Баллада об испытаниях на прочность

      Чувственные поцелуи прерывает кашель. Магни застал их в весьма смущающем положении, отчего смутился и сам. Видеть родителей в столь интимной обстановке было как минимум неприятно, его лицо так перекосило, что со стороны казалось, будто он проглотил скользкую жабу. Неприятно видеть излишне интимные объятья от человека, который всю жизнь долбил сдержанностью на публике.       Обида разгоралась с подброшенными в костёр поленьями. Магни хотел было развернуться и уйти, но тонкие пальцы, кружащие вокруг чужого запястья, приковывали внимание. Хотя он до последнего игнорировал родительские порывы Тора, глубоко в сердце Магни жмурился от радости, что этот статный и опытный воин – его отец.       Он вдруг представил, как вёл бы себя Локи, если бы Тор был рядом. Возможно, жёсткий стиль воспитания заметно сгладился под настойчивостью Громовержца, поблажки давали бы чаще с одобрения аса. И возможно, лицо его реже трогала печаль.       Пока Магни витал в мыслях, Локи отстранил от себя Тора и проигнорировал хмурый взгляд.       - Кхм, ты что-то хотел?       Неловкая пауза прервалась с оглушающим треском от взрыва оборудования в лаборатории. Асгардцы хотели кинуться на помощь, но Пятница оповестила обитателей базы, что Тони Старк весьма неудачно расположил коробку с инструментами рядом с импровизированной башней-складом разных вещей, которая, собственно, и рухнула.       Магнии ещё раз прокашлялся и выдохнул для храбрости.       - Отец, я считаю, что должен пойти с вами в Сады.       - Нет, - категоричный ответ разозлил парня, он едва сдержал вскрик.       - Отец, я должен туда пойти. Я смогу защитить вас, и…       - Нет. – Второй ответ уже дал Тор. Магнии сжал кулаки.       - Вы настолько не уверенны в моих силах?       - Магни, твои способности тут ни при чём. Как ты не понимаешь, я хочу…       - Защитить меня, да. Слышал об этом.       - Магни, ты лезешь под обстрел…       - Пап, этот ублюдок убил тебя, а его собачонка на побегушках отсекла мне руку. Как думаешь, у меня веский повод бросаться под обстрел?       Локи вздохнул, как когда-то их мать вздыхала над ссадинами Тора, и покачал головой:       - Желание мести не прибавит сил, а только лишит тебя холодной головы.       - Я буду думать, правда. Я не буду лезть на рожон, буду следить за обстановкой и изучать все варианты отступления. Обещаю, пап…       - Магни, это не подростковая «стрелка». Это существо владеет самой несокрушимой силой во Вселенной. Его не так просто победить.       - В курсе, - буркнул пацан. Тор постепенно закипал.       - Ты совсем страх потерял? Твой отец переживает за тебя! Я переживаю за тебя! Если с тобой что-то случится, я не смогу продолжить бой.       - Так я обуза?       - Не искажай мои слова!       - А что? Разве это не так? Я буду биться. Меня ранят, и ты тут же кинешься ко мне, забыв о миссии, так? Видимо, ты не в курсе, асгардец, но моя защита куда сильнее твоей.       Магни закатал рукав футболки, и рунические защитные круги растеклись сине-золотой ниткой по бицепсам вниз, обтекая шов шрама. Руны засветились ярче, когда вытянутая рука подняла сжатый кулак. Невидимое поле волнами плясало вокруг конечности, отталкивая виднеющуюся в воздухе пыль.       Тор устало прикрыл глаза.       - Этого не достаточно.       Магнии тупо уставился на аса. Уши отказывались слышать, как и мозг воспринимать сказанную информацию.       - Недостаточно? Недостаточно сильнейших магических щитов, вбитых в кости моего тела?       Тор в надежде повернулся к Локи, но тот стоял, опустив голову, не двигаясь.       - Отлично. Что ж, я… не знаю, как вас ещё убедить, что я не ребёнок.       - Ты – ребёнок, Магни.       - Мне почти шестьсот лет! – Рявкает тот в ответ. – Хотя кому я говорю. Делайте, что хотите. Только запомни, Тор, сын Одина. Если с моим отцом что-то случится, я клянусь перед норнами и предками: я стану твоей погибелью. И никакая «компашка с работы» тебя не спасёт.       Побелевшие от ненависти глаза пропали так же резко, как засветились. Искры, идущие по полу и стенам, стеклись в ближайшую приборную панель в стене, сжигая до гулкого хлопка резисторы. Выкатившиеся из стенки роботы-ремонтники не пали жертвами гнева посиневшего полу-йотуна, морозящего следы ног на полу, благодаря прорезиненным полкам под колёсами. В глубине коридора вскрикнул Скотт и матернулась Наташа, обжигая стопы о ледяной пол.       Разговор прошёл... скомкано? Нет, это было просто отвратно. Как бы ни надеялся Локи на здравомыслие отпрыска, жажда битвы прорезалась сквозь монотонные наставления.       Здравое зерно в словах брата поселило в голове трикстера безумную идею. Мысли гнались одна за другой, хаотично стукаясь о черепную коробку, вызывая колющую головную боль. Защита. Никто, кроме Всеотца – а нынче Бога Грома – не даст покровительства по силе, равного силам первородных.       - Локи, ты в порядке?       Светлые глаза взволнованно смотрят на брюнета, и кажется, что переживания и страхи рассеиваются, как грозовые тучи после затяжного дождя.       - Тор, надо поговорить.       - Не слушай его. Он не понимает, чего просит.       - Я не об этом.       - А что тогда? – Тор аккуратно дотронулся плеча брата, чуя подвох в излишне нервном трикстере.       - Ему нужна защита.       - Да-а, об этом и речь была…       - Дай ему покровительство.       Одинсон встал, как вкопанный. Покровительство значило одно – поклонение божеству и, как минимум, жертвоприношения. Один учил, что Асгард есть источник могущественной силы, доступ к нему есть у громовержца и богов ему подобных. Но были и те, кто через асов может дотянуться до сердца Асгарда. Поэтому люди часто молили о покровительстве, приносили в дар животных, а иногда не чурались «дарить» своих же.Козы и овцы не умаляли благословения Всеотца и старого пантеона, но воины исправно получали его, когда Великий Висельник сходил в Мидгард ради славной битвы.       Магни же не искал славной битвы. Тор и сам давно не искал битвы, но давящий смрад пролитой на сырую почву крови вёл за собой, распаляя сердце. Пальцы дрожали в нетерпении ухватиться за рукоять гром-секиры и срубить как можно больше голов.       Холодная ладонь ложится на разгоревшуюся щёку. Одинсон видит перед собой просящие зелёные глаза.       - И не проси. Что я могу без Асгарда? Ни ты, ни я не имеем и половины той силы, что была раньше.       «А разве у нас есть выбор?», - прошептал голос Локи в голове. Тор прижимает к себе брата, вжимает крепко, словно пытается усмирить бешено колотящееся сердце. Обряд стоило подготовить заранее.       Локи отстраняется, сжимая в пальцах полы кофты блондина.       - Я понимаю твоё нежелание, но я прошу не для себя.       - Идиот. Я готов на всё ради сына.       - Ты знаешь его от силы восемь месяцев.       - Это не мешает признавать в нём свою кровь. И потом, разве я не могу любить его просто за то, что он есть?       - Да, только ты и способен на такое.       Тор целует Локи в висок и шепчет всякие глупости на ухо, про травы, сухоцветы и большое количество мела для спиритического круга. Это всё, что он знает об обрядах из телевизора. Беспокойство и паника в голове Локи выветривается из-за щекочущего шёпота в ухе. Уголки губ непроизвольно тянутся вверх, а на губах ощущается вкус сладкой прохлады и чистого воздуха после долгой грозы.

