Построим этот мир под самих себя

      Краски города начинали плыть перед глазами, смешиваясь в одно огромное мыльное пятно, безумно яркое, от непривычки бьющее по хрупкой оболочке глаза, заставляя зажмуриться и принять тщетные попытки ладонями огородить свой взор от множества источников света, находящихся со всех сторон от стоящего дезориентированного вампира.       Всего пару секунд назад Какаши был в своем родном темном подъезде, деньги на покупку лампочки в котором уже давно собрались соседом сверху, радушно объявившего, что всё сделает в лучшем виде за символическое вознаграждение. Однако, прошел день, неделя, месяц — уже далеко не первый —, заставляя невозвратимо вырывать страницы из настенного календаря, — в кармане было пусто, в подъезде темно, а в руках у соседа недешевая бутылка саке, которую он растягивал с тех самых пор. Не то чтобы Какаши сильно жаловался. Первой причиной на такую лояльность было то, что Джирайя, в общем и целом, был хорошим мужчиной — пожилой человек, посвятивший свою жизнь написанию цикла книг откровенно-сексуального содержания, которые он часто приносил на оценку своим соседям (несмотря на всю простоту слога и клишированность сюжета, вампира чем-то цепляла каждая история, из рассказанных на дешевых страницах). Второй являлся тот факт, что Какаши привык жить в темноте. Ещё до переезда в большой город, когда о его строительстве пока не шло даже и речи, он жил с родителями в крепостном династическом замке, где из освещения были только свечи, и те зажигались только по праздникам. Именно из-за этих двух факторов, мужчина был далеко не первым, высказывающим свое недовольство по поводу бездействия Джирайи. Но, видимо, очень и очень зря. Ночной город, в который выходили непривыкшие свету существа, не щадил ни одного из них своим сиянием в контрасте с бездонно-черным небом, освещенным, пожалуй, только растущей луной.       — Ты в порядке? — Большая ладонь аккуратно приземлилась на плечо Какаши, и, прежде чем вампир успел в полной мере проанализировать ситуацию, его тело рефлекторно вздрогнуло при касании и рывком отстранилось от источника тепла, намного быстрее, чем можно себе это представить, породив собой ударную волну из воздушных потоков. Беспокоящийся голос пропитался неловкостью в следующей брошенной им фразе, — Ой, я, эм, прости, забываю, что ты немного недотрога.       Ямато, парень чуть ниже самого вампира, с заостренными, изогнутыми ушами и странным миндалевидным разрезом глаз, сморщился от возникшего порыва ветра и неловко одернул руку от чужой физиономии, не отводя взволнованно-извиняющегося взгляда от лица друга, будто ожидая увидеть на нем отголоски злости и пренебрежения, — Какаши понадобилось ещё несколько дополнительных секунд, чтобы понять почему на него так смотрят.       Они познакомились сравнительно недавно, но уже много времени начали проводить вместе — и Какаши не понял, когда именно позволил себе усыпить бдительность и вновь впустить в свою жизнь новое живое создание, к которому — а как иначе? — он рано или поздно (быть может, уже) начнет привязываться. Война с оборотнями закончилась почти пятьдесят восемь лет назад, и в памяти вампира всё ещё было свежо обещание самому себе о том, что совершенно бессмысленно заводить новых приятелей. Во-первых, было сложно позволить себе вновь испытывать к кому-то теплые чувства, ведь они совсем недавно принадлежали другим, пусть и умершим в ходе страшной войны, лицам. Во-вторых, навязчивое ощущение того, что конфликт с волками был ещё не до конца разрешен, иногда просачивалось сквозь беззаботную пелену желания дать себе немного отдохнуть, опустить перенапряженные за все годы боевых действий плечи и жить дальше спокойной, непривычно мирной жизнью, а терять близких людей было чудовищно больно. Однако, это и было корнем, укрепляющим их отношения.       