Баллада об испытаниях на прочность

      Громовержец подёргал ручку и снисходительно улыбнулся: дверь наглухо заперта, доказывая, что хозяин комнаты давно отсутствует. Он спускается в подвальные этажи мастерской и уже откровенно смеётся над представшей картиной: Брюс на пару с Тони громко спорят о теоретическом ускорителе частиц, вспоминая опыт БАКа, а Магни втихую жуёт чужую пачку солёного арахиса и вращает объёмную голограмму чертежа мотора.       На огрызке бумажки написаны пометки, которые уже спускаются на столешницу и часть боковой стенки. Жирные пятна от орехов с солью сверкают на металлической поверхности рядом с пятнами резко пахнущего машинного масла. Магни бросает беглый взгляд на чертёж и скрючивается сильнее, склоняясь над листком, будто хочет скрыть тайные записи учёного. Тор краем глаза успевает прочесть «... ускорение частиц = усиление магического поля с помощью...», пока листок не прячется в кармане светлых джинсов. На фоне Старк активно жестикулирует, размахивая руками в защиту своей теории, а Беннер низким ровным голосом твердит о неточности расчётов.       Заметив глазком камеры гостя, Пятница оповестила учёных через динамики.       - Смотрю, Магни предпочитает ваше общество моему.       - Ну, пацан учится земным наукам, так что это правда интересней, чем рассказы о помпезной мёртвой нации богов в золотом дворце.       - Эй, вот сейчас обидно было, - надулся в ответ Одинсон.       - Не слушай Тони, Тор. Магни имеет большой потенциал к инженерно-конструкторским наукам. Конечно, это вряд ли что-то имеет общее с науками вашего мира, но простое знать – тоже неплохо, правда ведь?       - Простое, - кивнул парень, - особенно если учесть, что принцип магнитной левитационной подушки не сработает ещё лет двадцать, а восемнадцатая группа элементов неполная, то да, всё просто.       - Ну, человечество ещё не дошло до стадии «покорения космоса», так что ты пока единственный представитель, побывавший на других планетах.       - Но это не отменяет того факта, что таблица неполная. Когда откроете новые элементы?       Брюс чуть рассержено улыбнулся, потрепал Магни по голове, с нажимом, специально выдёргивая пряди из тугого хвоста. Парень шикнул, втянул шею и смущённо отвернулся, ковыряя ручкой столешницу.       Одинсон молча наблюдал за перепалкой. Внутри становилось тепло и полно от сумбурных звуков, низкого бурчания и колких комментариев. Нагретые от кофе стенки кружки мягко согревали ладони, пока глаза цепко изучали сгорбившуюся спину.       Неловкая поза, смущение, неуверенность – мальчишка пытался произвести впечатление на землян, поддеть заносчивого гения, но сложные термины и названия чужих планет не впечатлят даже спустя три часа объяснений. Он оборачивается и растерянным взглядом ищет поддержки в ком-то, кто поймёт. Поджатая нижняя губа напоминает далёкое во времени отражение в зеркале.       Тор кладёт руку на плечо Магни и бодро расспрашивает о чертежах. Тот с неохотой объясняет схему действия усовершенствованного плазменного двигателя и постепенно втягивается в разъяснения. Задыхается на конце каждого предложения, горящие глаза на пол-лица – слишком напоминал маленького увлечённого Тора, которому впервые дали молот в кузне и подпустили к наковальне.       Громовержец уже мало помнил о том, каким был отменным кузнецом. Свой первый меч, кривой и ломанный, он выковал, когда исполнилось лет восемь. Одобрения у отца подделка не снискала – подготовка к войне с йотунами отбирала всё его внимание; матушка радовалась недолго – кулёк вонючего тряпья интересовал её куда больше, чем корявая железка.       Тогда и появился Локи, маленький, орущий, плачущий найдёныш в пелёнках. И как-то само собой получилось, что Тору пришлось забыть про грубые широкие мечи и научиться мастерить мелкие детали, ковать шарообразные и вытянутые формы, чтобы успокоить малыша. Локи был главным ценителем его работ – младенец так радовался незатейливым игрушкам, что переставал плакать и мешать заниматься, если родители оставляли брата на попечение старшего.       Странно, почему Одинсон ещё тогда не задумался о происхождении Локи. Хотя детям свойственно не обращать внимания на подобные вещи. Они просто принимают наличие второго отпрыска как данность, не задавая лишних вопросов. По крайней мере, таким был Тор.       Его отдёргивают за рукав. Магни рассердился, заметив, что громовержец не слушает. Тор гладит сына по голове и по-отечески (насколько имеет об этом представление) одаривает улыбкой крутящего пальцем у виска парня. Вышло не очень.       Магни спешно скидывает с себя чужую руку и пытается максимально отстраниться, с недоверием следя за конечностями громовержца. Беннер со Старком давно прекратили собственную перепалку и с огромным интересом следили за асами.       Тони как-то выразил свои подозрения Брюсу по поводу истинного происхождения Магни, но сразу отмахнул идею – «Вряд ли асгардцы настолько инопланетяне, что почти морские коньки» - а Брюс на правах биолога провёл ДНК и антропологический анализ и решил не думать о морских коньках. «Не думай о розовом слоне» - слепой бы согласился, что парень слишком похож на Тора, хотя некоторые черты лица под другим углом казались более вытянутыми и острыми, как у Лафейсона.       - Эй, пацан, он тебя домогается?       - Судя по всему, да, - скосился на громовержца Магни и прошмыгнул в проём между мощным телом и столом.       - Эй, я не домогаюсь!       - Да? Что-то больно странно себя ведёшь, Златовласка. Не думал, что ты – нарцисс, как твой братец.       - Брат? Вы о папе?       - Да, малец, встречался я с твоим папаней. Неприятные воспоминания, - Старк поморщился, машинально потирая плечо. – Он как-то пытался захватить Землю, чтобы освободить нас от свободы. Забавно, теперь он сам себя сковал семейными узами.       Магни сжал кулаки до искрящихся вспышек на костяшках, но Тор быстро успокоил юношу. Он посмотрел на друга и медленно мотнул головой, чтобы тот не ляпнул лишнего. Знать о старой связи Локи с Таносом ребёнку пока не стоит.       Тони хмыкнул и тыкнул в чертёж двигателя. Старк жёстко отчитывал Магни за ошибки в расчётах и бубнёж под нос. Огрызания, ругань и упрёки вновь наполнили мастерскую. Тор с Беннером вышли за кофе, оставляя гремучую смесь наедине.       - Знаешь, это, конечно, не моё дело, но...       - Магни – мой сын.       - Что ж, я думал, будешь отпираться дольше, - Брюс потёр в облегчении шею.       - Рано или поздно Мстители поймут это. Нет смысла скрывать то, что и так очевидно.       Брюс громко хрюкнул. Могли бы они с Наташей скрыть отношения и остаться незамеченными или им бы пришлось ныкаться по углам, как подросткам в школе? Смогли бы они в принципе быть вместе после всего произошедшего? Брюс Беннер, может, и вернулся с Сакаара, но Халк – нет. Он чувствовал, что его «половина» навсегда осталась в стенах гладиаторского ринга. Что-то было не так – что-то стало не так. И вряд ли Наташа примет такого странного, нелепого зелёного учённого с восьмью докторскими степенями в никому не нужных сферах.       - Как вы... с Локи?       - Долгая история. Скажем так, я встретился с ним случайно в одном баре, мы напились и переспали. Я не знал до тех пор, пока он сам не признался.       - М-да, видимо, это вполне в его духе: лгать и скрывать, выдумывая истории.       - Как и подобает Богу Обмана... – Тор кивнул, вспоминая, как высказал ровно то же самое брату.       Беннер приободряющее теребит плечо громовержца, успокаивая:       - Зато он жив-здоров, ребёнок – тоже. Они есть у тебя. Это – лучше, чем пустые банки из-под пива. – Ас хмыкнул на незатейливый упрёк. – Согласись, если бы не смерть Локи, вы бы в два счета победили Таноса, и никакого Щелчка не было. Возможно, вы бы остались на Земле жить, обосновались бы в Новом Асгарде...       - Брюс, я признателен тебе за психологическую помощь, но я в ней не нуждаюсь. То, что у Локи ребёнок от меня, не делает его обязанным создавать со мной семью.       - Но вы уже семья.       - Мы были... – «А были ли?». Всегда ли Лафейсон считал Тора своей семьёй? А Тор – Локи? Конечно, считал, уверил себя Одинсон. Это же младший братик, за которым – глаз да глаз.       А было ли в нём что-то привлекающее?       Перед глазами предстала ванная комната с красными мраморными колоннами. Просторные купальни с глубокой белой чашей посередине вмещала в себя с десяток Торов, а потому худосочная угловатая фигурка младшего тонула в ней, будто её засасывало в зыбучий песок. Тор помнил, как отросшие чёрные кольца липли к мокрой шее, облизывая угловатые юношеские плечи, как острые птичьи лопатки упирались в прохладный камень бортика; полной душистой пены губкой Лафейсон мерно водит по спине и плечам, массирует затёкшую шею, иногда царапая выступающие позвонки.       С тем, как Тор подкрадывался ближе в надежде напугать братца, бледная рука спускалась ниже под мыльную воду. Бицепс левой руки ритмично напрягался, вызывая крупные волны по центру. Голова откинута на бортик, глаза прикрыты в истоме; Тор замирает в шаге от казавшейся теперь глупой шутки и запоминает каждое движение кулака по стволу. Длинные пальцы проводят по налитому кровью члену, с оттяжкой спускаясь вниз, сдавливая основание. Покрытые мелкими каплями влаги губы выдыхали мелкие клубки пара. Резкий толчок – угловатое тело дёргается. Локи распахивает глаза и видит недоумённого старшего над собой. Благоговейный оргазм сходит на нет – так и не вышло насладиться им впервые.       Он смеялся тогда, чем это младший занимается в столь благопристойном месте, и усмехнулся, услышав «Фарндалл подсказал». И не почувствовал ничего, кроме уважения и солидарности. Тора не привлекли торчащие лопатки под белой кожей, от тонких кистей не спёрло дыхание, как и сияющие от страсти зелёные глаза не будоражили воображение. Лафейсон был нескладным юнцом, только начинающим приобретать мужественные черты тела и выпирающие мускулы.       Смотря на брата сейчас, Одинсон без запинки перечислит все достоинства тела и характера, за которые он возлюбил Локи. Неужели громовержцу больше нравились мускулистые очертания торса вместо мягкой круглой женской груди? Разве жёсткие ягодицы мять приятней, чем полные, мясистые бёдра девушки? Тор засматривался на женщин, от них всё ещё приятно тяжелело в паху. Но никто не вызывал в нём жар мощней, чем тонкие бледные губы и обозлённые зелёные глаза. Словно набирающий озон холодный воздух, плотный и душный, как перед грозой.       - Эй, земля вызывает Тора. Куда ты там пропал?       - М, прости, задумался.       - Ну-ну, поди, представляешь себе любовное гнёздышко кое с кем.       - Можно и так сказать, - лукаво улыбнулся Тор.       Он пожал зелёную руку на прощание и просил простить внезапный отъезд: нестерпимо захотелось увидеть одну черноволосую заразу и заобнимать до потери пульса.       Магни исподтишка наблюдал за мужчинами, краснея и кривясь при взгляде на отца. Надо будет попросить пацана не копаться в чужих мыслях и расспросить побольше о том трикстере, которого громовержец не знал.

