Баллада об испытаниях на прочность

Глубокий судорожный вдох. Локи распахивает глаза и осматривается по сторонам: бесконечная равнина, покрытая водой, она отражала волшебный оранжево-красный закат. Ни единой души в округе, и, всё же, тонны голосов залетали в уши с лёгким бризом, едва коснувшийся гладкой поверхности воды. Пока Лофт додумывал мысль, повсюду зажглись светлячки, миллиарды миллиардов оранжевых снопов искр, плавающих в вязком потоке. Сквозь пальцы просачиваются ручьи тепла и света, Локи идёт от одного сгустка к другому, изумляясь, как маленький ребёнок. Он качается из стороны в сторону, не осознавая, что что-то отвлекает его с намеченного пути. В спину что-то толкается. Особо плотный, почти твёрдый сгусток в виде шара упирается в плечо, и в голове звучит вежливое «Извините». Локи по привычке отходил и пропускает шар вперёд, на миг задумываясь, что это было, и тут же забывает об инциденте. - Решился на отчаянный поступок? Маг вздрогнул, оглядываясь по сторонам. Блаженная пелена слетела, оставив после себя кислый привкус упущенной радости. Локи быстро подавил её и направился вслед за медным шаром. - Ты кто? - Я? О, всего лишь незначительная душа, заточённая в этом лабиринте. Как и ты, Локи Лафейсон. - Что-то мне подсказывает, что ты далеко не один из числа запертых Щелчком в лабиринте душ. – Шар вспыхнул на короткий миг и вытянулся в пузатый овал, напоминая форму изначального Камня. - И что ты теперь сделаешь, зная, что я такое? - Я… выпусти всех, кого забрал Щелчок. - А что будет мне взамен? – Овал игриво прыгнул за плечо, намеренно ускользая из поля зрения. Лофт недовольно рыкнул и развернулся на 180 градусов в попытке схватить камень. – Нет смысла возвращаться туда, где только горе и разрушения. - Эти существа умерли не в своё время. Они попали в ловушку, не прожив и половины отведённого срока. - Какая мне разница? - Ты знаешь, что это противоестественно. Нарушен Баланс, из-за этого погибают миры и Вселенная вместе с ними. Ты должен… - Скажи мне, дитя Лафея, почему ты так рвёшься наружу? Шар прыгнул на голову Лафейсона, заставляя шикнуть от боли. Локи раздражённо зыркнул на раздутый овал, но отвечать не стал. - Я вижу тебя, дитя Лафея. Всепоглощающая жажда мести, надорванное сердце и горечь поражения. Ты впитывал знания скипетра, изучал Тессеракт, дабы подчинить себе. Столько боли и разочарования ты принёс своему миру и близким, родным людям. Зачем же мне отпускать такое опасное существо назад? - Всё не так… - Разве? А ты как сам думаешь? – Мягкий и тёплый огонёк плюхнулся на воду и побежал к Лафейсону. Локи спешно стряхивал с себя приближающийся огонь, но лишь почувствовал острый укол в области сердца. Вина и стыд охватили тело, вызывая неконтролируемую дрожь. Ноги не держали. Он рухнул в воду, успевая выставить руки перед собой. Брызги холодной воды попали на лицо, немного отрезвляя. Он смог упереться одной рукой в колено, чтобы не свалиться полностью в мелкое озеро и сделал глубокий вдох-выдох. - Сопротивляешься. - Я – сам себе хозяин. - Да? Разве ты не знаешь? Я – тот, кто призвал тебя обратно в мир живых. Я довёл тебя до этого момента, чтобы ты вызволил меня из заточения. – Медный сгусток угрожающе заискрился и почернел, вызывая заметную рябь на воде. Локи онемел от шока, мотая головой. - Ложь… - Понимаю, сложно поверить, что вся твоя жизнь до этого момента была расписана поминутно. Но это я дал тебе кусочек Души, я позволил коснуться Сознания, чтобы сохранить твою душу и воссоздать тело заново. - Нет, - зелёные глаза блеснули решимостью. Память вернулась к Богу, он почувствовал, как сковывающая сетка силы Камня спала, возвращая контроль над собственным телом. – Я никогда не слышал твой зов до тех пор, пока не пришёл убить титана. Игривый ребяческий смех с глухим хлопком разошёлся по сторонам, заставляя невольно поёжиться. Пузатые