Баллада об испытаниях на прочность

Шёпот. Холодный. Мерзкий. Мертвецский. Пропитаный ядом, похожий на шипение гадюки, готовая броситься в любую секунду. Он тёк мелкими струйками, лился из видений, как из трещин в хлипкой стене. И чем больше мелькало смазанных картинок, тем сильнее становился гул, и голову раздирала острая боль. Множество картинок. Магни видит почерневшие от огня бластеров поля, разрушенные соломенные дома и башни. Ослепительно красный огонь пожирал каждую крупицу на своём пути. Трупы невезучих существ скрывались языками пламени. У самой кромки ботинок, у его собственных ног лежали бесчувственные тела родителей: лицами вниз, руки упёрты в землю, будто пытались подняться, оба в грязи, смешанной с засохшей кровью. Ни один из них не пошевелился, когда жаркое пламя Камня подкралось к стопам и поползло вверх по ногам. И золотая перчатка Таноса сверкала медным ореолом в лучах алого Солнца, сжималась в кулаке, разнося пламя дальше за линию горизонта. Магни кричит от ужаса, сжимает веки – видение сменилось другим: отец держит в руках длинный клинок и ведёт им по собственной руке. Он не реагирует на рубиновую кровь, стекающую по руническим вязям, не обращает внимания на разбитый кровоточащий висок, а только смотрит безумными голубыми глазами на Магни и лыбится, словно нашёл идеальную жертву на закланье. Мальчишеские глаза широко распахиваются, ожидая резкую боль в боку, и только видят, как массивное тренированное тело громовержца заваливается на бок, удерживая в себе сталь. Пелена Тессеракта спадает с глаз Локи, тот шокировано хватает ртом воздух и смотрит на умирающего Тора, мотая головой в неверии. Он замирает сразу, как поднимает глаза на сына, немного клонится вперёд, когда широкое лезвие меча Таноса пробивает грудную клетку, и падает рядом, напоследок сжимая холодеющую руку супруга. Снова крик. Снова другая реальность. Смерть от бластеров Святилища – Тор закрывает собой Локи и сгорает первым, не проронив и звука. В следующей вариации Локи захватывает перчатку и падает под её весом – Танос хватает мага и ломает шею. Снова. Снова крик. Снова адский круг сменяется другим. Моргание век. Отцы отдают последние силы Магни и растворяются в воздухе россыпью золотой пыльцы. Магни ревёт и в бешенстве убивает титана, насквозь пробивая грудь кулаком. Он топчет сплющенное сердце, пока хлюпающий звук не растворяется в белом шуме следующего видения. Там уже сам Магни срывает Камень Разума с перчатки и слышит противный шёпот норн, приказывающих убить Тора – ведь такова его судьба. Он сопротивляется, приказывает собственным ногам прирасти к месту и не двигаться, запрещает рукам схватить топор и влететь им в толстую шею Одинсона. Он уговаривает руки не душить отца… Новый крик. Новый круг бессилия и поражения. И так каждую ночь. Рыдает, рвёт на себе одежду, царапает когтями лицо, пытается выцарапать глаза – всё, что угодно, лишь бы не видеть ужасы будущего. Никто не замечает терзаний юноши, даже собственные родители. Потому что в реальности Магни спит крепко, не шевеля и пальцами рук. Локи чувствует смятение и страх в сыне и потому сутками ищет очищающий от проклятий ритуал в библиотеках Санктум Санкторум. А Тор смиренно сторожит постель ребёнка, оглядываясь в поисках недоброжелателей. Потому что в деле с магией он может только сторожить. С тех пор, как асгардцы вернулись в штаб-квартиру Мстителей, Магни окончательно замкнулся в себе. Он не выходил из комнаты под любыми предлогами, жмурился при виде родителей и тихонько сипел: «Это не тот вариант». «Его надо