Какаши в первый раз увидел Тензо, когда пришел в контору, от которой раньше получал пополнения на банковскую карточку за заслуги в ходе войны. В один момент, выплаты перестали поступать и на телефон ко всем, недавно рисковавшим своей жизнью, пришло короткое, но очень важное для жизни многих сообщение: «К сожалению, «боевые» больше не будут поступать на Вас счет в связи с банкротством компании. Спасибо за Ваши подвиги!», — будто одним «спасибо» (будь оно хоть с тремя восклицательными знаками) кто-то в полной мере сможет себя прокормить. В коридоре было множество недовольных вампиров и парочка эльфов (одним из которым и был Ямато) — их наличию никто не удивлялся (чтобы нанести один из важнейших ударов по врагу, соратники Какаши заручились помощью у данной дружественной с ними расы). Сидя рядом, слово за слово, они разговорились, ожидая своей очереди. Так и познакомились два потерянных, безработных создания.       Но, к большому сожалению вампира, у Тензо было высшее образование, и он быстро нашел новый способ заработка, в отличии от своего хорошего знакомого, который до сих пор растягивал последнее полученное пополнение.       — Немного? — Совсем невесело хмыкнул Какаши, проведя кончиками пальцев по недавнему месту касания, — Извини, Тензо. Не подумай, что твои прикосновения мне противны.       — Что? Ты же знаешь, что я так не думаю!       Тензо и вправду так не думал. Сама по себе его натура была куда менее склонна к тактильному контакту, чем, например, их общий знакомый Гай (бывший навязчивый сосед Какаши, которого вампир из всех своих сил пытался не считать другом — плохо получалось), и эльф старался лишний раз не касаться нового приятеля, после того как просек, что тот иногда слишком резко реагирует. Иногда проскакивала шальная мысль о том, что Хатаке просто недостаточно ему доверяет — и он прямо высказывал её, немного обиженно отводя взгляд темных глаз в пол, но никогда ещё Какаши не позволил себе никак на это как-то ответить. С одной стороны дело было даже не доверии, он просто не контролировал свое тело, которое чувствовало угрозу (или хотело чувствовать угрозу) от любого. С другой, Какаши вправду не доверял, в отличии от самого Ямато, который почти сразу честно просветил друга в свою не очень долгую историю жизни.       Тензо жил со своими сородичами (небольшой группой лесных эльфов) в небольшой лесной деревне, которая, казалось, полностью отвергала любой технологически прогресс общества, и он, наверное, был слишком широких взглядов на мир для их дальнейшего совместного проживания, поэтому, в свое время, юноша, который тогда ещё был известен как Киноэ, в кромешной тьме ночи сбежал оттуда на одной из торговых повозок — машины там в строгом порядке были запрещены.       — Просто, — Ямато неловко переступил с ноги на ногу, пока его собеседник щурится, до сих пор привыкая к освещению неоновых вывесок и светодиодных ламп, привлекающих внимание любого прохожего, — Ты очень зажат, и иногда бывает сложно понять, как с тобой нужно общаться, — Честно выпалил он, немного корчась, будто может получить за это признание пощечину или — что хуже — удар во вздернутый узкий нос.       Какаши наконец полностью раскрыл глаз, осматриваясь по сторонам, остановившись на собеседнике, и лишь натянул улыбку на лицо после откровения друга, коротко кивнув. Он знал, что это была правда, насколько бы горькой та не была. И так говорил не только Тензо. Первым нечто подобным случайно поделился Майто Гай, когда они втроем сидели в местной круглосуточной кофейне, после того как вампир в очередной раз сменил тему разговора, когда речь зашла о его жизни до переезда в большой город. «Как мы можем знать, что тебе предпочтительнее в общении и нашей крепкой дружбе, когда ты не делишься опытом своей юности?», — весело прикрикнул густобровый мужчина, хлопнув Хатаке по спине. Какаши и сам не знал, чем руководствовался, но, нарушив любые личные табу, тогда первый раз поделился небольшим фрагментом из своей долгой-долгой биографии. И такое происходило каждый раз, когда они втроем собирались в одной точке, хотя заведомо вампир клялся себе перед встречей с ними, что больше ни словом не обмолвится о том, что происходило с ним раньше.       