Баллада об испытаниях на прочность

      Семь дней Тор не видит никого, кроме сплошных коробок и дорожных знаков. Аномально продолжительные грозы прошли в Нью-Джерси и ушли куда-то на север. Несмотря на продолжающиеся дожди, людей испорченная погода не особо смущала. В парковых зонах лавки были заняты парами и семьями с детьми, кто-то катался на роликах, кто на велосипедах; собаки, коих стало в разы меньше в собачьем районе, счастливо виляли хвостом, таскали палки и мячи хозяевам. Из окна Бьюика было видно, как люди оттаивали "поздней весной", собирались компаниями и закупались едой для пикника. Щепотка радости оживила город, и всё же то было видимостью, а не реальностью.       Несмотря на то, что Том решил остаться в Нью-Джерси на пару недель, встречи их стали редкими и короткими: полные расчёты необходимо было подготовить уже на этой неделе, чтобы успеть дать компьютерам Старк Индастриз время на обработку информации. Их встречи начинались с сухого приветствия, совместной проверке решённых задачек, которые Тор, естественно, не мог решить правильно, за что долго выпрашивал прощение, усаживая рыжеволосого на колени, покрывая поцелуями лицо. Последняя короткая встреча состоялась посреди недели в здании Мстителей. Перекинулись парой фраз и разошлись по своим делам.       К концу второй недели Тор настолько устал, что внаглую заперся в собственной квартире и не отвечал на раскалившийся от звонков телефон. Туловище ломило, голова трещала, ещё не хватало довести до мигрени. Еда, как обычно, отсутствовала. Одинсон с неохотой спустился к консьержу трехэтажки и оставил ключ – в планах было найти ближайший карьер или парк и спрятаться там, желательно на сутки. Телефон всё ещё разрывало от звонков, что невероятно бесило громовержца. Адская машина могла бы уже лететь в мусорный бак, если бы не память о Стиве, который просил держать при себе телефон в случае чего.       Молот приносит хозяина к водопадам Бридал Вейл на окраине Кливленда. Вечер уже накрыл здешний город, подгоняя бегунов и простых людей заканчивать круг и покинуть парк. Тор любил смотреть на водопады, их мерный стук и монотонное движение струй успокаивали разум громовержца и укачивали. Он помнил, как видения, посланные норнами когда-то снизошли на бога в купальнях Урд, но нынче ту пещеру настиг обвал. Прохода туда больше не было. Одинсон надеялся найти ответ на ноющий в затылке вопрос, но не мог найти места для призвания видения.       Сначала Тор было подумал, что на него навели порчу, но накладывать её было не кому. Возможно, дело было в Томе: он раскрыл в асгардце влечение, влюблённость, его конституция тела напоминала тело Локи, но не больше. Немного характер был скверным, ехидным и язвительным, но говорил он размеренно, спокойно, в словах сквозило волнение и подчинение. Тор раздумывал попробовать начать отношения, но боль потерь одолевала сильнее, чем свежие чувства к смертному. Нутром Тор заранее готовился ко дню, когда человек постареет и оставит сердце аса вновь разбитым. Мысли об асгардском народе ворохом шептали, что асам здесь не найти осёдлой жизни – пройдёт тысяча лет, сменятся цивилизации, а их народ останется в Новом Асгарде наедине с собой. Разум не питал надежд от новых отношений, как когда-то с Джейн, но глупое сердце билось о рёбра бешено при виде отросших рыжих волос и неизменной лёгкой небритости.       Одинсон снимает клетчатую рубашку и в одних штанах садится под небольшой водопад. Озёрная вода холодная, щиплет и обжигает кожу, но ас стойко терпит неудобства. Он окунается с головой под воду и выныривает под бьющем плечи потоком. Молнии концентрируются, притягивая далёкий голос волшебниц из источника, но ни одной песни не раздаётся за спиной. Тор пытается снова и снова, жмурится в бессилии и стреляет молнией в начало водопада. Замёрзший и злой, он выскакивает из воды.       - Какого чёрта ничего не выходит?       «Потому что вопрос твой не имеет ответа», - глухой голос одной из женщин шепчет через прохладный ветер в кронах деревьев.       - Вы не знаете причину моего недуга? - Спросил ас.       «Потому что мы не видим. Оно сокрыто от нас».       «Оно сокрыто магией».       «Оно меняет твою судьбу, как то, что сделало царём тебя когда-то».       Громовержец рассерженно драл полные губы, рыская в кромешной тьме за рубашкой. Слепые глаза ведуний мерещились ему в кустах и металлическом блеске фонарных столбов под луной. Нынче его будущее такое же, слепое, туманное, не предвещающее ничего хорошего.

