Баллада об испытаниях на прочность

      Заполнив желудок – спасибо доставке китайской еды – Тор оставил гостям немного супа и острой лапши в холодильнике. Не хотелось видеть ни брата, ни его сына, и когда Магни стал активнее шевелиться на диване, Одинсон выскользнул из прихожей, запирая на щеколду входную дверь. Проветриться сейчас было бы не лишним.       Громовержец телепортировался на базу Мстителей. Старк, с нервно сжатой пластиковой бутылкой в руках, материл весь свет почём зря. Пятница механическим голосом пытался успокоить хозяина, что того только сильнее злило. Беннер же, завидев, Тора, кинулся к громовержцу с расспросами.       - Идёмте внутрь. Не стоит говорить о таком прилюдно.       Стив с Наташей странно переглянулись, но проследовали за воином. Запершись в просторном кабинете первого этажа и плотно зашторив окна, ас плюхнулся в кресло по центру, сцепив руки на животе. И как им объяснить? Что же сказать? Вопросы собственного сочинения давили на Тора ничуть не меньше потоков от Брюса и Роджерса. Тяжко вздыхая, громовержец начал выстраивать историю:       - В общем, есть две новости. Первая – пацан, за которым я гнался, асгардец, сын асов и... мидгардской женщины.       - Боже, это хорошая новости или плохая?       - Ни то, ни другое. Вторая новость, - Тор замялся на секунду. Возможно, стоило обдумать вопрос о воскрешении Локи более тщательно, а не вываливать информацию на друзей с бухты-барахты.       - Какая?       - М-м, вторая новость... Он – полубог. Я... не выяснил, кто его отец, но он был среди спасшихся, так что, полагаю, я быстро найду его в Новом Асгарде.       - Тор, - обрубил отчёт Беннер, - мы должны тебе кое-что сказать. Трубку ты не брал, поэтому дозвониться до тебя нереально. В общем,..       - Что такое? – Нахмурился громовержец.       - Твой мёртвый брат объявился, вот что! – Старк, в сердцах пиная пустые кресла и корзины для мусора, влетел ураганом в кабинет, скидывая на стол пикающие приборы.       - Ч-что? Быть не может...       - Ещё как может!       Перед Мстителями появляется голограмма с фотографиями человека, смутно похожего по очертаниям на Локи: те же длинные чёрные волосы, конституция тела примерно одинаковая, однако лицо было сильно размыто – не различить.       - Этот сучёнок засветился ещё два года назад в Колорадо. Понятия не имею, что он там забыл, но с ним был этот пацан. Судя по всему, они плотно общаются. Даже слишком. – Картинки сменяли друг друга, предоставляя доказательства раскрытой личины трикстера. – Когда ко мне пришёл Эрик со своими порталами, я подумал, что он до сих пор бредит из-за скипетра. Но потом ко мне припёрся некий Хиддлстон и долго уговаривал дать доступ к архивам зафиксированных Щ.И.Т.ом аномалий. Естественно я пробил его по базе данных, нашёл в университете Глазго. Вот только Том Хиддлстон – выдуманное имя, которое не имеет ни банковских карт, ни страхового полиса, ни британского паспорта. Зато точно такое же рыжебородое лицо Пятница мне выдал в качестве научного сотрудника Института исландских исследований Арни Магнуссона. И рожа эта была не рыжей, а чёрной, без бороды, но с голубыми глазами.       - Старк, ты, кажется, сошёл с ума...       - Ничего я не свихнулся! – Взвизгнул Тони. – Этот северный олень дурит нас, выдавая за, якобы, учёных, и тырит наши данные и технику! На кой чёрт он натравил на меня этого мелкого гавнюка?!       - Тони, успокойся! Ты не в себе!       - Нет, это ты заткнись, Роджерс! Я проверил абсолютно все совпадения, и понял, что оба – подставные лица. Что рыжий, что пацан. Досье на них нет ни в одной базе Гугла или Хулу! Даже порноистории нет! Они пытаются убить меня, извести заживо!       - Мистер Старк, рекомендую вам принять ваше успокоительное и немного передохнуть. Запуск системы безопасности будет произведён в автоматическом режиме, вашего присутствия не понадобится.       - Джарвис, засунь своё успокоительно себе в головной чип!       - Тони, это уже не смешно. – Стив подхватывает друга под руки, крепко сжимая поперёк рёбер, и утаскивает из кабинета.       - Я эту мразь вычислил! Отдел нацбезопасности доложил мне, что обнаружили в Боулдере, а потом он испарился и обнаружился на карьере в ста километрах от города!       Тор резким порывом отталкивает Капитана от Тони и поднимает щуплое тело за грудки.       - Повтори, что ты сказал.       - Кх, чёрт, его нашли в Боулдере, вместе с этим пацаном! – Крепкие руки подняли человека выше, лишая лёгкие спасительного воздуха. – Чёрт, я не знал, что этот пацан живёт с ним! Мне доложили, что человека, похожего на Локи, нашли около частного дома. Заставили поехать с ним, а тот - сразу бежать. Ну, они его и подстрелили... – человека швыряют в стену, обрушивая град кулаков на голову и живот. Тор в ярости дубасит Старка, пока Стив и Наташа не связывают взбесившегося бога руки за спиной. Загнанное рычание дикого зверя отражается от стен, пугая и без того напуганных Мстителей.       - Тор, постой! Давай не будем горячиться!       - Он пытался убить Локи!       - Тор, послушай, это был не Тони, окей? Это был специализированный отряд, который послали за ним! Никого сам Тони не посылал убить твоего брата!       Разъярённый бык взрывается треском молний. Мьёльнир с готовностью ложится рукоятью в руку, и Тор замахивается над человеком. Образ окровавленного пола в бытовке и слипшихся от багряного месива волос бельмом пропечатался на глазу. С досадой, молот ухает в пол рядом с ошарашенным Старком. Молния прошибает дыру в крыше и трёх этажах здания.       Асгардец рыкает на друзей, разворачивается и уходит прочь. Все скрывают правду от Одинсона, все врут в лицо, делая из него доверчивую псину. И если брат хотя бы всегда был лживой гадюкой, от друзей, с которым он бок о бок бился столько раз, получить нож промеж рёбер было обидней. Доверие здесь потеряло всякую ценность.       - Тор, подожди!       Брюс бежит следом за пышущим гневом асом. Он аккуратно, словно боится повтора вспышки ярости, притягивает руку к плечу друга и быстро-быстро лепечет:       - Мы разберёмся с этим, ладно? Мы найдём Локи, найдём виновных. Мы не оставим этого так просто, да? Все мы, вместе: ты, я, Стив, Нат и Тони. Тони тоже, хорошо? Старк не отдавал никаких приказов, ты же знаешь, так ведь? Так ведь, Тор? Всё будет хорошо, я обещаю.       Кое-как погасив молнии в руках, воин скудно кивает, отбрасывая руку, и испаряется прочь. Прочь от фальши и поддельной заботы.       Он приземляется на ступенях порога многоэтажки в Истсайде. Некогда заполненная тишиной и спокойствием квартирка держала в себе запах трав, китайской еды и холод сквозняка.       Локи с сыном и след простыл.

