Баллада об испытаниях на прочность

      Брызги разлетаются в стороны. Из зеркала смотрит уставшее мокрое лицо, с глубокими синяками под глазами и посеревшими висками у концов. Отражение вяло вытирает холодные капли полотенцем. На мгновение причудилось, как отражение механически кидает полотенце в корзину, глаза становятся сплошь стеклянными, будто нажали кнопку «выкл», подпрыгивает пару раз и спокойным бегом возвращается к уличной тренировке. Шестнадцать кругов позади, ещё два на усилении, за ними – спортзал, жим лёжа, становая и обратно в душ. И даже спать не нужно.       Рождерс трясёт головой, как собака после дождя. Порочный круг он решительно прерывает поворотом от лестницы вправо, в сторону, где Тони обычно тестирует свои костюмы по типу Вероники. Тело в сопротивлении ставит подножку, что Стив чуть не свалился с невысокого порожка, но продолжил уверенной походкой идти подальше от пробежки.       В маленьком ангаре – хотя это больше напоминало большой бальный зал с высокими потолками – было пусто, единственное заполняющее его вещество – коробки с запчастями, болты, хлам и мусор повсюду. Роджерс чинно обходит каждый ящик, кивая чему-то, но в следующий миг отскакивает в сторону, принимая боевую стойку: металлический шар с нарисованным глазом на нём выкатился из ниоткуда и подкатился прямо к ногам. Очевидно, что нарисованный глаз точно следил за движениями Роджерса, потому как ловко увиливал от пинков.       Попытавшись обхитрить шар, Стив отворачивается и медленно идёт в сторону выхода, прислушиваясь к клацающим звукам за спиной. Резко повернувшись, он со всей дури лупит по шару и слышит высокий вскрик в глубине коробок. Интерес и задор, наполнивший Капитана, сподвиг найти шалопая. В ворохе пакетов с маслом и смазкой он смотрит на плачущего Магни.       - Эй, ты чего? Тебя кто-то обидел?       - Ух, да! Один высокий человеческий недомерок, бьющего ногами по глазам! – Магни усиленно тёр глаза, отчего те слезились сильнее.       - Прости, что?       Шар, минуту назад улетевший в соседнюю комнату, живо подкатился обратно, подпрыгнул и больно упал на ногу Кэпу. Тот зашипел, потирая ушибленную стопу, и вдруг заметил нарисованные краской глаза на обеих тыльных сторонах ладоней.       - Это что, твой глаз?       - Да, я практиковался, и если бы не один увалень, у меня бы всё получилось!       Стив смущённо почесал затылок и помог встать юноше:       - Тебе стоит промыть глаза, а не тереть их грязными руками. Инфекцию ещё занесёшь.       - Какую ещё инфекцию? – Магни смотрел с упрёком и раздражением, бурча что-то под нос. Кэп коротко извинился, похлопал мальца по плечу и поспешил удалиться.       У самого входа он слышит робкое «Поможешь с тренировкой?», и скромно улыбается, говоря, что не владеет магией. Но с тренировкой помочь всегда готов.