***

      Время текло медленно, особо заметно застывая на поворотах. Вернувшись в Боулдер для продолжения работы, Тор молча приходил за аппаратурой к девяти часам, уходил на пару-тройку часов (в зависимости от дальности точки) и приходил ближе к обеду, иногда – с маленькими подарочками. Из Квинса он приносил вкуснейшие кексы с изюмом, из Мексики – любимый соус Эрика, с Италии приносил маленькие украшения. С Китая – ничего, ибо бабки из деревни недалеко от Ланьчжоу гнали высокого «белого великана» мётлами и тряпками взашей. Тор очень надеялся, что презенты попадут в нужные руки, и радовался, как ребёнок, когда Том выходил с маленькой коробочкой в изящной ладони.       С Хиддлстоном они виделись редко, чаще пересекались в коридорах университета, когда Одинсон сдавал оборудование и уходил домой. Примечательно, что Тор ни разу не видел, как Хиддлстон спешил домой к любимому сыну. Впрочем, это не его дело.       Постепенно Тор проникался всё большей симпатией к человеку. Решительность его в отношении мужчины проявлялась в некой агрессии к студентам, что часто заходили к учёному с расчётами. Тора бесило, что с детьми, этими молокососами, Том разговаривал участливо и мило, ни разу не огрызаясь. О подобном отношении Одинсон мог только мечтать.       Не выдержав, громовержец обратился за советом к Селвигу. Он явно знал куда больше о Томе, чем говорил:       - Поверь, его, на первый взгляд, дружелюбная улыбка и мягкий голос отнюдь не значат, что он не готов убить студентов на месте. Такая работа – улыбаться и кивать. Если он хоть намекнёт студенту на грубость, докладные полетят, как бумажные самолётики по ветру.       - И что ж вы так боитесь этих сопляков?       - Мы не настолько велики, как ты, Тор, и наша короткая жизнь действительно во многом зависит от таких же маленьких людей, как мы сами. У нас нет вечности, чтобы радоваться жизни. Нам нужны деньги и ресурсы, чтобы прожить ещё один грёбанный день и не больше.       - Звучит весьма удручающе.       - О, мой друг, это действительно так. И оттого люди пытаются вырваться из этого никчёмного колеса бесконечности на свободу.       Грустная улыбка Эрика натолкнула на мысль, что при всех пришельцах из космоса, при наличии Мстителей под боком и целого нового мира в Африке, люди продолжают вертеться в колесе беличьем. Их жизнь не менялась. У Беннера и остальных были деньги Старка или, по крайней мере, Щ.И.Т.а, у обычных людей была обычная работа, с обычным домом и обычной семьёй. Наверно, поэтому Агнесс упорно игнорировала тот факт, что в её доме поселился Мститель с другой планеты. Помог посадить цветы – и на том спасибо, только горшки ещё перетащи, пожалуйста.       - Весьма удручающе...       - Послушай, не бери в голову. Эта наша жизнь, наша судьба. Кто-то воюет с великанами и богами в Девяти Мирах, а кто-то борется с собственными страхами и нерешительностью. Ты лучше скажи мне, что конкретно ты хочешь сделать с Томом?       - Сделать – ничего. Я просто... не знаю. Хочу чем-то его порадовать что ли. Может, сводить куда.       - Свидание? Когда? Куда? Какая кухня? Сразу говорю, он ненавидит паназию...       - Ох, Эрик, я не знаю. Я ничего не знаю! Чувствую себя каким-то идиотом! Последний раз я так чувствовал себя, когда вместо заданного домашнего задания сделал другое, а Локи потом ржал надо мной, козлина эдакая...       - Ха, он никогда не упускал момента поглумиться над братом, верно?       - Это точно... – При упоминании брата Тор заметно помрачнел, ссутулился больше обычного. Селвиг вздохнул и положил руку на плечо громовержца:       - Я понимаю, каково тебе. Но, всё же, не стоит так сильно себя винить. Ты сделал всё, чтобы спасти Ло... брата. Я уверен, он простил бы тебя.       - Нет. Он бы мстил. Долго и больно, но мстил. А потом уже спустя пару тысячелетий делал вид, что ничего не случилось.       Эрик задумчиво почесал подбородок.       - Боюсь, Тор, это только твои догадки. Я уверен, он простил бы сразу, просто из вредности клевал бы до скончания веков.       - Ха, да, ты прав. Только я себя вряд ли прощу.       Одинсон вяло ухмыльнулся и встал из-за стола. Объёмный живот он поспешил скрыть полами кардигана. Эрик с сожалением потрепал друга за плечо, и максимально воодушевлённо предложил:       - Своди его в парк. Ну, какой-нибудь твой любимый. Или в Исландию слетайте. Ему будет приятно узнать нечто о тебе. То, что нравится, я имею в виду.       - Спасибо, Эрик. Я в долгу.       Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и разошлись. Тор вышел на центральную площадь кампуса, оглядываясь вокруг. Пары заканчивались через тридцать минут, у него было не так много времени, чтобы обдумать план побега.       К сожалению, этих тридцати минут не было у Тора. Прямо по курсу на него шёл злой, как чёрт, Хиддлстон: рыжие кудри плясали при ходьбе, изображая головы змей Медузы, кулаки сжимались и разжимались, а глаза горели праведным гневом. Одинсон было сел на лавку под тенью какого-то дерева, но отступающий манёвр быстро раскусили, и весь гнев перешёл на громовержца:       - Какого чёрта ты здесь сидишь?! У тебя работа есть! Почему ты не на точке?!       - Я уже давно проверил точку. Она не рабочая. Я прилетел обратно, сложил оборудование, записал данные и ушёл. это было ровно пять минут назад, - отрапортовал Тор.       - Как это нерабочая? Этого быть не может! Мои координаты верные! Ты...       - Я проверил место от и до, но даже я не слышал отклика чего-то знакомого. Там её нет.       - Твою мать! – Хиддлстон взвыл, резко потянув себя за волосы. Тор вскочил, мгновенно подлетая к учёному, и бережно отнял от головы руки. Пышущее жаром и кровью лицо со вздувшими венами грозилось лопнуть с минуты на минуту.       Руки неловко поднимаются к локтям, переходят на предплечья, к плечам и обнимают со спины резко прильнувшего Тома. Тор от неожиданности похлопал мужчину по спине, не решаясь на большее. Юркие кольца кудрей лезли в ноздри. Терпимо. Тор бы стоял так, пока Том сам не отцепится, лишь бы только продлить момент.       Хиддлстон тяжело выдохнул и отошёл. Пара коротких вздохов – и перед Одинсоном стоит привычный стервозный учёный, с отутюженными манжетами и накрахмаленным воротничком. Брючные стрелки сидели идеально по центру, ткань вплотную облегала подкаченные стройные ноги.       - Я не знаю, есть ли смысл спрашивать, что случилось.       - Всё в порядке. Просто Магни, он... мы снова повздорили.       - Соболезную... – пробухтел Тор. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить дальше.       - Хочу ужраться так, чтобы не помнить этот грёбанный день.       Тор взволнованно взглянул на Тома. Идея была так себе, но кому-то явно необходимо расслабиться и отвлечься от суетных мыслей. Он сгребает Тома в объятья и оставляет короткий поцелуй на пунцовой скуле. «Пойдём со мной», - и Том неуклюже переставляет ноги, идя по пятам. Одинсон, в не меньшем стеснении, тянет мужчину к Бьюику. Он напоминает себе о статусе храброго воина и принятом ранее решении.       