Предназначение злодейки. Под маской

Кристен не понравилась Сьюзи с самого первого дня ее работы. Девушка вечно кидала на нее подозрительные взгляды, внимательно наблюдала за лазутчицей, когда та прибиралась в спальне. Получив от меня заверенность о моих пылких чувствах только к нему одному и преданности, король успокоился и наказал мне следить за обстановкой изнутри, при этом держа под рукой такую помощницу. Конечно, я понимала, что она была здесь и для слежки за мной. Я ожидала подобного от короля, так что была готова. Безусловно, лазутчица во многом мешала нашим планам, но это необходимость, благодаря которой мы в конечном итоге придем к успеху. Эсми, узнав о моем фиктивном браке, пришла чуть ли не в ярость. Для нее организация и помпезность были самой главной частью свадьбы, а эта скрытность девушке казалась несуразной и глупой. Но она быстро успокоилась, узнав за кого я вышла замуж и о скорой официальной церемонии. — Так значит второй принц, — подруга игриво подвигала бровками. — Интересный выбор, рассматривая твои прошлые слова и клятвы о том, что вы с ним просто друзья. — Это фиктивный брак, Эсми. В этом и смысл. — Ха! Да ну! И как вы так быстро все сделали, что я не заметила чего-то неладного? — Может это потому что ты была занята мыслями о моем брате, — ехидно ухмыльнулась я, заставляя девушку покраснеть. — Зелье, как я понимаю, пригодилось. Она не ответила — лишь снова обиделась по поводу моей излишней секретности. Чуть погодя подруга пообещала помочь с обнародованием этой благой вести: мне сейчас необходимо было, чтоб как можно больше людей узнало об этой скандальной ситуации. Через две недели, когда платье мое уже было сшито, а оркестр был нанят, я отправилась в поместье Арганте. Мне немного доводилось у них бывать особенно после смерти маркиза. Но в этот раз меня позвала не Эсми, а ее матушка. Наверняка узнав о моем нынешнем привилегированном титуле, захотела обрести ещё большее расположение. — Так неожиданно это все: свадьба и ваш переезд. Эсмеральда рассказывала, что вы теперь живёте не так близко к нам. Все бы ничего, и я была довольна, если б не присутствие Амелии за столом. Да, я понимала, что она как часть семьи обязана была здесь быть, но это не решало мою проблему с моей открытой животной ненавистью к ней. Особенно я не могла на нее спокойно реагировать после того инцидента в день чаепития. — Да, усадьба весьма далековата, но у нас нет трудностей, чтоб быстро приехать в столицу или в герцогство, — отвечала я с предпринимательской улыбкой. Эсми клевала носом в тарелке и была полностью безучастна к беседе. Амелия казалась взволнованной и каждый раз вздрагивала, когда речь касалась Рафа и нашего брака. — Не сочтите за бестактность, но смею спросить: по любви ли ваш союз? Просто все так спонтанно случилось. — Мама! — шикнула на маркизу подруга, но женщина ответила дочери лишь строгим взглядом. — Разве чувства не возникают так же спонтанно, неожиданно? — мечтательно протянула я с долей иронии в голосе. — В первый же день приезда Его Высочества между нами пробежала искра. Тем более, что мы с детства с ним были знакомы, и я чувствовала к нему определенную симпатию уже тогда. Эсмеральда как-то вопросительно и откровенно на меня уставилась с презабавным выражением на лице. — Ох, как это все замечательно, — улыбнулась маркиза и покосилась на дочь. — Эсмеральде тоже не помешало бы уже найти себе жениха, что думаешь? Девушка едва не подпрыгнула со стула и испепеляющим непонимающим взглядом пронзила мать. — Что ты имеешь в виду, матушка? — Скоро у тебя день рождения, и ты станешь взрослой. Стало быть, настало время для поиска тебе жениха. Я уже нашла одну кандидатуру: граф Флюмери, недавно почивший свою жену. — Он же старик! — возмутилась девушка, стукнув по столу руками, отчего звякнула посуда. — Зато у него неплохое состояние и титул. — Зачем мне этот титул, если он скоро умрет, и все наследство перейдет его сыну, который старше меня вдвое? — Но ты не останешься в убытке, дорогая. Да и к тому же статус жены и даже вдовы очень почитаем в обществе. Я думала, ты возьмёшь пример с принцессы, — маркиза кивнула в мою сторону, пока я становилась невольным свидетелем ссоры между дочерью и матерью. — Тем более, ты ему уже понравилась, и он предложил неплохое приданное... — Преданное? Ты меня продать собралась? — Эсми резко спрыгнула со стула и вновь ударила стол. — Опять ты впадаешь в крайности, — удручённо вздохнула женщина, покачав головой. — Я делаю это все ради твоего блага... — Моего блага? Да ты меня даже не спросила! — Потому что знала, что ты устроишь сцену. Боги правые, я надеялась, что при гостях ты будешь более сдержанная. — Это возмутительно! Нет! Я не выйду за него! И ни за кого другого. Я хотела по любви... — Бо-оги, ты знаешь, куда приводит эта вся твоя любовь, дорогая? — До алтаря. — Мыслишь, как наивный ребенок. Прекрати жить мечтами и сказками. Любовь не живёт так долго, и не она управляет жизнью, а деньги. Так что ты выйдешь за того, кто может тебя этим обеспечить. — Нет! Я не выйду за кого-либо, кроме... — Кроме! Боги, Эсмеральда, неужели ты... — Да мама, я люблю одного мужчину и выйду только за него! — И кто же это может быть? Я надеюсь, у вас не зашло все так далеко, чтобы... — Зашло, и именно поэтому меня никто и не возьмёт замуж. Маркиза удивлённо вздохнула, всплеснув руками. Она вся побледнела, стоило ей узнать о том, что ее дочь уже потеряла невинность. — Ты сошла с ума! Да кто же... Кто же тебя теперь возьмёт?.. — Он! Он возьмёт. И ты этому не воспротивишься! — громко заявила Эсми и ушла из столовой. — Эсмеральда! Юная леди, постой! Мы ещё не договорили! — кричала вслед ей женщина. — Это не мое дело, но... — Это и в правду не ваше дело, — процедила маркиза, испепелила меня ядовитым взглядом, после чего последовала за дочерью. Я удрученно вздохнула, укоризненно покачав головой. Безусловно, возможно от признания Эсмеральды стало только лучше: теперь у Эрнеста есть больше оснований для заключения брака с девушкой. Однако, ясно и одно: отношения с будущей тещей коту под хвост. Понадобится много времени, чтоб она смирилась с выбором дочери. Косым взглядом я смерила Амелию, облаченную — о чудо! — не в белое, как это бывало чаще всего, а в яркое красное одеяние. Она устало глядела на раскрытую дверь, откуда доносились возгласы мачехи. Переметнув свои большие кукольные глазки ко мне, девушка сразу же сменилась в лице. — Эм, прошу простите их, Ваше Высочество. Матушка весьма впечатлительна, но она ни в коем случае не хотела обидеть вас. Как поживает Его Высочество второй принц? Я чуть вздрогнула, стоило речи пойти о Рафаэле.   — Все хорошо, благодарю за беспокойство. Подготовка к церемонии проходит довольно в ускоренном ритме. Надеюсь увидеть вас на свадьбе. — Обязательно, — закивала головой Амелия и чуть замялась, задумавшись. — Завтра состоится открытие Академии. Вы там будете? Я сосредоточенно глядела в ее сияющее милое личико, а потом с долей драматизма протянула: — Да, конечно. — Как чу́дно! — от этой новости Амелия радостно хлопнула в ладоши, словно малое дитя. — Надеюсь, что мы с вами там увидимся! — Да, я тоже. После визита в маркизат я вернулась домой. Рафаэля, как всегда, там не оказалось. Спустя некоторое время ко мне приехал мистер Блум. Ожидая меня в приемной, он просматривал все бумаги, что привез с собой. — Добрый день, мистер Блум. Услышав мой голос, мужчина встрепенулся и покрылся пунцовой краской. Едва не выронив бумаги из рук, он подскочил с места и протянул мне свою широкую ладонь. — Здравствуйте, принцесса. Чудесно выглядите. За последний год Блум набрал лишний вес, явно благодаря нашему выгодному сотрудничеству. Пригласив мужчину в кабинет, я многозначительно посмотрела на Сьюзи, и та, тотчас же всполохнувшись, ушла из приемной. — Заявки все не уменьшаются, — торжественно заявил Блум, когда я села за стол. Он положил передо мной бумаги и плюхнулся в кресло. — Кажется, желающих пасть под ваше покровительство стало в два раза больше, чем в прошлом году. — В два с половиной, —машинально поправила его я, просматривая собранные заявки хмурым взглядом. Откладывая в сторону едва прочитанные бумаги, я подписывала те, что показались мне более интересными. — Бар-ле-Дюк младший решил заняться бизнесом? Да и не простым — ресторанным. Думаешь, он разбирается в этой специализации? — Я слышал, он устроил скандал в одном ресторане, мол ему подали просроченные морепродукты, — задумавшись, рассказывал Блум. — На почве гнева он заявил владельцу, что может сам построить забегаловку получше. Скажем так, его стремление вызвано ребяческим возмущением. В отличии от прошлых лет, теперь я была вынуждена самостоятельно выбирать людей, у которых шансы окупить мои затраты весьма высоки. В большинстве это связанно с изменениями в истории. Например, этот же Бар-ле-Дюк: в прошлом он даже не думал заниматься подобным делом, поскольку в отличии от этой жизни, в предыдущей в этот день он коротал времечко со мной и, соответственно, не ел в этом ресторане. Не сказать, что это оказалось так сложно: со временем я и сама начала замечать для себя признаки успешных предпринимателей. Огромную роль также играла и моя осведомленность о характеристике людей. — Я бы одобрила его заявку, если б не знала о ветрености молодого господина. Завтра же он забросит эту идею, — я отложила его документы в стопку таких же безнадежных бумажек. — В скором времени, мистер Блум, ваши услуги попечителя мне более не понадобятся. — Ч-что? — встревоженно воскликнул он. — К-как же так? Я вам чем-то не угодил? — Нет, дело не в этом, — мотнула я головой, подписывая одну заявку. — Ваши услуги мне больше не понадобятся, потому что я собираюсь завтра же, на открытии Академии явить всем свое истинное лицо. Однако, я не говорила, что отказываюсь от вас полностью. Я предлагаю вам, мистер Блум, перебраться из отцовского банка в мою команду предпринимательства. — Ах, так вы хотите открыть свое дело, — осознал мужчина и чуть помешкал. — Буду рад вам и дальше служить. — Вот и замечательно. Когда прием закончился, я решила впервые посетить сад. Пестрые оттенки зеленого обрадовали глаз. Звонкое стрекотанье кузнечиков нарушало умиротворенную тишину. Различные цветочные ароматы щекотали кончик носа, успокаивали, заполняли собой чистый воздух. Я остановилась, стоило мне наткнуться на ярко-красные цветы, так напоминающие лилию. Покачав удрученно головой, подошла к клумбе и, наклонившись, прикрыла веки, вдыхая этот чудный аромат. В голову резко ударило воспоминание о настоящем названии цветка, который, как оказалось, рос и в моем настоящем мире. — Ликорис, — тихо произнесла я и ласково погладила по лепесткам. Конечно, он немного отличался от того, что рос на Земле, однако сходства все же проглядывались. Свежий вечерний ветер колыхнул цветы, и я вновь наклонилась к ним, готовая упасть прямо в клумбу, чтоб забыться в этом прелестном аромате. Но моя рука вдруг коснулась не влажных лепестков паучьей лилии, а собственных губ, отчего в голове всплыли воспоминания о нашем с Рафаэлем недавнем поцелуе. Я тотчас отпрянула от цветов, испугавших собственных мыслей, и начала мотать головой, чувствуя как горят щеки. Все это вышло так несуразно и сумбурно, что вызывало лишь стыд и неловкость. После того злосчастного дня я намеренно избегала Рафаэля, специально передвинула график приема водных процедур в общей ванной и подолгу не выходила из спальни. Той ночью я не могла спокойно уснуть, ворочаясь от навязчивых мыслей и ползающих в животе жуков. — Красивая, решила-таки заглянуть в сад? — позади послышался знакомый голос, будоражащий все мое нутро. Меня передернуло, и я резко развернулась. Алое солнце красиво залегло на его лицо. Волосы, не подвергшиеся утренней укладке, волнами трепетали на ветру. Одет он был парадно, однако лощеность в его образе отсутствовала за счет расстегнутого фрака и помятой рубахи. — Все никак времени не находилось. Здесь мило, но нужно кое-что доработать, — повела я плечами, как ни в чем не бывало, и покосилась на клумбу. — Ты все-таки привез семена. — Не удержался, — признался Раф. — Я хочу, чтоб мой свадебный букет был собран из них. Розы, конечно, остаются моими любимыми цветами, но эти лилии имеют особую значимость для нас двоих, не так ли? Я наклонила голову вбок и улыбнулась самой очаровательной улыбкой, что только была в моем обиходе. И сама не понимала, почему мне захотелось это сделать. Рафаэль некоторое время помолчал, прежде чем растерянно ответить: — Да, похоже на то. — А еще, — мои пальцы невесомо коснулись лепестков, — кажется, я придумала им название. Ликорис. — В честь нимфы воды? — со скепсисом спросил Рафаэль. — Интересно. — Хорошо, что ты пришел один, — чуть медля сказала я, снимая с волос ленточку и заставляя мужчину вопросительно поднять одну бровь. — Что за страстная супружеская пара, что ни мгновения не