бока порыжели и вытянулись, отсвечивая золотым. Неправильный овал принял форму гальки, вращаясь вокруг своей оси. - А ты упёртый малый. - Ты не ответил на мою просьбу. - Всё ещё не вижу резона этого делать. Оглянись вокруг: тишь и благодать в Мире Душ. Никаких напастей, никаких потерь и скорбящих голосов. Только вечный покой рядом с частичками тебя самого. Не желаешь остаться? - Нет, как и все те, кто попал сюда не по своей воле. - Ты так уверен в этом? - Потому что мы – не твоя собственность. Эти существа хотели жить, а не плавать бесформенной жижей в тюрьме. - О, нет, дитя Лафея. Ты глубоко заблуждаешься. – Медная сетка впилась под кожу, лавой разливаясь по нервам. Локи сцепил зубы, чтобы не закричать от жара, и стойко терпел пытку. – Всё живое во Вселенной принадлежит мне. Ты принадлежишь мне, с тех самых пор, как я вдохнул жизнь в твоих предков и их собратьев, что создали тебя. Жизнь, от её начала и до скорого конца, есть я. Стоило сменить тактику и надавить на больное в отместку. - Поэтому ты в первую очередь поглотил Ванду? Она ведь так любила тебя. - Да, Ванда… Она здесь, со мной. Она будет в покое и гармонии внутри меня. - звонкий голос мечтательно тянул гласные, съедая окончания слов. - Она в агонии, кричит и зовёт на помощь. Как и все, кого Танос отправил сюда. Неужели ты не слышишь? Галька взорвалась. Частицы, словно рой пчёл, зажужжали, ошеломляя какофонией звуков. Пришлось закрыть уши, чтобы ненароком не лишиться слуха, но Камню было всё равно. - Здесь нет страданий, Локи Лафейсон, здесь души существуют в вечности, в единении с Вселенной, которая когда-то создала нас. Рано или поздно все вы окажетесь здесь. - Но не хотелось бы так скоро, верно? – Облако смутилось и потускнело. - Не думай, что можешь манипулировать мной. Я вижу тебя насквозь, Локи Лафейсон. Ты бессилен против меня. - А против них? Против тех, кого ты удерживаешь в этой тюрьме? Ты знаешь не хуже меня: истинный ход вещей нельзя нарушать ни в коем случае. Одна энергия переходит в другую, как энергия одной души перерождается в новую. - Этим знанием Сознание поделилось с тобой. - Твои дары должны соблюдать правильный ход вещей, иначе – грош им цена, - осклабился трикстер. - Пойми, дитя, твоя жизнь – миг моего существования. В конце времён вся энергия вернётся в лоно Вселенной, Камни сойдутся, и начнётся новый Цикл. Так было, так есть и так будет. - Но не по чей-то прихоти. Облако отвердело в квадрат, раскачиваясь из стороны в сторону. - Танос совершил непростительный поступок. Но поступки его не беспочвенны. Маг сконцентрировался. Он представлял нить, расползающуюся под пространством Камня, указывающую на выход, но ничего, кроме глухой пустоты, не существовало. Он пробовал ещё раз, и ещё. Выхода нигде не оказалось. - Оставь попытки выбраться. Пока ты внутри, ничто не сможет потревожить твой разум. - Выпусти меня, или я сожгу всё, что здесь находится. - Ты не посмеешь. - Посмотрим, - на кончиках пальцев загорелись язычки зелёного пламени и потухли, когда квадрат увеличился в разы. Мелкая золотистая сеть надвигалась на Лофта, заставляя пятиться назад, пока ослабевшие ноги не уронили хозяина на воду. Лафейсон выставил руку вперёд, и тут же почувствовал, как миллиарды языков коснулись подушечек пальцев, обжигая холодным пламенем звезды. - Ты тратишь свои силы, дитя, не мои. Я могу подчинить тебя полностью, так, что в этот раз не ускользнёшь. - Это вряд ли. Завладев моим телом, ты не проживёшь и пяти минут. - Почему же? - Мой сейд настроен только на меня и моё сознание. Не будет меня – не будет и тела. - Блефуешь. - А ты попробуй, и узнаешь, какого это, умирать от разрыва органов. Зелёные глаза вспыхнули злобой, приставляя кинжал к горлу. Квадрат загудел, взмыл ввысь и упал к ногам трикстера, маслом расползаясь по штанинам. Не успел Локи обрадоваться, что Камень оставил его