***

      Тор повернулся, насколько возможно, к сыну: и без того светлые брови побелели на фоне посиневшей грубой кожи, под тонкой черничной кожей век бегали глазные яблоки, высматривая десятый сон; по щекам, через лоб и глаза проходили спирали родовых шрамов йотунов. Они так сильно напоминали вязь рингерике, словно лентообразные олени скатывались от подбородка к плечам, обвитым плющом, как тонкой защитной нитью. Узоры рассказывали давнюю историю знатного рода, начало от Имира и до последних лет.       Тор не знал, отражается ли прожитая жизнь на витках шрамов, переписывается ли узор у следующего поколения. Ему вдруг нестерпимо захотелось расспросить Локи о его происхождении, кем были его предки, какие традиции и ритуалы проводили великаны. И мысленно врезал себе по затылку – задавать подобные вопросы брошенному подкидышу будет, как минимум, бестактно. И всё же, шрамы манили, приказывали провести по ним от макушки до пят, пройти по этой линии жизни и почувствовать её отклик в ледяных телах.       Пальцы зачаровано коснулись рубца на щеке, и Магни смешно дёрнул носом, зарываясь глубже в подушку. Одинсон хихикнул, но не стал донимать парня – пусть спит.       Он развернулся к Локи и увидел знакомую бледность кожи, магическую пелену, что скрывала невероятный синий цвет прохладного тела. С досадой промычав, Тор чмокнул брата в лоб и едва не засмеялся в голос – в знакомой манере нос морщится и зарывается в плечо.