***

      - А почему вы не женаты?       Древние фолианты шарахаются об пол, угрожающе надрывая шов корешка. Вслед за ними летит тарелка с бисквитным пирожным и чашка кофе, оставляя после себя кроваво-коричневое пятно на полу.       Дважды эта женщина ставила бога в тупик своими расспросами, и дважды он не сдержал лица. Сейчас – трикстер был уверен – лицо походило на рожу сбитого машиной дохлого опоссума. Бледнея и синея, он, словно в замедленной съёмке, неестественно прямо поворачивает голову к Тору и видит напрочь отупевший взгляд воина. Всё было так просто.       Почему до столь банального варианта смогла додуматься какая-то русская шпионка, но не два древних бога, Локи предпочёл не задумываться. Он в принципе за годы на Земле завёл мысленный список вопросов, которых никогда не стоит задавать себе. Где-то между «стоит ли отрастить рога?» и «начать ли разводить козлов?» уместился вышеизложенный вопрос, и Локи со скрипом заговорил.       - Да, Тор, почему мы до сих пор не женаты?       Молчание поразило комнату. Беннер тихонько сёрпал кофе, а Стив бесцеремонно зажал рот Старку, пока тот брыкался и случайно не пнул хихикающего Бартона. Перепалка закончилась, так и не начавшись, с громким звуком изо рта громовержца, нечто между кряканьем и визгом чибиса.       Вены на шее вздулись, проявляясь заметней обычного. Голова резко повернулась в сторону, и Локи услышал хруст позвонков. Вид у Громовержца верещал, что тот сию же минуту свалится в обморок, либо окочурится на месте от активного мыслительного процесса или стыда. «Не смей им говорить».       - Вы не подумайте, я просто так спросила. Просто странно видеть вас… как это… раздельно, вот. Вроде у вас нет проблем или поводов разбегаться по своим комнатам. Ну, это, вы же вроде семья. – Наташа решила, что стоит извиниться и попыталась разрядить обстановку.       - Нат…       - Что? Я просто спросила. Я ни на что не намекаю, совсем, - женщина загадочно подняла глаза вверх и скрыла ухмылку за чашкой чая. Никто этого не заметил, потому что в следующую секунду Локи схватил под руки осевшего на пол брата и перетащил в кресло, подальше от злобной землянки. Не хватало ещё одной травмы мозгам воина.       Трикстер развернулся, чинно поправляя галстук и закатывая рукава рубашки. Усевшись на диван, он призвал доску с ножом и апельсином и степенно стал нарезать сочные дольки. Настало время для небольшого экскурса в асгардскую культуру, желательно при этом держать субъективное мнение при себе:       - Наши обряды куда серьёзнее мидгардских. Для начала необходимо собрать делегацию, наведаться в имения невесты или жениха и только потом раздумывать о брачном союзе.       - Звучит весьма средневеково.       - Звучит весьма логично, - отрезал брюнет. – Браки в царской семье, как правило, – исключительно политические. Если это только не Всеотец – он мог позволить себе многое, не только Фригг в жёны.       - Не смей…       - Да брось, будто ты не знал о гуляньях своего папаши. Ещё скажи, что Фарндал похож на тебя внешне по абсолютно странному стечению обстоятельств.       - Локи… - просипел Одинсон.       - Вау, вот этот сериал мне по душе, - просвистел Тони.       - В правилах нашего отца было сеять власть и порядок – о семейном очаге с неповторимой и любимой Всематерью речи никогда не шло. Не удивлюсь, если ты тоже окажешься приёмным. Наш отец, оказывается, любил раскидывать деток по Игдрассилю, а потом прятать по чуланам монстриков.       Разделочный нож демонстративно вонзился в деревянную доску, покрываясь инеем. Злые зелёные глаза на миг сменились кровавыми рубинами и вернулись в привычное состояние. Роджерс дрогнул от гулкого стука и усилием воли проглотил вскрик и тактично откинулся на спинку, чтобы не прилетело. Одна Наташа придвинулась поближе к столу с нескрываемым интересом.       Лафейсона будоражило столь всеобъемлющее внимание, желание отыграться на братце за все дни грусти и тоски стремительно росло. Даже если причиной тому был не Тор.       - И сколько же у вас братьев и сестёр?       - Не знаю. Спросите Тора. Я к этой семье имею самое косвенное отношение.       - Особенно имея ребёнка от брата. Ауч! – Беннер сильно пихнул кулаком Тони под рёбра, грозясь взорваться поучительной тирадой.       - Я вошёл в род по обряду. Один даровал мне каплю собственной крови, тем самым привязав к Асгарду и роду Болтрона. Меня обучили асгардскому сейду, открыли тайны миров и древних историй, но это не значит, что я автоматически стал рождённым Одином. Это чтобы успокоить ханжей в этой комнате, - Локи отсалютовал ножом Мстителям и продолжил нарезать апельсин.       Одинсон буквально кипел, как чайник на плите. Тор знал: Среброязыкий никогда не откажет в посрамлении старшего, тем более даме. Он ещё как-то надеялся сохранить репутацию Могучего Бога Грома, но надежда была безжалостно раздавлена Романофф, когда та покорно сложила подбородок на скрещенные руки и хлопала глазками Лафейсону, спросив: «Слушай, а это правда, что Тора выдавали замуж?».       - Ну, вообще-то да, когда-то Тора посмели выдать замуж, - Локи специально выделил последнее слово, вызывая интерес толпы. – То, конечно, было по глупости, но платье на нём сидело как влитое.       - Какое ещё замужество? Почему мы не в курсе твоих великих похождений, друг?       - О, то была великолепная история. Великан украл ценный молот Мьёльнир и согласился обменять его в обмен на Фрейю в жёны. Всеотец наказал разбираться Тору самому, вот и порешили его выдать за великана вместо Фрейи. Так дошло до людей. Но это только часть истории. – Ас сильно пожалел, что братец воскрес из мёртвых. – На самом деле было в Свартальвхейме. Тор упился так, что решил потягаться с местными великанами в бою. Он победил в состязании на руках каждого в кабаке и кричал на радостях, что слава о нём разойдётся на все Девять Миров. А потом появился Трюм, мой, как выяснилось, дядя. Он приморозил собственную руку так, что рука Тора выскальзывала всякий раз, когда пыталась прижать его к столу. И Громовержец проиграл. А на кону стоял молот.       - Стоп, но молот может поднять только достойный, нет?       Локи громко рассмеялся, держась за живот.       - О да, только достойный может поднять молот, да, братец? А также пустая тележка на колёсах, которую можно тянуть за верёвку?       Из глубины подушек хрюкнул Старк, за что получил очередной подзатыльник. Тор сидел краснее алого плаща.       - Он так просто отдал его?       - Конечно! Он же был пьян, до беспамятства, да ещё и при свидетелях. Негоже не держать слово сына Всеотца – вот и отдал молот. А потом, как проспался под близлежащим дубом, сразу запричитал мне в ухо: «Локи, бра-атец, как же так? Отец меня убьёт на месте! Дедом клянусь, пришибёт и не дрогнет! Что же дела-а-ать?!».       - Локи, твою мать..!       - Ох, Тор, ничего страшного. У всех нас полно подобных историй из молодости!       - Но не у всех о том, как просрал сильнейшее оружие.       - Старк, ещё хоть слово!..       - Понял-понял, Капитан Моральность!       - И что дальше? – Романофф сидела с откровенно раскрытым ртом.       - А дальше мы вернулись домой и придумали эту сказку, как Тор заснул, и молот украли.       Это было в разы не так постыдно, как проиграть дар Всеотца в армрестлинге. Один действительно чуть не прибил его, но милостивый царь милостив ко всем. Он дал возможность решить проблему тихо-молча, без свидетелей, в срок три дня. И тут, как по наитию, пришла делегация от Трюма свататься к Фрейе. Он просил самую красивую и желанную деву Асгарда в обмен на срамной секрет сына Одина и его кувалду. Нам не оставалось ничего, кроме как подговорить Фрейю помочь и выдать Тора за неё.       - Так это был ты!       - Боги, Тор, сам бы я не додумался до подобных изысков! Хеймдалль видел твою тайну и хотел проучить тебя, равно как и Фрейя за посягательство на собственную свободу. Ну а я всего лишь сложил два плюс два, - Лафейсон выдал самую обворожительную лисью улыбку, на которую только был способен. Вдова растаяла окончательно, мечтательно вздохнув. Тони поднял кружку в знак одобрения, а Клинт, кивнув в одобрении, немного потеплел в отношении Локи.       Зелёные огоньки мерцали из-под густых ресниц. Шалые бесята спустились по рукам язычками пламени, и Мстителям предстала небольшая объёмная миниатюра того дня: взволнованный Тор мечется от стенки к стенке, пищит, что не хочет надевать платье и женское исподнее. Фрейя успокаивает громовержца принять испытания судьбы и пережить позор, как истинный ас. Локи досталось не меньше: пока фигурка поменьше хихикала в углу, затыкая рот ладонью, Хеймдаль подозвал её к себе и протянул тёмное платье служанки. На закономерный вопрос «зачем?», фигурка-Локи получила ответ «потому что не остановил брата».       Чёрные волосы аккуратно скрывали широкий разлёт плеч, приталенное платье подчёркивало статную сухую фигуру, но выгодно скрывало узкий таз и выпуклость спереди пышным подкладом. Магия Локи немного сгладила угловатые черты лица вместе с платком на лице, но, увы, братцу это не помогло: широченные мускулистые плечи и грудь стянуты белым с позолотой шёлком, готовый вот-вот треснуть по швам; на узкой талии проступали внушительные кубики пресса, а накаченные бёдра едва скрывались под короткой для асгардца юбкой.       - Да я ни в жизнь в этом не выйду! – Взвизгнул Тор. – Я в этих тряпках выгляжу как великанша-переросток!       - Ну дак тебя за великана и сватают. Сойдёшь за своего!       - Ух, оторвать бы тебе твой поганый язык, Локи, – гляди, добрее станешь!       - Хватит пререкаться! Делегация уедет через полчаса, а ты всё ещё не готов!       Фрейя схватила один из волшебных гребней и поставила Тора на колени перед собой. Длинная толстая коса пшеничных волос в момент завилась в изящные плетения мелких косичек, собирающихся в одну цельную у лопаток. Несколько прядей выбились из причёски и прикрыли мышцы шеи. Второй рукой асинья выудила из ящика золотую иглу с белой нитью и пропела заклинание. Почти порванное платье заметно расширилось, на крепкие бицепсы легли свободные летящие рукава с красной каймой. Юбка стала пышнее, удлинилась, оголяя лишь пятки. Асинья тыкнула иголкой в палец ноги Тора, и на них появились белые сапожки с небольшим каблучком. Тор ахнул, но выть от неизбежности предстоящей затеи не перестал.       - А теперь лицо.       Легонько проведя рукой по щекам, светлая и жёсткая борода осыпалась, открывая нежную молочную кожу. Усы и место бороды чуть припудрили, чтобы не сильно виднелись луковицы волос, губы заалели от сливовой кожуры, а щёки итак румянились от стыда и смятения.       - А теперь, чтобы не завалить наши труды, я надену на шею свои украшения. Пока ты их носишь, не произнесёшь ни слова. Волшба на них мощная – не сойдёт – и не заметят её йотуны. Только не вздумай снимать, пока не заберёшь молот!       - Фрейя, я не хочу-у…       - Надо, сын Одина, надо.       Едва золото с каменьями коснулись торовой груди, вой прекратился, а сам Тор хватал ртом воздух и пучил глаза, как рыба на безводье.       - Братец, а тебе и правда идёт подвенечное платье! И связка ключей на поясе, как родная, и знак молота на подоле – твой.       - Локи, не дразни брата! Ему итак тяжко, а ты яд цедишь! – Брюнет скромно прикрыл пальцами рот, позволяя себе хихикать как можно тише. Тор был вне себя от ярости, но поделать ничего не мог: молот вернуть надо до заката третьего дня, иначе не сносить головы.       - Послушай, сын Одина, твоя жертва пойдёт легендой среди асов. Тебя полюбят больше за проявленные смелость и храбрость. Ты вызволяешь Богиню Любви из лап ужасного великана, врага нашего народа! Это заслуживает немалых почестей, согласен? – Девушка чмокнула гладкую щёку и выпроводила мужчин из покоев, попутно наставляя Локи, как самого вменяемого в дуэте.       На выходе из центрального зала великаны громко заохали и заахали при виде богини: высокая, крупная, под стать им самим. Вот же удача! Так низко йотуны ещё никогда не кланялись Всеотцу.       Проводив свиту, Всеотец взмолился предкам об успешности идиотской затеи, а Локи, уже сидя в паланкине, шептал на ухо брату: «Твои ножки прекрасно смотрятся в подвязках».