проверить на МРТ. У него однозначно повреждена теменная доля». «Если я не могу понять, что именно с ним произошло, как твоя глупая машина поймёт это!» – Лофт впадал в тихое бешенство всякий раз, когда люди полагали, что человеческие изобретения смогут найти прОклятую точку. Он нервно ходил от полки к полке, выискивая нужные названия на корешках книг. Пасом руки он призывал книги, которые содержали в себе проклятия разума и сонного паралича, но отзывались лишь те, что уже лежали перед ним. Раскрытые и бесполезные. Вонг подливал горячий чай в фарфоровую кружку и успокаивающе хлопал по плечу мага. Он перечитал Книгу Калиостро и Даркхолд по три раза, но ничего, что намекало бы на ментальный недуг, написано не было. Хранитель следит за неуклюжими перебежками Лофта, краем глаза замечает странный пас рукой, будто что-то закинули в карман. Заметив такое же движение ещё раз пять, он понимает, что это – нервный тик. - Локи, может, стоит обратиться к человеческой медицине, пока мы ищем ответ у магии? - Ты ещё предложи засунуть моего сына в гремящую коробку, как Беннер. - Ты про МРТ? Этот вариант… - зелёные глаза злобно блеснули, - …не лучший. Но может, ему дать какие-то лекарства? Или снадобья? Верховная имела огромные знания в исцелении и лечении травами, мы можем взять её рукописи и использовать их… Локи с силой сдавил переносицу, и устало выдохнул: - Я благодарен тебе за участие, чародей, но это проклятье не излечит ни одно снадобье Вселенной. Оно наложено ведуньями, чтобы свести его с ума. И пока они живы, Магни будет страдать день и ночь. - Так ты ищешь не лекарство, а способ… - Убить Вёльв? Нет. Они состоят из сейда, как и вся магия Мидгарда. Нельзя убить то, что не живо. - Но можно изгнать их из живого, так? Локи замер на секунду и медленно повернул голову в сторону Вонга. Чародей, со всей присущей ему серьёзностью, ждал приказа действовать, но почему-то острый язык прилип к нёбу и не смог произнести ни слова. Локи застыл, словно статуя. А вдруг они ищут не там? Схватив несколько книг с защитными практиками, он телепортировался в комнату к сыну и застал пустую постель. Он вылетел за дверь в мгновении ока. Гремящая тишина связала стены и окна штаба, ни шороха, ни скрипа мебели не было слышно в пустоте. Треска электричества, ползущего по кабелям в стенах, было не услышать, и Лофту показалось, что он потерял слух. Дыхание участилось, на лбу выступил холодный пот. Вонг взволновано выглядывал из-за спины, попутно аккуратно вытягивая книги из ослабевших трясущихся рук. Стрелка часов в коридоре звякнула на единице. За панорамным окном мелькнула высокая тень, и Лафейсон стремглав помчался на улицу. Под собирающимися грозовыми лучами босыми ногами вышагивал по газону Магни. Глаза его были затянуты пеленой видений и слабо двигались в стороны. Лицо, опухшее от слёз и постоянного недосыпа, вытянулось и теперь казалось уродливой карикатурой на картины экспрессионистов. Скулящий охрипший голос звал отца, просил остановиться и показать другой выход. Локи сжал кулаки: из-под распахнутой рубашки пижамы показались бордовые вспухшие борозды; под ногтями и на самих пальцах засохли кровавые подтёки, и ноги тряслись от слабости. Магни рухнул на колени и принялся вырывать траву. Он чертил пальцем странные узоры, а потом зачёркивал их и падал лицом на выкорчёванные клочья газона. «Магни!» - Сердце чародея сжалось от боли. Он принялся вязать нить охранных чар, и вдруг ребёнок закричал в голос. Выжженная земля. Земля. Бластеры Святилища расковыряли холмы и асфальт дорог, перевернули всё верх