в покое, как сеть накинулась со спины, лицом утыкая в воду. Чертыхнувшись, маг рубит по спине, шипя от ощутимых порезов. Сеть не сразу, но сползает, собираясь в новое облачко пыли. - Вижу, ты не шутил, что можешь убить нас обоих. Весьма рискованно для обманщика, которому никто не верит. Локи нервно поджал губы. Мысли хаотично витали в воздухе. Как умаслить Великий Разум? Можно ли заставить его обхитрить? Или, возможно, предложить сделку? - А как насчет обмена? Облачко засветило ярче и приблизилось к йотуну. - Ты заинтриговал меня. - Ты отпускаешь потерянные души, а взамен получаешь власть над предателем. - Хм, это не равноценный обмен. - Посмевший использовать тебя в корыстных, жутких целях, использовать, чтобы надругаться над самими законами Вселенной. Того, кто возомнил себя вершителем судеб и единоличным владельцем Камней бесконечности. Разве тебе не хочется покарать его? Заставить страдать за все те истязания, которые наслал на миры? Облачко раздулось в круглый пузырь и с хлопком рассыпалось над головой. - Его будет сложно призвать к ответу. - Не сложнее, чем заточить в Мире душ. Рыжие частицы сплелись в семиконечную звезду и подлетели близко к йотуну, почти царапая концами лицо. - Скажи, почему ты так рвёшься вернуться? Терпеть страдания? Видеть, как друзья гибнут и оставляют лишь воспоминания в бесконечной жизни? Как много ты видел смертей и скольких ты оплакивал? Не пора ли прекратить этот круг скорби? - Разве Ванда не говорила тебе? - Ванда имела прочную связь с Видением. Хотя теперь я вижу её жизнь. - Тогда ты знаешь, что снаружи есть куда более приятные вещи, чем покой здесь. - «Секс, наркотики и рок-н-ролл»? - Не без этого, - покладисто ухмыльнулся Локи. - Это то, что заставляет тебя вернуться? - Нет. - Тогда что? Скука? Озорство? Жажда власти? - Мой... второй осколок души остался снаружи. Я не могу без него, - Локи по-детски развёл руками в стороны, демонстрируя всем видом, мол, вот он, несчастный заложник обстоятельств. Облачко резко метнулось вверх. Оно то чернело, то сияло едким голубым светом. Поразмыслив, облачко спустилось и затрепетало: - Тогда я могу забрать его для тебя. - Не смей! - Почему? Тебе ведь будет тоскливо без него, разве нет? - Я... я... Ехидный голос, так жутко напоминавший внутренний, дробью забарабанил по ушам, подначивая: - Скажи это, Локи Лафейсон. Признайся, хотя бы самому себе. Бог Обмана прикрывает глаза и шепчет, так, чтобы никто из гулящих душ не слышал его: - Я люблю его. - Что-что? - Я люблю его. Так сильно, что боюсь остаться один. Камень радужно засиял, разлетаясь салютом в пространстве. - Ты вернулся к нему, потому что боялся одиночества. - Я боялся оставить его одного. Он же совсем... глухой, не слышит и капли разума. Увалень, тупой, как баран. Кидается в бой, забыв о тыле, а потом ходит-скулит, как побитая собака. - Он сам способен за себя постоять. - Он не способен и кофеварку включить – не то, что постоять за себя. – Горькая пыль залетает в ноздри, вызывая чихательный рефлекс. Камень облетает вокруг Лафейсона несколько раз и замирает. Лофт замирает вместе с ним. Его мысли сосредотачиваются на одной шальной идее, чей громкий набат Душа слышит сквозь голоса в Мире. «Отпусти всех. Забери Таноса». - Хочешь вернуть растворившихся существ в мир живых. Что ж, я способен вернуть всех обратно, но скажи мне. Стыд, вину и смерть близких – ты это вынесешь. А что насчет других? Они вернуться в мир, где о них почти забыли. А Ванда? Она вернётся в мир, где нет Вижена, никого, кто дорог ей. Ты готов взять на себя такую ответственность, дитя Асгарда? Локи трёт запястья в нерешительности. На кон поставлено многое. - Не думаю, что с ней будут проблемы. - Врёшь. Я чувствую твою ложь, обманщик. - Ни первый, ни последний в её жизни мужчина, - Локи скривился, заметив почерневшие пятна над головой. Сияющая пыльца