***

      - Ты это слышал?       Локи настороженно смотрит в сторону двери в тренировочную залу. Тор пожимает плечами, но мысленно готовится обиваться, или отбивать.       Глухой стук раздаётся вновь, он больше напоминает взрыв шашки или мины, гулкий, и при этом глухой. Локи отчётливо чувствует нити сейда, исходящие из-за двери, и понимает, что за весь день ни разу не видел сына. Он осторожно открывает дверь и тут же отталкивает Тора в противоположную сторону. Огромная шаровая молния летит на свободу и разбивается о свод главного холла.       - Вот чёрт! Тони меня прибьёт!       - Ничего, мы ему не скажем...       - Да офигеть! Он-то не заметит огромную дыру в потолке?!       - Ничего страшного. Я ему всё объясню...       Одинсон тихо смеётся и смотрит на брата. Тот явно выбирает между наказанием ребёнка и сокрытием детских шалостей; лицо его то хмурилось, то разглаживалось, пока желваки ходили под кожей. В конце концов, Лафейсон тяжело вздыхает и взмахивает рукой, поднимая свалившийся бетон на место.       Они входят внутрь и видят, как весь в пыли, покоцанный Капитан в боевом облачении успокаивает нервно кусающего ногти ребёнка. Увидев магические начертания на руках, Локи засучивает рукава и двигается прямиком к парочке. Тор предчувствует начало скандала.       - Ты не переживай, я могу надавить на Тони, если придётся...       - Ой, папа... – Магни мигом захлопывает рот и пучит глаза. Роджерс испуганно смотрит за спину, понимая, что холод в помещении – отнюдь не ветерок от хлопнувшей двери.       Локи смотрит сурово, с укором, подбирает слова в голове и не может остановиться хоть на одной идее. Магни стоит, понурив голову, и тело Тора так и норовит кинуться на защиту мальчугана от праведного гнева. Магия магией, но для боя её тренировать нужно, чем сам Лафейсон тайком по ночам и занимался в Асгарде.       - Мы, кажется, обговаривали этот вопрос...       - Отец, я...       - Ты можешь заниматься только со мной. А если бы ты покалечил кого-то?       - Но я не...       - Это пока что.       Магни совсем сник, ссутулившись и склонив голову в смирении. Стив растеряно смотрел на богов. Тор приобнял сына, прикрывая грудью.       - Ты слишком строг к нему.       - Не лезь.       - Ты был не лучше него в детстве.       - Тор, - Лафейсон устало потёр лоб и взмахом руки отправил Капитана в свою комнату.       Громовержец стоял, не шелохнувшись.       Локи смотрел на Одинсонв и понимал, что проще показать, чем объяснять воину принцип работы сейда. Проекция за спиной подошла к сыну с салфеткой и бережно стирала с ладоней впитавшиеся символы перечёркнутых глаз.       - Ты должен был начать с лица. Сначала строим основание, потом ставим стены, помнишь?       Тор неловко обернулся и с облегчением выдохнул. Магни стоял, закусив губу, кивая наставлениям отца. Он не забыл, он просто хотел попробовать использовать подручные средства, а не создавать проекцию. Если бы отец разрешил это...       - Сначала научись делать ледяной кинжал с закрытыми глазами, а потом уже используй подручные средства.       - Да, отец...       Маги уселись на пол, скрестив по-турецки ноги. Локи выудил из пространственного кармана некий уголёк и стал расчерчивать полосы на лице юноши. По две черты с каждой стороны на углах челюсти, альгиз по центру лба, ножка у переносицы. Два тонких круга на лбу в точности копировали йотункие линии, между которыми, предполагаемо, уместились основания рогов.       - Сконцентрируйся на приросте сейда в этих чертах. Они – проводник для накопления. Не трать внутреннюю силу – используй дары природы, чтобы не устать раньше времени.       Магни сидел, закрыв глаза, уложив руки на колени ладонями кверху. Рисунки постепенно загорались один за другим, в той же последовательности, что и были нанесены. Вокруг заискрилось мягкое свечение. Короткие искры взмыли вверх и плавно сбились в небольшой сгусток света. Светоч поплыл по воздуху, освещал ящики и стены, крутанулся вокруг мужчин и завис чётко по центру между ними. Шарик постепенно стал раздуваться, напитываться светом и силой, он издавал странный свист, похожий на стрёкот птиц, и яркой кометой вылетел в коридор, растворяясь в пустоте.       Тор заворожено наблюдал за волшебством. Он никогда ещё не видел такого тонкого колдовства – что греха таить, ему никогда не было интересно учиться сейду. Создать щит или накалякать руны умел если не каждый воин, то каждый ас, но столь мощное заклинание могло появиться только из рук истинного чародея. Нежный белый свет выбелил руки йотуна, в некоторых местах кожа походила на тонкую корку кристально чистого льда; алебастровая шея истончилась, вены проявлялись отчётливей, особенно у подбородка бешено пульсировал голубой виток.       