***

      Тор срывался на еду всякий раз, когда та попадала в поле его зрения. Кабанья нога пропала вместе с хрящами, строганина и припущенные овощи исчезли следом. Талая вода ледников Йотунхейма пополнялась с невообразимой скоростью, пока Локи участливо просил слуг принести ещё еды.       «Она голодала неделю – так волновалась!», «Позвольте, долгий путь утомил невесту», «Непривычный климат, адаптация – невесте нужно согреться» - и прочие увёртки слышались из-за дверей. Когда Локи возвращался с подносом, он буквально швырял яблоки и репу в старшего, шипя, чтобы тот унял жор и заткнул рот на замок, а не то заштопает намертво.       - И прошу тебя, думай потише. От твоего ора болит моя голова. А если я не смогу сосредоточиться, не вернуться нам живыми из Йотунхейма.       «И что нам теперь делать?»       - Как минимум перестать жрать. Я уже видеть не могу твою чавкающую морду!       «Но я есть хочу! Я волнуюсь! Очень!».       - И потому заедаешь волнение? А что будешь делать на пиру? Не съешь хоть кусочек со стола Трюма, тебе на месте отсекут руки за неуважение к семье жениха!       Тор насупился, надул щёки и швырнул поднос на пол. Серебро с гулким лязгом отразилось от скалистых стен замка, заставляя вздрогнуть обоих.       Лофт вздохнул горько и присел рядом с братом:       - Послушай, наша задача – довести тебя до спальни Трюма и забрать молот. Либо как-то уговорить принести его на венчание в общий зал – и тогда постели можно избежать.       «Не полезу я к нему в постель! Ты с ума сошёл?!»       - Боги, Тор, никто не говорит тебе лечь под него! Хотя, возможно, стоит попробовать. Кто знает, когда ещё представится шанс узнать другую сторону любви. – Локи зазывно повёл бровями. Голова закружилась, краснющий Тор начал оседать на пол. Младший и рад бы посмеяться, но залог успеха миссии зависел целиком и полностью от вменяемого Тора, а не трусливого мальчишки в обморочном припадке.       - Ну же, вставай, братец. Недолго осталось.       Поднявшись с помощью Лофта, невеста осмотрела себя в зеркало: плотная фата благополучно скрывала трясущиеся руки, лицо скрыто полупрозрачным платком. Голубые глаза, напуганные до колик в животе, чуть прояснились, но страха меньше не стало. Надо только пережить – и вся эта вакханалия закончится, как кошмар после историй Мимира.       - Идём, нас уже заждались.       Тор коротко кивнул, сделал шаг к двери и запнулся о длинный подол. Упал на четвереньки и сипло выдохнул, давя внутри детскую истерику. От волнения Тор не услышал вязкий шёпот: «Подвязки тебе, и правда, идут».

***

      Одинсон помнил вечер свадьбы как в тумане: вот он сидит за столом, слушает проникновенные речи о вечном союзе благочестивой богини и будущего царя Йотунхейма, вот он пьёт из кубка залпом, по привычке вытирая губы рукой, а вот служанка упрашивает жениха похвастаться великим трофеем из самого Асгарда. И тот, разомлевший от зелёных очей и капли магии в кубке, приказывает вывезти молот. В следующую секунду Трюм тянется к Тору за поцелуем, а после не досчитывается шести зубов.       Пересекая зал, по памяти подобрав платье, Громовержец несётся в толпу йотунов. Железо молота проходится по дублённой синей коже, разнося великанов в разные стороны. Локи прикрывает спину наспех выстроенными щитами и всё равно пропускает одну-две сосульки. Позади Трюм ревёт от боли и гнева на подлую подмену асов, проклинает род Бёра и кидается на Тора, но Лофт успевает поднять великана в воздух и отбрасывает обратно к тронному креслу.       Они убегали впопыхах, забыв меховые накидки и дорожные припасы. Тор раскручивал Мьёльнир так, что кожаная рукоять скрипела от натиска. Локи левитировал между градом из осколков льда, иногда разбивая взмахом руки особо крупные о стены.       Выбравшись к пустой площадке, Тор закричал Хеймдалю, и через секунду оба брата пропали в радужной пелене моста.       - Это было весело до безумия – только пятки сверкали! Я, конечно, знал, что братец не сторонник ответственности, но чтобы так бежать с собственной свадьбы – никогда не забуду!       Друзья в открытую смеялись, искоса поглядывая на Тора. Громовержец же сидел аки спелая вишня-мутант в огромном вязанном кардигане, силилась что-то произнести, но не случилось. Локи заразно смеялся, упирался руками в столешницу, чтобы не упасть, а объёмная имитация дня свадьбы сменилась кровавым месивом, оставшимся после разбушевавшегося аса.       Сломанные тела сгрузились по краям зала и больше – у входа. Женщины с костяными бусами лежали в луже собственной тёмно-синей крови, а мужчины – поверх, будто укрывая жён от гнева богов. Локи не знал, но Тор тогда возненавидел йотунов куда сильнее, чем того хотели асы. И ненависть к ним росла с наставлениями отца. Поэтому он когда-то спустился тайком в Йотунхейм, поэтому он пытался убить Лафея за сорванную коронацию. И как же он возненавидел Локи и тут же полюбил вновь, однажды потеряв.       - Ну что, братец, достаточно правдоподобная история вышла? Боюсь, я могу упустить что-то. Напомни, если где соврал.       - Напомню. Вечером напомню.       Короткие молнии впились в ноги. Лафейсон взвизгнул от неожиданности и запрыгал, приплясывая, к Наташе, не переставая заразно смеяться, словно маленький ребёнок. Как на него не обижайся, а пакостить поганец умел искусно, не прикопаешься.       - Хей, Тор, не обижай братика! Он нам ещё нужен живым. Столько тайн, столько историй, - Нат любовно обвила старого врага, прижимая к себе, а трикстер на эмоциях обнял женщину в ответ.       И как тут ругаться?       - Так что насчёт свадьбы? Или у Златовласки теперь травма на всю жизнь?       - Боюсь, не видать мне брачного браслета на запястье, - притворно всплакнул Лафейсон.       - Ничего, мы от Тора делегацией пойдём к тебе и заберём на выданье! У нас тоже много своих обрядов, смотри не пожалей потом.       - Даже не подумаю, - подмигнул Локи.       Ас часто заморгал. Перед ним снова сидел молодой Локи, младший брат, с которым воровали яблоки Иддун, гоняли кошек Фрейи за хвосты и ловили рыбу в Реках Славы. Совсем юный, без тяжёлой грусти в глазах и морщин у уголков губ. Короткие чёрные локоны прыгали при повороте головы, будто живые волны, и мазали по рукам и шее, щекоча нежную кожу. Образ рассеялся – перед ним снова повзрослевший брат, с длинными волосами, слаженной фигурой и тоской в пустых зелёных глазах.       - Кстати, делегацию придётся отсылать мне. Я ведь наследный принц двух миров, а Тор – лишь одного, - едко ухмыльнулся младший.       За дружным гоготом людей, никто не заметил, как усмешка моментально спала с лица. Зелёные глаза шокировано смотрели на пунцовое, но серьёзное лицо старшего.       «Я не против».