***

      Как в дешёвой старой комедии для обеденного прайм-тайм, Клинт выходит с кухни с пачкой черничного йогурта, в спортивном костюме, серых шлёпках и полотенце на плече. На выходе он столкнулся с возникшей из ниоткуда стены в отутюженном тёмно-зелёном костюме с золотым галстуком и винной рубашкой под низом. Рыжие волосы и голубые глаза постепенно сменились на смольные длинные локоны и надменные зелёные глаза. Хотя Локи было не сложно узнать в подобном обличии, Бартон узнал его уже по звонкой шипящей тираде в адрес Тора:       - Напомни-ка мне, зачем ты заставил Магни съесть весь запас сахарных бретцелей из булочной и заесть это всё свиным окороком на гриле? Решил ребёнка ввести в пищевую кому?       - Побаловать, я решил побаловать ребёнка. Что в этом такого?       - Ох, дико извиняемся, забыли, что для асов верхом удовольствия были и остаются мёд с жирной кабаньей ляжкой.       - Ну не травой же питаться воину.       - Магни не воин.       - Он – отличный воин, способный на магические трюки.       - Магия – не трюки. Это тебе не фокусы в цирке показывать.       - Какая разница?       - Большая! Боги, что я перед тобой распаляюсь? Всё равно не поймёшь, - Лофт демонстративно выхватывает кружку из рук Одинсона, выпивает остатки кофе и шарит по карманам чужих штанов. – Где ключи? Я запрещаю вам видеться месяц.       - Запрещаешь? С чего бы это?!       - С того, что ты пагубно влияешь на моего сына!       Громовержец хватает трикстера за ворот рубашки и сердито чеканит в чужое лицо:       - Ты, кажется, забылся, братец. Магни – мой сын тоже.       - Вот это нихуя себе… - вошедший на последней фразе Старк тупо уставился на богов, так и не донося гранёный стакан до рта. Отмерший Клинт молча попятился к раковине и попытался смыть остатки упавшего йогурта с рубашки. Смысл слов дошёл до него не сразу.       - Чёрт, Старк, как же ты не вовремя…       - Ты что, спал со своим братом? И что значит «мой тоже»? Он же не родил его, как женщина?       - А что если и так?       Чистая тарелка разбивается о кафель, разлетаясь осколками терпения одного вспыльчивого бога. Мужчина стоит, глупо хлопая глазами и пялясь то на живот, то на промежность мага. Третий персонаж комического эпизода в лице Беннера усугубил и без того бредовую ситуацию:       - О чём вы тут секретничаете? О, Локи, как Магни?       «Ты ему рассказал?», - тихое бешенство и оскорблённость накрыли Тора волной. Зелёные глаза отливали сталью в бликах холодного света ламп. Он не нашёлся, что ответить. Объяснения типа «так вышло», «извини, он сам догадался» - как мёртвому припарка. Локи не захочет и слышать о глупости брата и языке без костей. Несмотря на облегчение глубоко внутри, снаружи Лофт дымился, пуская ноздрями пар.       Трикстер выдёргивает ключи из кармана, с треском кидает кружку на остров и уходит, напоследок со всей дури хлопая дверью. Петли не выдерживают, и стекло с рамой сыпется на пол.       - Ё-маё…       - Всеотец, дай мне сил…       - Прошу, скажи, что вы высиживаете яйца.       - Тони, ты больной?       - Прошу, умоляю... я не смогу спать!       Беннер с силой потёр виски в ожидании противного писка Пятницы и включения резервного источника питания.       - Нет, ты реально хочешь сказать, что… тот пацан – твой сын?       Кивок.       - А ты, - поворачивается к учёному, - ты знал?       Второй робкий молчаливый кивок в конец лишает Энтони дара речи.       - Меня не было семь лет, а вы тут дурдом устроили… - Сокол с укором оглядывает блондина, будто тот нашкодил и разбил мамину вазу.       Чертыхнувшись, Громовержец полез в шкаф за бурбоном. Выпить стоило всем.

***

      - Тор?       - М-м?       Громовержец открывает один глаз и ищет источник шума. Из-за приоткрытой двери ванной комнаты смотрят жалостливые ярко-красные глаза с поджатой тёмной нижней губой. Синяя кожа поблёскивала от примёрзших капель пота и воды. Чёрные волосы спутаны после душа и местами также примёрзли к плечам.