Тёмный седан неторопливо едет по пустой дороге. По бокам их окружают толстые сосны и ели, скрывающие собой скалистые уступы горного хребта. Хиддлстон без интереса пялится в окно, прислонившись лбом к вибрирующему стеклу. Тор сбавляет скорость, чтобы не навредить ненароком. Правая рука назойливо тянется к чужой, но Тор успевает её отдёрнуть. Спугнуть зверька куда проще, чем расположить к себе. Севен Хиллс уже позади. Скоро будет крутой поворот на горный серпантин. Одинсон аккуратно выворачивает руль, выискивая взглядом указатель туристической зоны. На секунду ему показалось, будь они с Локи обычными землянами или остались бы жить среди землян, как-то так они бы и проводили свободное время: разъезжая по нелюдимым местам, залезая на скалы и уступы в ожидании рассвета. Локи бы однозначно понравилось закатное солнце Мидгарда.       Через пару часов они доезжают до смотровой точки Саншайн Каньюн. Одинсон глушит машину на парковке и любезно открывает дверь Тому. Тот почти вываливается из машины – уснул, пока ехали.       - Я хочу тебе кое-что показать.       Тор бережно берёт чужую руку и ведёт к полюбившемуся месту для обзора. Это была не оборудованная площадка с биноклем, как могло показаться. Тор уверенно спускался с крутого утёса, легко переставляя ноги по узким выступам, словно знал тропу наизусть. Пару раз Хиддлстон почти свалился в пропасть, но удержатся, схватившись за особо крупные валуны. Начищенные лаковые ботинки явно не подходили для горных походов.       «Мы пришли» - перед Томом раскинулся огромный глубокий каньон, усеянный лиственницей и берёзами. Дно каньона напоминало глубокое тёмно-зелёное море, где из-за обилия водорослей и прочей живности нельзя увидеть дно. Зацветшее озеро, богатое на оттенки зелёного и такое манящее окунуться в него с головой.       А над гладью его раскинулось второе, кристально синее море, которое пока едва тронули закатные лучи солнца. Тот закат простирался за линию холмов, делая каньон бескрайним, необъятным, словно далёкие космические пути Галактики. Скалистые холмы плавно стекали в зелень озера и вырастали из неё. Вдалеке виднелись ледяные шапки, они напоминали глазированный топпинг на песочном кексе из французской кондитерской, который нравился Тору. Редкие облака стелились по серо-коричневым хребтам, оседая новой порцией глазури, покрывая мелкой изморосью сухие камни.       Том не мог отвести глаз.       - Тебе нравится?       Хиддлстон запоздало повернул голову и не увидел смущённой, но радостной улыбки громовержца. Ему с трудом верилось, что такой неотёсанный мужлан, тупоголовый воин Тор Одинсон имеет столь тонкое чувство прекрасного. Более того, у него действительно есть вкус.       - Это... невероятно.       - Я рад, что тебе нравится.       Том не переставал смотреть вперёд. Он искренне любовался красотами незнакомого места, впитывал каждую иголку пушка на ветке и всматривался в небо. Тор смотрел на учёного и наблюдал, как и без того голубые глаза отражают в себе яркое чистое небо. Столь им нелюбимое до этого момента.       Он неуверенно накрывает чужую руку своей. Не дождавшись реакции, он поднимается выше, укладывая руку на плечо, а затем на шею. Том с неохотой отрывается от вида и с укором смотрит на нарушителя. Искрящиеся радостью и нежностью синие глаза напоминают ему небо Золотого каньона. Его уже тронули яркие языки золотого пламени, но от того небо стало краше.       Наваждение сваливается на мужчин красно-золотыми росчерками. Они одновременно тянутся за спонтанным поцелуем, мягко зажимая и оттягивая губы друг друга. Рука на шее крепче прижимает к губам, заставляя пропустить язык в рот. Мокрый кончик проходится по ребристому нёбу, вызывая лёгкую, приятную дрожь.       Хиддлстон смело перекидывает ногу через бёдра Тора, усаживаясь сверху. Ловкие руки уже залезли под туго затянутую в брюки рубашку. Образ строгого аккуратиста-учёного смылся под напором жарких объятий и жадных укусов в шею. Прилизанные гелем волосы растрепались, расцветая в солнечных лучах медным ореолом вокруг головы. Лицо раскраснелось, губы припухли от поцелуев и блестели от остатков смешанной слюны. Том не мог сдерживать тихих стонов.       