This is called pain... Get used to it.

       — Я ненавижу просыпаться.        Было раннее утро. Людей на улице можно сосчитать по пальцам одной руки. И только птицы периодически напоминали о своём звонком голосе. Конечно, обычно все хотят выспаться на выходных и набраться сил для следующей рабочей недели, а не снова вставать в субботу в шесть и идти по своим делам. В этом случае — в школу. Спасибо, что хотя бы учиться не надо.        Хюнин Кай стоял у автобусов, на которых они должны будут отправиться в поход, и ждал остальных, кто ещё не подошёл и не укомплектовал свои вещи. Холодный утренний ветер неприятно щекотал всё тело, забираясь под одежду, от чего парень в надежде согреться перешагивал с ноги на ногу, скрестив руки у себя на груди. Он сейчас так завидовал своей младшей сестре Бахи, что осталась в своей кровати вместе со всеми плюшевыми игрушками. В тепле, домашнем уюте и спокойствии. Видит, наверное, уже сотый сон и радуется жизни, пока её бедный брат чувствует себя воскресшим зомби от недосыпа. Никто не спорит, что он достаточно много времени проводит в мире грёз, но, по его мнению, этого совсем недостаточно. Почему, например, вулканам можно спать тысячелетиями, а ему нет? Нечестно получается.        — Ты чего какой хмурый? Сам же всю неделю только и делал, как мечтал об этой поездке, — Бомгю стоял рядом, засунув руки в карманы. Он огляделся вокруг, подмечая, что машины стали заводить, а это значит, что скоро они уже поедут.        — Да, но я не думал, что они захотят выехать так рано! И вообще, почему я приехал к восьми, если мы до сих пор стоим здесь, и нас даже в автобусы не пускают?        — Мы ждём, когда все погрузят вещи. Осталось немного, сам посмотри.        Кай кинул взгляд за спину старшего, где несколько водителей пытались запихнуть последние рюкзаки хоть куда-нибудь, где найдётся место. И зачем людям столько вещей, если они буквально завтра уже вернутся обратно?        — Видишь? Ты ещё успеешь насидеться, ехать долго. Так что просто потерпи.        — Где моё обещанное солнце и жара? Я ведь специально прогноз погоды смотрел.        — Ещё слишком рано для жары, — Кай опускает голову на плечо Чхве и прикрывает глаза, в то время как старший стал поглаживать его по спине.        — Тебе меня не понять, хён. Ты живёшь намного ближе, тебе не приходилось рано просыпаться.        — Поспишь в дороге, не переживай.        — В дороге уже будет не то.        — Всё равно лучше, чем ничего.        — Выпускные классы, подойдите все к первому автобусу, — кто-то резко крикнул совсем рядом. — Остальные — к учителю Ворски! — профессор указал в противоположную сторону, где стоял мужчина с вытянутой вверх рукой. — Мы должны проверить всех по списку.        — Стоп-стоп-стоп. Только не говори, что он едет с нами, пожалуйста…        — Ты не знал?        — Нет! Он же меня терпеть ненавидит…        — Да не преувеличивай. Всё не может быть так плохо, — парни подошли, но практически не слушали, о чём говорят другие, лишь ожидали, когда назовут их имена.        — Ты забыл, как я его однажды поправил на уроке?        — Точно… И как оно: почувствовать на себе гнев потомков Менделеева?        — Ужасно. Я себе весь табель завалил из-за его предмета, понимаешь?!        — Я же попросил не разговаривать, пока я всех пытаюсь отметить! — строгий голос учителя прервал ребят, заставляя всё своё внимание наконец перевести на него. — Бомгю, опять ты? Мало того, что совсем не учишься, так и здесь собрался всем мешать? Я тебя с глаз не спущу, понял? Ты у меня уже на примете, хоть что-то полезное сделаешь за всё время.        — Учитель Ворски…        — Если ты сейчас продолжишь — со мной рядышком поедешь.        И Бомгю замолчал, боясь издать лишний звук. Он лишь неодобрительно посмотрел в сторону Кая, что тихо хихикал, спрятавшись за чьей-то спиной.        