Всё тело Лофта покрылось мелкой вуалью звёздной пыли, будто яркая комета мелькнула над головами и осыпала на их головы хвост. В детстве отец часто приносил горсть блескучего пепла и слушал звучащие в нём голоса. Позже, взрослые асы выбирались за пределы Асгарда и подходили к самому краю мира, выискивали одинокие дорожки и забивали сумки пеплом сгоревшей в атмосфере упавшей звезды. Тор отлично помнил её чудодейственные способности спаивать металл так, что ни один клинок или заклинание не раскололо бы его. А ещё они делали из обычных игрушек парящие мягкие облачка, отражаясь лучами солнца в детских ладошках. Жаль, что ни одной не осталось на память.       Тор думал, что влюбиться в Локи не возможно по причине дрянного характера и выстреливающих из языка ядовитых шипов. И каково же было удивление, когда сердце бешено заколотилось в груди при виде охваченного сиянием божества, держащего в руках светоч из чистой энергии.       Щёки Лофта порозовели, несмотря на яркий свет под ними. Он стрельнул глазами в Тора и постепенно сжал руки в кулаки, рассеивая новый светоч. Магни странно замычал, но руки вслед за отцом сжал. Угольные надсечки на лице стёрлись, сгорели в ярком свете. Плечи с непривычки закололо, и Магни промассировал одно.       - Сейчас отдохни. Потом позанимаемся нормально.       - Да, отец.       Пошатываясь, Магни кланяется родителям и уходит, не проронив и слова. Открытый на последнем издыхании портал в комнату захлопывается за магом, когда тот валится без сил на постель.       Лафейсон удручённо вздыхает и растирает шею.       - Ты был прекрасен, - вырывается изо рта раньше, чем Тор успевает тормознуть мысль.       - Я польщён, - кисло кривится Локи. – Мне приходится брать на себя часть отката, чтобы сырой сейд не переполнил его. Он до сих пор не может контролировать силу, впрочем, - он искоса оглядывает Одинсона, - ты ходил с Мьёльниром до самой смерти Одина.       Громовержец непонимающе смотрит на брата:       - Мьёльнир – оружие, которое направляет мою силу, а не сдерживает её.       - Да? Тогда почему ты не призывал молнии руками раньше?       - Потому что...       - ... не мог?       - ... Не знал, что могу.       - Хм, - Локи скрестил руки на груди. - То есть ты даже не пробовал?       - Ну, почему... – Тор решил, что не стоит упоминать хмельные приключения с Огуном и Вольштаггом, когда они уходили охотится на чибисов и Тор тренировался разводить костёр касанием пальца. Не стоило давать Локи лишний повод поглумиться.       - Даже не буду спрашивать.       Трикстер нацепил привычную маску надменности и уже готов был драмматично уйти, как сильные руки притягивают к горячей груди. Спиной он слышит, как загнанно бьётся чужое сердце, как его гулкое эхо отдаётся в собственной груди.       Громовержец ласково проводит губами по кончикам ушей, прихватывая мочку уха и оттягивая её. Локи шумно выдыхает, дёргается, но дальше не пытается вырваться из захвата рук. Такие же горячие ладони оглаживают рёбра, бока, неспешно поднимаются к шее, намеренно задевая торчащие соски, и чуть прихватывают шею, давя на кадык.       - Интересно, сможешь ли ты направить и мою силу? – Короткий электрический разряд стреляет в основание шеи, вызывая дрожь. Следующий разряд попадает в мочку уха, в седьмой позвонок, в поясницу, и расползается жарким пятном по спине. Чувство холода в помещении и палящее в затылок дыханье громовержца вызывает табун мурашек вдоль позвоночника. Он неосознано кладёт руку на торово бедро и медленно поглаживает.       Ас прикрывает глаза, втягивает носом травяные нотки с примесью разряженного воздуха. В памяти всплывают луга, где паслись чибисы, и как по воле бога чернело над ними чистое небо.       Локи откидывает голову назад, одной рукой держась за чужой затылок, другую руку направляя к полу. Тор притягивает трикстера за подбородок и целует. Разряды молний разбрасывают содержимое коробок, разбивая доски в щепки. Мужчины не замечают учинённого беспорядка, как и не слышат предупреждающие возгласы Пятницы о перенапряжении системы базы. Тор вяло махает рукой в сторону спикера, вырубая колонки. В полной тишине они любуются хаосом в ангаре, упиваясь силой, льющейся из одного сосуда в другой.