Теперь уже они знали почти все о жизни Какаши, пусть тот до сих пор не согласен был принять этот факт как должное.       — Извини, я, — Тензо хлопнул себя по лбу, и опять сверил Хатаке виноватым взглядом, — не знаю, что на меня нашло, я не должен был практически ни за что обвинять тебя. Я имел ввиду, что я стараюсь сделать наше общение комфортным для нас обоих, но мне иногда кажется, что тебя что-то не устраивает.       — В данный момент меня не устраивает только то, что мы опаздываем, — Вздохнул Какаши смотря на наручные часы, покоящиеся на его запястье, — Вот-вот Гай начнет названивать и требовать объяснений, ведь он хотел посетить этот ночной клуб уже очень давно, а тут мы ещё и задерживаемся. Так что нам лучше поторопиться.       — Точно, ты прав.       Город, под пеленой ночи, был не менее живым, нежели днем. Вампир уже остановил свой взгляд на пробке, образовавшейся на проезжей части — водители без зазрения совести выстраивали третью проезжую полосу, игнорируя близость обочины, после чего сигналили тем, кто отказывался их пропускать внутрь потока, когда тот все же начинал набирать скорость. Ларьки с всяческими местными деликатесами, кажется, только начинали открываться и зазывалы-продавцы, как один, утверждали что их лакомства лучше, чем у конкурентов. Полненькая миловидная женщина-перевертыш махала в сторону вампира и эльфа, второй рукой указывая на жареных моллюсков на вертеле — на что Какаши лишь отрицательно помахал головой, уводя заинтересованного в предложении продавщицы эльфа от потенциальной угрозы его желудку, схватив того за капюшон толстовки. Идти до клуба от дома Хатаке — слава богам — было не так долго. Как показывала геолокация, которую любезно заранее скинул Майто Гай, им всего лишь нужно было пройти парочку оживленных кварталов, где и находилось заведение с кричащим и многообещающим названием: «Камуи». Насколько бы вампир не любил клубы и весь гонор вечеринок, атмосфера на фотографиях бара изнутри была изумительная, пусть и неприятно было предполагать сколько же ещё клиентов клюнули именно на это — наверное, чудовищно-большое количество, поэтому толкучки избежать не получится. А, в принципе, на что он ещё надеялся, соглашаясь провести ночь с выпивкой и музыкой в копании «друзей»?       Путь и вправду оказался довольно близкий, они шли в тишине, но это никак не отразилось на обоих мужчинах. Приближаясь к заведению с горящими ярко-красными неоновыми буквами в виде вывески, Ямато начал идти чуточки бодрее и улыбаться всем выходящим из-за дверей пьяным существам, посылающим свои неразборчивые приветствия, которые Какаши, когда они наконец подходили к нему, старательно игнорировал. Один обращенный вампир, решивший пофлиртовать, оказался достаточно своенравным и пренебрежения в свою сторону не потерпел, начав донимать потомственного вампира возгласами по-типу: «Раз родился у упырихи, думаешь, что лучше меня, да?», — и Хатаке уверовал во всех языческих богов, когда этот самый мужчина не успел схватить его за запястье, из-за того, что Какаши прошел мимо двух вышибал, которые остановили пьяного сопровождающего.       