***

      Дежавю. Тор видит перед собой приоткрытую дверцу ванной комнаты, значительно меньшей, чем в отцовском дворце, но так же наполненной паром и сладковатым запахом пены для тела. Дверь распахивается чуть сильнее, и лицо блондина обдаёт густым горячим паром. Мокрые волосы свисают вместе с головой с бортика белой ванны, руки лежат вдоль, а ноги скрещены на противоположном конце. Бог Коварства расслаблен и спокоен, будто и вовсе не замечает чужого присутствия.       Громовержец стягивает через голову толстовку, берёт губку и смачивает в зеленоватом геле с мятными отдушками. Локи вздрагивает, когда пористая вещь проходится вниз по груди, задевая торчащие соски. Колючая борода царапает распаренную кожу, но голова откидывается глубже, подставляя шею под жёсткую щетину.       Сухие губы медленно спускаются по длинной шее, помечают каждый миллиметр кожи горячими, как вода, поцелуями. Грубые ладони перешли с массажа плеч на грудь, а затем живот. Мизинец случайно задевает торчащую из-под воды головку, чем вызывает тихий выдох.       Локи останавливает тянущиеся к паху руки и кладёт себе на живот. Ас встаёт на колени за спиной брата. Тор молча обнимает, подтягивая Локи на себя. Он осыпает правую щёку и висок короткими поцелуями и жмётся доверчиво к мокрым волосам. Длинные пальцы цепко впиваются в торово запястье, а после медленно поглаживают большим пальцем белую нитку старого шрама между указательным и средним пальцами.       Чужое ровное дыханье горячит кожу под подбородком, грудная клетка вздымается в такт ему. Громовержец прикрывает глаза, вдыхая резковатый аромат геля и соли для ванн. Впервые за семь лет на него набрело полное умиротворение.       Локи сжимает руку сильнее, слегка впивается ногтём и просит потереть спину. Тор послушно трёт покрытую татуировками спину, смывая лейкой душа грязную пену. Промыв волосы, он вытаскивает Лафейсона из чаши и на руках несёт в спальню. Вытерев насухо, ас укрывает Локи одеялом и коротко целует в лоб, как когда-то в детстве.       - Останься. – И Тор безропотно ложится под одеяло, неуверенно прижимаясь к брюнету. Локи утыкается носом в ключицы и жмурится. Наслаждайся моментом, пока можешь, думал про себя Лафейсон. Пока его снова не бросил очередной любимый асгардец.

***

      Тор понятливо хмыкает и встаёт с мягкого кресла. Накидывает на Лофта свою верхнюю рубашку, чтобы немного подтопить льдинки, и ведёт брата в спальню на третьем этаже. По пути их замечает Беннер, засматривается на секунду, но ничего не говорит и уходит по своим делам. На лестнице их встретил Роджерс, который спускался на дневную пробежку, и автоматически предложил помощь. Лафейсон обнажил острые зубы и протиснулся вверх по лестнице, покрываясь стыдливым румянцем. Стив испугался – вдруг, что не так сказал? – но Тор успокаивающе хлопает друга по плечу и благодарит за участие.       Одинсон знает, что дверь спальни наверняка уже закрыта на замок, поэтому просто спускается обратно вниз и опирается на стену, мурлыча под нос незатейливый мотив. Через десять минут Локи приходит в белой с расшитым правым рукавом рубашке и идеально отглаженных брюках; на голове сидит тиара с золотыми рожками, отлично скрывая набухшие шишки на лбу.       - Ты не устал их спиливать? Проще отрастить и ходить, как есть, чем нацеплять золотую тиару.       - Слышу от человека, полжизни проходившего с крыльями на ушах, - хмыкнул Лафейсон, деловито застёгивая запонки на ходу.       Одинсон пропустил колкость мимо ушей, но пропустить синее запястье не смог. Он хватает жертву и сочно целует тыльную сторону, почти оставляя тёмный след. Маг злобно сверкает красными глазищами и демонстративно стирает след о чистые выглаженные брюки. Тор целует ещё и ещё, пока йотун не прекращает вытирать руку и не подставляет лицо. Прохладная кожа под распалёнными губами отпечатывается ожогами, и это доставляет Тору дикое удовольствие.       - Пусти, мне надо идти работать.       - Ещё пять минуточек.       - Тор...       - Я хочу тебя...       Внушительная выпуклость спортивных штанов упирается в складку брюк, и Локи почти готов сдвинуть финальную калибровку портала на два часа позже, но тиканье часов с противоположной стены напомнило, сколько времени осталось. Лафейсон отпрянул, упираясь руками в сильную грудь, и отступил на шаг, давая понять серьёзность намерений.       Одинсон следил, как часто вздымалась синяя грудь под рубашкой, слушал учащённое дыханье и видел жадный блеск в глазах.       - Нам надо...       - Я помню. Надо подготовиться.       Лофт ищет признаки лжи в улыбке громовержца, но ничего не выходит. Напряжение последних дней проявляется в подёргивании пальцев рук и параноидальной слежке за стрелками часов. Неотвратимое приближение конца засело в затылке, шевеля волосы на загривке.       Тор заметил отстранённый вид брата и приобнял за шею, будто зная о неприятном чувстве в затылке. Локи тяжело выдыхает в подставленные ключицы.       - Всё скоро кончится. Скоро пройдёт...       - Да, скоро кончится... – Тёплые губы касаются выглядывающих из-под тиары шишек, острых скул и дрожащих век.       Противный стук стрелок часов постепенно заглушается, оставляя богов в долгожданном покое.