***

      - Ахринеть, вот это новость!       - Мне не стоило разглашать эту информацию, но, всё же, я это сделал.       Утро на базе, как обычно, началось не с кофе. Сонный Тор, войдя на кухню за традиционной кружкой апельсинового сока, по глупости забыл о важном правиле отношений с земным изобретателем, и имел неосторожность буркнуть «Что опять?». Тони взорвался, как микроракета в железном костюме, и открыл целую тираду:       - Ты в курсе, что твой драгоценный муженёк знает не просто расположение фиолетового ублюдка, но его точные координаты? Видимо, знал, да? И ничего не сказал?!       - Ну, знал. И что?       - А то, что мы могли давненько наведаться к твари и вернуть всё вспять. Тебя не заботит этот факт, м? Нигде не щёлкает, м?       - И как бы ты это сделал? В своём костюме пролетел сотню парсеков? И дальше что, поцарапал своими мини-пульками? Брось, Старк, ты забыл, что твоё оружие не пробило и миллиметра его кожи.       - Я помню, как твой топор влетел ему в предплечье и позволил сделать Щелчок.       Напряжённое молчание повисло между героями.       - Я хотя бы что-то сделал. В отличие от вас.       - Ох, прости великодушно, Златовласка. Не все мы на Земле – великие боги мифов с космическим топором из космического металла.       Тор поджал губы и сурово глянул на Энтони. Изнемождённый недосыпом учёный нервно дёргал уголком губ, уговаривая себя не сорваться бить морду другу. Тор прикрыл глаза и похлопал человека по плечу.       - Мы все виноваты в равной степени. А я виноват больше всех. И я уверяю тебя, покуда голова Таноса не падёт к моим ногам, я не успокоюсь.       - Рад слышать, безумно, - скривился Тони.       Локи стоял, скрестив руки на груди. Он прекрасно знал, к чему приведёт этот разговор.       - Я прятал сына и прячусь сам именно по той причине, что знаю местонахождение Таноса. Думаешь, он не пытался выследить меня, когда узнал, что я... не умер? Он сделает всё, чтобы завершить начатое. И я – главная ошибка в решении уравнения.       - Ты вернулся на Землю. Самую уязвимую планету в Галактике. Чем ты думал, о, великий и мудрый Бог Обмана?       - Я руководствовался тем, что он не вернётся туда, где нет камней, умник, - огрызнулся Локи.       - А ты уверен, что он не захочет с нами разделаться спустя время?       - Ему это без надобности, - в комнату вошла Небула, зло сверкая механическими глазами. – Он закончил свою миссию и ушёл на заслуженный покой. Больше ему не зачем обращать внимание на неудачников, вроде нас.       - Тогда ему нет дела и до Локи. Но почему я так уверен, что всё куда сложнее? – Старк кивнул гостье и повернулся обратно к трикстеру. Нутро вопило, нечеловеческим голосом орало: «опасность», «осторожно».       Локи продолжал стоять с непроницаемым лицом.       - Если Отец и ушёл на покой, могло случиться что-то, что прервало его. Что ты натворил, асгардец?       Локи обдал Небулу ледяным взглядом исподлобья. Тор было готов рвануть на помощь брату, но Локи махнул рукой в останавливающем жесте.       - Когда мы были на корабле с Асгардцами, появился Танос. Он уничтожил корабль, чтобы достать Тессеракт. Я увёл его на близлежащую планету, чтобы сократить потери. Но… один камень бесполезен против нескольких. Я проиграл, этот ублюдок задушил меня и сломал шею. – Локи машинально потёр затылок и кадык, усмехаясь удивлённым лицам окружающих. – Когда я воскрес, направился в Новый Асгард, где мы с Тором планировали расположиться. Я не нашёл его, а потом... стало бессмысленно.       Тор сжал свободную руку в кулак. Под рёбрами неприятно закололо.       - В общем, я стал искать разрывы, чтобы уйти в другие миры, и так попал на Горгону. Я растил Магни там. А потом внезапно заявился этот безносый Эбони Мо, проверить, как живут выжившие и как они воспевают великого спасителя. Оказалось, никак. Он случайно увидел меня с Магни и тут же пошёл в атаку. Я напал в ответ. И порвал пасть этому выродку, разорвав тело пополам. Поэтому Танос ищет меня.       - Эбони был самым преданным учеником. Теперь понятно, почему он может искать тебя.       - Но зачем ты убил его?       - Потому что эта мразь покалечила моего сына! Я никогда не оставляю в живых тех, кто причиняет боль моим родным. Эбони Мо поплатился сполна, уж я позаботился об этом.       