This is called pain... Get used to it.

       По коридорам эхом раздаётся трель школьного звонка, оповещающая о начале перерыва. Не проходит и полминуты, как из классов толпами выбегают ученики, каждый из которых куда-то спешит, что-то желает сделать или кого-то пытается найти. В считанные секунды все проходы заполняются настолько, что запросто можно было здесь потеряться. Старшеклассники становятся похожими на животных, сметающих всё на своём пути. Здесь явно стоит быть осторожным.        — Вы чего так долго? — спрашивает Хюнин, когда наконец видит две крашенные макушки, что выползают из кабинета. — Все уже давно вышли.        — У Тэхёна протекла ручка на уроке, мы пытались это убрать.        — Ага, и вместе с тем вмазались сами.        — Я говорил тебе не опускать локоть, но ты меня не послушал.        — Я не заметил! Чёрт, моя любимая рубашка, — парень рассматривал огромное пятно на рукаве и мысленно проклинал себя и свою невнимательность. — Пойду попробую отмыть.        — Тебя не ждать? — спросил пепельноволосый вслед уходящему другу.        — О, нет, даже не надейся, Бомгю-хён. Вы двое от меня не отделаетесь, — развернувшись к ним лицом, он указал пальцем. — Всё мне расскажете про поездку. И про ту фотографию! — и после скрылся за спинами других учеников, специально оставляя двух покрасневших парней наедине.        — Откуда он?..        — Возможно, мне не спалось прошлой ночью, и я написал ему, — чешет затылок младший.        — То есть ему ты фотографию скинул, а когда я попросил — то сразу «занят»?        — Ой…        — Слышь ты!..        — Что-то я давно не заглядывал к бабушке Сону, — он говорил настолько быстро, что слова сливались в одно. Сейчас Кай хотел убежать и больше не продолжать этот смущающий диалог. Почему Тэхён ушёл именно сейчас?! Он же просил!..        В тот вечер их прервал Чон Иль, которого учитель Ворски попросил позвать одноклассников, ведь солнце уже село. Не сказать, что он хотел их прерывать, но ради приличия прокашлялся, дабы обозначить своё присутствие. Кай и Бомгю тут же отошли друг от друга, казалось, на километр и были действительно смущены от сложившейся ситуации, но на лице парня не было удивления, непонимания, отвращения или чего-то подобного, о чём могли бы беспокоится те.        Они больше не возвращались к этой теме. Лишь продолжали вести себя так, будто ничего и не случилось. Никакого поцелуя, никакого признания, никакого тепла чужого тела рядом — ничего. И, на самом деле, обоих это вводило в сильное заблуждение.        Они продолжали так же общаться, веселиться, заботиться друг о друге. Хотя у каждого в голове крутился всего один вопрос «Что теперь?». Что теперь будет с ними? Стоит ли оставить всё, как есть, или же всё-таки необходимо поговорить? И к чему они должны тогда прийти?        У них не было достаточно времени подумать об этом последние два дня. Постоянно находясь в большой компании, просто побыть наедине с собой никак не получалось. Так, может, уже дома, перед сном, когда пугающие бабочки в животе наконец оживились от осознания того, что произошло. Было слишком поздно, чтобы говорить об этом с уже заснувшей сестрой. Делиться с ней самым важным или волнующим никогда не было для парня чем-то необычным. Они действительно доверяли друг другу. Пусть и была небольшая разница в возрасте, она казалась совсем не существенной. Девушка была единственной в семье, кто знала о нём абсолютно всё. В том числе и о его ориентации. Именно она вместе с Тэхёном успокаивали его после очередного расставания с человеком, к которому тот сильно привязался. Именно они всегда были рядом. Были и будут.

🌺мой любимый кантэ🌺

тэхён… ты спишь¿?¿

Нет Что такое?

я не не знаю как сказать

В смысле? Что-то случилось?