дном; канализационные и водопроводные трубы рваными огрызками торчали из-под земли, разливая воду в округе. Глинозём и бетонная крошка, повисшая в воздухе, облаком отражалась в идеально гладкой поверхности воды. Дамба, сдерживающая озеро, надломилась от взрывов. Вырвавшаяся вода затопила близлежащие дома и высотки, сгребая их под себя. Крики стихли за секунду. Гром артиллерии смолк с последним плевком из дамбы. Писк заряжающегося энергобластера Старка потух под толщей воды. А может Магни просто не услышал треск проломленной обшивки костюма, когда двухсторонний меч пригвоздил человека к куску стены штаба. Перед глазами проплывали трупы жителей города – за спиной осыпалась база Мстителей. Магни боялся повернуться, потому что хотел удержать надежду чуть подольше. Ногу резануло короткой болью. Вода сошла, частично впитавшись в почву, и асгардец увидел впившийся обломанной частью в икру щит Капитана. Тело самого Роджерса валялось у ног титана на самом верху могучей кучки Мстителей. Милое личико Наташи раскрасила сетка лопнувших капилляр и растекающихся струек крови. Сокол лежал поверх Романофф, его рука бережно прикрывала её бок. Ракета валялся чуть поодаль и больше походил на обрывок мехового ковра, которым охотники обычно украшали свои хижины. Магни сделал шаг, но тут же отступил. Ботинок случайно наступил на грязную худую кисть отца. Локи лежал на спине, повернувшись лицом к Тору, его грудь пестрила колотыми ранами и обугленной от бластера дырой. Яркая сочная зелень глаз помутнела, став цвета бутылочного стекла; из сломанного носа прекратила течь кровь, как и со всех ран на теле. Ритуальный порез на ладони накрывала лапа Тора – тот лежал на животе и до последнего вдоха тянулся к магу, словно боясь потерять под градом зарядов. Танос победно шагнул вверх по горке, под его весом хрустнули чьи-то конечности. Окровавленная перчатка с Камнями указала на Магни. Ас взревел от горя и вобрал в себя всю ту энергию, силу и ярость, что высвободилась из тел вокруг. Он чувствовал, как его разрывает на атомы, как прожигают пальцы и стопы молнии, но упорно продолжал концентрировать энергию внутри. Победная ухмылка на фиолетовом лице стёрлась с оборванной картинкой-виденьем. Перед ним стоял ошалевший от страха Локи, выставивший вперёд руки. Моргнуть. Образ не сменился ничем. Моргнуть ещё. Ещё. Всё та же чернота ночи, слабый свет полумесяца и белое лицо отца. Голова сама медленно поворачивается. Из плеча торчит гарда нидавилирского клинка, а по телу расходится странное усыпляющее вещество. Не понятно, почему он находится здесь, на улице, и почему его тело мокрое от макушки до пят. Благо, одно ясно наверняка: сегодня Магни не увидит страшных вариантов будущего. Потому что будущего нет. Парень тянет руки вперёд и падает, обессиленный, в подставленные руки громовержца. Проснувшиеся Мстители молча смотрят на Локи и Вонга, чьё магическое лассо привязано к гарде клинка. Беннер порывисто вздыхает и молча кивает Лофту и Тору. Он запихивает пустой пакет от седативного, которым некогда усыплял монстра внутри, в карман и устало плетётся назад, досыпать оставшиеся часы в кошмарах. Старку хочется поворчать на божка, очень, и потому, видя обмякшего йотуна в руках Одинсона, фыркает и улетает обратно в гараж. Остальные расходятся позже, когда Одинсон укладывает сына в кровать с уже обработанной раной и очищенным от грязи клинком. Наташа легонько сжимает в руках ладонь трикстера и желает спокойной ночи асгардцам. Тор смотрит на супруга и понимает, что оба не сомкнут глаз всю оставшуюся ночь.

