Баллада об испытаниях на прочность

      Любовь к ближним – это всегда стресс. Иногда переживаешь за самочувствие родного человека, а иногда переживаешь, как бы не прибить его. Знал эту простую истину Локи не понаслышке. Он мог врать себе сколько угодно, но в одном никогда не лгал даже самому себе – любовь к Тору. Искренняя, всеобъемлющая, бесценная, самоотверженная, она трансформировалась из братской в юношескую, из сочувствия в некую отеческую. Она заставляла совершать глупые, порой ревностные поступки – что в юношестве, что перед смертью – она двигала даже тогда, когда о ней не знал сам бог.       Дабы не оставить на растерзание любопытных «человеков», Лафейсон решил вечером того же дня проведать глупого брата. Невменяемого брата в компании с новым собутыльником в лице «козлиной бородки», как про себя Лофт окрестил Тони, стоило бы простить за пьяное нытьё и сопли на кулаке, но Тор начал жаловался на трикстера так, будто святого Одинсона кинули на произвол судьбы и даже не попрощались. Оно, возможно, так со стороны и было, но не плакаться же об этом козлиной бороде!       Друг в панике дёргал рукав серой футболки, пока смерть с чёрными волосами подкрадывалась к захмелевшему асгардцу. Яростный огонь вперемешку с искренним желанием придушить Тони видел настолько же отчётливо, насколько, икнув, протрезвел после бутылки виски. Единственное, что помогает вразумить Тора, это шипение и такая же явная угроза выселения: «Если вы не решите все разногласия полюбовно, лично будешь искать слоновую кость с жемчужным отливом во всех магазинах мира и лично перекрасишь стены в холле. Валиком».       Слово «валик» Одинсону не понравилось, он вздрогнул, но с места не сдвинулся. Пока его, естественно, не поволок за шкирку брат.       Кое-как дотащив Громовержца наверх, Локи хлопает дверью, придавая удару ускорение магией. Магни может быть где-то в здании – не стоит ему видеть ссору родителей. Он и так переживает не лучшие времена, а тут ещё и вечно угрюмый царёк-папаша своей кислой миной портит всю малину.       Тор усиленно делает вид, что ему всё равно на очередные психи брата, а сам искоса глядит на погнутую ручку двери. Так-то он перегнул палку, но разве с этим сереброязыким возможно по-другому?       Ручка двери поддаётся не с первого раза. Сплющенная в веточку, она дёргается из стороны в сторону, пока со скрипом не клонится вниз. Побег завершён успешно, ему удаётся выползти обратно в коридор, но за спиной дверь не закрывается, а вяло висит на петлях, натыкаясь на невидимую стену взамен. В проёме видно, как Локи демонстративно ложится с книгой на заправленную фиолетовым покрывалом кровать спиной к двери. Длинные ноги в зелёных со змеями носках двигаются, то проходя ребром стопы по подъёму, то очерчивая мыском круги на покрывале.       Бесшумный шелест страниц вызывал тоскливые воспоминания в груди: Локи снова не взяли с собой на охоту, Локи снова не взяли на прогулку на лошадях, Локи пришлось уйти в свои покои и уткнуться в заумную книгу, будто отрекаясь от всего мира. А потом, как по расписанию, счастливый и довольный Тор заваливается к брату в спальню, лезет с объятьями, пытаясь вырвать книжицу и рассказать брату, какого чибиса они отловили, и в ответ получает разъярённое шипение и гадюк вокруг шеи.       Алкоголь раскрывает чакры и всякие третьи глаза, позволяя удивляться тупости и гадости поступков, а заодно мысленно дать себе оплеуху. Тор тяжко вздыхает и сдаётся. Он кладёт ладонь на невидимую стену и ждёт, пока та ощутит знакомую энергию и впустит гостя. Кровать проминается под весом аса, и маг уверенно откатывается дальше к краю.       - Локи...       Всё ещё, не поворачивая спины, Лафейсон укладывается дальше от гостя.       - Ну, Локи...       Молчание сбивается шелестом желтоватых страниц.       - Ну, прости меня. Я идиот...       - О, надо же, спустя полторы тысячи лет до тебя дошло, что мозги у тебя напрочь отсутствуют.       - Тц, я не тупой!       - Я вижу, - гневные зелёные глаза оценивающе осматривают из-за плеча Тора, а тонкие губы нарочито громко фыркают в подтверждении слов.       - Чёрт, Локи, вот надо тебе постоянно обзываться, бездна ты чёртова!       - Что? – Книга отлетает в стену, раздирая корешок и устилая сухими страницами пол.       