Одинсон одним рывком тянет чужой ремень, вспарывая шлёвки, и засовывает руку под брюки. Особо звучный стон раздался над ухом вместе с сжавшими до боли плечо пальцами. Громовержец почти вгрызается в молочную шею, редкие веснушки щекочут рецепторы языка.       Хиддлстон трётся пахом о живот Тора, призывая к действиям. Одинсон не придумывает ничего лучше, кроме как облизать ладонь и сунуть под влажное бельё. Судорожный выдох, Тор мерно начинает двигать рукой вверх-вниз по стволу. Хиддлстон в ответ раскачивается медленно в такт движений руки. Они смотрят друг на друга, впиваются взглядами, пытаясь задушить и одновременно обласкать, насколько оба способны. Несдержанно, Одинсон прикладывается к манящей выемке ключиц и засасывает чувствительную кожу в ложбинке. Том прижимает чужую голову к себе, тянет пшеничные волосы, вызывая рычащий стон.       С тем, как садилось солнце, движения рук становились активнее, иногда с оттяжкой сжимаясь у основания головки. Хиддлстон томно закусил губу, его аккуратная длинная ладонь, идеально гладкая, без намёка на мозоли и огрубевшие нарывы, настойчиво надрачивает осоловевшему громовержцу. В его глазах не отражалось и капли разума.       Пары минут хватило, чтобы довести до совместного оргазма. Тор шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, а Том закинул голову назад, закатывая глаза. Вспотевшие, взъерошенные до нельзя, они медленно целовались, впиваясь губами, но уже вяло, без энтузиазма. Разморенные, они улеглись на брошенные на землю куртки и обнимались, изредка оглаживая границы друг друга.       - Это было чертовски круто.       - Согласен. Это, действительно, было хорошо.       - Просто хорошо? – Скептически вскинул бровь Одинсон.       - Ну, может ещё чуть-чуть восхитительно.       - Я рад, - обольстительно улыбаясь, ответил Тор. Том не мог не ответить улыбкой.       Лёгкий ветерок остудил пару ровно до желания одеться и сесть в машину. Тор, с неохотой, еле подтянулся, принимая руку помощи.       - А ты сильно отъелся, - не забыл подколоть учёный.       - Спасибо, что лиший раз напомнил мне о никчёмности моего существования.       Короткий поцелуй в скулу окончательно развязал язык громовержцу:       - Ты и в таком виде прекрасен.       - Ты мне тоже нравишься.       Неловкое молчание переросло в гнетущую атмосферу. Одинсон прикусил от досады язык, когда Том неожиданно для обоих резко посмурнел и поплёлся к машине, так и не застегнув ширинку. Мысленно Тор уже избил себя всеми видами орудий, о которых знал, но это мало помогло. В предстоящей четырехчасовой дороге обратно он не понимал, о чём разговаривать. Вечер был неминуемо испорчен.       Подвезя Хиддлстона к дому, Одинсон схватил мучину за запястье. Его гложила вина за сказанное.       - Прости, я, кажется, наговорил лишнего.       - Ничего. Сделаем вид, что ничего не было, - Том аккуратно вытащил руку из захвата, но тут же был пойман в медвежьи объятья.       - Ты мне правда нравишься. Я бы хотел, чтобы у нас что-то получилось.       - Оставь, Тор. Тебе это не нужно.       - Не говори. Ты мне нужен. Я чувствую, что готов ради тебя свернуть горы и лечь под обстрел. Я очень хочу серьёзных отношений с тобой. Ты мне нужен.       - Разве? – Едкая усмешка исказила красивое лицо. – А как же твой возлюбленный? Ты говорил, что боль его утраты не оставит тебя и что ты не сможешь полюбить кого-то еще.       - Да, не смогу. Но я могу попробовать. Я хочу попробовать... с тобой.       Том поджал губы и отвернулся. Ничего не сказав, он вывернулся из захвата и быстро зашёл за калитку, прячась за входной дверью дома.       Это был самый что ни на есть чёткий ответ. И Тор его услышал.