***

- Это не может долго продолжаться. Чем дольше ждём, тем больше время играет на руку Таносу! - Но двигатель не готов! - Как долго Селвиг продержит поле стабильным? Вы же пропускали что-то больше одного перекаченного бугая? - Нечто больше… Милано даже при всей сноровке и ловкости Ракеты не пролезет в эту щель! - Смысл не в том, чтобы пропускать целые корабли, а в том, чтобы мы добрались до отправной точки. - Стоп. Погодите. Что значит «добрались до точки»? Может вы и умеете дышать на других планетах, но не люди! - Чувак, мы на Земле. Как думаешь, если я дышу, как человек, в других мирах какая атмосфера? - Эй, чувак, я в душе не знаю, потому что никогда не был за пределами Земли! И кстати, тебя не учили уважать старших? - Лэнг, ты сейчас серьёзно пререкаешься с камнем? - Нет, чувак, но меня учили разбивать острые предметы, если ты понимаешь, о чём я. - Мда уж, ну и дети-переростки… - Скотт нервно хихикнул, когда Корг глупо захихикал очередной шутке про камень-ножницы-бумага, оставив слова без комментария. Пришелец довольно скрестил руки на груди и опёрся на стену, в то время как внутри Лэнга бушевало невысказанное недовольство. - И что, мы без прикрытия? Типа по-стелсу? А если мы наткнёмся на какую рогатую тварь, мы нифига себя не выдадим, да? - Для этого есть твои игрушки, Старк. - Но как бы я расходую энергию на полёт, северный олень, а это значит, что мои игрушки отработают меньше. - Почему бы Милано не вылететь раньше нас и не дождаться у точки сбора? - Потому что, Беннер, если ты не помнишь, Небула не выходила на связь уже 2 недели. - Денвер не нашла её? – Тор смотрел на Ракету, вяло мотающего головой в ответ. С тревогой он сжимал в дрожащих лапах передатчик в надежде услышать скрежет динамика в любую секунду. Локи вздыхает, опираясь руками на стол: - Будем надеяться, что наш единственный путь к отступлению останется при нас… Разговор постепенно стихал. Низкий гул долетал и отталкивался от стен всё реже, остались почёсывания и чирканье двухдневной щетины о пальцы. Бубнёж Лэнга тоже прекратился, вот только низкий гул, сопровождавший разговор, постепенно усиливался, как и вибрация воды в стаканах. Странный зуд появился под рёбрами. Тор взглянул в окно и увидел чёрный метеорит с хвостом, несущийся аккурат в их сторону. Мстители вывалились кучей на улицу. Со стороны портала, который не был виден привычному глазу, но каждый выучил наизусть координаты первой точки, летел мелкий обломок… чего-то? Камня? Обшивки? Спасательной капсулы? Ракета ринулся вперёд, зажимая кнопку аварийно-посадочной сетки. Витые стальные прутья взмыли ввысь из скрытых в газоне решёток и кинулись на покорёженную капсулу. Магнитное поле частично гасило инертную скорость падения, но капсула всё равно с взрывной волной впилась в травяное покрывало и почти утопилась в землю. Дверь-люк, к счастью, находилась в хвосте капсулы. Ракета подцепил когтями хлопья медно-оранжевой краски и вцепился что есть силы с титановую ручку. Одинсон смахнул друга и одним рывком вырвал запаянную дверь. Внутри лежало чёрно-синее месиво в луже смазки, масла и синтетической крови. За креслом, почти под приборной панелью моргнул чёрный кибернетический протез. Ракета едва успел подавить всхлип, прежде чем вытащить за голову остатки Небулы. Расквашена – так это описала бы сама Небула, будь она в состоянии говорить. Лужа из чипов и плавленого металла запачкала стены и пол капсулы, ноги до сих пор силились запустить восстановительный процесс. Волокна соединительной ткани вытягивались в пустоту и возвращались назад, подавая