Взбешённый Лофт разворачивается и запрыгивает на Тора, нависая, словно кобра в броске. Ноздри острого носа шумно раздуваются, а над головой материализуется рой стальных кинжалов. Ас нервно вжимается в постель, стараясь слиться с покрывалом, но охает от боли в правом запястье, куда впились ногти в кожу до крови:       – Ты назвал меня глупым младшим братом, трусом, сбежавшим от тебя с ребёнком, и при этом смеешь меня упрекать в постоянных оскорблениях?! Да ты совсем оборзел!       «А если так и было...»       - Что ты там пропищал, свинья мускулистая?! – Тор чертыхается и жмурится в предстоящем ударе. Способности эмпата сейчас ой как некстати.       Крепкий кулак смачно прилетает в левую скулу, вызывая трещащую боль в челюсти. Ас охает и мотает головой. Привкус крови во рту стал привычным.       - Больно же!       - Ах, больно тебе! Больно тебе, говнюк асгардский! Да как ты вообще смеешь осуждать меня?! Думаешь, раз я младше и не лечу напролом в гущу действий, можно меня оскорблять почём зря?! Сволочь ты, безмозглый!       Тор взревел. Удары проходились по макушке и скулам, ладонь больно наотмашь била по наливавшимся синякам. Выкрутив запястье из захвата, он повалил брата на спину, всем весом придавливая трикстера к постели. Длинные накачанные ноги зажаты меж стальных бёдер, а тонкие запястья прижаты к изголовью кровати. Магические волны угрожающе вибрировали, но дальше урчания под животом не доходило.       Не сдержавшись, Тор хмыкает: «Ручки-то тонкие, как у девчонки», и следом вопит от боли в разбитом носу. На лбу Локи красуется красное кровавое пятно, а зелёные глаза вспыхивают колдовским огнём. Мощное тело аса привязывается к кровати за руки и ноги, полностью фиксируя тело в лежачем положении. Локи довольно утирает кровь со лба и седлает бёдра старшего брата. С рук сходит множество змей, до хруста рёбер опутывающих торс Одинсона.       Тор рычит от страха, стискивает зубы, вертя головой в разные стороны. Жалящее шипение пробирает до дрожи, мурашками покрывая тело. Маг сидит с довольным лицом верхом на брате, чёрные ногти режут нежную кожу низа живота до вспухших кровоточащих полос.       Локи делает это умело, с особым профессионализмом. Хоть Тор и любит змей, сейчас он вряд ли решился бы взять на руки хотя бы одну. Прохладная чешуя вдруг скользит по бёдрам, заставляя аса вздрогнуть. Он замечает, что ненавидящий блеск в глазах сменился озорным язычком пламени. Мужчина на пробу подмахивает тазом, отмечая, что Лофт давно перестал быть нежной пушинкой, и слышит сдавленный вздох.       Оба замирают в ожидании. Тор впервые видит Локи таким: взъерошенным, злым, полным гнева и зарождающейся страсти. Накаченные руки легонько оглаживают поджатый живот и касаются подушечками пальцев лобка. Он ждёт, всё ещё злится на Одинсона, но ждёт, когда тот вырвется и даст отпор. Другим способом.       Ас напрягает руки, чтобы разорвать верёвки, но шипит от рези в запястьях и откидывается на подушки. «Бездна этакая...». Ягодицы напрягаются, таз совершает очередной толчок, пахом упираясь в чужую промежность, и Локи охает, подскакивая от сильного толчка. Тор выжидающе смотрит на мага. Змеи жгутами обвивают ноги и руки, сковывая движения. Локи чуть елозит по тазу старшего и чувствует, как растущий бугор упирается в задницу. Юркий язычок облизывает разбитые губы, и густые ресницы прикрывают шальные искры в глазах.       - Локи…       Гибкое тело изворачивается и укладывается на громовержца. Тор животом ощущает чужой вставший член, и недоверчиво смотрит на мага. Мурлыча, тот складывает руки на торовой шее и улыбается как-то загадочно.       «Я попал» - последнее, что помнит за тот вечер Одинсон. Мысль свистящей стрелой пронеслась в голове и улетела, не оставив и следа.       Громовержец выныривает из багрового марева только для того, чтобы проскулить имя мучителя. Рот и глаза завязаны куском оторванной простыни. Органы чувств обострены до такой степени, что каждый шорох или клубок выдоха ожогом прокатывается по вспотевшей коже. Колом стоящий член сигнализирует о необходимой разрядке, но ледяное кольцо на основании не даёт получить желаемое. Тонкие пальцы невесомо касаются выпуклых вен ствола, царапают уздечку коготком, вызывая сдавленный стон.       Вторая рука нежно массирует пах, перекатывает яички между пальцев, сжимая и оттягивая их. Короткие светлые завитки на лобке щекочут нос, когда Локи широким мазком слизывает выступившую смазку на багровой головке.       Тор закатывает глаза под повязкой. Природная сила электричества, словно кровь, и концентрируется в паху и бёдрах. Кто-то в комнате громко ойкает и бьёт ладошкой по стоящему колом пенису.       - Посмотрим, как ты проделаешь тот же фокус, если я сделаю так...       Одинсон не помнил, что и как делал Локи. Он помнил только, как влажная грубая ткань нарочито медленно трётся о чувствительную головку, оборачивается вокруг и прижимается больно, сдавленная чужой ладонью. Смазка скользкая, пачкает пах и яйца, стекая в промежность. Два длинных пальца массируют место под мошонкой вверх-вниз, иногда задерживаясь непозволительно близко от сжатого кольца мышц. Светлая голова мечется по подушкам, руки слабо пытаются освободиться от пут, но тело предательски подмахивает тазом вслед за мучающими руками. Это дикое видение, от которого спирает дыхание. Огромная волна на берегу, качающая из стороны в сторону. Неизменное приближение эйфории и её откат.       Мужчина меняет положение, укладываясь между постыдно разведённых ног. Дерзкий кончик языка усилено толкается в щёлку, мотая мокрую марлю по головке. Похоть охватила бога, превращая в животное, безропотно подчиняющееся инстинктам. Рычащие, булькающие, сипящие звуки проталкиваются сквозь кляп. Он уже давно ничего не соображает, лишь дёргается от жалящих прикосновений, распаляясь ещё сильнее.       Кровь вперемешку с вязкой чернотой адреналина и эйфории топят мечущегося в безумии громовержца. Тело не перестаёт бить дрожь, и ноги раздвигаются шире и шире.       Лофт облизывает взглядом брата с нескрываемым удовольствием. Он с наслаждением издевается дальше и проталкивает смоченные слюной прохладные пальцы в пульсирующее кольцо мышц и стонет от тесноты и жара внутри. Пальцы проталкиваются глубже, ещё, ищут плотный бугорок на внутренней стенке и вызывают громкий стон сверху.       Трикстер прикрывает глаза, концентрируясь на собственных ощущениях: вот плотный узел под пальцами, гладкий, влажный. Шелковистые стенки обволакивают теснотой костяшки пальцев, вызывая лёгкое давление. Пышущий жаром и мускусом толстый пенис упирается в бледный кадык, заставляя на автомате сглотнуть слюну. Ас взвивается от неосторожного касания кадыка пунцовой головки, всё ещё обёрнутой влажной тканью, и скулит.       О, Локи помнит тот момент до мельчайших деталей. Если его спросят, он без заминки воспроизведёт момент. Тот пряный запах, бисер пота, скатывающийся ручейками в ложбину пупка и паховые складки; те ломанные светлые брови на мокром лице, фиолетовые росчерки повязки и кляпа на лице и напряжённые на пике оргазма мускулы, так, что вспухшие вены копировали молнии в грозовую погоду. Массаж оканчивается, когда пальцы резко сдавило внутри, и пальцы выходят из тела. Кольцо с трудом сползает с залитого предэякулятом члена вместе с тканью, освобождая.       Намеренно лениво мокрая рука подбирается и проводит ладонью по стволу пару раз. Тор вскидывается, его заметно трясёт. Закусив губу, Локи сдавливает собственный орган в штанах и второй рукой проводит вверх, сжимая у головки. С обессиленным рыком Одинсон извергается густыми долгими каплями, заливая руки и живот. Последний толчок вырубает свет во всём здании: пробки со свистом вылетают из щитков, и Лофт слышит отборный мат на нижних этажах.       Зелёные глаза задумчиво осматривают покрытую белым семенем ладонь. Она катает сгустки семени между пальцами, делая его цвет насыщенней. Брюнет растирает семя по чужому животу, не получая ответных признаков жизни. Он оттягивает пояс домашних брюк и отмечает, что те подлежат стирке, а внутри неприятно холодит из-за растекающейся спермы.       Тело дёргается от неприятного холодка. Крупная капля попала под подбородок и стекла в ярёмную ямку. Локи задумчиво кивает, растирает каплю и думает, что подобную практику стоит повторить вновь. Больше у Тора не возникнет идеи оскорблять брата, да и жаловаться станет не на что.       «Как теперь его разбудить...».       Яростный стук угрожающе сотрясает дверь. Локи лениво делает пас чистой рукой, стирая остатки бурной «потасовки» и, затягиваясь в чей-то домашний халат, идёт открывать дверь. Весьма расстроенный хозяин дома вопит о надоедливых повелителях молний и вечных перебоях электричества и в сердцах просит «решать семейные дела в местах подальше от тока и техники».       Локи с той же задумчивостью закрывает дверь перед носом хозяина и идёт к связанному, потерявшему сознание Громовержцу. Аккуратно примостившись под боком, растворяет путы и накрывает обоих скинутым на пол покрывалом.       А где-то за дверью икает Тони и, вспоминая, во сколько ему обошлась последняя смета, громко сглатывает.