Буквально через пятнадцать минут все сидели в автобусах, слушая очередной инструктаж о правилах, запретах и предостережениях, о которых, конечно, все забудут, когда наконец приедут на назначенное место. Кай сразу достал наушники, отдав один старшему, включил свою любимую песню на фоне и, уложив голову тому на плечо, прикрыл глаза, практически мгновенно засыпая.        Они сидели вдвоём на последних сидениях, откуда для Бомгю открывался вид на всех: впереди виднелись профессор Ворски вместе с госпожой Си — учителем музыки и искусства, — рядом, прямо за ними, игроки школьной команды по стрельбе из лука, один из которых даже привстал с места, имитируя выстрел, а второй, подхватив, попытался уклониться, чуть дальше них кто-то, о чём-то оживлённо болтая, уже уплетал закуски, запах которых разнёсся по всему салону, а прямо перед самим Чхве сидели девушки, что так нагло оборачивались на него. Они сразу засмущались, когда тот встретился со взглядом одной из них — Наён, кажется, — и принялись обсуждать парня. Интересно, они в курсе, что он всё слышит? Бомгю закатил глаза и отвернулся, больше не желая смотреть на этот хаос.        За окном мелькали разные дома, ещё не «оживлённые» бытовой жизнью своих хозяев, деревья, листья которых дрожат от несильного ветра, изредка мелькающие прохожие, вышедшие на утреннюю пробежку или выгуливающие свою собаку. Машины по дороге встречались не так часто, как могли. Город действительно ещё спал. Совсем скоро он окунётся в привычную рутину. Кто-то сразу побежит на кухню готовить завтрак для всей семьи, кто-то до обеда пролежит в кровати за просмотром очередного аниме, кто-то поиграет со своим домашним питомцем, кого-то отправят в магазин, а кто-то встретится со своими друзьями — у каждого человека свой день, своя жизнь, своя история.        Солнце неприятно светило прямо в глаза. Парень повернулся и посмотрел на темноволосую макушку у себя под боком. Решив не мешать ему, он занавешивает окно и легонько откидывает голову назад, тоже укладываясь на Кая, и, улыбнувшись мысли о спящем младшем у себя на плече, прикрывает глаза, наслаждаясь музыкой. Удивительно, но вкусы у них были довольно схожи.        Бомгю даже не заметил, как тоже уснул. Через пелену сна он чувствовал чью-то руку, тихонько трясущую его за плечо, и слышал чей-то знакомый голос, оповещающий о том, что они уже приехали. Он кое-как открывает слипшиеся глаза и видит перед собой не менее сонного Кая. Видимо, тот тоже только проснулся.        Выйдя на улицу, Гю сразу щурится от ужасно ярких лучей и прикрывает глаза рукой, создавая для них тень. Спать в автобусе было не лучшим решением: теряешься во времени и начинаешь чувствовать себя каким-то помятым.        Мистер Ворски снова попросил всех собраться радом с ним. Толпа подростков, чуть ли не сбивая друг друга с ног, окружила учителя со всех сторон, когда он проводил распределение, кто где и с кем будет ночевать. Людей было не особо много, но палаток ещё меньше, поэтому в каждую распределяли по 3-4 человека. Каю и Бомгю повезло — они были вместе, — но буквально соседнее место заняли руководители, что не могло не пугать старшего. Особенно после фразы «Ты будешь у меня под присмотром даже ночью, Чхве. Не вздумай что-нибудь учудить, понял?!». Ну почему именно учителю химии надо было поехать с ними в лес? Почему не их классный руководитель, как в случае с госпожой Си и классом Хюнина?        — К четырём часам будьте готовы, мы все идём на озеро, — послышались голоса и возгласы тех, кого явно обрадовала эта новость. — Тихо. Первым делом подготовьте своё место ночлега. Вечером этим заниматься будет некогда. Помните про правила безопасности. Без предупреждения никуда не уходить, ничего не брать. Руководители должны быть в курсе, всем всё ясно?!        Вялое «Да» прозвучало в ответ, и все разбрелись по своим делам. Бомгю с Каем направились к огромной горе сумок, которые водители успели выгрузить за то время, пока они слушали учителя.        — Ну как? Смог выспаться?        — Как ни странно — да. Теперь я снова полон сил и энергии.        — А вот если бы не смотрел вчера аниме до трёх ночи, то не пришлось бы спать в дороге.        — Хён, не начинай. Ты бы знал сюжет! Я просто не мог оторваться!        — Ты пересматривал «Наруто» уже раз пять. Не надоело?        — Это классика.        — Чхве Бомгю! — он откликается на строгий и до тошноты знакомый голос и видит рядом с собой низенького мужчину с очками на переносице.        — Да, учитель Ворски?        — Ты чего здесь прохлаждаешься?! Заняться нечем?!        — Нет, я хотел взя…        — Пошли, я тебе быстро дело найду. Вон потаскаешь палатки, например.        — Почему я?!        — А кто ещё? Ты предлагаешь попросить девочек?!        — Полно же других людей вокруг?!        — У старших классов свои обязанности, у тебя свои. Напрягись и сделай хоть что-нибудь, — махая одной рукой в сторону, второй подталкивая парня со спины, говорил мужчина.        Бомгю повернулся и растерянно посмотрел на отдаляющегося Кая, что улыбался и пожимал плечами. Ну что плохого Чхве сделал в прошлой жизни, что в этой его послали на каторгу?!        Он под командованием «Сварливого старика» — как тот его мысленно называл — растаскивал палатки на нужные места прямо под палящим солнцем, не имея даже возможности отойти и надеть любой головной убор, который отыщет по близости. И почему каждый не мог самостоятельно взять одну палатку и поставить её на нужном месте? Для чего это обязательно нужно делать Бомгю? Это же бессмысленно!        Закончив, он сразу плюхается у своего рюкзака, который успел притащить младший за это время. Достав из бокового кармашка воды, он быстро открыл и выпил практически половину содержимого, после предлагая угоститься и Каю.        — Ого! Ты уже вымотался? — забрав бутылку, он сделал пару глотков и сразу отдал обратно.        — Невыносимо жарко. Как я доживу до озера — не представляю.        — Доживёшь, куда денешься.        Бом убрал бутылку и сразу достал кепку, о которой мечтал всё это время, тут же её надевая.        — Вы свободны? — к ребятам подошли два парня, с которыми они будут вместе ночевать: Ханьюл и Чон Иль — одноклассники Чхве. — Не думаю, что у нас вдвоём получится собрать палатку. Поможете?        — Конечно, — вставая с земли, проговорил Бомгю и повернулся к Хюнину. — Пошли?        Тот кивнул, после перешагнув чужой рюкзак.        Хоть палатка и была достаточно большой, её установка не заняла слишком много времени. Четверо парней, параллельно о чём-то беседуя, управились с ней за несколько минут. Поэтому сейчас Чхве сидел у входа под навесом, спрятавшись от палящего солнца, и ждал, когда Кай закончит вбивать последний крепёжный колышек в землю.        К нему неожиданно подбегает Кванхи — очередная одноклассница, что до сих пор вместе со своими подругами не оставила попытки привлечь внимание Гю. Серьёзно, практически каждую перемену спрашивать, как у него дела и самочувствие? Хоть бы нашла общую тему для разговора. Он никогда не прочь поговорить, если бы за этим не скрывалось желание опередить других и понравится первой. Это походило на какую-то погоню, честное слово. Наверное, поэтому его никогда не привлекал женский пол. Слишком много лжи и лицемерия.        — Оппа, можешь нам помочь? — она указала за спину, где остальные три девушки сидели на корточках, пытаясь вставить одну из каркасных дуг в нужное отверстие. — У нас совсем ничего не получается.        Чхве пожал плечами и, хлопнув по своим коленям, встал, направляясь в нужную сторону. Парень никогда не отказывал и вёл себя достаточно вежливо, как бы не относился к ним. Возможно, ему стоило бы пересмотреть какие-то взгляды и убеждения, но пока тот об этом не задумывался.        Как только он подошёл — сразу заметил кучу острых палок под лежащим на земле навесом. Парень сразу отодвинул его и стал ногой разгребать территорию для палатки. Из сумки, что лежала неподалеку, Бомгю достал специальную подстилку, предназначенную для такого.        — Послушайте, вне зависимости от того, насколько чиста выбранная вами площадка для палатки, на ней может присутствовать некий мусор, способный проткнуть дно палатки, — но, заметив практически пустой взгляд в ответ, продолжил, — который впоследствии доставит вам дискомфорт.        — Если бы не ты, Бомгю-оппа, что бы мы делали!        «Спали прямо на шишках, очевидно. Потом, может, ещё бы получили за поломанный инвентарь», — то, что он не решается озвучить, поэтому лишь усмехается сам себе.        Не успел парень взяться за сборку самого каркаса, как его в очередной раз окликивает строгий голос преподавателя:        — Чхве Бомгю! — он резко встаёт с колена и разворачивается, инстинктивно пряча за спиной несколько сложенных между собой алюминиевых палок. — Опять всех отвлекаешь?! Сколько раз я тебе говорил не мешать остальным?!        — Но учитель Ворски! Я просто помогал..!        — Нашёлся помощничек. Раз нечем заняться — помоги мне давай. А то вон он какой! За каждой юбкой бегает! Позор, Бомгю, позор!        — Учитель Ворски!        — Цыц! Иди давай, — толкая его со спины в сторону, грубо продолжал тот.        Бомгю лишь слышал смущённый смех девушек позади, которые всё это время молча наблюдали за ситуацией, не попытавшись даже возразить и спасти его от грозного мужчины, и смотрел на Кая, что стоял в стороне и пожимал плечами, не в силах помочь другу.        По итогу Чхве провозился несколько часов под палящим солнцем. Одной палаткой он не отделался. Сразу после его послали разгребать оставшиеся сумки, помогать мыть продукты к обеду, собирать ветки для вечернего костра (спасибо, что хотя бы с «компанией») и кучу других забот по типу «Принеси. Подай. Позови.». Сказать, что из него выбили полностью все силы — это ничего не сказать. Он будто не отдыхать приехал, а работать. Только вот ему не заплатят даже.        Сейчас парень плёлся на пляж совершенно один, потому что остальные ушли туда ещё минут пятнадцать назад. Нагретый песок неприятно обжигал ноги, обутые в сланцы, а солнечные лучи так и норовили ослепить глаза. Бомгю щурится в попытках найти Хюнина. Но в такой толпе подростков и кое-где мелькающих посторонних отдыхающих довольно легко потеряться.        — Хён, — слышаться в стороне, и он сразу поворачивается, направляясь туда, где темноволосый размахивал рукой.        Чуть не столкнувшись с одним из старшеклассников, что бежал к воде, услышав кучу перешёптываний о себе и споткнувшись о корягу, которую было совсем не видно под кучей песка, он наконец-то подошёл к другу, что сидел уже весь мокрый и грелся, и тут же упал рядом, раскинув руки по сторонам.        — Я скоро умру, — без доли приукрашивания вздыхал тот.        — Да брось, — подсаживаясь ближе, проговорил в ответ младший.        — Кай, ты не понимаешь, ещё немного, и «Господин надзиратель», — очередное прозвище злосчастного преподавателя от Бомгю, — прикажет пожарить меня на вечернем костре вместо мяса, которое мы привезли, чтобы — цитирую его любимую фразу — «хоть какая-то польза от тебя была».        Кай смеётся, укладывается рядышком, положив под голову левую руку, и прикрывает глаза, не переставая улыбаться. Бомгю всем телом поворачивается в его сторону и, немного прищурившись, смотрит на Хюнина, изучая каждую родинку, каждую линию, каждый сантиметр. Он просто не мог оторвать глаз. Не понимал: это в невысохших каплях по всему телу отражались лучи дневного солнца или сам парень был таким ярким, завораживающим, красивым.        — Хён, ты чего? — Чхве даже не осознавал, как откровенно пялился всё это время. Слова младшего наконец-то вернули его в реальность, и парень, пробубнив что-то наподобие «Ничего, совсем ничего», смущённо отвернулся. Кай попытался коснуться плеча друга, потому что реакция второго его настораживала, но тот одернулся, принимая сидячее положение. С его спины спадали мелкие крупинки песка, прилипшие практически ко всему телу. Он провёл рукой по задней стороне шеи, чуть откашлялся и неуверенно спросил:        — Может, покупаемся?        — А? — Хюнин плохо расслышал.        — Кто последний — тот выполняет желание второго! — уже на ходу выкрикивал Гю.        — Нечестно! — Кай тоже подрывается. Но как бы не старался ускориться — не успел догнать.        Они стояли по пояс в воде, и Хюнин, бежавший изо всех сил, опёрся руками о колени, выравнивая дыхание. Бомгю чуть возвышался и попедоносно, но по-доброму, ухмылялся:        — С тебя желание.        — Ты первый бежать начал! — на это старший лишь развёл руками. — Чего ты хочешь?        — Я пока не придумал.        — А когда придумаешь?        — Не знаю. Но как только узнаю — сразу тебе скажу, — он подмигивает, а Кай отворачивается, закатив глаза.        Чхве улыбается на такую реакцию и поэтому слегка теряет бдительность. Буквально через секунду на него летит огромная волна, накрывая его целиком. А он так не хотел мочить голову…        — Эй! — парень, протерев глаза, посмотрел туда, где был младший, но не обнаружил его.        Спустя мгновение на его спину вскарабкался посторонний объект, который, находясь над уровнем воды, начинал обретать немалую массу. Бомгю даже пошатнулся назад, но всё же смог удержаться на ногах, пока его мокрые волосы пытались растрепать чужие руки.        — Кай! Слезай! Ты нас потопишь!        Но он игнорировал, продолжая издеваться над Чхве: щекотал, брызгался водой, хватал за ноги. В ответ сквозь громкий смех слышались то ли угрозы, то ли мольбы о пощаде. Пытаясь как-то защититься, Бомгю даже нырял назад головой в надежде выпутаться из хватки младшего. Двое парней подняли не малый шум, весело плескаясь в воде. Не сказать, что многим было до них дело — лишь несколько одноклассниц старшего наблюдали, загорая на пляже, и обсуждали Кая, от которого не отлипал объект их обожания. Но кому интересно, что там надумали себе бесстыдные девушки, в чьих разговорах лицемерия больше, чем во всём этом мире?        — Бомгю, Камал! — они не сразу услышали, как их кто-то зовёт, пока рядом с ними звонко не приземлился волейбольный мяч. — Вы пойдёте играть? Нам пару игроков не хватает.        — Идём! — даже не спрашивая второго, ответил Чхве. И, ещё раз брызнув в него напоследок водой, побежал на берег, чтобы не получить ответный удар.        Потихоньку вечерело. Солнце медленно опускалось, но было ещё светло, поддувал прохладный ветерок, ощутимый на промокшей коже. Ближе к берегу парень снизил скорость, чувствуя неприятные мурашки, пробежавшие по спине. Он разворачивается, наблюдая, как его догоняет Хюнин с мячом, и они уже вместе идут на своеобразную площадку, которой уже явно не первый год. Только линии на песке начертили новые, чтобы заметней было. Несколько девочек уселись по обе стороны, обещая следить за счётом. Но все же понимали, что ничем подобным они заниматься не собирались. Лишь держали наготове телефоны, дабы поснимать полуголых одноклассников.        Бомгю уже не так сильно нравится эта идея. По-любому парни тоже хороши — будут отвлекаться и заигрывать с «зрителями». Какая из этого игра, то? И почему всех сейчас волнуют отношения… Других, что-ли, занятий нет? Нашлись тут горе-любовники.        И он переводит взгляд на своего друга, желая пожаловаться тому, но тут же замирает, видя перед собой высокого улыбающегося Кая с мокрыми, потерявшими свою былую форму, слегка зачесанными назад, чёрными, как смола, волосами. Глаза цепляются за одну из капель в районе шеи и следят за тем, как она тихо скатывается. Дышать становится чуть труднее, будто воздух стал более плотным. Старший сглатывает, не в силах отвести взгляд. Но очнуться помогает резко раздавшийся справа свисток, каким-то образом оказавшийся у одной из его одноклассниц, объявляющий о начале первой игры.        