болезненный сигнал в мозг киборга. Она не произнесла и звука, когда слепящее белое солнце заставило протезы глаз зажмуриться. - Небула… - мохнатые лапки бережно обвели овал порезанного лица, и синий рот неуклюже свесился вниз, демонстрируя выбитую челюсть. Старк отмер первым. Он схватил киборга и перенёс в лабораторию, попутно запуская диагностику. Пятница предрекла скорое отключение системы, и Тони стащил незавершённый прототип Марка 39 на стол. Нанороботы мгновенно облепили обрубок и принялись выстраивать тело. Небула открыла рот снова, и послышался ощутимый хруст вставленной челюсти. Она хватала ртом воздух, слабо махала уцелевшей лукой, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Ракета протянул ей лапку, но та отмахнулась и засучила пальцами по столу. Один из них вывернулся в обратную сторону, превращаясь в подобие отмычки. Она нацарапала на столе: «Идёт», и никому не захотелось уточнять, кто. Отмычка залезает в надрез на виске. Правый глаз с медной плашкой сужается и включает луч проектора. На восстанавливающемся теле образуется проекция. А в ней – удивлённое фиолетовое лицо. - Честно сказать, сначала я не поверил командиру разведчиков. Но вот ты здесь, жива и невредима… дочь моя. Танос любовно протягивает руки и получает клинком по ребру ладони. Лицо его хмурится, а глаза не сулят мирного разговора. Дым портала за могучей спиной рассеивается, Небула судорожно ищет пути отступления и видит в лобовом стекле бескрайний Космос и отдаляющуюся жёлтую планету. Автопилот Милано ведёт их к точке сбора, где ждёт подготовленный к перелёту трансфер. - Я не буду спрашивать, чем обязан столь холодному приёму, и сразу говорю: ты имеешь полное право ненавидеть меня, дочка, - на последнем слове Небула скривила рот и попыталась замахнуться ещё раз, но титан перехватил её за запястье и продолжил: - Мои дети… Какой ценой? Я излечил Вселенную, а мои дети ополчились против меня. Сначала Гомора – теперь ты… Мои любимые девочки… Фиолетовая рука дрогнула, и Танос ослабил захват. Ему пришлось схватиться за рубленное плечо, и Небула наконец увидела, что стало с её отцом: усохший, с поражённой некрозом левой рукой, такой же высохшей, как коряги деревьев, торчащие из земли. Шрамы вились вдоль предплечья и поднимались вверх, обезображивая лицо рытвинами ожогов. «Он не восстанавливается» - Танос рыкнул от боли, пробившей поражённый висок, и отступил на два шага назад. - Теперь ты видишь, чего мне стоило спасение Вселенной. - Ублюдок. Ты уничтожил половину Вселенной. Жёсткий смешок пустил дрожь по металлическому хребту: - И ты так думаешь? Киборг перехватывает рукоять кинжала крепче, выжидая удачный момент. - Что ж, Гомора была… самой сильной из нас, не так ли? У неё был исключительный дар убеждения, который привёл меня к Камням. Я знаю, она давно простила меня, там… в другом мире… - Что? – От шока спёрло дыхание, несмотря на автоматическую работу лёгких. Синяя кожа до предела натянулась на глазах, распахивая их до невозможного широко. – Простила? Тебя? Ты себя слышишь? - Титан бросил смурной взгляд на дочь и неоднозначно кивнул. – Нет, ты… Ты действительно думаешь, что Гомора простила тебя за уничтожение своего дома? Её порабощение? Свою смерть в обмен на Камень Души? Ты окончательно сошёл с ума, отец. Танос недовольно хмыкнул и достал из кармана штанов Камень силы. В сиянии камня, рытвины шрамов углубляли тени, и кожа титана стала ещё безобразней. Почерневшие пальцы медленно шевельнулись в сторону панели приборов. Зажглась искра, и пульт главного управления вспыхнул, включая