проводит наедине? У кое-кого это может вызвать вопросы. — Ты про новую горничную? — спросил Раф, наблюдая за тем, как я делаю шаг к нему навстречу. — Да. Она, как ты понял, посыльная короля, и считает, что я тебя соблазнила. А еще то, что ты тиран. Позволишь? — я провела по губам большим пальцем и после неуверенного кивка мужчины оставила на его шее бледный алый след. — Учти, она так просто не смывается: понадобится мыло. — Буду иметь в виду, — кивнул Раф, и его кадык резко поднялся и опустился. Мужская рука потянулась к моей выбившейся пряди, и я застыла не в праве даже шелохнуться. — Почему ты такая... настоящая с распущенными волосами? Я повела плечами, борясь с бешено колотящимся сердцем. Мои глаза ни на миг не переставали смотреть в его глаза. Мы будто играли в гляделки, и в итоге проиграл он, когда опустил взгляд. — Мне казалось, будто я несуразно выгляжу с растрепанными волосами, — попыталась скрасить накаляющую атмосферу между нами я. — Они вечно пушатся из-за влаги и выбиваются, пока их не прилижешь маслом. — Но они всегда приятно пахнут, — в ответ сказал Раф и поднял прядь к своему носу. Внутри все замерло в ожидании бури. Наверняка он уже догадался о том, что не безразличен мне: Раф не глупый и весьма наблюдательный. И я все никак не могла понять, зачем он так издевался надо мной. — Почему ты согласился на эту авантюру: на женитьбу. Сильные союзники, войско, свои люди в тылу врага, ответные чувства ко мне — я ожидала любой из этих ответов, однако... — Я не знаю. После прогулки мы с Рафаэлем, не проронив ни слова, вернулись в дому. Я в раздумье крутила ленточку в пальцах. «Было бы проще, если б он признался мне в чувствах, и я просто соврала, сказав, что они безответны, тем самым разрушив все его надежды». Злилась ли я на него? Отчасти. Мне хотелось быстрее расправиться с этими желудочными молями, но он ставил меня в замешательство, отчего я не могла точно знать: любит ли он меня. — Миледи, — к нам подошёл управляющий, однако обратился он исключительно ко мне. Его цепкий взгляд ухватился за след помады на шее Рафаэля, а потом вернулся ко мне, — пришел один господин. Сказал, что он ваш брат. — Который из? — усмехнулась я. — У него рубиновые глаза, миледи, — ответил он, чуть помрачнев. Я посмотрела на Рафаэля и попросила нас не беспокоить. Мужчина понимающе кивнул и поднялся наверх, пока я направилась в гостиную. — Что за бесстыдство? — зайдя внутрь, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Так бесцеремонно, без приглашения смеешь врываться в мой дом да в такую позднюю пору спустя год разлуки? Ты действительно отвратителен, Эрнест. Он вальяжно расселся в кресле, покуривая трубку. Одежда на нем была рабочая, так что стало даже непривычно. Руки его мохнатые видно подкачались вследствие изнурительного труда. На густой черной брови виднелся весьма свежий шрам ещё с запекшейся кровью. Но даже несмотря на небрежность Эрнест оставался тем лощеным сдержанным аристократом, каким он родился. — Не мог не поздравить свою сестру со свадьбой, — отвечал он своим привычным безликим голосом, отчего я не удержала улыбки. — Даже странно, что раньше всех к алтарю пошел самый младший ребенок. — Это просто вы остолопы, — я приблизилась к нему, попутно перевязывая волосы лентой. — В действительности зачем ты приехал? Какие-то проблемы? — Нет, хотел тебя увидеть и убедиться, — брат покосился на дверь, — что тебя не удерживают тут силой. — Как благородно с твоей стороны, — я села напротив и, достав из ящика близстоящей тумбочки портсигар, затянулась, наблюдая за реакцией брата. — Я в порядке, спасибо за беспокойство. Не нужно было ради такой мелочи ехать аж с Верганцы. — Я уволился. — Что так? — Сокращение кадров, да и беспредел там начался: с людей налоги неподъемные взимают. Я пытался помочь, разобраться, но в итоге... — он указал на разбитую бровь. Я нахмурилась и крепко затянулась. После недавнего экономического кризиса в малых городах и деревнях буйствуют чиновники. — Что теперь намереваешься делать? Пойдешь к Эсми? При упоминании девушки, Эрнест чуть встрепенулся и исподлобья посмотрел на меня. — Как она? — Сейчас трудно ответить: маркиза все знает о вас. К тому же, она хочет выдать Эсми за вдовца одного... Ты бы не затягивал с этим. Как истинному джентльмену тебе уже стоит пойти просить ее руки. — Да, сам знаю, — раздосадовано выдохнул мужчина, выпуская изо рта клубы дыма. — Сначала хотел ей предложение сделать, а потом просить у ее матери. Сейчас все сложно. — Я могу попробовать организовать вашу встречу, если хочешь... — Нет, спасибо, ты итак многое сделала для нас, — качнул головой Эрнест. — Как мама?.. *** — Ты погляди на него: опять чем-то недоволен, — укоризненно покачал головой Леман, кивнув на смурного товарища. — Ха! Вот ты непонятный. Мало того: женился на самой красивой девушке королевства, так и ещё на той, что небезразлична, а все недовольный. Рафаэль свел брови, смотря прямо за окошко кареты. Фэйри подозрительно покосился на Кларка, что тоже задумался. — Я не хотел, чтобы все вышло таким образом, — ответил хриплым голосом Раф, припоминая вчерашнюю их с Мирабель встречу и ее обремененное неведомыми заботами лицо. Две недели назад, когда они только поженились, девушка пришла к нему с претензиями. И как ее глаза блестели в тот миг, и как она была прелестна, и как ей шел тот нежный персиковый пеньюар. Он не смог удержаться от того, чтоб не посмеяться, чтоб не надурачить, заставить ее личико покрыться мягким прозрачным румянцем. Когда мужчина предложил ей обучить его делу полюбовному, он и не думал в самом деле этого делать, однако она, стоило ему чуть наклониться, как сама прильнула к губам. А там и сам не удержался да ответил ее порыву. Но мысль о том, что все произошло так несуразно, не покидала молодого мужчину. Рафаэль был и сам не против, чтоб признаться в чувствах, ведь смысла в этих умолках не видел. Однако видя все душевные терзания девушки, что отражались у нее на лице, мужчина не посмел. Он определенно точно знал: не время пока. — Ну, раз все так вышло, — пожал плечами Леман, — то не стоит ли воспользоваться ситуацией? У вас скоро будет первая брачная ночь, — он подмигнул другу, который плотно поджал губы, безусловно решив более не дразнить девушку. — Принцесса присоединится к нам позже? — спросил вдруг Кларк, заставив Лемана поднять бровь. — Да. Только не сильно удивляетесь тому, как к ней все будут обращаться, — ответил задумчиво