***

      Квартирка в Истсайде была всё такой же пустой, как и когда громовержец временно покинул её стены. Белые керамические кружки с тарелками сиротливо выглядывали из-за приоткрытой дверцы. Холодильник не закрыт до конца, и теперь под ним натекла большая лужа. Грязные следы вели из прихожей в спальню, а потом на кухню, и, судя по разбросанным вещам и распахнутому комоду, некто пытался поживиться ценностями и едой. Если честно, Тор не мог вспомнить, закрывал он вообще входную дверь или нет. Красть у Мстителя всё равно нечего.       Одинсон методично напивается, сидя на полу. Раз в доме нет ни бутылки, в ход пошла вода. И как бы постыдно это ни звучало, было приятно хоть немного побыть вне алкогольного дурмана и галлюцинаций. Картонные пачки из-под супа и лапши валяются в мусорке. Мокрое пользованное полотенце сиротливо висит на спинке кровати вместе с поношенной белой рубашкой. Прибрался за собой, гадёныш, впервые за долгие годы.       Тор с досады вдарил себе кулаком по черепушке. Срываться на брата за вечное чистоплюйство – слишком по-детски. Впрочем, это не мешало припомнить все козни, что трикстер совершал над старшим на протяжении всей жизни. История про Хельхейм и чудесное избавление от оков вечной службы сестрицы казались искусной выдумкой, если бы только Тор не знал со слов отца, каково там.       Один часто спускался в загробный мир проверить состояние и нужду мира. Пока Хела не встала на свою «должность», миром мёртвых правила великанша и её верный пёс-страж. Отбор проходил строжайший, пропускали только нужных, тех, за кем закреплено место пребывания здесь. Остальных же передавали Фрейе и уводили в Фольквангр, а дальше – в Вальхаллу. Души умерших там скитались призраками, закованными в цепи, без цели бродили по тропам каменной крепости и вдоль скалистых ущелий, ожидая своего часа. Почему Локи смог оттуда выбраться – загадка. Никто не может покинуть Хельхейм, даже Один, останься он по ту сторону ворот. И потому история Локи всё больше напоминала красивую выдумку для сокрытия истины.       «Ты звал меня». Как приятно, наверно, выдумал, чтобы умаслить рассерженного громовержца, лишь бы не попасться под горячую руку. «Я теперь нигде не нужен. У меня нет дома» - снова ложь, какая ложь! Дом у Локи всегда был, рядом с Тором, со старшим братом, который, как кретин, ведётся на козни мага, а потом прощает снова и снова. Надоело.       В подкорке памяти зудящая мелким червячок мысли. Он пискляво напоминал богу, что великанша никогда не врёт и объявляет справедливый вердикт пришедшему. А если подумать, у Локи и правда нет дома: Йотунхейм разрушен почти до основания и вряд ли восстановится без Снежного ларца – а тот и сгинул в пламени Суртура; Асгард разрушен – больше нет заветного трона и золота главного дворца. Младший не знает, что Новый Асгард отстроен в мидгардской Норвегии, где когда-то оседали предки их людей. Нет, должен знать, раз так давно живёт в Мидгарде. И ни разу не захотел увидеться даже, справиться о самочувствии. С другой стороны, чтобы сделал Тор на месте почившего-воскресшего брата? Кинулся в объятья? Чтобы быть убитым по-настоящему?       Стакан с силой швыряют в пол. Стекло разлетается на куски, рассыпаясь блёклыми лучиками пробивающегося солнца. Уже рассвет, а сна ни в одном глазу. День был слишком тяжёлым, чтобы переварить всю информацию. Веки насильно сжимались, голова клонилась к прохладным доскам, но тело упорно не желало спать.       