сигнал тревоги. - Если бы ты была там, на Вормире, ты бы не резала мне сердце своими словами. - Потому что скинул бы меня вместо неё? – Её нижняя губа презрительно задёргалась. - Нет, просто ты бы скинула Гомору сама. Не выдавать себя. Сохранить голову и не слушать безумца. - Ни за что. - Разве не она – причина твоих бед? Твоей ненависти к собственному телу. – Толстый здоровый палец провёл по гладкой макушке. – Ты рыдала после очередного поражения, а я делал тебя совершенней. Ты жаждала силы, и я, как любящий отец, давал её. Я был тем, кто оберегал тебя всё это время. Я, а не твоя сестра. И так ты мне выказываешь благодарность? Разум отключился, уступая место ярости. - Выхаживал? Ты изувечил моё тело сразу, как забрал к себе. Ты приказал Эбони Мо и другим провести опыты, чтобы сделать идеальное сочетание. Да тебе глубоко было плевать на меня! Я была жива, когда ты вынул все органы и заменил их насосами!! Лезвие клинка царапает повреждённый висок и по косой задевает скулу. Танос шипит от боли и хватает девушку за горло. Когда дышать стало затруднительно, шейные позвонки прокрутились и выпустили тонкие шипы, впиваясь в грубые ладони. Гнев Таноса рос вместе с усиливающимся мерцанием камня в здоровом кулаке. Маленькая заминка не смягчила удар в живот. Усиленная броня и оболочка киборга с хлюпаньем лопнула под натиском Камня; под рёбрами образовалась зияющая дыра, из которой вытекала тёмная кровь, куски нитей комбинезона и собственной кожи повисли на талии. Массивный кулак с трудом вылез обратно, специально задевая порванные провода побольней. Небула когтями вцепилась в руку Таноса и толкнула в сторону кресла второго пилота. Над ним к стене был прикреплён флагшток, на котором висел флаг корпуса Нова – Груту он очень нравился, и он еле уломал Квилла прицепить безделушку в командном отсеке. Рёв раненного быка сотрясает стены корпуса. Танос вытаскивает вошедшую на пару сантиметров зубочистку из головы и в гневе втыкает её в щёку Небудлы. Челюсть под напором ломается, и киборг замахивается в последний раз для нажатия кнопки аварийного спуска капсулы. Ноги отталкивают титана вглубь корабля. От этого толчка торс отрывается и падает в люк капсулы. Фиолетовый луч бьёт по обшивке корабля, создавая вакуумный взрыв. Ноги по инерции падают в капсулу. Та отрывается и летит по заданному курсу к порталу. Небула чувствует, как остатки нейронов вопят в агонии боли, и тонко пищит, чувствуя хруст в затылке от падения на тупой угол подлокотника. Последнее видение в проекции воспоминания – злой до одури безумный титан, прижавший здоровую руку ко рту, чтобы нырнуть в портал. «Жаль, Камни не уничтожили тебя». Беннер сжал рот ладонью, сдерживая рвотные позывы. Он отвернулся ещё на моменте, когда пламя сожгло часть тела. Те скудные чавкающие звуки из проекции живо напомнили старые скрипы и визги переломанных хребтов и рушащихся конструкций на корабле Асгардцев. Те жалобные крики и визг маленьких детей не забудет даже Халк. Такое зверство, тем более в отношении собственных приёмышей… Повисла глубокая тишина. Небула хрипло дышала, едва не плача. Если бы она оставила слёзные каналы и воспроизводители слёз, она бы позволила себе позорно рыдать на ремонтном столе, пока нанороботы срастались с её нервными окончаниями. Ракета рвано гладил покорёженный лоб, счищал лапами ошмётки тёмной жижы с лица и головы и тихонько шмыгал носом, пока крупные слёзы катились по меховым щекам. Тор не смел поднять глаз. Половина Вселенной уничтожена, и теперь – ещё одна жерва – едва унесла остатки ног и головы. Руки сжались