Рафаэль, после чего товарищи переглянулись. Экипаж вдруг остановился, и мужчины вышли к высокому белокаменному зданию, что соответствовало всем стандартам классицизма. Территория была достаточно обширна, так что здесь поместились даже два корпуса общежитий, теплица и учительский домик. На дворе уж народ собрался: не только аристократия, здесь в большинстве были простые люди. Стоило им всем увидеть второго принца, как сразу тронулись к нему в лицемерных почестях и приветствиях. Рафаэль, как и прежде, отвечал всем сухим кивком да пожатием руки. Дамы отчего-то всполошились и окружили второго принца, кокетливо строя глазки. От зависти у Лемана скуксилась мина, над чем посмеялся Кларк. — Теперь не ты в милости у барышень. — А меня такие разукрашенные фифы не интересуют! — горделиво заявил фэйри. — Намажутся как шуты штукатуркой и ходят да все хохочут! Рафаэль усмехнулся и закатил глаза. Товарищи знатно подняли ему настроение, но не успел он обрадоваться такому солнечному дню, как на дороге его возник герцог Ревель. Мужчина высокомерным взором смерил зятя, хоть и был ниже его ростом. Рафаэль повторил позу герцога: убрал руки за спину и выпрямил спину, становясь еще выше на пару сантиметров. — Ваше Высочество, — наконец удосужился должным образом поприветствовать принца Дитрих и чуть наклонился вперед, — в добром здравии ли моя дочь? Что-то я не наблюдаю ее рядом с вами. Говорил он сквозь зубы, с едким подозрением и презрением. Рафаэль сжал кулаки, борясь со страшным желанием нагрубить тестю. Но тотчас же вспомнил личико Мирабель, ее ласковую очаровательную улыбку и утихомирил свою злобную натуру. Все же ему надобно благодарить герцога за то, что именно он породил такое прелестное создание. — Моя супруга подъедет чуть позже. Если вы беспокоитесь насчет ее здоровья — напрасно. Если изволите — в скором времени нанесем вам визит. Как поживает герцогиня? — Рафаэль посмотрел в сторону и заметил Микаэлу в компании его матери. — Не жалуемся, Ваше Высочество, — процедил герцог и покосился на Лемана с Кларком. — Эти господа, стало быть, тоже постоянно ошиваются в вашем доме? Рафаэль поджал губы еще сильнее, не в силах более сдерживать злость. Он посмотрел на смущенного Лемана и смурного Кларка. — Ха-ха, принцесса так милосердна, что позволяет таким неучам, как нам, жить рядом, — как всегда попытался скрасить ситуацию фэйри. А Рафаэль вновь скосил взгляд. — Что меня больше беспокоит, так это то, по какому поводу в нашем доме ошивается ваш сын. — Что? — ошарашенно воскликнул герцог. Рафаэль не удержался от кроткой усмешки и глянул в сторону, где к ним приближался мужчина. Дитрих проследил за его взглядом и тотчас же свел брови. — Недоносок, — прошипел он. — И вас рад видеть, отец, — поклонился Эрнест родителю и, увидев удивленный взгляд матери, улыбнулся ей и кивнул. — Хотел бы переговорить с вами. О работе. Извольте? Герцог поджал губы и поклонился принцу. — Прошу откланяться. И под внимательный взор любопытнейших сплетников они удалились. Тогда Леман смачно выругался. — Н-да, Раф, не повезло тебе с тестем, — цокнул он языком. — Теперь понимаю, отчего ты так его невзлюбил. Такой напыщенный хрыщ. И почему именно у таких рождаются красотки? Рафаэль с Кларком коротко посмеялись. Он обожал Лемана именно за это вечное оптимистическое виденье жизни. Фэйри не раз спасал принца своими шутками, говорил, что никогда нельзя сдаваться. Наверняка, только благодаря ему, Раф до сих пор оставался жив. — А он что тут забыл? — покосился в сторону прибывшего кронпринца Леман. Тот любезно приветствовал ректора Академии, наверняка рассыпаясь в комплиментах. — Приехал на открытие, замещая Его Величество. Наверняка сейчас плетет какой-нибудь бред о нездоровье папеньки. Но мы-то знаем, какая болезнь одолела нашего монарха. — Начинается на «сиф», а заканчивается «илис», — поддержал друга фэйри и рассмеялся. — А ты-то что потешаешься? Сам же тот еще ходок, — поддел товарища Кларк. Пока мужчины смеялись с глупого выражения лица фэйри, к ним подошла хрупкая низенькая девушка. — Приветствую Ваше Высочество, — ее улыбка была светла словно солнце, а глаза горели звездами. Тонкие ручки подхватили подол бледно-желтого платья, и жемчужные кудри ниспали, прикрывая яркий румянец. — Н-не думала, что застану вас здесь. А где же принцесса? — ее маленькая головка начала вертеться по сторонам в поисках Мирабель. — Она только вчера мне обещала, что приедет. — Опаздывает, — сухо ответил Рафаэль и оглядел Амелию. — Не думал, что вы… подруги. — Ох, я и не смею надеяться, — робко ответила девушка, опустив голову и начав теребить ленточку. Раф тотчас вспомнил, как Мирабель занималась подобным днем ранее, и свел брови. — Куда мне до милости принцессы. Она наверняка до сей поры злится на то, что мой отец сделал. — Понимаю, я бы тоже злился, — ответил мужчина, заставив девушку поднять на него стеклянный взгляд. Тогда Леман толкнул друга вбок, вызвав у принца недоумение. — Ну, то есть, вы ни виновны грехах отца, однако все это сложно… — Спасибо, что понимаете меня, Ваше Высочество! — она тотчас расцвела и подхватила его за руку. — Я не смею ругаться на принцессу. Я просто могу надеяться на ее благосклонность. — Это весьма большое пожелание, — заметил Рафаэль, неуверенно посмотрев на ее тонкие пальчики, так отчаянно цепляющиеся за его ладонь. Но не успел он попросить отпустить его, как увидел подъехавший экипаж. Граф Гессен видно забеспокоился и подбежал к карете. Тогда-то Рафаэль и понял: время настало. Из кареты вышла дама с большой шляпой с перьями. Руку ей подал сам граф Гессен, что-то сказав прибывшей. К Роджеру подтянулся и пузатый мужчина. Он тоже о чем-то оповестил девушку, и та своей грациозной, плавной походкой прошла прямо. Вслед за дамой вышел статный мужчина средних лет с иссиня-черными волосами. Девушка вдруг посмотрела в сторону Рафаэля, остановилась и не сводила взгляд с мужчины. Нет. Она смотрела на их с Амелией сцепленные руки. Чуть погодя, сказав что-то своему компаньону с улыбкой на лице, Мирабель двинулась к ректору Академии, что разговаривал в этот момент с кронпринцем. — Неужели это принцесса? — тихо сказала Амелия и искоса посмотрела на мужчину. — А что это за господин, что приехал с ней? Знакомое лицо. Рафаэль поджал губы и весьма грубо отбросил ее руки со своих, вызвав у девушки бледность на лице и дрожь в теле. Черство попрощавшись с ней, мужчина быстрым шагом направился к жене. — Эй-эй, Раф, попридержи