***

      «Польза от Конца Света заключается в том, что можно делать себе выходной каждый день. Попробуй – всё равно скоро умрём» - как-то заявила Вдова Одинсону во время совместного чаепития. Травяной напиток, к которому пристрастились если не все, то большая часть команды, стала эдаким началом дня. Сухие травинки раскрывались в кипятке, танцуя в завихрениях воды, и безжизненные, на первый взгляд, цветы наполнялись влагой и распускались, отдавая весь цвет и аромат.       Тору было стыдно признаться, но он пристрастился к созерцанию такой природы, эти распускающиеся бутоны производили успокоительный эффект. Лучше смотреть, как искусственная жизнь плещется в керамической кружке, чем наблюдать за её отсутствием снаружи.       Куда большее удовольствие Тору доставляли тренировки. А если на полигоне бился Локи – настроение поднималось не только в голове. Однажды заметив, как остро заточенный кинжал с визгом летит в яблоко мишени, как длинные пальцы исключительно изящным броском толкают гарду вперёд, ловко притираясь к пространственному карману за следующим, вы уже не в состоянии отвести глаз.       Чем быстрее мишень покрывалась металлическим полотном, тем больше прилагал усилий маг. Глаза сверкали, вцеплялись, словно ястребы, в цель и не выпускали из виду с любой точки обзора. Прозрачные капли пота стекали с висков вдоль шеи, тренировочная майка и рукава взмокли, неприятно прилипая к телу, а движения становились резче.       Тор восхищался. Он не дрочил, как школьник, под дверьми, но нельзя отрицать того, что Локи во время тренировки возбуждал, не только тело, но и фантазию. Пальцы касались рукояти кинжала – и Одинсон ощущал их на своей шее, грубая хватка сжимала древко – и кожа наливалась жаром в местах фантомных синяков. Он мысленно делает подсечку, и Лафейсон уворачивается. Удар снизу по рёбрам – Лофт ставит блок и уводит руку в сторону. Мелкие кинжалы по мановению пальца несутся в слабые звенья брони, но Тор уклоняется, припадая всем телом на брата. Так узко, что нагрудник клацает о золотые застёжки зелёного костюма.       - Не стой, как истукан. Я не весь зал занимаю, если ты пришёл тренироваться.       Голос Лофта хриплый со сбитым дыханием, рот вяжет от скопившейся слюны. Вьющиеся кольца волос прилипли к шее, и Локи отдёргивает их, стягивая резинкой на затылке. Из-под отрезных рукавов выглядывают синие контуры рун, и это чертовски сексуально.       Маг делает несколько глубоких вдохов и поворачивается к брату. Ухмыляется, когда замечает однозначную выпуклость в районе паха и уходит в душевую, на последок оставляя: «Зал в твоём распоряжении, Могучий Тор. Не сломай тут ничего – люди очень трепетно относятся к таким вещам».       И куда большее восхищение и непомерное уважение Локи вызывал во время спарринга с Мстителями. Смертоносный бой начинался несерьёзно, местами походил на дурачество, и когда темп увеличивался, с ним росла опасность. И тогда уже Стив, при всём уважении к Капитану, тюком валился на пол, едва острое лезвие утыкалось в челюсть. Выпады Лофта люди могли отбить только до тех пор, пока Лафейсон не накрывал азарт. Зелёные глаза искрили озорством, ноги ловко переступали подножки. Кинжалы становились продолжением руки Лафейсона, они порхали, разрезая одежду и пряди волос в воздухе.       Руки Тони привычно сжимались – уж больно хотелось отыграться за Нью-Йорк и напомнить, почему они все здесь, но команда единогласно решила, что спарринги – только рукопашные. Беннер переживал за коллег, следил нервно, кусая губы, но под конец сидел, разинув рот в оцепенении. Бартон почти пробил защиту, его нож с зазубринами у тупой части лезвия пропорол один рукав так, что ткань слетела при махе рукой. Змей, спускавшийся с лопатки, обвивающий руку, задвигался, и руны расплылись, рассеиваясь в вибрирующем силовом поле.       - Кажется, я задел твою честь? – Ухмыльнулся Клинт.       - Нет, агент Бартон, но с тебя наручи, - Локи широко улыбнулся и сжал раскрытую руку в кулак. Он в мгновении ока оказывается за спиной Сокола и хватает за шею, чтобы повалить, но Клинт успел прочитать атаку и вцепился в сжимающую руку. Драка завязалась серьёзная, оружие уже не так интересовало, сколько желание добраться до открытой кожи, оставить метку/синяк, доказав силу и последующую победу.       Трикстер ухмыльнулся, глянув на Наташу и, подпрыгнув, обвил ногами талию Бартона. Тот под тяжестью веса, упал на маты, утягивая за собой мага. Лафейсон ловко подлез под Бартона и перевернул, утыкая лицом в пол. Клинт бьёт по руке, признавая поражение.       Локи встаёт, в излюбленной манере откидывая выбившиеся пряди назад. Он помог Соколу встать и лукаво улыбнулся. Оба взмыленные, запыхавшиеся, но удовлетворённые поединком. И потому жмут примирительно руки, вызывая свист и улюлюканье.       А где-то в сторонке Тор потихоньку кипит от ревности, мысленно сворачивая шею Клинту, успевшему облапить трикстера за все выпуклости.       - Полагаю, на сегодня спарринги можно закончить. Вдова, ты не против? Или решила изменить своим принципам?       - О нет, я в конкурсах не участвую, - загадочно улыбнулась Наташа. Вида поваленных на спину Стива с Бартоном ей хватило для оценки способностей Бога обмана. Не очень-то прельщает лежать упёртой в пол в удушающем и терпеть издёвки божка, способного одним щелчком пальцев превратить тебя в бесформенную жижу.       - А я могу присоединиться?       Мстители поворачиваются на подавшего голос. Магни стоял в проходе, выспавшийся, умывшийся и готовый к бою.       Старк как-то криво ухмыльнулся и похлопал себя по груди:       - Прости, малыш, но, боюсь, противостоять богам нам не особо под силу.       - Богам?       - Ну, да. Асгард, викинги, мифология. Твои папаши тут что-то вроде вечных знаменитостей.       Глаза Магни подозрительно загорелись, а Локи, зло сверкая глазами, поднял кулак в сторону Тони. Тор подоспел вовремя, откидывая сноп искр заклинания в стену. Одинсон добродушно лыбится, мысленно умоляя брата забыть о длинном языке человека. Благо, Магни верно решил, что стоит обсудить вопрос «знаменитостей» чуть позже, в более приватной и спокойной обстановке и молча встал в центр зала, разминая плечи. При каждом движении руки по кругу браслет на шраме загорался, насыщаясь кровью и магией. Старк заинтересованно посмотрел на плечо юнца и хлопнул в ладоши.       - Что ж, тренировки на свежем воздухе никому не повредят. Идём, а то здесь слишком мало места. – И Магни радостно поскакал за Старком на улицу.       Локи недовольно поджал губы. Его недовольство легко стиралось мягкими поглаживаниями руки. Пожалуй, она усмиряла йотунский гнев не хуже, чем чужое горячее дыхание над ухом.       Железный Человек хлопнул по треугольнику на груди. Жидкое серебро облепило конечности, стекало по пальцам, сживаясь в единый костюм. Красная броня проявилась на груди и ногах, пока металл не стянулся в плотную оболочку. Маска с титанового сплава щёлкнула, пристёгиваясь к челюсти костюма, и Тони встал в стойку.       Магни улыбнулся и тряхнул руками. В огромных кулаках материализовались отцовские кинжалы. Видимой защиты на ребёнке не было, но оно без надобности – создаваемое вплетёнными в тело заклинаниями силовое поле не давало оцарапать кожу. К тому же, мальчуган – весьма искусный и быстрый воин для своего возраста, никак не неповоротливый увалень, каким он кажется на первый взгляд.       