Так и не сумев придти к конечному заключению, Тор решил оставить мозговой штурм на сегодня. Голова трещала от обилия теорий и предположений, чем вызывали жуткую мигрень. «Утро вечера мудренее», - так когда-то говорила Фригга. Почему бы не попробовать обдумать всё с утра? Но уже рассвет, а сна ни в одном глазу. День был слишком тяжёлым, чтобы переварить всю информацию... Веки насильно стягивались, голова клонилась к прохладным доскам, но тело упорно не желало спать...       Собрав остатки сил, Тор вскидывается и бредёт в спальню. Тело устало валится на мягкий матрац. Подушка и одеяло почему-то пахнет мятой и елью, расслабляя, нагоняя дремоту. Одинсон засыпает неожиданно быстро, укрывшись плотным одеялом до подбородка.       Очнулся он не в особо добром расположении духа, но лучше, чем вчера. Одинсон уселся за обеденный стол. С подоконника на него бросал тень полувысохший кактус. Колючие иголки превратились в размытые толстые стрелки на тени, верхушка тянулась всё дальше к арочному проёму, убегая от заходящего солнца. Гул от топота сверху слышался сильнее из-за дыры в стене, что несколько нервировало. Ароматная чашка кофе дымится на столе, скрытая ссутулившейся спиной от солнца. Приоткрытая форточка прогоняет сизый дымок, и Тор видит в серых язычках туманность, неизвестность прошлого и будущего, что крутится на языке и боится с него сорваться.       Резкая трель оглушает громовержца. Чертыхнувшись, Тор тянется за телефоном, рассматривая фото вызова от Селвига. Ещё один предатель. Если Том – это Локи, значит, Селвиг знал, знал правду, и даже не думал рассказывать, выдумывая небылицы про какой-то шотландский Глазго.       Светлые глаза предательски защипало. Тор хочет прожить ещё пять тысячелетий, назло врагам. И на эти пять тысячелетий Тор зарёкся кого-либо впускать в больное сердце.       «Тор, я понимаю, что ты не хочешь со мной говорить, и я пойму, если ты откажешься от работы, но, прошу тебя, навести Локи. Он сильно подавлен. Ему плохо без тебя». – На экране высвечивается сообщение от Эрика.       - Ну да, так я и побегу, как верный пёс, зализывать чужие раны.       Громовержец поднимается и идёт в гостиную. Ноги останавливаются в проёме арки. Руки сжимают всё ещё разблокированный телефон с сообщением. Кулак летит в косяк арки, пробивая дыру в гипсовой стене. Отчаянный стон слетает с потрескавшихся губ: он поклялся себе, что не станет разрушать квартиру, чтобы не делать ремонт. Спасибо братцу – и тут ему подложил свинью.       Проклиная норн и родителей за подарки жизни, Тор накидывает любимую толстовку, хватает секиру и телепортируется к тёмно-синему дому с высокой зелёной изгородью, за которой скрыт старый дуб с настилом и соломенным чучелом для практики и небольшая скамья со столиком. Калитка скрипуче приветствует гостя, впуская во двор. За дверью с сеткой стоит юноша, хмуро разглядывая гостя.       «О, Всеотец, не надо мне боле сюрпризов. Иначе окочурюсь я раньше, чем исполню долг по защите Великого Ясеня».

***

      Магни молча пропускает аса в дом, кивком головы указывает на дверь спальню в дальнем конце коридора. Крадучись войдя, ас видит мечущегося во сне брюнета: подушка сырая от пота, лоб покрыт испариной и брови неестественно заломлены. Блондин усаживается на край кровати, беря брата за руку, и чувствует, как тот моментально расслабляется. Затхлый запах трав и холодной магии распадается, дышать становится чуть легче. Одинсон чувствует, как собственные силы устойчивым потоком вливаются в бледную кисть. Всполохи зелени вокруг Локи и кровати стабилизируются, чуть искрят, когда брюнет импульсивно сильнее сжимает торову ладонь и пропадают, впитываясь в мага.       