коней! — поспешил за ним Леман. — Откуда знать: кто этот… господин. Может, ее очередной деловой партнер? Ты же сам говорил, что она там что-то мутит с финансами. — Я злюсь не из-за него, а из-за компании кронпринца, в которой она сейчас окажется, — рявкнул Рафаэль. Подойдя ближе к Мирабель, он заметил удивлённое лицо Даниэля и добросердечную улыбку старика, ректора Академии, который будто ранее знал об истинной личности девушки. — Так вы — инвестор Веста? — донесся до ушей Рафаэля возглас Даниэля. — Все верно, — снисходительно улыбнулась Мирабель и искоса посмотрела на Рафа. Тогда тот, будто внутри него что-то щелкнуло, прошел мимо компании, будто и он не думал присоединяться к их беседе. Ревность — пустое, подумал мужчина, идя в неизвестном для себя направлении. Он знал, что Мирабель никогда бы не выбрала его никудышного братца: уж слишком она была хороша во всем. Застряв в своих мыслях, Рафаэль даже и не понял, как Леман отстал от него и вернулся к Кларку с Амелией. Но ему так было даже лучше: хотелось побыть некоторое время одному, остудить пыл. Однако, и этому не суждено было сбыться. — Ваше Высочество, куда вы так спешите? — его остановил наследник Изимбрадов. Он как-то странно улыбнулся, стоило ему увидеть Мирабель, стоящую неподалеку. — Слыхал, вас не было видно прошедшие две недели. Стало быть, вы не любитель всех этих светских мероприятий. — Я не жалую праздный образ жизни, это так, — отстраненно ответил Рафаэль. — Вы, как я понимаю, тоже. Альберт ехидно ухмыльнулся и коротко кивнул. Отчего-то и этот отпрыск не взывал у Рафаэля должного доверия. Если с кронпринцем Мирабель толком не общалась, то с этим она вела давнюю дружбу. — Я переговорил с отцом, — Изимбрад сделал небольшой шаг вперёд. — Он сказал, что с удовольствием поддержит все ваши начинания, но при условии, что ваша супруга в этой ситуации никоим образом не пострадает. — Я сам себе выдвинул это условие. Так и передайте вашему отцу. — Прекрасно. И помните всегда, Ваше Высочество, мы делаем это только из-за содействия вашей супруги. И я готов пойти на риски — даже на смерть — только лишь по ее воле. Рафаэль чуть сжал кулаки и хмуро ответил: — Я это давно понял, лорд Изимбрад. В следующую же минуту послышался возглас труб, и все внимание обратилось к подмостку, на котором стоял ректор Академии, кронпринц и несколько преподавателей. Старикашка вышел вперед и сомкнул ладони, добродушно улыбаясь каждому прибывшему. — Добрый день, дорогие гости. Благодарим вас за то, что решили отложить важные дела ради такого знаменательного события: открытия Академии… Рафаэль не особо слушал нудную речь директора, а искал глазами Мирабель, что, видно, находилась за подмостком в ожидании своего выхода. Мужчина успел только заметить, как старикашка уступил Даниэлю, и тот начал вещать свое не менее скучное обращение. — …поэтому просим подняться человека, без которого подобное не было бы возможным. Поприветствуем инвестора Веста. Рафаэль наконец оживленно встрепенулся и посмотрел на подмосток, на который величественно, в своей свойственной манере поднялась девушка. Мужчина осторожно огляделся по сторонам. Первый на глаза попался герцог Ревель, что в неприкрытом изумлении распахнул глаза и рот. Меж его покатого лба залегли морщинистые складки. Его дражайшая супруга была не в меньшем удивлении. Альберт, что стоял совсем рядом, лишь поджал губы и прищурился. Леман с Кларком начали о чем-то шептаться, в то время как Амелия опустошенно смотрела вдаль, ни на долю не удивленная происходящим. Графиня Гессен приняла задумчивое выражение лица, половину которого прикрыла веером. Эрнест был явно не удивлен, поэтому выжидающе смотрел на сестру. Все остальные же начали переглядываться, поднялся шум, который пресекла Мирабель, единожды хлопнув в ладоши. — Присоединюсь к словам Его Высочества и мистера Аддерли, — ее ласковый, завораживающий голос полился сквозь толпу народа, что с открытыми ртами внимали ее словам. Она спрятала глаза под тенью ресниц, а потом изящным движением подняла их. Рафаэль успел заметить, как сердце его вдруг затрепетало от такого очаровательного движения, которое наверняка не каждый мог заметить. — наверняка, вы все немного поражены, однако я могу истинно заверить, что я являюсь инвестором Веста. Это может подтвердить мистер Блум, мой поверенный сотрудник, — своей рукой, обтянутой белоснежной перчаткой, она указала на полного мужчину, что поднялся вместе с ней. — Хочется дать напутствия будущим студентам. Я вложила в это предприятие деньги, чтоб в дальнейшем приобрести очень ценных и компетентных сотрудников не только среди дворян, но и простого люда. Многие здешние люди с высшего света наверняка сейчас смеются над вами, зубоскалят, шепчутся, мол у вас ничего не выйдет. «Как можно вложить знания в голову, наполненную неведанными глупостями и пустышками», — при этих словах девушка посмотрела на Дитриха, что плотно поджал губы, — так говорил мой отец, однако ж, — она поправила волосы, — кажется, я достигла определенных высот, и в эту маленькую голову что-то да вошло. И я хочу, чтоб слова этих самодовольных выскочек дали вам стимул учиться, доказать, что вы не хуже них — намного лучше. Люди, попавшие под мое крыло, когда-то были такими же юнцами, нищими и безграмотными. Но посмотрите теперь, каких высот они добились. Они — моя гордость. Станьте и вы ею. У меня все. Желаю хорошей учебы. И она пошла к лестнице, чтоб спуститься. Подняв подолы, Мирабель осторожно ступила на первую ступень. Тогда же Рафаэль поспешил к площадке, чтоб протянуть руку и помочь своей жене, что удивленно подняла на него взгляд, будто не ожидала его появления. От одних ее глубоких, кровавых глаз его сердце замерло. Но в следующее мгновение девушка тепло улыбнулась своей предпринимательской улыбкой. — Рафаэль?.. Позволь тебя познакомить с мистером Вернером, — Мирабель указала на подтянутого мужчину с иссиня-черными волосами, что склонился в поклоне. — Мой доверенный работник. — Прошу прощения, принцесса, — Вернер обернулся к девушке. — Мне нужно срочно отлучиться. — Да, точно. Не будем тебя задерживать. Передавай дочке привет. И еще, — Мирабель потянулась к своим ушам, — кажется, она говорила, что хочет жемчужные сережки. Пусть носит. — Ох, принцесса, это… — Отказы не принимаются. Пусть порадуется девочка, — она вручила ему маленькие жемчужины, ласково улыбаясь, после чего мужчина, чуть поколебавшись, пошел прочь. Рафаэль