Произнесённое вслух имя вызвало в памяти лопающиеся звуки порванной кожи и связок серого лица, и Локи кровожадно улыбнулся. В глазах загорелось знакомое безумие, жаждущее кровавой жертвы. Тони стало откровенно не по себе, даже Небула сделала пару шагов назад, ужасаясь ненависти и злобе внутри тощего на вид тела.       Горячая ладонь легла на плечи трикстера. Локи не удосужился и повернуться и просто сбросил чужую руку, дёрнув плечом. Тело трясло от жутких воспоминаний, болезненного скулежа и луже крови, в которой впору искупаться. Он до сих пор с трудом верит, что Магни выжил. Тогда казалось, что потерянные галлоны крови и боль отрубленных конечностей остановят прерывистое дыханье, но Лофт залечил их, отдал последние силы, но спас. И Селвиг. Если бы не этот человек, кто знает, что сейчас сталось бы с ним.       - Не думай о прошлом. Теперь всё хорошо. Магни в порядке, вы под моей защитой. Забудь этот страшный сон.       - Легко сказать. Ты терял хоть что-то столь же драгоценное?       - Я терял тебя. И не единожды.       Локи зажмурился, сжимая и разжимая кулаки. Неприятная правда. Она колола под ребро, как мелкая соломина под простынёй. Лофту было противно слышать столь броские слова из уст брата, что ведёт себя, как огромный пёс с преданными, полными обожания глазами. Как можно быть таким дураком? Наверно, когда уводишь безумного титана подальше от родных и сгораешь в предсмертных потугах, тоже становишься непрошибаемым идиотом.       А Тор просто стоял рядом, не решаясь окликнуть. Смотрел, как чужое тело покрывается испариной, как тонкие губы кривятся, трескаются в уголках, как на висках и посередине лба вздуваются вены. Как чужая боль и ужас прошлого передавались через браслет, отголосками оседая на загривке и саднящих руках.       Тони развернулся и ушёл, не проронив ни слова. Небула стояла, облокотившись на дверной косяк, и ждала, что асгардец сделает дальше. Одинсон неспешно потянулся к брату и обнял, скрывая обнажившегося трикстера от чужих глаз. Киборг лишь усмехнулась притворной романтике:       - Как, оказывается, меняет людей отцовство. Я помню тебя, склонившим голову пред Отцом, уверявшего в своей преданности. И теперь ты – предатель Отца – прячешься в объятьях собственного брата, прикрываясь ребёнком. Жалкий.       - Не смей так говорить о Локи...       - Угрожай, сколько угодно, но я не поверю, что такое существо, как он, может искренне доверять и любить. Я не поверю ни на йоту, что тебе не безразличны наши жизни, кроме своей.       - Заткнись, ты его не знаешь!...       - Зато я не стоял пред ним на коленях и вымаливал последний шанс угодить. – Изумрудные глаза жёстко блеснули из-за плеча. – Киборгу не понять чувства и эмоции живых. Тебе не понять, почему люди могут меняться.       - Во-от как. И что же изменило тебя? Только не говори, что радость материнства, – выплюнула Небула.       - Не дать загубить невинную жизнь!       Все трое мгновенно замолчали. В кухню ворвался холодный воздух, вызывая полупрозрачные клубы дыхания.       Небула окинула пару презрительным взглядом и, фыркнув, оставила наедине. Только войдя в свою комнату на базе, карта памяти за правым глазом чирикнула и проявила размытый зелёный силуэт с красными волосами. Она вдруг вспомнила, что семь лет назад у неё была сестра, бойкая, суровая и бесстрашная. Как та отводила гнев Отца на себя, прося прощение за то, что плохой учитель. Фантомная боль поразила широкую пластину на внутренней стороне правого предплечья. После падения с корабля Ронана оторванную руку пришлось собирать заново. Эта пластина была первой деталью, которую ей подала Гамора в знак окончательного примирения.       Механические глаза широко раскрылись. Женщина беззвучно закричала, широко раскрыв рот, прижимая раздробленную руку к груди. Боль была такой же реальной, как от жгучих слёз безумного титана на сиреневых щеках.       Локи слабо толкнул Тора, с нажимом проводя по волосам.       - Оставь меня.       - Локи...       - Прошу, не надо. Сегодня я слишком многого натворил.       С резким выдохом маг опёрся на кухонный остров. Голова грозилась вот-вот столкнуться лбом с камнем столешницы. Тор хотел было протянуть руку к брату, но едва слышимое «Оставь меня» заставило его развернуться и уйти. Он прекрасно знал, какую неимоверную боль доставляла Локи правда. Особенно сказанная вслух. Особенно из собственных уст.