…

       Не найдя решения лучше, он просто отправляет фотографию, на которой, кажется, уже прожёг дыру своим взглядом. Он замирает, боится открыть глаза и посмотреть на телефон. Боится пошевелиться или даже вдохнуть. И он бы, наверное, просидел так всю ночь, если бы не почувствовал вибрацию телефона у себя в руке. Пришлось тихо и осторожно бежать на улицу — единственное место, где его бы не услышали. Но палец замирает над кнопкой принятия звонка, ведь сердце бешено колотится, а в голове путаются все мысли. И как теперь объяснить всё это своему невероятно взволнованному и наверняка ошарашенному другу?        Эти двое ещё не скоро уснут сегодня. Им предстоит длительный разговор с кучей вопросов от Тэхёна и каких-то невнятных ответов Кая. Он заикается, чуть ли не теряется, но успокаивается, понимая, что говорит со своим лучшим другом. С одним из самых своих близких людей. Тот не может не понять. Он всегда будет за него.        И старший в свою очередь действительно поддерживает, но вместе с тем не забывает и отругать Хюнина. Ну как можно было не поговорить об этом?! А тот лишь разводит руками и уверенно доказывает, что совсем не виноват! «Это Бомгю-хён сам поцеловал и сам же всё забыл». Кан смеётся в трубку и гонит Кая спать. Обещает поговорить об этом завтра, когда голова будет «свежей».        — Какой завтра?! Я ж завтра с ним увижусь!        — Вы и до этого два дня виделись, но тем не менее.        — Кантэ!        — Хюка.        — Мне страшно. Я не усну.        — Ты хотя бы попробуй. Не получится — снова позвонишь мне, окей?        — Окей…        И, как ни странно, больше он не звонил. Тэхён слишком хорошо знал своего друга. Знал, что как только тот коснётся подушки, то сразу уснёт. Поэтому и сам, ещё немного посмотрев на ту самую фотографию и порадовавшись за двух самых близких ему друзей, что те, наконец, счастливы — он это просто знал, — тоже со временем заснул.        Сейчас же Кан забежал в мужской туалет и сразу направился к раковине, желая побыстрее оттереть с рукава злосчастные чернила. Конечно, он мало чего действенного может сделать, но уж лучше застирать свежее пятно, чем пытаться как-то избавиться от уже въевшегося. Парень не был уверен, когда точно придёт домой.        Лишняя краска спадает, пятно становится менее заметным, но, если честно, всё ещё выглядит весьма плачевно. Тэхён снова проклинает свою неосторожность и делает пометку где-то у себя в голове — обязательно позвонить сегодня маме и спросить, что может помочь в таком случае.        И пока парень пытался понять, можно ли оставить всё так или стоит ещё немного попытаться оттереть его, даже не замечает, как в туалет заходит кто-то ещё. И не обращает внимание до тех пор, пока не слышит голос, принадлежавший этому человеку:        — Кан Тэхён, — кажется, всё вокруг замерло после этих слов. Даже кровь застыла внутри, отказывая двигаться. Тэхён больше не слышал ни топот в коридоре, ни чьи-то разговоры. Лишь звонко стучавшее в груди сердце и эти слова, отдающиеся эхом. От сильно ощутимого пристального взгляда сзади табун мурашек пробежал по всему телу, не пропуская ни сантиметра. Холодный пот ощущался на спине. Он так и застыл, прижимая мокрую руку к себе. Так и смотрел на своё отражение, даже, наверное, совсем не дышал. Просто моргнуть было уже опасно. Он помнил, как закончилась их последняя встреча. Тэхён успел пожалеть об этом уже тысячу раз. И о том, что смог расслабиться за эти выходные. — У тебя защитник появился, что-ли?        Высокий парень с синими волосам стоял, облокотившись на дверной косяк, и как-то странно улыбался. Сложно представить, что было у него сейчас на уме. Зная Субина, он никогда бы не оставил просто так тот факт, что его унизили… Так что же он задумал теперь?! Тэхёну страшно, ведь школьным туалетом редко пользуются, особенно на первой перемене. Неужели ему никто не поможет?..        