хотел что-то сказать, но тут возникли вокруг люди, желающие переговорить с леди, спросить кое-что. Тогда он, коротко попрощавшись с супругой, ушел, почувствовав на себе внимательный взгляд кронпринца, что стоял на помосте. — Эта лисица — инвестор?.. Вздор! Что-то мне подсказывает, что это все обман, — донесся со стороны недовольный  женский голос. — Возможно ли, что она купила имя инвестора? — Вполне, — отвечал ей ее кавалер, да таким деловитым тоном, будто все вокруг него — слепые идиоты. — Эта глупая пигалица не может ничего мыслить в экономике, в такой сложной и непосильной даже для некоторых мужчин науке! Не может быть, чтоб такая женщина хоть что-то понимала... Рафаэль пытался не обращать внимания на этих невежественных идиотов, обходить их стороной. Однако, он не мог удержаться от предупреждающих об угрозе взглядов в их сторону. — Невероятно, принцесса — инвестор! — к нему поспешила взволнованная Амелия, сложа руки перед собой в замок. — Вы знали об этом, Ваше Высочество? — Догадывался, — солгал мужчина, прищурив глаза. — Вы удивлены? — Безусловно! — воскликнула по-детски девушка, и ее фиолетовые круглые глаза засверкали звездами. Но потом она вдруг осеклась и виновато улыбнулась. — Вы не поймите неправильно: леди Мирабель очень образована и остроумна, просто не верится, что она это все провернула… И, кажется, герцог Ревель не ведал об этом, — она робко оглянулась в поисках Дитриха, и стоило ей найти его взглядом, кожа ее стала белее снега. Рафаэль посмотрел туда, куда глядела испуганная Амелия, и узрел разгорающуюся ссору между герцогом Ревель и Эрнестом. Обрывки их диалога доносились до его ушей. В большинстве кричал герцог, а Эрнест хмурился и лишь отвечал отцу. Но если сначала конфликт не грозил переходить грань, то спустя минуту, когда Дитрих достал из кармана револьвер и направил его на сына, Рафаэль не на шутку перепугался. Не за Эрнеста, конечно же. Ему не нравилось то, что ее глупые родственники решили испортить такой знаменательный для нее день из своих предубеждений. Все внимание тотчас же обратилось к герцогу и его наследнику, который в ответ тоже достал револьвер и без сомнения направил его на отца. Тогда Рафаэль, покосившись в сторону Мирабель, двинулся к мужчинам, что были словно два близнеца, отличавшиеся только количеством морщин и формой носа. — Мерзавец! — кричал герцог, будто не замечая того, что стал главным героем представления. — Да как ты посмел направить на меня оружие! Неблагородный ублюдок!.. — Прекратите! — вперед вышла Микаэла. Герцогиня встала между сыном и мужем, вперив руки в бока. — Посмотрите на себя: что за неподобающее поведение! Опустите оружие. Живо! Первый послушался Эрнест, не желавший расстраивать мать. За ним последовал и Дитрих. Рафаэль встал рядом и холодным взглядом смерил своих новых родственников. До него донеслось грозное шипение герцогини, когда та подошла к мужу: — Лучше бы поинтересовался делами дочери, а не развязывал конфликт с только прибывшим сыном! Когда народ начал расходиться, попутно обсуждая произошедшую ситуацию, Рафаэль посмотрел на Мирабель, что явно заметила перепалку отца и брата. Она улыбалась, но по уставшим и стеклянным глазам он понял, насколько девушка была недовольна произошедшим. Именно по этой причине мужчина практически моментально принял решение после церемонии открытия по пути домой заехать в кондитерскую и купить любимые десерты Мирабель, чтоб хоть как-то скрасить и без того напряженный день. Он хотел вновь увидеть ее улыбку — искреннюю непосредственную улыбку, — смущенно опущенные ресницы и белоснежный крем в уголках губ. Хотел, чтоб она предложила ему лакомство, а он, как обычно, отказался, чтоб Мирабель смутилась от того, что наслаждается яствами только она, и Рафаэль, конечно же, начнет уверять ее, что не голоден. И пока он воображал это у себя в голове, со стороны послышался женский испуганный вскрик. Рафаэль моментально обернулся и увидел, как герцог и старший сын вступили теперь в кулачный бой. Они катались по газону, растрепанные, с порванными одеждами и окровавленными носами. Цокнув языком, второй принц направился к месту происшествия. Но не успел он подойти ближе, как двое мужчин встали друг напротив друга и сделали незамысловатые движения руками. В следующий миг вспыхнул огонь, и послышались вскрики ужаса. Кто-то даже убежал прочь. И прежде, чем они успели что-либо поджечь, появилась Мирабель, которая одним лишь резким движением своих тонких пальцев пресекла пламя в их руках. Мужчины, учинившие этот беспорядок, изумленно обернулись на девушку, что строго процедила: — Достаточно. Мы покидаем Академию. Сейчас. И она отвернулась, откинув волнистые волосы назад, и направилась к ректору. Она что-то сказала ему с виноватой улыбкой, а старикашка несколько раз кивнул и успокаивающе погладил ее по плечу. Рафаэль, поняв, что для воплощения своей замечательной идеи ему придется поехать вместе с Мирабель в герцогство, подошел к Леману с Кларком и сообщил об этом, попутно дав задание им обоим. После, догнав девушку почти у самого экипажа, он осторожно схватил ее за руку и сказал: — Я поеду с тобой. Мирабель удивленно уставилась на сжимающие ее запястье пальцы и повела плечами. — Как хочешь. Ты не против, что с нами поедет Эрнест? — она покосилась на брата, у которого из носа шла бордовая кровь, цветом схожая с его глазами. Рафаэль поджал губы, явно недовольный этим, но ничего не сказал, мотнул головой. Ехали они большую часть пути в тишине, и Мирабель лишь терла виски, мучаясь головными болями. С ними также была и личная горничная девушки, Сьюзи, которая внимательно разглядывала каждого. Принц предложил шурину платок, которым тот заткнул кровоточащую ноздрю. Мужчина часто посматривал исподлобья на жену в порыве предложить помощь с мигренью, но смущался из-за присутствия Эрнеста, который и сам чувствовал себя лишним. Подъехав к герцогству, я сняла шляпу и оставила ее на сиденье. Голова наконец-то почувствовала дуновение свежего холодного ветра — он был мне необходим. Сказать, что я была зла — ничего не сказать. Даже движения все мои обрели резкость, что не могли не заметить Рафаэль и Эрнест, на которого я до сих пор не накричала лишь потому, что он истекал кровью и являлся по большей части пострадавшим. Когда все прошли в гостиную, мама распорядилась, чтоб позвали врача. Герцог все продолжал лаять на бедного Эрнеста, платок которого уже полностью пропитался кровью. Я