Их разогнали сразу, как начало темнеть. Не сказать, что кто-то был против: как минимум, все устали от надоедливых комаров, каждый раз напоминавших о своём «голоде».        Уже переодевшийся Бом сидел на краешке одного из брёвен, расположенных вокруг будущего костра. Учителя перетаскивали ветки в середину. Кто-то жарил мясо, кто-то из девочек вместе с госпожой Си нарезали салаты и другие закуски, кто-то пытался найти хоть что-нибудь, что помогло бы спастись от пищащих «вампиров», одного из которых Чхве только что прихлопнул у себя на коленке. Как они могли кусать даже через одежду?!        — Бомгю! Чхве Бомгю! — ну вот опять. — Подойди сюда!        Лишь в мыслях издав измученный стон, он встал и направился к, если честно, уже ненавистному преподавателю. Что же на этот раз?        — Помоги мне с этим, — указывая на те самые сучья, которые парень собирал несколько часов назад по всему лесу, сказал Ворски и с лёгким хрустом разогнул спину.        — Вам разве не помогал руководитель старших классов? — пытаясь найти глазами мужчину, спросил пепельноволосый.        — Его бездари снова что-то учудили, он пошёл разбираться. Одна нервотрёпка с вами. Чего стоишь? Давай-давай-давай! — хлопал в ладоши тот.        — Да понял я, — к сожалению, выбора не оставалось.        Когда он нёс очередную стопку на нужное место, молясь не набрать занос на пальцах, заметил небольшую фигуру, наконец вылезшую из палатки. Именно его Бомгю и ждал перед тем, как того снова «запрягли». Встретившись взглядами, они улыбаются друг друг, и первый спотыкается о незамеченное бревно, на котором недавно сидел. Благо, почти всё с рук упало прямо в нужное место. Надо было подтолкнуть только пару веточек ногой. Парень быстро подскакивает и отряхивается, проклиная себя и желая, чтобы этого никто не видел, кроме Кая.        — Ты в порядке? — старший не ожидал, что к нему подойдут так быстро. Он нервно смеётся.        — Да, не переживай. Я буду аккуратнее.        — Супер!        Они снова молча смотрят друг на друга, еле заметно смущаясь. Последнее время это стало происходить слишком часто.        — Чхве Бомгю! Опять прохлаждаешься? Дел мало? Поторапливайся! Тут ещё твоя помощь нужна! — доносится из-за спины.        Бомгю прикрывает глаза, тяжело выдыхает и, наверное, проклинает где-то у себя в голове злосчастного преподавателя химии. И только через пару секунд смотрит на Кая, говоря тихое «извини». Мальчишка рядом смеётся, пропуская Бомгю в нужную ему сторону, а сам направляется к учителю.        — Здравствуйте, мистер Ворски!        — О, Кай, мальчик мой, у тебя всё хорошо?        — Да! Как у вас дела? Может, чем-нибудь помочь? — он заглядывает через плечо мужчины, который лишь хрипло усмехается.        — Не стоит, не переживай. Это работа для взрослых. А ты лучше иди отдыхай со всеми, такая возможность появляется редко.        — Вы правы. Ах~ как же здесь красиво! — он отворачивается, чтобы посмотреть на опускающееся солнце. Малиновое небо, огненное кольцо и редкие ватные облака — с места их лагеря открывается незабываемый вид.        — Ты прав, ты прав. Помню, я был чуть постарше вас, когда поехал в похожую поездку с друзьями. Там были невероятные белые ночи! Жаль, у нас не было с собой фотоаппарата. Память памятью, но с возрастом всё потихоньку забывается.        — Так давайте сфотографируем вас сейчас? Посмотрите на небо!        — Да ты что! Куда мне. Ты меня видел?        — Вы прекрасно выглядите, учитель! — хватая того под руку, он повёл его к пепельноволосому, собиравшего очередную стопку веток. — Давайте попросим Бомгю-хёна сфотографировать? Он делает замечательные снимки!        — Чхве Бомгю нужно…        — Да бросьте! — перебивает. — Вы видели его навыки? Он замечательно снимает, я серьёзно! Снимки получаются незабываемые!        — А как же…        — Я уверен, что остальные закончат с этим сами. А вот солнце скоро сядет, и такая возможность уйдёт.        — Наверное, ты прав.        — Точно!        Глаза Гю стали больше раза в три, когда он увидел приближающиеся к нему фигуры. Кто идёт с кем?! Он даже протёр глаза, решив, что ему кажется. Но нет.        — Бомгю-хён, пошли с нами!        — Что?..        — Пошли, говорю, — того тоже хватают за руку, — вопросы потом!        Кай отводит всех в сторону, чуть за деревья, ведь другие места уже оккупировали абсолютно все девочки. Младший достаёт свой телефон и сразу отдаёт его Бомгю, параллельно вставая напротив вместе с преподавателем.        — Сфоткай нас, как ты умеешь!        Бом смотрит на телефон, словно пытаясь прожечь в нём дыру, потом поднимает ничего не понимающий взгляд на друга. Прочитав по его губам «Не забудь про книжный магазин», он стал понимать ещё меньше. Наверное, потому, что Кай лишь пытался сказать «Просто сделай пару фотографий». Жаль, что Чхве никогда не умел читать по губам.        — Если ты постараешься, то я освобожу тебя от работы на сегодня.        Глаза парня снова округлились, и он сразу направил телефон на двоих людей перед собой. Стараясь подобрать нужный кадр и настроить свет на фотографии, чтобы было хорошо видно и их лица, и задний план, он облазал половину поляны, но всё же сделал несколько снимков. И прежде, чем показать их учителю, он быстро проверяет, нет ли где греха. Что-что, а что-то делать очень уж не хотелось больше. Он и так вымотался, что, кажется, как только ляжет на надувную подушку — тут же вырубиться.        — Ты действительно неплох в этом, парень, — хлопая того по спине, похвалил Ворски.        — Я же говорил!        — А сможешь ещё меня одного сфоткать вот так? — тот указал на один из кадров.        Бомгю лишь кивает, рукой приглашая встать на нужное место. Он сразу приседает на одно колено, не замечая, как младший наклонился вместе с ним, заглядывая в камеру.        — Секунду! — говорит Бомгю. Он слегка дёрнулся, из-за чего некоторые настройки слетели, поэтому он пытался вернуть прошлый вид. Кай протянул руку вперёд и чуть повернул телефон в сторону, выпрямляя его.        — Линия горизонта не должна быть завалена, хён.        — Т-точно. Спасибо, — шеей он чувствовал чужое дыхание. Но, стараясь не обращать на это внимание, он сосредотачивается на фотографиях. — Снимаю. Раз, два, три!        Они провозились с этим ещё какое-то время. Учитель Ворски придумывал всё новые и новые позы и повороты, удивляя двух школьников своим энтузиазмом. А Чхве в свою очередь старался так, как никогда прежде даже на уроках. Зато теперь мужчина был довольным, весёлыми, кажется чуть подобревшим к Бомгю. Они все неплохо повеселились на этой своеобразной мини-фотосессии, но преподаватель заметил, что уже разожгли костёр, что означало: им нужно было возвращаться.        — Знаешь, Чхве, ты не такой уж и плохой парень, оказывается, — ударив того по плечу, чуть смеясь сказал преподаватель.        — Спасибо..? — он не знал, как отреагировать на это и поэтому растерянно смотрел на младшего, мысленно крича о помощи.        — Пора возвращаться, ребята.        — Учитель Ворски, можем мы прям чуть-чуть задержаться и тоже сделать пару кадров? — сложив руки в замок, попросил Кай.        — Конечно, мальчик мой. Но недолго!        — Спасибо!        И он уходит, оставляя пепельноволосого парня в полном недоумении и шоке.        — Как он тебя назвал?! — не успел младший развернуться, его тут же встретили огромные, практически испуганные глаза. И Кай смеётся. — Как тебе это удаётся?        — Удаётся что?        — Делать так, что тебя все любили…        — Да брось, тебя тоже любят. Ты же его слышал.        — Это другое! Как ты вообще смог уговорить его отпустить меня?!        — Секрет! — слегка улыбается тот и переводит взгляд на открытый перед ним горизонт. — Слушай, солнце скоро полностью сядет. Можешь, пожалуйста, сфоткать меня?        — А… Да, конечно.        Старший, говоря по-правде, даже не понимал, как ему вообще удалось что-то сделать. В том плане, что… Кай был таким красивым. Изумительно красивым. Высокий рост, худое телосложение, такие маленькие, по сравнению с толстовкой, кисти рук, слегка поддуваемые ветром волосы и взгляд… От одних этих глаз Гю уже готов был упасть на месте. Парень даже периодически сглатывал вязкую слюну, что начинала мешать говорить, отвечать и дышать. Он облизывал губы, чувствуя резкую жажду, и проводил рукой по голове, ощущая прилипшие ко лбу пряди волос, встряхивал головой, когда боялся, что начинает думать о чём-то лишнем.        — Хён?        Кажется, он слишком засмотрелся и не сразу понял, что к нему обращается младший.        — А?        — Может, тебя тоже сфоткать, пока ещё есть время?        — Не знаю…        — Давай!        Хюнин забирает свой телефон и ставит Бомгю на нужное место, а сам отходит, тоже настраивая нужный ракурс. Парень же не сразу встаёт в позу, всё ещё пытаясь разобраться, что происходит у него в голове.        — Хён? Всё в порядке?        Кай успел сделать всего два снимка, только после заметив настрой второго.        — Да, — он откашлялся, — извини, — и встал в позу.        Спустя несколько кадров, тот подбегает к старшему, чтобы показать результат.        — Ого…        — Нравится?        — Конечно! Ты фотографируешь намного лучше меня.        — Не льсти мне.        — Я серьёзно.        — Спасибо, — он смущается и чешет рукой затылок. — Может, селфи?        — Хорошая идея.        Младший улыбается и вытягивает руку вперёд. Бомгю встаёт почти вплотную и слегка приобнимает друга за талию, от чего тот замирает на пару секунд. Он нервно моргает несколько раз и снова возвращает своё внимание телефону, даже не замечая, как чужая пара глаз пристально изучает его через отражение.        Каждый раз вид этого солнечного мальчика завораживает Бомгю настолько, что окружающий мир затухает на фоне. То, как ярко он улыбается в камеру, делая несколько пробных снимков, как красиво развеваются пряди его волос, освящённые последними лучами солнца, как блестят его глаза — всё это не давало спокойно дышать парню. Сердце бешено стучало, ноги словно отказывались держать его, руки нервно тряслись, всё тело горело, а в голове спутались все мысли. И всё вокруг действительно замирает, когда разум цепляется за одну действительно сумасшедшую идею, не в силах избавиться от неё.        Палец Кая нажимает на кнопку ровно в ту же секунду, когда на его груди появляется рука, а губы накрывают чужие. Поцелуй не был резким, напористым, цепким. Наоборот, лёгкий, ненавязчивый, даже слегка неуверенный. И такой быстрый, что Хюнин ничего не успел понять, когда второй парень отстранился и стал испуганно бегать глазами по лицу младшего, пытаясь уловить его реакцию. Но не понимал ничего. Ему страшно, что он всё испортил. Страшно, что теперь между ними образуется огромная пропасть. И он сам в этом виноват…        — Кай, я…        — Ты мне нравишься.        Бомгю замирает от услышанных слов.        — Что..?        — Ты мне нравишься, хён.        Последующая тишина прерывается только их тяжёлым дыханием. Казалось, что они стоят так целую вечность, просто глядя друг на друга. Хочется так много сказать, но ни одно слово сейчас не будет уместно.        Следующий поцелуй был уже другим. Более настойчивым, но плавным, жарким, но не грязным, желанным и любимым. Руки старшего прижимали чужое тело к себе, в то время как второй обвивал его шею. Щёки горели от смущения, пальцы дрожали от страха и неуверенности, голова кружилась от пьянящего вкуса чужих губ, но всё это казалось таким правильным. Таким долгожданным и наконец полученным.        Упавший телефон так и лежал у них в ногах с открытой последней фотографией, сделанной сегодня. Наверное, она теперь любимая у Бомгю. Ведь сегодня он такой счастливый, каким, кажется не был никогда прежде.