Чужое тело оказывается рядом в считанные секунды, прижимая парня к раковине. На его затылке грубым образом оказывается рука, рывком заставляя поднять голову и взглянуть на своё отражение.        — Посмотри на себя, — он оттягивал волосы чуть назад, — ты никто. Лишь жалкая тряпка. Ничего не можешь без того парня, да?! Кто он тебе, м?! — Тэхён молчал. Сжимал руки, стискивал зубы и жмурил глаза. У него кружилась голова то ли от страха, то ли от сильной хватки на ней, но он старался не показывать виду. — У нашего Мелкого появился «бойфренд»?! Не таким и ангелочком оказался?!        Последнее, чего ожидал блондин, — что его силой затолкают в кабинку и прижмут к дверце спиной, ударяя затылком и сцепляя руки над головой.        — Т-ты чего?.. — парню было настолько страшно, что ноги сами подкашивались, отказываясь держать хозяина. Он даже не представлял, что с ним сейчас могут сделать. А непонимание всегда пугает больше всего.        Но ему не отвечали. Старший сильнее стискивал правую руку на запястьях того, а левой грубо расстёгивал пуговицы на белой рубашке Тэхёна. Возможно, некоторые даже порвал. Но настоящая паника подступала к Кану, когда по его телу блуждала чужая рука, нарочито задевая ещё не зажившие гематомы.        — Субин-хён?! — разум отказывался воспринимать мысли, которые лезли в голову. Этого просто не могло быть… Чхве Субин не такой!        Но когда с его брюк вытаскивают ремень и завязывают руки, он теряется.        — П-прекрати! — говорить без заиканий просто не получалось. Он пытается выпутаться, помешать, хочет оттолкнуть и убежать. Но чужие напор и грубость не позволяют даже сдвинуться с места.        — Молчи, — синеволосый резко притягивает того к себе, оказываясь прямо около уха. — Иначе будет хуже, — и надавливает на один из синяков.        Тэхёну чертовски больно, но он терпит. В голове проносятся тысячи вопросов, миллионы мыслей и миллиарды надежд на то, что это сейчас закончится. Что он проснётся от будильника после ужасного кошмара у себя в постели и пойдёт собираться в школу.        Но он не просыпается даже тогда, когда его разворачивают спиной и, ещё сильнее прижав к дверце, которая рано или поздно уже сломается от такого давления на неё, спускают штаны.        — Остановись! — Кан не прекращает попытки. Он надеется, что сможет докричаться до Субина и образумить его. Ведь Чхве Субин не такой. Тэхён же знает. Они ведь дружили… Когда-то… — Хён! Пожалуйста!        Всё происходит слишком быстро: рука, зажимающая его рот, чужие пальцы сзади, что вошли резко, без подготовки. Тэхёну оставалось только мычать в руку, которая давливала всё сильнее. Он пытался слезть, убрать, но он не мог… Слёзы выступили сами по себе. От осознания. От страха. От боли.        Два пальца двигались неосторожно, обрывисто, хаотично. Они то растягивались на огромное для первого раза расстояние, то снова сближались, с каждой секундой принося ужасную боль. Чужое дыхание неприятно обжигало кожу на спине.        Вдруг послышался скрип двери и чьи-то шаги, проходящие мимо той самой кабинки. Блондин тут же замер. Мысль о том, что ему могут помочь, моментально ударила в голову.        Он попытался вырваться из цепкой сжимающей хватки и плечом задел хлипкую стенку, явно напугав неизвестного парня с той стороны.        — Кто здесь?!        Пальцы выходят так же резко, как и вошли, и Тэхёна тут же притягивают на себя, сильнее сдавливая руки на теле, не давая возможности пошевелиться.        — Хэй?! Ты там не утонул? — парень приблизился к кабинке настолько, что его тень была видна снизу. Кан уже набрал в лёгкие воздуха, желая хотя бы замычать, как услышал совсем тихое, но такое угрожающее:        — Рискни, — и блондин замирает.        Ну конечно. Разве есть хоть один человек в этой чёртовой школе, который пойдёт наперекор самому Чхве Субину, чтобы помочь какому-то жалкому парню?! Кая и Бомгю здесь быть сейчас просто не могло, а любой другой, скорее, сфотографирует его, убежит и выложит в сеть, и уже на следующей перемене все будут говорить только об этом. А если дойдёт до учителей, и они привлекут старшего, то Тэхёна убьют прямо на месте… Парень молиться на всё, что угодно, лишь бы всё это прекратилось само собой. Оказалось ужасно плохой шуткой. Чтобы никто об этом не узнал. Никогда.        Кан прекращает сопротивляться. Это просто бесполезно.        Он слышит стук по дверце кабинки и весь дрожит.        — Ты там вообще живой?        Чёрт бы проклял это грёбаное любопытство. Почему именно сейчас?! Почему именно в такой ситуации?! Лучше уж просто уйди…        В туалет резко врывается кто-то ещё. За секунду Тэхён чуть не умирает на месте, пока не осознаёт, что это, видимо, те самые друзья Субина, всё время ходящие за тем хвостиком. Он узнал бы эти голоса всюду:        — Ты чего тут забыл?!        — Ничего. Просто там…        — Ушёл отсюда!        — Понял, понял. Не орите.        И хаотичный звук шагов нескольких людей постепенно удаляется. Дверь закрывают, в комнате снова становится тихо, и Тэхён немного выдыхает, забыв, что его совсем ничего не спасло…        — Твою мать, просил же их следить за входом. Идиоты.        Субин злобно выдыхает, но потом разворачивает к себе лицом Кана, возвращая своё игривое настроение обратно.        — Кажется, нас прервали.        Тэхёна в очередной раз толкают, и тот снова ударяется головой. Но сейчас это меньшее из всего того, что он чувствует. Стук сердца отдается в ушах ярким неприятным звоном, каждое прикосновение чужих рук и уже губ на теле остаётся ожогом где-то под кожей, голова только сильнее кружится, отказываясь воспринимать происходящее.        Субин прильнул к груди Тэхёна. Он лижет, кусает, щипает, сжимает, надавливает на старые раны и совсем не заботиться о том, что чувствует блондин, — ему наплевать. А Кану чертовски больно и противно. Он пытается оттолкнуть от себя парня и хочет вразумить того:        — Субин-хён! Пожалуйста, хватит! Ты ведь этого не хочешь!        Младшего снова хватают, на этот раз прикрывая путь к кислороду. Он безуспешно пытается набрать хоть немного воздуха в лёгкие. Его лицо покраснело, в глазах медленно начало темнеть, а сам он в надежде остановить синеволосого пытался сказать хоть что-нибудь, но на деле получался только отрывистый хрип.        — Ты не знаешь ничего обо мне. Ни то, чего я хочу, ни то, что мне надо. Придурок, — Тэхён хватается связанными руками за чужую рубашку и тянет на себя, пальцами вжимаясь в неё всей оставшейся силой. Он просто хочет остановить парня.        Его ладони перехватывают и припечатывают где-то над головой. У Тэхёна совсем отказывают ноги. Кажется, будто прямо сейчас он потеряет сознание, когда вновь слышит:        — Молчи, если вообще хочешь жить.        Его резко отпускают, и парень падает на пол, прямо к ногам Субина, жадно хватая недостающий только что воздух. И даже не замечает, как такие же синие, как и волосы старшего, брюки приспускаются. Парень не успевает опомнится, как чужая нога в грязной чёрной обуви давит на плечо.        — Зря ты это начал.        Тэхён почти падает под напором — не может сопротивляться сейчас, — но его неожиданно поднимают, и, словно тот совсем ничего не весил, подхватывают на руки, с силой насаживая на себя. Вот так резко, без должной подготовки, без смазки — без всего.        