Внутри было, мягко говоря, шумно и в нос бил противный запах перегара и блевотины. Какаши поморщился, пытаясь найти в толпе людей макушку своего друга шатена, но любые попытки оказались тщетными. Он пробежался глазами по столам, посчитав, что тот уже мог занять уютное местечко рядом с Гаем, мило беседуя с ним о событиях прошлой недели, но ни того, ни другого, вампир не обнаружил. Противное чувство зародилось в его груди, и он почувствовал себя брошенным на съедение голодным лисам бельчонком. Было тесно, и от этого почти каждый проходящий мимо так или иначе касался вампира в том или ином месте. Дабы хоть как-то снизить контакт, Какаши обхватил свои плечи руками, сложив их крестом, и попытался выйти к другому ряду столов. Он надеялся, что его лицо не отражало ни капельки из-того, что сейчас скопилось внутри него, но когда его навестило чувство тошноты, несложно было понять, что он сейчас читался как открытая книга. «Кто бы мог подумать, что герой войны окажется таким социофобом, а?», — иронизировал он про себя, но стало совсем не смешно, когда на смену желанию вырвать пришло чувство, что он вот-вот упадет в обморок.       Теплые крепкие руки схватили его за оба плеча, аккуратно толкая вперед, и резкий запах псиного мускуса наполнил ноздри — именно сейчас, когда не было ни малейшего сомнения, что рядом с ним был оборотень, он потерял любую бдительность и покорно зашагал в том направлении, в котором его вели, совершенно не сопротивляясь. Появилась совершенно неожиданная мысль, что, вполне может быть, его отравили, и это ужасное чувство было не его личной реакцией на внешний раздражитель, а вполне оправданный ответ организма на введенный по средством воздуха яд. От оборотней можно было ожидать чего угодно, и Какаши слишком хорошо знал об этом.       А ещё, кажется, его сопровождающий был альфой. Мускусный запах смешивался с чертовым запахом тестостерона (хотя Какаши вообще сомневался, что тот может как-то пахнуть). Вампир давно, ещё во время боевых действий, привык по группам систематизировать оборотней именно по нему. Другие существа не чувствовали феромонов, которыми так кичились представители этого рода, но, конкретно это очень сильно выделяло альф. Они были намного опаснее, нежели беты или омеги — Хатаке вообще не помнил, чтобы когда-то сталкивался с агрессивно настроенным омегой. Обычно, как он понимал, они использовались только в качестве инкубатора и гнездования, что была не совсем понятная для вампира система иерархии, но он принял и это, когда изучал жизнь враждующей стороны.       Волк провел его к барной стойке, около которой было, на удивление, немного посетителей и усадил на один из высоких стульев, махая рукой перед единственным открытым глазом и что-то говоря. Картинка плыла, и от этого вампир был даже не в состоянии полностью увидеть чужое лицо, тем более расслышать, что ему говорят. Ему стало легче, пожалуй, только тогда, когда стакан воды беспощадно вылился на его красивое лицо, и он, несколько раз моргнув, посмотрел на мир более свежим взглядом, сначала не поняв где он находится и что именно произошло.       — Ты в порядке? — Пару раз щелкнул пальцами перед носом Какаши черноволосый широкоплечий мужчина, его лицо было обрамлено шрамом с одной стороны, а брови сведены к переносице, из-за чего вампир поморщился и два раза кивнул, всем своим видом моля, чтобы он перестал, — Выглядишь не очень здорово. Много выпил?       — Я не пил, — Злобно отчеканил Хатаке, когда сознание, наконец, вернуло все мысли на нужные полочки. Перед ним был — гори он адским огнем — оборотень и специфичный запах (а он очень хорошо мог его различать среди тысячи похожих) явно давал ему это понять.       — Зачем же ходить в такие успешные заведения, если так не любишь людей. Настолько, что бледнеешь, будто тебя только обратили? — Усмехнулся незнакомец протягивая стакан с оставшейся водой в руки Какаши. Хатаке недоверчиво взглянул на сосуд, а потом и на добродетеля, — Это просто вода. Я только что вылил её тебе на лицо, чтобы ты пришел в себя. Мог бы и спасибо сказать за свое спасение, знаешь ли.       — Ага, — Хатаке закатил глаза перед тем как резким движением вырвать из чужих рук стакан, жадно глотая то небольшое количество воды, что там было. Вот ещё, будет он говорить спасибо оборотню. Да ни за что.       — Все вампиры такие неблагодарные, или ты единственный в своем роде? — Его улыбка стала шире, и, не смотря на то, что волк только что спас его от панической атаки, Какаши сравнил эту ухмылку со звериным оскалом, которые раньше приходилось видеть слишком часто.       