стояла в стороне, когда ко мне подошел Рафаэль и, осторожно положив руки мне на плечи, встал за спиной. Не успела я разлепить губы, чтоб спросить, как он закрыл мои глаза своей широкой ладонью, прошептав: — Доверься мне. Сердце вновь встрепенулось, и по телу прошлись мурашки. В следующее мгновение я почувствовала, как Тьма забрала меня в свои ласковые объятья, как с каждой секундой боль покидала меня, несмотря на непрекращающиеся крики герцога. — Спасибо, — одними лишь губами сказала я, когда все закончилось, и Раф просто кивнул. — …ты, сосунок, как посмел мне угрожать и требовать отдать тебе титул? — возмущался герцог. — Да еще и ударил меня. — Ты задел честь ни в чем неповинной леди, — отвечал Эрнест, шмыгая носом, тем самым пытаясь прекратить кровотечение. Дитрих фыркнул, закатив глаза. — Неповинная леди? Да из-за нее все это. Ты же совсем сошел с ума, когда увидел ее. Не думал, что мой сын станет таким влюбленным идиотом, что закопает всю свою карьеру ради дочери шлюхи… — И вам доброго здравия, герцог Ревель, — в комнату внезапно ворвалась Эсмеральда. Всполохнувшиеся огненные волосы едва коснулись меня, и я успела уловить приторный запах ее парфюма. Она была одета на удивление простенько, даже как-то по-домашнему. — Э-эсми? Но тебя же посадили на домашний арест, — обескураженно сказала я, пока подруга садилась рядом с не менее шокированным Эрнестом. — Окна мама не заколачивала, — коротко проинформировала девушка и цокнула языком, посмотрев на возлюбленного. — Не задирай нос — хуже будет. Она осторожно, без лишних движений, начала стирать кровь с физиономии моего брата, качая головой от вида синяков и царапин. По лицу ее встревоженному видно было, что Эсмеральда очень переволновалась. А я тем временем удивлялась: как же быстро разлетаются новости. Я скосила взгляд на Рафаэля, что одновременно смотрел и на пару, и будто сквозь них, словно думая о чем-то своем. В конце концов он просто качнул головой, отгоняя навязчивые мысли. — А-а, вот и твоя пигалица, — с насмешкой проговорил герцог, заставив Эсми нервно дернуться. — Уйдите прочь, леди Арганте. Нам не нужны проблемы с вашей матушкой. — Их не будет, — процедила девушка, бережно заталкивая в ноздрю Эрнеста вату. — Не слушайте моего мужа: у него, по-видимому, сотрясение мозга, — матушка толкнула герцога в плечо, недовольно поморщившись, но в следующий миг на лице ее воссияла ласковая улыбка. — Мы будем рады, если вы погостите у нас. — Значит, я уже не считаюсь хозяином этого дома, — рыкнул на жену Дитрих. — Это не проходной двор. Франциск, какого дьявола ты ее вообще пустил? — Ох, господин, ее не удержать... — неуверенно ответил дворецкий, заставив герцога плотно поджать губы и покачать головой. — Идиот. Ты уволен. Франциск встрепенулся и с дрожью во всем теле покорно склонился. — Как прикажете, Ваша Светлость... — Не уволен. Не слушай его, Франциск, — сказала я. — Отец, видно, действительно сильно ударился головой, так что не ведает, что он несет. — Да как ты смеешь? — герцог тотчас же поднялся с кресла, отгоняя доктора, что старательно обрабатывал его раны. — Что за дерзость? Ты, видимо, возгордилась своим нынешним положением. Но пока что я в этом доме хозяин, и я решаю: кого увольнять, а кого нет. И ты, неблагодарная девчонка посмела ещё и унизить меня перед всеми! Испорченная! Вертишь хвостом перед королем, кронпринцем и его горе-братом. Да ты не имеешь право и зваться моей дочерью. Во время его гневной тирады я спокойно сняла с одной руки перчатку, а потом медленно подошла, внимая его грубым словам. — Я и не думал, что ты такая лицемерная лгунья. И кого я воспитал в итоге... Послышался звонкий шлепок. На его щетинистой щеке появилась яркая красная отметина. Ошарашенный герцог не сразу осмелился поднять на меня взгляд, а я сразу же ощутила облегчение когда на несколько мгновений наступила долгожданная тишина. — Ты... — Надеюсь, теперь, — я натянула перчатку обратно, — ваши мозги встали на прежнее место. В самом деле, мне даже как-то неудобно перед гостями. Внутри я чувствовала ликование, которое обычно возникало в моменты отмщения: в прошлой жизни, кажется, ударил он меня. — Доктор, как я понимаю, у отца сотрясение, — обеспокоенно спросила я, смотря на седовласого мужчину, который вовремя гневной тирады моего отца получил приказ, переданный служанкой. — Д-да, все верно, — кивнул доктор, поправляя свое белое одеяние. Я с долей насмешки посмотрела на герцога, который багровел с каждой секундой. — Обязателен постельный режим. Я выписал все необходимые лекарства... — Боги, надеюсь, недуг скоро отступит. Франциск, приготовь мне вторую карету: я заберу последний багаж и несколько слуг. — Решила украсть моих работников? — процедил герцог. — Ваших? Хо-хо, нет, конечно же. Лой изначально принадлежал мне: я купила его; Криса я взяла под опеку, заплатив Рупертам приличную сумму, взятую из моего личного капитала, а увольнительные Нэнси и Андреа ты уже подписал, и они, как я полагаю, находятся в твоём кабинете. Франциск, не проводишь? Герцог резко развернулся к дворецкому, думая что-то сказать, но промолчал, видимо оттого, что на ум лезли только грубые слова. Франциск неуверенно посмотрел на Дитриха некоторое время, а потом переметнул свой привычный деловой взгляд ко мне. — Конечно, госпожа. Герцог ядовито усмехнулся: — Может, и этого заодно возьмёшь? — Нет, он нужен здесь. Он нужен тебе. Ваше Высочество, — Я обернулась к Рафаэлю, что безучастно наблюдал за семейной ссорой. — Не думаю, что отец сегодня готов принимать гостей. Не могли бы вы подождать меня на улице? — В карете, — кивнул мужчина и покинул гостиную. Отправив Сьюзи к своим уже бывшем горничным, я поднялась вместе с Франциском в кабинет герцога. Комнату освещали лишь несколько свеч. Я как-то по-собственнически прошлась по кабинету, провела рукой по корешкам книг из личной библиотеки герцога, собрав на белоснежной перчатке слой серой пыли. Медленно подойдя к письменному столу, открыла первый ящик и достала оттуда стопку документов. Спустя недолгих поисков, я наконец достала два листа с подписью и печатью Дитриха. Мое тело самопроизвольно опустилось в большое кожаное и уже потертое кресло, где все свои будни просиживал герцог. Опрокинув голову на спинку удобного сиденья, я тихо рассмеялась от какой-то странной безумной идеи. Послышался скрип двери, и мне пришлось вернуть своему телу неудобное положение. От вида хмурого, но успокоившегося герцога с