Кан оглушающе кричит, не в силах сдерживаться. Он давит на широкие плечи, пытается подняться, но сильная хватка на бёдрах не позволяет сдвинуться с места. Наоборот, насаживает сильнее, на всю длину.        — Сопротивляться бесполезно, — Чхве приблизился настолько, что расстояние между их телами сократилось до жалких миллиметров. — Смирись.        Он кусает того за оголённое плечо практически до крови, и начинает двигаться, не обращая внимания на протесты и мольбы младшего прекратить.        Субин большой. Особенно для Тэхёна. Ему сейчас невыносимо больно. Больно так, что слёзы невольно потекли ручьём. Весь мир будто исчез, оставляя его один на один с этой ситуацией. Надежда на то, что он сможет докричаться до разума синеволосого и остановить его, с каждой секундой умирала.        Фиксирующий ремень давно слетел, поэтому руками он всё не прекращал бить парня, но этого будто не чувствовали. Ноги свело от нескончаемых попыток выпутаться. Видел он всё смазано и нечётко из-за пелены перед глазами, но тошнотворную улыбку старшего он мог уловить даже с закрытыми глазами. Этому чудовищу весело. Реакция блондина его раззадоривала с каждым толчком всё сильнее. Будто это было какой-то игрой, где Тэхён — самая настоящая игрушка.        Субин двигался обрывисто, совсем не осторожно, сильно, рвано. Но нестерпимо плохо стало, когда он нарочно начал задевать комок нервов. Тэхён закрывал глаза до колющих звёздочек перед собой, отдалялся от чужих прикосновений настолько, что сам вжимался в дверь позади себя, видимо, мечтая просочиться сквозь неё, царапал ногтями стены разрисованной кабинки, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, кричал до хрипа, закусывал нижнюю губу до крови и плакал навзрыд.        Прошло всего несколько минут, но для младшего они казались самой настоящей вечностью. Было непонятно, как их до сих пор не услышали. Или, никто не хотел слышать. Никому не было дела до чужих проблем. Никто не собирался влезать в них. Все так зациклены на себе, что подойди они вплотную к школьному туалету — не услышали бы и шороха. Ну или сделали бы вид. В любом случае, надежды не было никакой.        Его обхватывают снизу так неожиданно, что Тэхён вздрагивает, открывая глаза. Он опускает взгляд и не верит увиденному: как?! Как он мог возбудиться от этого кошмара?! Что с ним не так?!        Движения чужой руки на его органе прерывают мысли. Он откидывает голову назад, стараясь не издать лишних звуков. Тех, после которых он точно себя не простит. Большой палец проводит сверху, надавливая в опасном месте. Кан надеется выдержать это, но он не уверен, сколько ещё продержится. Давление с обеих сторон затуманили разум окончательно.        — Видел бы ты себя, Кан Тэхён, — Субин понимал, что Тэхён борется где-то у себя в голове, знал, как тот не желает осознавать происходящее, как надеется, что сможет повлиять на него. И это только больше забавляет. Поэтому тот начинает подливать масла в огонь. — Такой жалкий. Беспомощный. Ты ничего не можешь сделать. Ведь ты — ничтожество. И ты это прекрасно знаешь.        Его движения стали сильнее, быстрее, даже более озлобленные. Но эта ухмылка так и продолжала держаться на губах старшего. Он видел, что блондин был на грани. Видел его попытки ухватиться за последние капли рассудка, видел боль и отрицание в глазах, видел дрожь во всём теле. Он видел всё. И парень прекрасно знал, за какие ниточки ему ещё стоит дёрнуть, чтобы довести младшего до предела.        