до побелевших костяшек в кулаки, мощные вены выступили на руках, натягивая кожу. Он осмелился поднять голову, только когда мягкая женская рука царапнула плечо в попытке ухватиться: ноги подвели Наташу, она качалась вперёд-назад, наращивая амплитуду, и, в конце концов, не удержала равновесия и некрасиво плюхнулась в подставленные руки Сокола. Одинсон взволновано присел рядом, осматривая женщину на предмет ранений. Ничего, кроме остекленевших от ужаса глаз, не было на Романофф. Раздался хруст. В пустоте и полном отсутствии любых звуков он прогремел, словно выстрел из гаубицы. Это Старк резко поднял голову и уставился на Тора. Хруст костей, как и нападение на Небулу, стало последней каплей в чаше терпения Мстителей. Нельзя терять членов команды, никого нельзя терять. Только не сейчас, когда они так близки к искуплению. Тор пристыжено глянул на Старка и покорно опустил голову. Решительный взгляд смертника, которому осточертело ждать, трястись от страха и надеяться на случай, - этот взгляд он наблюдал в зеркале с тех пор, как он впервые ушлышал стрелку часов. Которая напоминала о начале конца. Тони кивнул чему-то и развернулся к двери в подвал. Беннер судорожно отмахивался от Корга и стакана воды, а Ракета всё продолжал чистить Небулу, давая себе горькую клятву во чтобы то ни стало уничтожить Таноса. Локи несмело огляделся вокруг. И без того бледное лицо посерело и уставилось в окно. Худой тонкий палец указывал на три тёмных точки, витающих высоко в небе. - Разведчики. Мстители в миг обернулись к окну. Роджерс, первым отойдя от шока, скомандовал выставить стелс-щиты над штабом, пока «гости» не сообразили, в какую сторону лететь. Пока люди засуетились, цепляя на себя снаряжение, Локи встал на колени, облизнул ладони и упёрся ими в бетонный пол. Песнь заклинания вылетала из уст мага, обрамляя слабым зелёным светом бетонные стены и секло. Ему пришлось закрыть глаза, чтобы сдержать иллюзию как можно долшье, и Тор коснулся указательным пальцем острой скулы. Зелёное свечение усилилось, и плечи Лофта чуть-чуть расслабились, позволяя телу стабильно пропускать через себя поток магии. Это действительно оказались корабли-разведчики со Святилища II, их мерзкое жужжание нельзя было спутать ни с чем – уж Локи достаточно насмушался их. Пара чёрных круглых корпусов, больше походивших на стражающих ожирением мух, зависли прямо над крышей. Мигающий кончик нижней антены корабля болтался из стороны в сторону, так и не сумев определить энергетический след двигателей. Мстители замерли в ожидании, Лэнг задержал дыхание, стараясь не шевелиться. Небула всё ещё тяжело дышала, но её вряд ли могли услышать под столь толстым магическим щитом. Кто-то в кабине пилота замахал подобиями конечностей. В ответ вторая «жирная муха» подпрыгнула в воздухе и устремилась к третьей, облетающей парк под разломом. Вторая покружила напоследок вокруг иллюзии густого леса и улетела прочь. Как только в разломе исчезл последний корабль, Локи отнял руки от пола и завалился на бок – потратить столько магии за раз было непривычно. А стоило бы не отвыкать вовсе. - Пронесло. Команда вздохнула с облегчением, и Роджерс благодарно посмотрел на Лофта. Тот в ответ почти улыбнулся, когда невидимая волна содрогнула весь мир. Наташа, смирно сидевшая на диване, поняла, что не встанет ещё пару часов: волна задела её так сильно, что от неприятной холодной дрожи штормило безбожно. Никто не понял, что это было. - Ч-что это было? Локи схватил себя за лацканы пиджака, его губы затряслись и тихо прошептали: - Камень. Он уничтожил Камень.