тускнела, клубясь над макушкой, грозясь осыпаться раскалённым пеплом. Локи выдыхает со свистом и жмурит глаза. – Я присмотрю за ней. Облачко довольно булькнуло и вытянулось в тугую струну. За пределами струны забрезжила тень густой кроны деревьев. Лафейсон недоверчиво обошёл разлом, изредка косясь на золотое облачко. Решился он ступить за линию после того, как Камень задал до смешного глупый вопрос: - Как ты можешь быть частью осколка? Души не делятся на половины и четверти, как многие представляют себе. Локи лукаво улыбнулся уплывающему куда-то за спину золотистому кусочку: - Ну, ты же стремишься поглотить частичку себя? - Ах, вот оно что. Белый свет ослепляет на пару секунд. Мельтешащие контуры предметов вызывают дополнительную порцию острой боли, из-за чего слезятся глаза. Он с трудом всматривается в незнакомца и чувствует, как его тошнит. О, Всеотец, прошу, замри… Незнакомец застывает на месте, боясь пошевелиться. - Ты вернулся. - Конечно, вернулся. Что я, на покой отошёл разве? – Буркнул маг. Тор несдержанно шлёпнулся в тонкие губы мокрым поцелуем и крепко прижал йотуна к груди. Тихое шипение слышится громче, чем стук собственного сердца: «Задушишь, идиот!». Одинсон смотрит на Локи, как на восьмое чудо света: рёбра рвано двигаются от долгого анабиоза, взгляд всё ещё расфокусирован, а нос знакомо морщится от пыли, осевшей на волосах и щеках после медвежьих объятий. Кудри слиплись, ломаными линиями обрамляя шею до плеч. Ас легонько утыкается лбом в лоб, переводя дух. - Я думал, что ты останешься там. Тёмная бровь скептически вздёрнута в ожидании импульсивных признаний громовержца. - Если бы ты хоть немного учился у мастера заклинаний, то знал бы, что… - Я люблю тебя, - выпаливает Тор раньше, чем успевает прикусить язык. Гибкое тело заметно расслабляется, неловко обвивая руками крепкую шею. - Знаю. Всегда знал. Саднящая рука бережно ворошит гнездо спутанных волос и прижимает ближе. Чёрные ресницы дрожат, задевая стрелками чужой нос. Адреналин в крови успокаивается. Всё кончено. Камень горячит руку, напоминая о договорённости. Его надоедливый зуд отчётливо слышится в голове. - Я знаю, как всех вернуть. Знакомое силовое поле надвигается слева, сметая мужчин с места. Их отшвыривает к остаткам парка, и ветки деревьев, выкорчёванных с корнем, распарывают кривыми обрубками плечи и икры, присыпая открытые раны землёй. Одинсон в последний миг успевает прикрыть Локи плащом, принимая основной удар на правую руку. Особо острый сучок пня втыкается в висок и отрубает связь с физическим телом. Магни застаёт родителей именно в таком положении. Лежащие в грязи и копоти, рука одного в защищающем жесте накрывает другого. Пропитанный кровью врагов и героев алый плащ прилип к бёдрам, словно заворачивая в обёртку. Ладонь отца торчит из-под куска плаща: она, обугленная от сотни ожогов Камня, кровоточила, единственный уцелевший кусок чистой кожи виднелся из-под Камня Души, который ослабевшие пальцы выронили при падении. Почти как в одном из видений. Юношеские глаза не успевают намокнуть. Ярость вперемешку с ужасом сшибает внутренние заслонки, выпуская наружу сырую энергию. Небесные радужки затянуты белой пеленой гнева. Ничего не видя перед собой, Магни пропахивает поле ядерной волной, превращая рыхлую землю в фульгурит. Бугристая поверхность кратеров слепит Таноса, стоящего недалеко от места, где очнулся Лофт. Поступь стала тяжелее, мускулы рук вибрировали в готовности перед резким выпадом. Что-то кричали с далёкого конца поля, пытаясь отвлечь паренька, но первая же молния нашла свою цель: визгливая вспышка вцепилась в наплечники доспехов, разнося ток по телу титана. Заметив лёгкий взмах руки, Магни несётся мимо останков читаури, расплавляя их костюмы и тела, прямиком к врагу. Точный апперкот умудряется оставить трещину в широкой челюсти, расшатывая пару зубов. Танос