***

      Тор хотел, чтобы их отношения перешли на новый уровень. Тор решил, что их с отношения перейдут на новый уровень, и можно попытаться стать чем-то больше, чем коллегами, даже если Том всё ещё старательно избегает его.       С момента, когда Одинсон, великий увалень и придурок, признался в симпатии к человеку, Хиддлстон будто махом выстроил толстую каменную стену между ними, вырыл глубокий ров и вбил колья в каменные стены неприступного замка. Тор растерянно наблюдал за шипящими колкостями и нервными метаниями по кабинетам и не понимал, что пошло не так.       Их разговоры теперь не складываются, несмотря на неуёмный энтузиазм Эрика по отношению к сложившемуся дуэту. На фоне охладевшего Тома Тора стал порядком подбешивать вечно справляющийся за него друг. Постоянные расспросы об успехе миссии и общих тем разговоров вынуждали бога придумывать отговорки и сбегать по своим делам. Ему не нравились ни заломанные в вопросе руки Селвига, ни холодный взгляд голубых глаз. Лишь после первой успешно установленной связи с одним внешним порталом, Одинсон удосужился сухого кивка и отвернувшейся узкой спины.       Оттого стало вдвойне обидней, когда Хиддлстон отчитал Тора, как нашкодившего мальчишку, за то, что тот проспал и перепутал точку приземления на два градуса.       - Ну, извините, мистер учёный. Сам езжай, раз такой умный...       - Ты ещё побубни мне тут, здоровая детина без царя в голове, – фыркнул шотландец.       Тор вспыхнул, как маков цвет, надулся и потопал мимо мужчины, снеся журнал с записями на пол. Оскорблённая гордость вопила о праве долгой мести, но Тор лишь отмахнулся от мыслей и пролетел мимо Эрика, не удостоив вниманием. Что толку мстить злюке, которая не перестанет капать ядом?       Одинсон грузно падает на скамейку, тихо шипя от удара копчиком. Понуро почесав небритую щёку, он раздумывает над ужином. Пицца надоела, да и организм требовал нормальной еды. Тренировки и строгая диета всегда ставили Тора на протоптанную колею, задавая ритм.       Отросшие волосы нагло лезут в глаза. Тор пытается отмахнуться от них, как от назойливой мухи, и не замечает севшего рядом сердитого учёного. Том уставился на гравий перед собой, скрестив руки на груди, насупился, как хорёк, сидит, фырчит недовольно. Почти мило, если бы Том перед этим не опустил и без того разбитую вдребезги самооценку громовержца ещё ниже.       Неожиданно Том подаёт голос и говорит:       - Я знаю, что для тебя это не так важно, как ваша супер-секретная миссия Мстителей. И я благодарен за помощь.       - Да уж, вижу твою благодарность, - Хиддлстон рычит и отрывисто продолжает сквозь сжатые зубы:       - Я прошу прощения за частую грубость, несмотря на все твои усилия ради нашего дела. Я слишком погряз в проекте, для меня он как второй ребёнок, поэтому мне важно, чтобы всё получилось – поэтому я всегда злюсь, когда что-то не получается.       Одинсон скептически вскидывает бровь и косится на Хиддлстона: тот в упор пялится в дорожку на университетской площадке, не подымая глаз. И ни слова о прекрасных совместных вечерах. Ас цинично ухмыляется и молча встаёт со скамьи – нет смысла говорить с человеком, которого заставили извиняться против воли.       Тор раскручивает молот и взлетает в небо. Через пару секунд он полностью пропадает из виду, не слыша, как Селвиг отчитывает взбешённого Тома.

***

      Настроение окончательно испортила сломавшаяся микроволновка. Как бы Тор ни пытался починить её молниями и молотом, тупая техника не желала включаться и крутить блюдом внутри. Тор с досады бьёт кулаком по крышке, слыша треск покорёженного металла, и уходит в магазин за вынужденной порцией фаст-фуда.       Едва рука дёргает ручку двери, он сталкивается нос к носу с кудрявой копной рыжих волос. Том ошарашено смотрит на выросшего из ниоткуда громовержца, почти роняя полные продуктов пакеты. Тор отшатывается неудачно и машинально хватается за чужое запястье. Не удержав равновесия, Том валится на аса, роняя провизию, упираясь руками в мягкую грудь.       - Т-ты чего здесь забыл?       - Я это... продукты принёс... ай! – Тяжёлая дверь из-за сквозняка бьёт по худой щиколотке. Том вскрикивает и тихо ругается на неуклюжего аса.       