Мозолистые пальцы привычно оглаживают холодный лоб, убирая вьющиеся пряди с лица. Мерные движения придают спокойствие, передавая силу и энергию слабому телу. Тор готов проделывать такое хоть каждый день, но злость и обида никуда не ушла. Помочь он поможет, но пользоваться собой беспричинно не позволит.       Локи просыпается через минут десять. Осоловелые глаза вяло осматривают комнату, не замечая с первого раза. Узнав мужчину перед собой, брюнет вскидывается на кровати и охает, держась за бок.       - Ты как, в порядке?       - Не особо. Органы ещё заживают, но уже лучше.       - Раньше регенерация с целебными порошками латала тебя куда быстрее.       - Раньше моя магия защищала меня лучше, чем мечи эйнхериев.       - А сейчас?.. – Тор проводит под локтём левой руки и ощущает подкожные контуры рунических вязей. Он осматривает чужую руку, вертит перед глазами руническими письменами и кольцами и взглядом предлагает помощь.       - А сейчас... Источник магии Асгарда уничтожен в пламени, как и моя связь с ним. Единственный доступный источник – знаки силы и защиты, которые мне когда-то подарила Фригг, а я – людям. Вся моя магия уходит на то, чтобы скрыть Магни от внешнего мира. – Локи опускает голову, скрывает лицо тенью волос. Они короткие, ровно та же длина, что и у Тома. Только чёрные.       - Зачем его скрывать? – «Или от кого...».       Маг, кряхтя, встаёт с кровати и тянется к шкафу за футболкой. Лямка тонкой чёрной майки слетает с левого плеча, оголяя ключицу. Фарфоровая кожа с сеткой бледно-голубых вен обтягивает покатые грудные мышцы, спускается к рёбрам и животу. Тёмный поджатый сосок мелькает под бельевой тканью при каждом движении руки. Ас заворожено смотрит на чуть проявляющиеся родовые линии йотунов, отслеживает витки от левой лопатки через трапециевидную мышцу, которые спускаются к солнечному сплетению. Пальцы машинально тянутся вслед за шрамами, когда Локи встаёт переодеться. Косой шрам от волшебной иглы Эбони Мо уродливой полосой обрубает родовой рисунок. Щит Игдрассиля сплетён с Валькнутом и рунами защиты от колдовства. Кусающий собственный хвост змей обвивает предплечье и скрывает под собой золотое плетение из древних знаков, которым когда-то учили Локи сами вёльвы. Тор невольно вспомнил, что они по меркам Асгарда всё ещё дети, тщеславные, жизни не видавшие молокососы.       И вот, где они теперь.       Локи щёлкает пальцами перед носом брата. Тот словно выходит из транса и смотрит смущённо.       - Не стоит, мы с тобой не раз видели друг друга голыми.       Одинсон давится слюной, хватаясь за горло: «Точно, мы же спали вместе».       - Идём, всё, что есть в доме – кофе, так что мне нечем тебя накормить.       Мужчина вертится на кухне в поисках напитка. Чайник поставлен на плитку, а кружки с коричневым песком уже ждут на столике.       - Ты пьёшь с сахаром?       - Д-две ложки.       - Хорошо, - Локи ловко подбрасывает ложку в сахарницу и заливает кипятком чашки. Сейчас длинные бледные пальцы напоминают Тору о том, как когда-то вальяжно проходили вдоль напряжённого члена, как впивались в плечи и рвали простыни. Уши закладывает от нарастающих стонов и криков в голове. Лицо становится пунцовым, а глаза мельтешат из угла в угол. Локи понимающе улыбается, подливая масло в огонь:       - Никогда бы не подумал, что тебе так понравилось. Я бы не прочь был повторить.       - Что?! О чём ты? – Взревел ас. Поняв, что его раскусили, Тор запричитал: – Да ты с ума сошёл?! Мы же братья, Локи! Да я даже не знал, что это ты!       - Мы не братья друг другу. Забыл?       - Чёрт, мы росли вместе, боролись вместе...       - Да-да, слышал уже тыщу раз.       - Локи!       - Что? Скажи ещё, что это аморально.       - Д-да! То есть, нет! Т-то есть,..       - Или тебе противен тот факт, что ты возлежал с йотуном? – Зелёные глаза угрожающе прищурились, выискивая подтверждение слов.       - Локи, мать твою, не переиначивай мои слова!       Брюнет складывает руки и упирается в них подбородком. Лукавый язык вязко причмокивает, словно искушая:       - Так, что, тебе понравилось?       «Змея. Рогатая гадюка. Тихо подкрадывается, гипнотизирует, а потом ждёт, когда сам ей в рот прыгну».       Тор нервно вздыхает, оттягивая горловину толстовки:       - М-мне всё понравилось...       - Ну, вот и славно. Значит, можно спокойно продолжать. – Горячий напиток выплёвывается на грудь и стол, обжигая кожу под одеждой. Побагровевший от смущения и шока Одинсон гневно стреляет искрами в ухмыляющегося брата. – Я имел в виду пить кофе, пока он не остыл.       Лёгкая волна магии смывает растекающееся пятно на кофте и со стола. Магни приходит на шум и вопросительно смотрит на отца. Тот одаривает сына широкой улыбкой и просит принести кое-что из спальни. Нахохлившийся воробей по имени Тор прижимает обожжённую руку к груди и с обидой смотрит на трикстера. Локи нежно перехватывает покрасневшую конечность и легонько дует, складывая розовые губы трубочкой. Прохладное дыханье йотуна сводит зарождающийся ожог. Эти чёртовы тонкие, мягчайшие губы.       Громовержец мысленно скулит, радуя младшего подобной реакцией. Поддеваемый озорством, Локи приподнимается над столом и целует тыльную сторону ладони. Голубые глаза поддела дымка волнения с нарастающим возбуждением. Мозолистая ладонь обхватывает чужие и подносит к сухим губам, трепетно целуя. Вьющиеся концы чёрных волос нетерпеливо мажут по подбородку и скулам, вызывая мурашки по спине. Локи сам тянется к брату и запечатывает поцелуем рот аса. Языки застенчиво соприкасаются кончиками, мажут по губам и дёснам. Чуть уверенней двигается Локи, укладываясь на стол. Забывшись, Тор тянет брата на себя, вызывая просящий стон. Оба отпрянули друг от друга, когда входит Магни.       На стол с отрезвляющим стуком падает свёрток в парусине. Юноша скрещивает руки и с укором смотрит на брюнета.       - Иди прогуляйся.       - Сначала ты запираешь меня дома, а теперь выгоняешь на улицу, как только в дом заявляется предатель?       - Эй, следи за языком.       - А ты вообще молчи, жирдяй.       - Магни! Ты как разговариваешь с... – Локи едва успевает прикусить язык. Ярко-голубые глаза с ненавистью смотрят на такие же с проявившимися лучиками морщин в уголках.       Одинсон злобно скалится:       - Я не удивлён, что твой щенок так разговаривает. Весь в отца язвить со старшими.       - Ты кого щенком назвал, сволочь?       - Щенка и назвал, щенок.       Рука, сжавшаяся в кулаке, опасливо выпускает молнии, формируя в плотное светящееся лезвие. Громовержец чуть ёжится, но уверенно нависает над пацаном – благо тот на голову ниже. Воздух полностью превратился в озоновую кашу, давя на мозги. Зелёная вспышка сбоку привлекает к себе внимание на долю секунды: взбешённый Локи хватает сына за плечо и встряхивает со всей имеющейся сейчас в ослабленном теле силой:       - Ещё раз оскорбишь Царя Асгарда – и пожалеешь, что я тебя только запирал дома. Понял меня?       Тихий, вкрадчивый голос брюнета немного напоминал манеру Одина, когда тот отчитывал Тора за непослушание. Магни пытается вырваться из цепкого захвата, но безуспешно. Светлая голова опускается и согласно кивает. Лафейсон выпроваживает сына, следя, чтобы входная дверь не слетела от удара с петель.       - И чем же я таким ему не угодил? – Усталый стон раздаётся над головой Одинсона. В руке Локи материализуется гранёный стакан под бренди и бутылка с янтарным напитком рядом.       - Даже не хочу объяснять.       - О, ну, придётся, потому что я имею право знать, почему твой ребёнок настолько меня ненавидит.       Брюнет мнётся, пряча взгляд в стакане с жидкостью.       - Не заставляй меня вспоминать всё снова...       - Что вспоминать?       Локи тихонько прикрывает глаза и устало выдыхает.       - Он считает, что ты повинен в моей смерти.       - Ну, всё же, частично он прав, - грустно усмехнулся ас.       - Перестань. Это неправда. – Новый вздох. – Я рассказывал ему, почему нет... матери. Рассказал, как мы проиграли, как Танос задушил меня, и я вернулся из царства мёртвых. Ребёнок трактовал информацию, как ему угодно.       - Звучит знакомо, не находишь?       - В смысле? – Локи непонимающе смотрит на брата, а через мгновение шипит и больно пинает по коленке под столом. Тор громко смеётся. Маг впервые за столь долгое время слышит искренний, беззаботный смех, и сам невольно растекается в улыбке.       - Так что, он всё же твой сын?       - Думаешь, я выкрал младенца из Асгарда и воспитал себе головную боль?       - Ну, сколько мне помнится, тебя никогда не интересовала перспектива стать отцом.       - Это ты так думаешь, брат.       - О, неужто нашёл любовь всей жизни?       - Да, нашёл.       Локи пристально смотрит на Тора. Озорство и легкомысленность улетучились с расслабленного лица. Произнесённые слова наполнились вмиг серьёзностью и твёрдостью. Тор вспоминает, что Локи перед смертью так же смотрел на старшего, называя себя «Одинсон». Он уверял, жаждал убедить громовержца в искренности слов, донести скрытый смысл, не рассекретив себя самому. Где-то, в глубине души, Тор искренне желал услышать признание в отнюдь не братских чувствах, но не сейчас. Боль от предательства и хитросплетённой лжи была ещё свежа.       И почему он снова ведётся на эти искренние щенячьи глаза?       На молочных ключицах парящей волной проявляются йотунские полосы. От них словно исходит пар, как от блюда с жарким мясом в травах. Тянет прикоснуться, почувствовать мягкость и неровность, ощутить пульс и бег крови под ней. Чистые, сладкие. Живые. Горячие.       Громовержец подрывается и хватает мага за талию, прижимая к себе. Мужчины сплетаются в кусачих, полных желания поцелуях. Тор укладывает Локи на столешницу, спускаясь метками к скрытым футболкой соскам. Оттягивает одну горошину зубами, а другую – трёт меж пальцев, вызывая рваные вздохи.       Локи в отместку вцепляется в золотую гриву и тянет наверх, заставляя вернуться к истерзанному рту. Тор больно шлёпает по бокам. Острые пятки в ответ бьют по пояснице и копчику. Низкий рык прекращает короткую потасовку. Гортанные звуки раздаются над ухом Локи, и тот охает от контраста горящих огнём ладоней на холодном животе.       - Долго пытался скрываться от меня братец?       - Пока сам меня не нашёл бы, - трикстер кусает Тора в щёку, желая полакомиться кусочком. Одинсон притягивает брата чуть ближе к паху и одним движением ломает пряжку ремня.       - Чёрт, любимые брюки!       - Скажи спасибо, что не прибил тебя пока.       - А что, прибьёшь? – Низкий стон раскатом грома прошёлся по телу громовержца, поднимая волоски вдоль позвонков и расходясь в теле троекратной сладкой волной возбуждения. Пряный запах пота и геля для стирки от чистой футболки пьянил голову, взывая к первобытным инстинктам.       - Гадёныш, тебя наказать за такую ложь будет мало.       - Ну, так... накажи... Могучий Тор.       