перевязанным лбом мои губы тронула улыбка. Я потянулась к самому нижнему ящику и достала оттуда практически пустую бутылку виски. — С детства мечтала посидеть на этом месте, — как ни  в чем не бывало сказала я, наливая в стакан алкоголь. — Довольно удобное кресло. Не подскажите название фирмы, у которой вы его брали? Не возражаете? Я достала из того же ящика портсигар и, не дождавшись разрешения, закурила папиросу прямо на глазах отца. Он сначала удивился, а потом ядовито усмехнулся, качнув больной головой. — Ты действительно похожа на нее. — Поэтому вы так разочарованы? — после затяжки я испила один единственный глоток виски и почувствовала, как хмель ударила в макушку. — Но, к моему великому сожалению, у нас с вами тоже немало общих черт. Поэтому, если вы даже и ненавидите, презираете меня, то это из-за того, что вы видите свои же недостатки во мне. — Интересная у тебя мысль, вот только я не вижу нашу с тобой общность… — Амбициозность, принцип «цель оправдывает средства», излишняя жестокость, требовательность, решительность. Я отвергла человека, который до беспамятства меня любил, и теперь мои дети могут поплатиться за то, что я когда-то опозорила его… — Ненавидишь меня? — резко спросил он, подойдя ближе. Я медленно выпустила клуб дыма, посмотрев на потолок. — За что? Я уже извинялся перед тобой. — Извинения, слова — все это пустое, — я поднялась с кресла и обогнула стол. — Задариваете меня подарками, хотя даже никогда не интересовались о том, что мне действительно нравилось. Хвалили только за хорошие отметки, не волнуясь о том, что из-за них я выгорала изнутри. Говорили, что я глупая плакса и даже не думали о последствиях своих слов. Я не ненавижу вас, но этого простить вам не в силах. — Ты была моим любимым ребенком, — тихо прохрипел мужчина, когда я проходила мимо. — Ге-ерцог, у вас нет любимых детей. У вас есть не оправдавший надежды наследник, мягкотелый сын, нежеланный парень и распутная дочь. Отец вы никудышный. Вы не достойны прощения ни одного из нас, — я остановилась у самых дверей и обернулась к спине герцога. — И молитесь, чтоб мы смилостивились и позволили вам хоть увидеть собственных будущих внуков. Всего доброго. Он так ничего и не ответил, и я вышла без лишних слов, направилась в свои покои, откуда выносили мой последний багаж. Напоследок оглядев свою спальню, я с какой-то легкой ностальгической грустью улыбнулась. Сьюзи разговаривала с Нэнси и Андреа, попутно записывая что-то в свой любимый маленький кожаный блокнотик. Завидев меня, девушки склонились, а я мотнула головой и жестом приказала им поднять головы. — Вот увольнительные с рекомендациями, — я протянула бывшим работницам документы. — Также, Нэнси, я отправила рекомендательные письма в три престижные лечебницы столицы. Там ты первое время будешь работать медсестрой, помогать одним из самых лучших лекарей, а потом и сама станешь им. Заверенность на твою личную собственность придет тебе завтра: там возникли какие-то трудности, которые я уже устранила. — Н-но, госпожа… — Андреа, документы на новый дом я уже выслала твоему дедушке. Также деньги на лечение уже перечислены на твой счет. Если пожелаешь, то можешь позже, когда здоровье дедушки улучшится, пойти работать ко мне. Я планирую заняться одним делом и думаю, что ты мне можешь помочь. На глазах Нэнси заблестели слезы, и она почти до земли поклонилась мне, пытаясь скрыть мокрые щеки. Андреа просто задрожала всем телом и, кажется впервые, тепло улыбнулась. — Мы благодарны вам, госпожа, за такую щедрость. — Что вы, благодарить за верную и долгую службу должна я вас. Если вам понадобится помощь, то можете обращаться ко мне. Вы действительно многое сделали для меня. Мы все взялись за руки, пока Нэнси, шмыгая носом, восхваляла меня, говорила пожелания. Я покосилась в сторону Сьюзи, наблюдающей за всей этой картиной с горящими глазами, и довольно хмыкнула про себя. «Видишь, как я ценю верных работников?». Странно было прощаться с этой комнатой, со старыми верными служанками, с этими коридорами, портретами. Но это был лишь новый этап, который я должна была впустить в свою жизнь, чтоб двигаться дальше к своей цели. На улице уже вечерело. Мягкие красные лучи солнца легли на поверхность теплой земли. Мой багаж уже погрузили. Прежде чем зайти в карету, я перекинулась парой слов с Крисом, потрепала его по голове. Лой просто безмолвно взял меня за руку и поцеловал ее. Стоило мне открыть дверцу кареты, как Рафаэль, пробудившийся от дремы, вздрогнул и как-то испуганно посмотрел на меня. Но спустя короткое мгновение он принял свое привычное спокойное выражение лица, поправляя волосы. — Прости. Не знала, что ты спишь. — Ничего. Едем. Он не стал меня расспрашивать о разговоре с отцом, молча глядел в окно, единожды поинтересовавшись о моей мигрени. — Ты не против, если мы заедем ненадолго в одну лавку? — вдруг спросил мужчина, когда мы въехали в столицу. Я качнула головой, хотя и хотела быстрее вернуться домой. Когда мы остановились у кондитерской, Рафаэль поинтересовался: — Ты до сих пор любишь эклеры с заварным кремом? — …Да, но я слежу за фигурой, так что. Рафаэль скептически поднял одну бровь и окинул мое тело скептическим взглядом, скрестив руки. — Куплю парочку, — напоследок сказал он и вышел из кареты. Сердце мое отчего-то взволнованно затрепетало. Рафаэль вернулся быстро, держа в руках три сверстка. В первом были любимые эклеры, во втором — профитроли, а в третьем — маленький кусочек брауни. — Мне так неудобно… — Ешь, грустная. Может снова заулыбаешься. Робко поблагодарив мужчину, я откусила вкусный сладкий эклер, после чего протянула второй Рафу, но тот категорически отказался. Довольная таким подарком, я не могла не рассмеяться звонким смехом. Тогда мужчина как-то странно улыбнулся: ласково, даже снисходительно. На полпути к дому экипаж остановился. Сначала я напряглась, опасливо выглянула за окно и увидела Рика, который не попадался мне на глаза в течение уже месяца. Мужчина подошел к карете и жестом подозвал Рафаэля. Тот приоткрыл дверцу и кивнул в приветствии. — В Брорде проблемы. Без тебя никак. — Хорошо. Приготовьте лошадь… — К сожалению, у нас ее нет. Я думал, ты мог бы поехать в карете, — почесал затылок Рик. Рафаэль покосился на меня, поджав губы. — Оу, я могла бы поехать с вами. Возможно, вам понадобится моя помощь, — сказала я, пожав плечами. Рафаэль хоть нехотя, но согласился, и мы отправились в маленький город близ столицы.