Одинсон хмурится и просит хотя бы сейчас не унижать его высокопарными пиететами, ставит непрошенного гостя на ноги, мстительно тряхнув посильнее. Рыжие кудри растрепались пуще прежнего, превращаясь в птичье гнездо.       - Чего хотел-то? – Вновь переспросил ас.       - Сказал же, продукты принёс, - прошипел Том.       - Рад, безмерно. А теперь прости, но мне надо в магазин.       - Зачем это?       - Затем, что я есть хочу.       - Ты идиот? Я притащил тебе два полных пакета еды!       - Откуда мне знать, может ты отравил её? – Слова слетают быстрее, чем Одинсон успевает их обдумать. Тор жмурится, больно кусая кончик языка, и смотрит на гостя: без намёка на обиду или гнев, голубые глаза смотрят в ответ с тоской, потеряно разглядывая суровое лицо бога.       Понимая, что гостя уже невежливо выпроваживать, ас мрачно выдыхает и несёт пакеты на кухню.       - У меня микроволновка сломалась.       Хиддстон прикидывает что-то в уме и ловко выхватывает нож и доску из рук громовержца, молча вставая у тумбы. Тор насторожено следит за руками, рубящими овощи в салатник и также молча усаживается за стол. Высокое туловище заметно напряжено, ноги подрагивают в такт неслышной мелодии, а плечи сутулятся от неоднозначности ситуации. Одинсон видел, как тяжело было переступать Хиддстону через гордость, и ненароком вспомнился Локи, его последние дни на корабле. Наверняка вечному Богу Озорства было тяжело предлагать искреннюю помощь, терпя злобные насмешки и недоверие асгардцев. Предупреждали паренька пастухи: скажешь «волки» в третий раз – не послушаем тебя. Так и Локи – докричался.       Шипение масла на разогретой сковороде вытягивает Одинсона из раздумий. Мягкий запах жареного мяса рождает жадный аппетит внутри. Том ставит полные тарелки на стол и кивает в знак начала трапезы.       Обед проходит в безмолвии. Тор не смеет сказать лишнего слова, а Том, в свою очередь, спокойно режет медальоны на маленькие кусочки и ест один за другим. Напряжённая тишина постепенно переходит в гармоничное молчание. За окном воет промозглый ветер, гоняя опавшую листву деревьев по улицам. Осень неумолимо надвигалась на северный штат.       И хотя уюта во временной квартире Тора не предполагалось, кухня незримо пропиталась привычными запахами, успокаивая, одаривая комфортом в тёплом помещении и на душе. Тор изредка подглядывал, как тонкие пальцы в знакомой манере ловко накалывают кусочки мяса на нож и губами снимают с острия. Опасная привычка была и у самого Тора, за что тот не раз получал нагоняй от матери: «Не подобает вести себя подобным образом принцу!». Да, любое его поведение, по мнению Фригг, было образцом неприличия. А вот Локи, наоборот, образец для подражания. И складно говорит, и волшбе обучен, и руки моет перед застольем да похабных шуточек не отпускает. Детские воспоминания тоской отзываются в сердце. Громовержец с силой сжимает приборы в кулаках.       Хиддлстон вопросительно смотрит исподлобья и тихо вздыхает.       - Слушай, я понимаю, ты злишься на меня – у тебя есть на это право. Но пойми, мы с тобой разные. Ты – герой, я – вроде как, учёный. Я не могу просто взять и бросить привычную жизнь и скакать вокруг тебя, аки горный сайгак.       Тор сцепил губы в тонкую нитку.       - Мне тоже тяжело было... Точнее, мне в принципе и сейчас тяжело. Я должен быть рядом с сыном, а вместо этого занимаюсь непонятно чем и не понятно, для чего.       - А кто говорил про «второго ребёнка»?       - Да, моё детище. Но это – необходимость. Я должен довести проект до конца, иначе...       - Иначе что?       - ... Иначе мир пойдёт прахом. То, что осталось от него.       Голубые глаза смотрят в такие же напротив. В них нет ни намёка на ложь или коварство, часто мелькавшие в зелёных брата. Они до краёв наполнены недоверием, обречённостью, страхом за родного человека и ужасом перед будущим. Том будто находил себя в медленно схлопывающейся ловушке. Почему он столь упорно прячет правду, ас не понимал. И если раньше он бы пропустил это мимо ушей, теперь не смог бы. Не сможет.       - Почему это так важно? Вы хотите что-то найти в тех мирах?       - Можно и так сказать.       Подозрительная мысль закралась под кожу затылка, заставляя волосы на заросшем загривке активно шевелиться.       - Или кого-то найти?       