ёнджун, который держал в руке кружку с каким-то горячим напитком. Он удивлённо посмотрел на парня, помолчал всего секунду, а потом спросил:        — Ты уже очнулся?        Чхве медленно прикрыл за собой дверь и включил свет в комнате, от чего младший немного зажмурился.        — Прости, — он поставил кружку на тумбочку рядом и сел на край кровати. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — его рука медленно потянулась к лицу, но остановилась, когда Тэхён дёрнулся. Не желая спугнуть и без того натерпевшегося парня, он неуверенно продолжил, всего лишь убирая выбившуюся светлую прядку за ухо.        — …спасибо, хён, — единственное, что всё же смог выговорить Тэ.        — Что он хотел? — Тэхён опускает взгляд чуть ниже, руками сминая одеяло, которым был укрыт.        — Я… Сегодня были похороны его отца, думаю, я сказал что-то не то, и он это неправильно понял…        — И из-за этого так поступил с тобой?! Да у него реально не все дома.        — Сейчас эта фраза имеет два смысла, — он слабо улыбается, пытаясь разрядить обстановку.        — Как часто он… Срывается на тебе?        — В смысле?        — Это ведь не первый раз происходит. Почему ты это терпишь?        — Я… — взгляд снова опускаются вниз. Ёнджун замечает беспокойство младшего и прерывает, кладя руку тому на плечо:        — Мы можем не говорить об этом сейчас, если хочешь. Я просто беспокоюсь. Его поступки совершенно ненормальны, понимаешь? — Тэ легонько кивает. — Я сделал тебе какао, отдохни. Ты слишком натерпелся. Останься сегодня здесь, уже поздно. Да и твой костюм я постирал — он весь испачкался… — только сейчас блондин заметил, что сидел в чужих домашних штанах и футболке, что были не многим больше него. — Пока ты был без сознания, я обработал раны. Надеюсь, ты не против. И эту одежду достал из шкафа. Она чистая, не переживай, — отвечая на безмолвные вопросы, сказал тот. — Ещё звонила твоя мама, спрашивала, всё ли в порядке и добрался ли ты домой.        — Мама?        — Да, я представился твоим другом и сказал, что мы встретились на улице, решили прогуляться, но ты был очень уставшим, и мы зашли ко мне, где ты уснул.        Тэхён смотрел, не отрываясь. То, как осторожно говорил Ёнджун, как боялся сделать лишнее движение и напугать младшего, как хотел, чтобы ему было комфортно. И это невероятно мило и смущающе — видеть, как он, что-то неуверенно тараторя, дёргал пальцами, будто желая дотронуться до руки Кана. И было до жути приятно чувствовать разлетевшееся по всему телу тепло, убиравшее боль на второй план.        Но небольшое покраснение сбоку от губ не могло остаться незамеченным. Не дав Чхве закончить, он протянул руку вперёд и положил её на щеку, большим пальцем проводя недалеко от того места.        — Прости…        — За что ты извиняешься?        — Это из-за меня ты в это втянулся.        — Эй, — прозвучало ласково, но немного строго. Его руку перехватила другая, чуть больше и крепче, и совсем тихонько сжала, спуская вниз, — ты не виноват, понял? Я не мог спокойно стоять и смотреть на это. И я сам нарвался.        — Но…        — Не может быть «но», Тэхён. Я не хочу, чтобы ты это просто терпел, понимаешь? И если ты не можешь ответить ему, знай, что я всегда буду рядом, хорошо? — слёзы, что он весь день сдерживал в себе, наконец вырвались наружу, тихонько стекая по щекам, а сам Кан еле кивал, смотря на свои руки, что так и продолжали мять одеяло. — И пусть только ещё раз попробует подойти к тебе. Уж прости, но я за себя не ручаюсь.        Тэхён смеётся, тихо, недолго. Ему так приятно от заботы Ёнджуна. Так тепло, уютно и комфортно. И ему хочется знать, чем он заслужил всё это? Почему он не отвернулся, как делало большинство? Почему с ним стало даже спокойней, чем с Бомгю или Каем? Будто он — его родственная душа…        Табун мурашек снова проходит по всему телу, когда чужая тёплая рука касается уже его щеки и вытирает большим пальцем одну из соляных дорожек под глазом. Тэхён смотрит на человека напротив и, сам того не понимая, обхватывает руками его шею, утыкаясь в неё носом. И парень надеется, что старший не чувствует улыбку, невольно появившуюся на лице, когда его талию обвивают в ответ. Кажется, он готов поблагодарить Ёнджуна хоть тысячу раз, но пока что только молчит, сильнее стискивая в своих объятиях.        Тэхён не понимал: прошло всего несколько минут или целая вечность, но, опомнившись, наконец опустил руки и отпрянул назад. Он смутился от того, как себя повёл и потому отвёл глаза в сторону. Джун же положил руку тому на колено и, слегка погладив его, встал с кровати.        — Ты куда?        — Посплю у Бомгю в комнате, его всё равно до завтра не будет. Не переживай. Лучше ложись.        — Если честно, я боюсь темноты…        — Со мной ты в безопасности, Тэхён, — от этих слов парень замирает. — Хочешь, я оставлю наши двери приоткрытыми? И если будет совсем страшно, ты сможешь прийти.        — …да. Спасибо.        — Отдыхай.        — Спокойной ночи, хён!..        Ёнджун улыбается, открывает дверь, мягко отвечает «Сладких снов, Малыш», и, выключив свет, уходит.        «Малыш» звучит в сторону Тэхёна не в первый раз, но только от старшего это кажется родным. Только от него это хочется услышать снова. Только от него уже в который раз ощущается такое приятное чувство во всём теле, заставляя оживиться бабочек в животе.        На следующий день Тэхён проснулся рано. Прохладный ветер из окна неприятно щекотал руки и лицо, от чего хотелось спрятаться, зарывшись в одеяло. Но, к сожалению, после этого никак не удавалось уснуть обратно. Смирившись, Кан медленно вылез из своего «укрытия», пытаясь не щуриться от света. В доме не было слышно никаких посторонних звуков — скорее всего, хозяин ещё спал. Протерев глаза, он наконец смог осмотреть комнату Ёнджуна как следует.        В отличии от спальни Бомгю, здесь преобладали холодные цвета. Тёмно-синие занавески хорошо сочетались со слабым голубым узором на стенах, что были увешаны разными постерами, чертежами и картинами. Рядом со столом, который был завален бумагами и кучей карандашей разной длины (видимо, это у них семейное), стоял пустой мольберт, чистый, совсем новый. Тэхён не сразу оторвал от него взгляд, представляя, как в этом углу немного уставший Ёнджун усердно работает над очередным проектом для колледжа. С другой стороны, с края от двери, стоял большой белый шкаф с зеркалом посередине. В нём Тэхён видит замученного парня с разбитой губой, кажущегося таким крошечным в чужой одежде. Он никогда не любил смотреть на себя, потому что то, что он видел, приносило одно разочарование. Слабый, хилый, такой жалкий.        Кан наконец поднялся с кровати и аккуратно, не желая разбудить старшего, направился в ванную, чтобы умыться. Он никогда не любил холодную воду, хоть многие и говорили, что с ней легче проснуться. Лучше уж «свариться в кипятке», выходя после душа красным, чем дрожать от каждой капельки.        Он снова смотрит на своё отражение. Растрёпанные волосы упали на глаза, футболка помялась и немного сползла с одного плеча, с подбородка капала вода, и Тэхён медленно вытер лицо полотенцем. Его собственный взгляд, словно лазер, отражался и обжигал так сильно, что становилось хуже, чем от любой физической боли в целом. Он поднял края майки, желая посмотреть, насколько всё было плохо, и увидел кучу новых гематом рядом с ещё не зажившими старыми.       Кан всегда ненавидел тот факт, что его кожа была слишком тонкой и чувствительной, из-за чего от любого удара надолго оставался след на теле. И ему приходилось каждый раз покупать кучу мазей, чтобы хоть как-то ускорить процесс заживления. Тэхён дотронулся до одного из синяков, но, на удивление, не почувствовал такой сильно выраженной боли, как привык. Вспомнив слова Ёнджуна о том, что тот помог их обработать, он даже еле заметно улыбнулся сам себе.        Тэ выходит из ванной спустя пятнадцать минут. Так же осторожно, стараясь не шуметь, он спускается по лестнице и идёт на кухню. Внизу как обычно прохладно, босые ноги тут же замерзают, наступая на пол. Хочется вернуться обратно в кровать и не вставать целый день, но нельзя. Лучше поскорее уйти домой и больше не беспокоить хозяина. Тем более, сегодня должны были приехать родители, он должен с ними увидеться перед их отъездом.        — Тэхён-а?        Парень дёргается, не ожидая услышать чей-то хриплый от сна голос у себя за спиной, ведь тот так и стоял у лестницы, не продвигаясь дальше.        — Прости, не хотел тебя напугать, — спускаясь и потирая глаза, сказал старший.        — Ничего, я просто думал, ты ещё спишь. Я тебя не разбудил? Ты сонный…        — Утренние подъёмы — не моя сильная сторона, — он усмехается, встав на один уровень с младшим. — Не переживай, я проснулся от будильника, а не от тебя. Всё хорошо, — его потрепали по волосам и прошли дальше на кухню, и Тэхёну пришлось проследовать туда же. — Ты голоден?        — Хён, — он слегка замялся, — позволь мне приготовить завтрак. Я и так доставил тебе множество неудобств.        — Тэхён, прекрати, это не…        — Пожалуйста, — он прерывает, даже не дослушав. — Считай, что я просто решил продемонстрировать свои кулинарные способности, хорошо? Многие говорят, что у меня отлично получается готовить.        — Ох, — он никак не мог отказаться, — хорошо.        — Отлично, — Тэхён улыбается, а вслед за ним и Ёнджун. Видеть улыбку на лице младшего было приятно и невероятно радостно. Кан не понимает, но старший испытывает такие же чувства рядом с ним. И ему до безумия это нравится.