***

      - Я до сих пор не могу поверить, что это всё из-за меня, - Вдова осматривает по кругу подвал, переоборудованный под импровизированную ритуальную залу старых капищ. На стенах висели венки, сплетённые из омелы и других деревьев; в местах соединения ветки с венками были перевязаны ивой и какой-то зелёной нитью. От неё пахло резким ярким запахом крапивы и камнеломки. Из концов венков торчали мелкие иголки сосны и лиственницы, обвязанные той же травяной нитью. Вокруг нарисованного символа лежали засушенные букеты жёлтых маков и люпинов. Некоторые от дребезжащей энергии вокруг меняли цвета, переливаясь красным, оранжевым и фиолетовым.       Мужчины сидели вне петель в ожидании сигнала. Маг домалывал специи с цветами и ягодами для нанесения рисунков на кожу. По готовности Локи провёл вымазанными кашей пальцами вертикальные полосы на лице Тора, а тот, в свою очередь, провёл большим от кончика носа до подбородка и вверх от висков, делая на лбу два симметричных завитка.       Грандиозного сияния, взрыва... или чего-то ещё грандиозного не появилось. Даже одежда была без изысков: тёмно-зелёная рубашка с отутюженными брюками и любимая бордовая толстовка с пятнами не отстиранного соуса со спортивными серыми штанами. Рукава обоих закатаны по локоть, длинные волосы стянуты в хвосты. Мужчины тихонько шептали древние клятвы, расчерчивая разные символы на руках и ладонях. Скорее, оба вели себя обыденно, чем торжественно, с трепетом взывая к предкам за благославлением.       Монотонные клятвы затихли. Грязевая маска стекала с лиц в подставленные чаши. Они по очереди укололи пальцы и сцедили пару капель в кубки, окрашивая содержимое в светлый красный оттенок. Наташа не разобрала и слова из клятвы, но последние слова явно были чем-то в духе «согласен». Мужчины обменялись чашами и выпили на брудершафт. Пока Тор допивал свой напиток, Лафейсона скрутил резкий спазм. Больно, но терпимо. Когда Тор закончил, пара капель скатилась с уголка губ. Открыв глаза, радужка заметно позеленела, будто отражала цвет глаз трикстера, и Наташа подумала, что ему очень идёт изумрудный цвет. Наверно, Локи пойдут ярко-голубые глаза, не такие безумные, как во время нападения на Нью-Йорк.       Боги обвязали свои руки церемониальными лентами. Концы лент были связаны в причудливый узел, завершая обряд. Раздался негромкий хлопок между телами. В центре прокрутилось бесформенное облачко, сжалось и исчезло вместе с кубками. На запястьях обоих под кожей появились тонкие золотые плетения: плавные и толстые витки – у Одинсона, тоньше и резче – у Лофта.       Поднявшись, они оттряхнули колени и взяли протянутые стаканы с водой.       - А как же фанфары и фееричные взрывы над головой?       - Смысл обряда – связать партнёров, а не устраивать представления с салютом и фанфарами.       - Фи, а я бы хотела немного фанфар. Всё-таки такое событие, - Вдова повела бровями, на что Лафейсон усмехнулся истинным мыслям женщины.       - Церемония всегда была и будет формальной. Настоящее представление начнётся, когда Старк в очередной раз выбесит меня, и я шарахну в него молнией.       - О, даже так? То есть, ты получаешь часть силы Тора, а он – твою?       - Не совсем. Скорее, я могу пользоваться его силой, а в случае нападения – любое его оружие и магия защитит меня. Я даже смогу, наконец, поднять Мьёльнир.       Локи расплылся в широкой улыбке и почувствовал носом приставленный, пахнущий ягодами и молотыми травами кулак:       - Только через мой труп.       - Как скажешь, братишка.       - И что ты так привязался к этому молотку, ей богу?       - Мьёльнир – первый дар цвергов будущему королю. Он – сильнейшее оружие в Девяти Мирах.       - Но Эйтри выковал гром-секиру. Она сильнее молота.       - Она тяжелее и не такая манёвренная, как молот. В любом случае, Мьёльнир – всё ещё единственная вещь, которая напоминает мне о моём месте.       Лофт помрачнел. Он прекрасно понимал, что имел в виду громовержец: достойно нести титул Громовержца порой невозможно, а если последние семь лет ты пропадал в выпивке и самобичевании, вероятность, что молот откликнется, стремилась к нулю. Страх этот нельзя назвать иррациональным, но порой Тор зацикливался на нём, словно бесконечно крутящийся волчок. Сколько бы Лафейсон не подбадривал Одинсона мягкими речами и восхвалением, разум аса возвращался в воспоминания, где царила пустота. Ни друзей, ни сына, ни Локи. Только пустые бутылки с коробками из-под китайской лапши.       - Ладно, зови Магни.       Вдова послушно кивнула и вышла за стеклянную дверь. Новобрачные остались наедине.       - Ну что? Каково это, ощущать прилив сил и оковы на руках?       Йотун кротко улыбнулся и кивнул:       - Не так неприятно, как силки на запястьях. Не жалеешь, что отдал мне часть силы? Я теперь могу поджарить твоих драгоценных друзей и тебя в придачу.       - Ха, уверен?       - Учиться никогда не поздно, - юркий язычок слизывает горький травяной след от ритуальной маски. – И всё же, ответь на вопрос.       - Ну, я и так всю жизнь защищал тебя. Что поменялось сейчас?       - Не знаю. Обременение? Постоянное ощущение чужого присутствия? Чужих эмоций, биения сердца?       - Брось, - Тор притянул новоиспечённого супруга к себе и поцеловал грязный лоб, - я не бросил тебя на Сакааре, не оставлю и сейчас.       - Помнится, ты заявил, что наши пути давно разошлись и мне стоит остаться на планете, погрязшей в подковёрных играх и интригах.       - Не дуйся. Я хотел заставить тебя добровольно вернуться, и я благодарен, что ты решился на этот шаг.       - Я сделал это не ради асгардцев.       - Я знаю.       Лофт долго всматривался в родное лицо. Чужие губы накрывают собственные, заставляя раствориться в откровенности момента и вжаться в крепкое сильное тело, отдаться во властные руки и хоть на миг почувствовать себя защищённым от всех невзгод мироздания. Тор целовал чувственно, настойчиво сминая нижнюю губу, запутываясь пятернёй в волосах. С неохотой прекратив поцелуй, он прижался лбом ко лбу Локи и прикрыл глаза, мерно вдыхая сладковато-терпкий запах сосновой смолы, пихты и люпинов. Умиротворение накрыло тёплым пуховым одеялом.       Постояв в сторонке пару минут, Магни кашлянул в обозначении себя. Локи расфокусированным взглядом искал источник шума. Он походил на пьяного: щёки алели, остатки грязи на лице придавали нездоровый тон коже, а губы опухли и блестели явно не от напитков. - Садись в центр, - Тор скомандовал сыну усесться и приготовиться к читке молитв. На полученном листочке забористым мелким подчерком были написаны слова старых песен с отметками для вступления. Мужчины повторили позы. По кивку головы Нат включила записанный бой барабанов. Вдохнув поглубже, Локи начал петь заклятье:

«Древле сели девы, семо и овамо, Эти путы путали, те полки пятили, Третьи перетёрли твёрдые оковы: Верви низвергни, вражьих пут избегни Слушай же первое слово заклятия — Ран его принял от Ринд: Чем удручен, то с плеча отряхни ты; Сам себя, сильный, спаси. Заклинание с эгисхьяльма (шлема ужаса): (Один да защитит меня от потери, грабежа и гнева властей)»

      Блёклая руна засияла на плече юноши с сакральными словами. Магнии чуть дёрнул губами, но покорно повторил последнюю строчку. Руна засветилась ярче и впиталась под кожу. Бархатный тембр Локи продолжал напевать заклятье, а длинные пальцы вырисовывали настоявшимся отваром вязь ритуальных плетений.       Следом раздался хриплый и низкий голос Тора:

«Третье внимай — с ним избегнешь безбедно Грозной свирепости рек: Горн пусть и Рудр в мир подземный направятся; Сохни, иссякни, волна. Слушай четвертое — если отважного Недруги станут теснить: Должен их дух тебе сделаться дружным, К миру стремиться с тобой. (Тор да защитит меня от потери, грабежа и гнева властей)»

      Руна за руной, рисунки исчезали с тела, будто смахнули платком пыль со стола. Постепенно триединство под юношей заискрило, просияло на миг и поплыло белой дымкой вокруг богов. Чем дольше длились слова, тем больше плыло сознание от отсутствия свежего воздуха в подвале. Привкус металла от подсвечников и восковых свечей оседал на языке. Комната заполнялась тяжёлым смрадом тлеющих сухоцветов.       Невидимый, покрытый рябью волн купол поднимался от круга, в котором сидел Магни. Медленно, но настойчиво он вытягивался над светлой головой, почти смыкаясь у макушки. Повторяющаяся строчка с разными именами древних богов стабилизировала купол до кристальной прозрачности. Окончательно сомкнувшись над ребёнком купол вспыхнул и сузился, оплетая плёнкой тело. Тор и Локи взялись за руки и теперь одновременно произносили заклинания:

Слушай седьмое — не сможет вредить тебе Грозная стужа в горах: Крепкий мороз твоей кожи не тронет, Членов твоих не скует. (Бёр да защитит меня от потери, грабежа и гнева властей) Вот заклинанье восьмое — чтоб ночью Был безопасен твой путь: Ведьма тебе волшебством неживая Не повредит никогда. (Фрейя да защитит меня от потери, грабежа и гнева властей) Слушай девятое — сможешь о мудрости В спор с исполином вступить: Мыслей уму, и устам красноречья Много пусть будет дано. (Локи да защитит меня от потери, грабежа и гнева властей)»

      С последним словом разбросанные букеты, совсем недавно тлевшие на полу, загорелись ярким красным пламенем. От неожиданности Магни зажмурился и сжался, но продолжил чётко выговаривать завершающую фразу.       Закончилась песнь. Ветки ивы расплелись вдоль стен, оплетая бетон извилистыми корнями. Пихтовые иглы торчали из проросших на столах кустов деревьев. Вдова, из последних сил державшаяся на ногах, вяло двигалась, пропуская плывущие по полу корневища растений. Она стояла, зажав нос плотным платком, но это мало помогало.       Братья расцепили руки, когда букеты превратились в голый пепел. Тор призвал чашу, из которой недавно пил, и налил едко пахнущий напиток, протягивая сыну. Судорожный вздох – лоб разрезает острый короткий кинжал. Крупные капли стекают в чашу мелкими ручейками, наполняя её до краёв. Отпив и склонившись к полу, Магни поднял кубок над головой и запричитал:       - Славься, Тор, Хозяин Ветров! Пусть все мои страхи развеет могучий ветер! Да укрепится отвага моя пред лицом препятствий! Не остави меня на съеденье врагов! Одари знаком защитным своим! И до скончания времен я буду прославлять тебя в Девяти Мирах и за пределами оных!       Одинсон поморщился от услышанных слов, но кубок принял и вылил на склонившуюся голову. Пол под ногами перекинулся золотым, выделяя на фоне размытый знак молота. Он поднимает за подбородок грязное от крови лицо и клюёт в лоб, принимая кровавую жертву.       Следующим был Локи. Затёкшие ноги не дали самостоятельно изловчиться и повернуться к отцу, но Магни уверенно оттолкнул подставленную руку и повернулся лицом к йотуну. Ритуал с чашей повторился, в этот раз парень прокусил себе язык и накапал в пустую чашу пару капель. Следом Лафейсон влил змеиный яд, которым частенько пропитывал клинки, но сейчас страх сковал его руки: отравиться ли ребёнок или примет жидкость, как лекарство? «Это всего лишь формальность», - пытался приободрить себя трикстер, что сидел бледнее моли. Он не смог отдать кубок сыну.       Магни вновь склонил голову и произнёс другую клятву:       - Хвала тебе, Лодур, исторгающий горькую правду, истребляющий все наважденья! Хвала тебе Лофт, безустальный Странник, сходящий с небес как нежданный удар откровенья! Не остави меня на съеденье врагов! Одари знаком защитным своим! И до скончания времен я буду прославлять тебя в Девяти Мирах и за пределами оных!       Пшеничные волосы пропитались новой порцией крови, теперь они больше походили на слипшиеся лоскуты рваной тряпки, чем на копну пшеничных волос. С кончиков стекала, блестя от свечения, алая жижа вперемешку с ядом, красила сжатые в кулак пальцы, отчего те щипали. Лафейсон обхватил пальцами подбородок и поднял чужую голову, чтобы оставить отпечаток губ на лбу.       Заливавшая мгновение назад пол кровь почернела и высохла, впитываясь в бетонное покрытие. Цветы и деревья скукожились, будто иссохли, спали на пол безжизненными палками. Прозрачное пляшущее облачко спорхнуло с растений и понеслось к троице в центре комнаты. Сгустки тёплой энергии впитывались в очерченные вязью запястья, через кожу шеи, ключиц, залезали в нос и вдыхались ртом.       Как только последнее облачко спряталось под рукавом свободной тёмно-зелёной рубашки, свет внутри помещения загорелся сам собой. Остатки пепла и трухи деревьев некрасивыми кучками разметались по углам, ныкаясь в особо глубокие щели и углы.       Сморгнув остатки тумана, Наташа вдохнула полной грудью воздух, такой сладкий и долгожданный. Локи тут же кинулся за тряпками и начал засыпать вопросами сына о самочувствии. Тот отнекивался, говорил, что всё в порядке, но провалился в забытье, едва коснулся рук Тора.       - Вот и славно. Проспится – и всё пройдёт.       Одинсон аккуратно поднял ребёнка на руки, стараясь лишний раз не задевать обожжённые ладони, и понёс в комнату. Маг шёл следом и причитал, проклиная предков почём зря.       Романофф так и осталась стоять, опёршись на край рабочего стола. Тело содрогнулось от холода, отчего Вдова нервно повела плечом. Ошмётки крови и смеси трав на полу напоминали сейчас следы от трупов, последнее, что может остаться от живого существа после встречи с хищником. Да, связываться с богами – дело неблагодарное.