Несдержанный скулёж прорывается сквозь сжатые зубы. Громовержец рывком стягивает штаны, отмечая, что Локи не сторонник нижнего белья, и прижимается стояком к промежности. Локи ахает, изворачивается, словно уж, в руках старшего, загнанно дыша. Стенания смешиваются со вскриками от сочных укусов на бёдрах и тазовых косточках. Локи блеет что-то о дикости поведения царя, но сразу затыкается, когда два смоченных слюной пальца проталкиваются в сжимающееся отверстие. Он резво притягивает аса к себе и шипит, что отомстит настырному громовержцу, и получает шлепок по ягодице.       Пунцовые губы закусаны, брови сведены в изломанную дугу. Вокруг всё заполнял жар чужого тела, чья тень накрывала собой йотуна. Через учащённое дыхание он улавливал горечь солёной кожи, мокрые следы шлепков ягодиц о собственные бёдра и громкий скрип мебели. Боль в спине из-за трения о дерево столешницы, зуд ссадин на пояснице, ногах... Чувствовать глубокие толчки, крупную головку, проезжающую по бугру простаты, грубую хватку на талии и в волосах... Жёсткий, дёрганный ритм, глубокие вдохи, чтобы подавиться ими... пока мышцы не сведёт судорогой.       Плевать. На всё. Он так давно мечтал о том, как Тор, по своей воле, возьмёт его и будет любить долго и беспощадно.       Одинсон почти вгрызается в левую ключицу, шипя, как ненавидит непутёвого братца, как рад, что он жив и как вновь ненавидит за очередную ложь. Грозится задушить, убить собственными руками, а сам впивается в талию и натягивает туго сжимающееся нутро. Вторгается резко, обещает долгой и томной расплаты за пережитые страдания и меняет угол наклона, вызывая яркие крики.       Столешница натянуто трещит под напором, намекая на недолгую жизнь. Одинсон подхватывает потерявшегося в экстазе Локи и прислоняет спиной к ближайшей стенке. С новой позой проникновение стало грубее, глубже. Тупая боль смешивается с пёстрыми фейерверками от точечного "массажа" простаты. Маг цепляется за широкую шею, целует везде, до куда способен дотянутся. Собственные руки мечутся по телу в поисках опоры, рвут ногтями кожу, цепляясь, и, не находя, царапают в отместку, вырывают волосы с загривка, раздирая шею и плечи. Спину саднит от натёртых штукатуркой ран, она горит огнём и смешивается с пламенем между ног, которое ярче разгорается с каждым толчком. Изумрудные глаза гневно следят за уставившимися напротив, заворожено следят за тем, как золотая змейка спаянной энергии скользит по краям синей радужки и стонет глухо.       Бледные руки вжимают светлую голову в ямку ключиц, дёргают за волосы, раззадоривая пуще прежнего. Тор с рыком толкается в последний раз, выстанывая куда-то в плечо. Вязкое семя разливается внутри, стекая из распухшей дырки. Багровый напряжённый член выстреливает семенем после пары коротких движений.       Локи осоловело разглядывает брата. Оба загнанно дышат, ноги почти не держат. Вещи валяются на полу и столешнице.       Тор грубо вжимается в рот трикстера, вызывая сиплые стоны с охрипшего горла. Он замечает серую пыль бетонной крошки на чёрной макушке и поднимает глаза: по верху стена треснула, а за спиной Локи появилась внушительная вмятина. Одинсон фыркает насмешливо и стряхивает с волос пыль.       - Да уж, если ты хочешь заставить меня раскошелиться на капитальный ремонт, то это действительно существенное наказание.       - Я из-за тебя арку гипсокартонную у себя пробил.       - Пф, всего-то. А это – бетон, Тор. Не дай Тюр, ещё и несущая стена...       Ас тихо смеётся и утыкается лбом в плечо младшего. Маг с улыбкой поглаживает брата по волосам, тепло обнимая. Поговорить им стоило о многом, но, пожалуй, разговор можно отложить. Ненадолго, совсем на чуть-чуть, чтобы успеть провалиться в окутывающую нежность, спокойствие, ощутить долгожданные руки на спине и жар мокрого тела. Такого родного и любимого. Пока есть немного времени...