замахивается в голову парня, но Магни изворачивается, приседает и со всей силы пробивает в живот прямым джебом. Кулак подрагивает, чувствуя, как горячая кровь стекает по кисти, испаряясь в воздухе, так и не доползая до плеча бога. - Ты убил моих родителей. Танос кряхтит и хватает двойной меч, целясь в шов ранее отрубленной руки. Шов настолько прочен, что лезвие обламывается, отлетая за спину. Магни вытаскивает кулак из пробитого насквозь торса и бьёт в самые уязвимые точки тела, приправив удары сочными разрядами электричества и сейдом. Лава внутри тела кипит, затопляя разум. Он теряет контроль и начинает махать руками, не разбирая, куда бьёт, чем сразу пользуется титан. Второе лезвие меча плашмя бьёт по рёбрам и отбрасывает парня. Загнутый крюком кончик впивается в ключицу, умудряясь выдернув сустав из пазов. Магни ревёт от пронзающей плечо боли. Гладкое зеркало под ногами трескается от наступающего жара и срастается в острые пики кристаллов, напоминающих ветви молний. Магни окончательно теряет контроль над магией, и кожа заметно покрывается синевой, оголяя родовые йотунские метки. Танос ухмыляется, направляя в мальца меч: - Ты пойдёшь вслед за ними. Ещё секунду назад белые глаза напитываются кровью. Взгляд взбешённого быка заставляет руку дрогнуть и сменить позу. Увеличившийся в росте йотун выдыхает пару клубков морозного воздуха и кидается на лезвие голыми руками. Толстый металл медленно обрастает белой коркой и осыпается замороженным крошевом. Танос изворачивается для очередного удара, но Магни перехватывает кисть и выворачивает, насколько позволяют силы. Фиолетовая кожа чернеет, разнося обморожение тканей по телу. Вой от потерянной конечности содрогает. Старк сглатывает при виде разъярённого великана и летит к целям впереди. Пятница кратко отчитывается о состоянии асгардца, напоминая, что сейчас Магни принимает любое существо за потенциального врага. - Чёрт, Старк, он же придушит мальчишку! – Ракета еле перебирает ногами, боясь зацепить маленькими лапками острые кристаллы фульгурита. - Этого? Вон ту огромную синюю задницу? Скорее он нас прибьёт, чем Танос вырвется из его лап. – Динамики заполняет отчётливый хруст костей. Оторванная фиолетовая рука падает наземь, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. - Это тебе за то, что отрубил мне руку. Каменная рука хватает титана за горло, поднимая над землёй на добрые пару метров. Танос жмурится, капилляры в глазах и носу полопались в таком количестве, что тёмная кровь фонтаном лилась со всех щелей. Горло сильнее сдавливало клешнями с каждой попыткой сделать вдох. - А это за то, что убил моего отца. Алые рубины темнеют. Танос чувствует, как ледяные пальцы впились в затылок. Внутренне он слышит, как под их натиском трещат и обламываются плечики позвонков, как венозные каналы лопаются в пережатом месте, разрывая аорту. Глотка наполняется вязкой жижей, попадающей в лёгкие. Хочется сплюнуть инородную жидкость, но клешня настолько крепко впились в мясо, что титану не удаётся её даже проглотить. Органы внутри верещат, застывают, словно вмороженные в воду лапы насекомых. Танос пробует на вкус собственную Смерть, которая так неожиданно настигла его. Почерневшее мясо покрылось инеем с кристаллами льда. Возможность говорить пропала с оборванными связками, глотка напоследок выплёвывает булькающие звуки, и Танос обмякает в руках йотуна. Магни замечает, как повисшее безвольное тело тяжелеет и одним верным движением доламывает хребет. Обмороженная плоть прилипает к ладони, отрываясь от шеи вместе с кусочками трахей. Йотун брезгливо вытирает руку о штаны, отмечая вонь неестественно быстро стухшей крови. - Магни! – Парень резко поворачивается на голос отца. Он только сейчас заметил, что Локи всё это время пытался оттащить сына от каменеющего тела титана, пока Магни с садистским удовольствием душил его. С