Мужчина заметно дёргается и застывает над тарелкой. Виски покрывает холодная испарина. громовержец откровенно не хочет складывать дважды два, но воспалившийся мозг военачальника требует копать дальше.       - И кого вы ищете?       - Никого.       - Не ври, - комната заполнилась озоном, а на зубцах вилки потрескивали короткие молнии.       - Мы никого там не ищем. М-мы уже...       - Знаете, где он? – Том гулко сглатывает и заторможено кивает. Делать вид, что тайн нет, бесполезно – предательски дрожащий голос не даёт. Тор ошарашено смотрит на рыжеволосого шотландца и резко тянет за подбородок, заставляя смотреть на себя.       - Кто он? С какого мира? Как давно он здесь?       - О чём ты?...       - Я знаю про пацана-полубожка в Манхеттене.       Хиддлстон бледнеет и едва не падает в обморок. Гордецкая спесь схлынула шёлковым полотном по стене. Он слабо откидывается на спинку стула, трясущимися губами умоляя прекратить допрос.       - Ты его знаешь? – Новый вопрос чуть привёл учёного в сознание.       - Что ты знаешь про... парня?       - Знаю, что он может управлять молниями, как я, и даже ловчее будет. Знаю, что он сильный физически и пользуется магией.       - Магией?...       - Невероятно, да. Я тоже сначала подумал, слишком много навыков для одного. Но когда я увидел, как он переместился через портал на карьер неподалёку от Боулдера, я понял, что он может быть связан с вами.       - Порталы? Ты серьёзно?       - Я вроде как не Бог Обмана, чтобы врать о таком.       Хиддлстон как-то криво осёкся. Изломанная улыбка застыла на лице, пока бледные пальцы отстукивали бешенный ритм. Мужчина встрепенулся и спешно засобирался. Еле нацепив куртку уже на подходе к двери, сильные руки грубо впечатывают худое тело в стену, сдавливая пальцами плечи. Шотландец болезненно стонет и жалобно смотрит на громовержца.       - Ты расскажешь мне всё о нём и о вашем проекте. Иначе на мою помощь можете не рассчитывать.       - Прошу, не спрашивай...       - Тебе так дорога тайна, что ты не можешь поделиться со мной? – В голосе аса сквозило нескрываемое разочарование и обида, но Том лишь понурил голову, скрывая яркие глаза копной рыжих волос. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Я сам выясню.       - Нет, стой! Прошу, не надо, Тор.       - Да почему, чёрт возьми?!       - Потому что... потому что я прошу тебя, Тор. Не ищи его. Он для тебя не опасен.       - Да причём тут это? Ты думаешь... думаешь, я хочу его убить? – Тор ошеломлённо смотрел на съехавшего по стенке трясущегося мужчину. Озабочено подхватил на руки, унося на диван в гостиной. Напоив водой гостя, Тор нервно облизывал пересохшие губы. В памяти всплывают отголоски подросткового голоса: «Будешь искать нас – убью». Нас. Значит, второй человек – это Хиддлстон. Значит, пацан защищает его, прячет от наёмников. Вот только зачем?       Гость сипло свистит. Во рту сухо, руки трясутся, как у алкоголика. Тор не должен узнать о нём, ни при каких обстоятельствах. Слабый незаметный пас рукой – светло-зелёная волна сходит с Тора, как с гуся вода. Тот с тревогой следит за Томом, нежно сжимая в крупных ладонях чужую холодную руку. Тепло некогда знакомого тела гулко отзывается в животе и паху.       - Тор, умоляю...       - Я смогу помочь, если ты расскажешь мне про него. Я защищу его. Доверься мне.       - Нет, ты не понимаешь...       - Объясни.       - Нет. Тор... – Сердце болезненно сжалось. Том хватается за кофту на груди, и Тор ласково пригладил непослушные кудри.       - Ты так переживаешь за него? Успокойся, не буду я его убивать.       Хиддлстон жалобно всхлипывает и поднимается на диване.       - М-мне пора.       - Стой, подожди.       - Нет, Тор. Сейчас я уйду. И, может, потом я расскажу тебе всё.       Одинсон не решился остановить учёного почему-то. Помог подняться, поправил куртку, поблагодарив за еду, провёл до двери. И всё. Тихое «спасибо» растворилось в воздухе с едва уловимым ароматом мяты и эдельвейса. Нечто скрытое от взора бога тревожило интуицию. Даже если Тор давно перестал верить в себя и собственные силы, интуиция не изменяла громовержцу и по сей день.       За окном сгустились кучерявые серые тучи. Впервые их причиной был не Одинсон. Что-то тёмное рвалось вот-вот выйти наружу. И это чертовски пугало.