Снова слышится звонок, на этот раз оповещающий о конце перемены. И вместе с очередным глубоким «ударом», бьющим точно в цель, вместе с последним движением руки вниз, сильно сдавливающим вокруг, вместе с криком, что заглушил громкий звук, Тэхён не сдерживается. Его живот практически полностью оказывается в тягучей жидкости. И он слышит смешок где-то спереди.        — Ты хороший артист, Тэхён. Не так тебе и плохо было, да? — одной рукой его хватают за мокрый от слёз подбородок, поворачивая лицо на себя, а после опуская ниже. — Смотри! Смотри на себя!        Он жмурился и отворачивался в сторону, не желая это видеть. Ему противно. Противно от самого себя.        — Ты омерзителен.        Силы сопротивляться совсем не оставалось. Не было возможности даже снова сжать руки, ударить или попытаться отпихнуть. А толчки всё не прекращались. Его тело буквально выбивали. Точнее, наверное, его самого выбивали из тела.        — П-пожалуйста, прекрати… — он выдыхает, давно потеряв надежду.        Тем не менее, Субин выглядел чуть более сосредоточенным сейчас. Он схватил Тэхёна за бёдра с обеих сторон, стал толкаться менее напористо, более целенаправленно. Тэхён больше не кричал, не пинался и даже не плакал. Лишь пытался успокоиться и действительно надеялся, что это закончится в скором времени. Он больше не мог.        Или мольбы Кана были услышаны, или самому синеволосому надоела его «игрушка», но он останавливается. Блондин не был уверен, успел тот выйти или излился прямо в него — всё смешалось настолько, что он практически не чувствовал собственного тела.        Его отпускают и тот валится на холодную плитку, полностью измазанную после них. Он смотрит вниз еле удерживая себя, чтобы не встретиться с полом лицом. Смотреть на хёна страшно и невыносимо. Но ему и не приходится. Тот сам опускается на корточки с сопутствующим этому хрусту сразу после того, как застегнул ремень на своих брюках, и говорит низким, пугающим, проскальзывающим прямо под кожу голосом:        — Ты ничуть не поменялся, Тэхён. Но я совру, если скажу, что мне тебя жаль. Ты это заслужил, — с этими словами он поднимается, открывает кабинку и, слегка поправив рубашку на себе, выходит, попутно кидая что-то по типу «Уходим».        И Тэхён остаётся один в этой оглушающе давящей тишине. Заслужил?.. Чем?! Что он сделал?! Это Субин был тем, кто всё время задевал того, издевался и не давал спокойной жизни. Так почему это произошло с блондином, а не с ним?!        И даже не это так волновало парня, как то, что его тело отреагировало. Как так могло получиться?! Это было самым ужасным из всего, что могло произойти. Лучше бы он просто потерял сознание, или его стошнило, или что угодно!!! Что угодно, но никак не это…        Ему уже не страшно. Всё уже позади. Всё уже случилось. Но ему до боли гадко, мерзко, тошно от самого себя. Он ненавидел себя за это. Как можно было быть таким жалким?! Как можно было позволить этому случиться?! Он ужасен. Ужасен. Омерзителен. Безобразен.        Кан так и продолжал сидеть на ледяном кафельном полу, не в силах что-либо сделать. Он был полностью в сперме, даже не зная, кому именно та принадлежит. В душе было пусто, будто её выбили без остатка. Он плакал. Злился на самого себя. На свою жизнь. На свои слабость, бессилие, безнадежность.        Тэхён никак не мог подумать, что его первый раз произойдёт именно так. Что это будет в грязной, чем только не исписанной кабинке школьного туалета. Что его первым будет бывший друг детства - человек, из-за которого жизнь парня каждый день превращалась в божий кошмар. Он не думал, что его просто изнасилуют и фактически выкинут. Так и оставят в испачканной, потной, мятой одежде, кое-как держащейся на нём, которую он больше никогда в жизни не сможет надеть, с кучей вопросов и испорченной на всю жизнь психикой.        Сейчас он был просто никем в этом чёртовом мире.