четвёртой попытки Локи заваливает сына на себя, охая от тяжести налетевшей туши. С трудом опираясь на гром-секиру, Тор придерживает вспоротую рукой бок, давая Старку обработать мгновенной заморозкой перелом. Живой. Оба. Словно боясь пройти сквозь иллюзию, Магни неуверенно цепляет за ворот отца, а затем судорожно тянет за манжеты и сдавливает в объятьях, размазывая останки Таноса по броне Лофта. Лафейсон в ответ гладит светлые волосы, успокаивая: «Тише, всё закончилось. Всё хорошо». Тихий всхлип слышится где-то в ключице. Могучие плечи постепенно уменьшаются в размерах, принимая знакомый солнечный, с розовинкой, цвет. Выломанная ключица торчит кривым зигзагом, Локи хочет вправить её сейдом, но решает не вмешиваться: в собственном теле регенерация идёт туго, поэтому приходится терпеть. Это не так больно, как трясущаяся спина и сиплые всхлипы в основании шеи. - Идём, надо закончить. Магни незаметно утирает слёзы запястьем и подаёт отцу руку. Локи поднимается и встаёт рядом с мёртвым телом. Как он и думал, регенерация, куда выше и мощнее, чем асгардская или йотунская; зияющая дыра почти затянулась, как и вырванные куски шеи, а обрубок плеча отращивал здоровую конечность. Через пятнадцать-двадцать минут Танос очнётся, как ни в чём не бывало. На месте выжившего гладкого кругляшка кожи ладони, появился наливной бок Камня Души. Лафейсон сжал его в кулаке и наставил на восстанавливающегося титана. Рыжие лучи просочились сквозь разбитые костяшки и солнечными зайчиками рассеялись по груди. Тело накрыл медный кокон, уменьшился, плотно облепив конечности, и затёк внутрь через раны. По ногам поползла ржавчина, которая стремительно образовывалась по всему телу. Регенерация на правой руке, что была отрублена первой, прекратилась на локте, и ржавчина стала тускнеть, обломками коросты осыпаясь на землю. Под медной пылью теперь лежал окаменевший труп. - Решили записаться в клуб скульпторов? – Запыхавшийся Железный Человек с остервенением дёргает шлем и делает глубокий вдох, заходясь в кашле. Смрад последней бойни будто пропитал собой воздух, ядом оседая в лёгких. - Пожалуй, у меня травма на всю жизнь, - кисло улыбнувшись, резюмировал Ракета. - Что теперь? Он же не вырвется из камня и опять начнёт колесить по мирам? - Нет. Теперь он среди тех, кого так мечтал заполучить. – Маг разглядывает оранжевый кабошон в ладони. Сытые бока пускали солнечных зайчиков по щекам и шее. - Осталось выяснить, как состряпать новую перчатку... - Это не обязательно. Тони тупо уставился на мага. Подоспевший Роджерс скептически оценил открывшуюся взору сцену и промолчал. - То есть? - Камень вернёт всех назад. - Что ж, дерзай. Только, прошу, оставь ему заметку, чтобы он не воскреси случайно Таноса с армейкой пришельцев, окей? - Оставлю, - Лофт издал нервный смешок и закрыл глаза. Энтони устало выдохнул и позволил себе плюхнуться задницей на землю. Их кошмар закончится здесь и сейчас. Яркая вспышка света озарила местность вокруг. Она продолжалась недолго, то убывая, то разгораясь, и пропала, скрываясь в оранжевом кабошоне. Первую трель соловья принесло кроткое дуновение ветра. Чириканье птиц, столь непривычно громкое для людей, разродилось какофонией писка и гогота стрижей, косяками вылетающих из невидимого кармана в небе. Стив блаженно улыбнулся. Глаза его были на мокром месте. Первый крик людей подала Наташа: она вприпрыжку бежала из укрытия от радости. Телефон ЩИТа разрывался от звонков, она вертела им, словно ребёнок. В порыве чувств Романофф кинулась на шею Старку, затем Капитану, затем обвила за талию Магни и чмокнула его в нос. «У нас получилось». Тор коротко вдохнул носом. В воздухе мерно расплывался запах цветов. - Идёмте домой, - Локи дёрнул зависшего громовержца за плащ. Домой. Как сладко звучит это слово. Особенно когда над головой поют птицы, а под ногами расцветают азалии и розы.