Первый луч бластера влетел в бок без предупреждения. Старк решил не церемонится с ребёнком и полностью вложиться в бой. И от осознания уважения к нему, как к равному сопернику, Магни горел, как новогодняя ёлка: его и без того ясные голубые глаза искрились золотом и платиной, а руки без устали швыряли кинжалы и ставили магические блоки.       Взлетев повыше, Тони осмотрел поле вокруг. Магни машинально подпрыгнул, хотел взлететь, но лишь грузно шлёпнулся на пятую точку. Пересмотрев тактику, он скрылся, став невидимкой, чем весьма удивил всех. Сканер костюма заметил мельтешащее под ногами красно-жёлтое пятно и усмехнулся – ребёнок явно насмотрелся фильмов и додумался воплотить стелс-технологию на практике. В качестве приза Тони раскидал мини-ракеты по сторонам, пока Пятница не предупредила о сформированной энергетической стреле, направленной чётко в левый глаз. Старк снизился в мёртвой петле и налетел на парнишку, поднимая в воздух.       Магни испуганно, а после восторженно, раскрыл рот, только и успевая отплёвываться от мошек. Мощный порыв ветра в волосах и непревзойдённая свежесть чистого воздуха вскружили голову. От переполненности новыми ощущениями Магни без памяти вцепился в чужие плечи и ослабил защиту. Ледяная корка покрыла верх костюма, но внутренний подогрев тут же растопил угрозу. Ас испугано разжал руки и скатился вниз, повисая в захвате Старка.       - Чёрт, ну ты и кабан!       - От козла слышу! Костюм начало кренить влево, и Тони, не удержав парня, скинул балласт на землю. Внушительная воронка под августейшей задницей принца обещала как минимум трехчасовое полоскание мозгов на тему негуманного и халатного отношения к безопасности детей, но Старк был готов потерпеть.       Приземлившись после кривой воздушной потасовки, единогласно было решено закончить тренировки на сегодня. Окончательно. Старк на автомате попросил Пятницу включить аварийное пилотирование и усиление магнитных замков, чтобы успеть сбежать, пока Лафейсон попытается вскрыть консервную банку, и, слава великому и могучему Тору, йотуна утянули подальше к зданию, практически закинув на плечо.       - Это было больно, но было круто! Дашь полетать, а?       Глаза, наивные, детские. Такие живые и радостные, будто не существует забот во всей Вселенной. Пшеничное гнездо на голове с трудом приглажено, что ничуть не омрачает юношу. Он с обожанием и мольбой бродяжки, выпрашивающего конфету, смотрит на Старка и ждёт. Дышит через раз, отмахиваясь от земли и грязи на штанах, и ждёт.       Тони долго не может решиться на рисковое предприятие. Рисковое, хотя бы потому, как горгулья в лице Лафейсона сверкает угрожающе глазами из-за широкой спины и обещает вечные муки. Будь у него те силы, что давал когда-то Асгард, он бы превратился в гарпию, налетел и разорвал бы Железного Человека на куски, а то ещё и чего похуже. Например, каннибализм. Интересно, можно ли назвать поедание йотуном человека каннибализмом...       Крупная дрожь пробила тело. Тони подпрыгнул на месте из-за окрика мага. Магни бросился к отцу, взахлёб делясь впечатлениями и эмоциями. И каково же было удивление миллиардера, когда холодный удушающий взгляд вмиг сменился мягким отблеском солнца в глади озера, таким же красочным и спокойным, как видения заката в бухтах на полотнах художников.       Тор кривлялся под стать сыну, махал руками, чуть не заехав магу по носу и хвастался гром-секирой и полётом на молоте. Магни охотно кивал и повторял за отцом призывающие движения. Лафейсон молча закатывал глаза, но улыбался тепло, отходя подальше от рук-мельниц. И Старк внезапно представил, как было бы здорово искать по углам мастерской зашкерившегося мальчугана или девчонку.       Наверно, девчонку. Хотя, Морган подойдёт и парню, и девочке.