Война с оборотнями закончилась почти пятьдесят восемь лет назад, но даже через несколько веков вампир будет помнить каждую деталь его военных столкновений с этими созданиями. Перед его глазами вновь были картины, как умирали его друзья, от того что громадные волки впивались острыми зубами в их глотки, перегрызая, полностью обезглавливая и уродуя трупы. Но и на этом зверства не заканчивались. Какаши плакал, когда одного из его самых преданных слуг сжирали у него на глазах — он тогда был совсем ещё ребенком, которого только готовили к войне, но никак не собирались ещё на нее отправлять. Куски холодной мертвой плоти поглощались огромным созданием с неудержимой жаждой, но не было ни намека на кровь. Тогда он первый раз использовал свои силы, чтобы убить кого-то. Оборотень умер, когда его череп пронзил серебряный кинжал, который Какаши схватил с полки, вещи на которой его просили никогда (с тремя восклицательными знаками и двумя подчеркиваниями) не трогать. Когда волки умирают, они уже не такие волки. Два человеческих тела валялось на полу, брюхо одного из которых было зверски вскрыто, а из головы другого торчал клинок.       Когда война закончилась, глупо было полагать, что вампиры и оборотни, которые совершенно недавно рвали друг друга в клочья, просто возьмут и пожмут друг другу руки, как это сделали их предводители. Какаши старался свести к минимуму любые контакты с оборотнями, однако это не всегда удавалось. К сожалению, из его опыта все столкновения нос к носу с волками были печальными для обоих сторон.       — Да это же Хаунд, стыдно его не знать! — Усмехнулся мужчина дворф, сидящий за столом, находящимся напротив барной стойки с полной пивной кружкой, неодобрительно качая головой, — Он скорее сдохнет, чем оборотню скажет спасибо.       Хаунд, и уже от этого Какаши должен был покинуть этот клуб незамедлительно. Прошлое не отпускало его нигде. Ни в голове, ни в, казалось бы, мирной (в данный момент) реальности. Черт возьми, даже его друзья вечно выпытывали его прошло, и от этого язык посетил противный кислый вкус, который хотелось сплюнуть, и уйти восвояси, полностью забыв о случившемся — он найдет оправдание перед Гаем и Тензо, точно найдет, но в более спокойной для него обстановке.       — Верно, — кивнул сидящий за соседним столом эльф, улыбаясь Какаши, — И правильно делает, ведь оборотни принесли много страданий в жизнь каждого.       — Хаунд? — Волк вопросительно изогнул бровь, совершенно не обратив внимание на оскорбление своего рода, посмотрев в лицо Хатаке, который, вздохнув, старался особо не вслушиваться в разговор, — Первый раз слышу.       — Не может быть, щенок! Эта вампирская сучка стольким твоим сородичам сняла скальп, что страшно и представить. Ну, что сказать, насколько бы красивая мордашка у него не была, упырья кровь. Связываться на советую, — Дворф сделал вид, что сплюнул на пол и вновь захлебнул содержимое своей кружки. Пиво потекло по его бороде, когда он делал жадные глотки. Какаши лишь хотел поддакнуть тому, что связываться с ним и вправду не стоит, проигнорировав остальные оскорбления — за годы войны он привык их слушать от членов враждующей стороны (дворфы сохраняли нейтралитет, но — Хатаке готов был поклясться —, что те больше поддерживали волков, нежели вурдалаков).       — А скольких вампиров убили эти псины, от которых разит за версту? Уверен, в их стаях полная антисанитария, кстати. Или эльфов? Вы интересовались? — Возмущенно выпалил длинноухий мужчина, чуть ли не подрываясь с места.       — Никаких политический разборок в моем клубе, господа, прошу вас, — Пару раз хлопнул в ладоши широкоплечий мужчина для привлечения внимания. Оба оппонента перевели на него взгляды и затихли, кивнув. Какаши, до этого сидевший тихо, начал глубоко дышать, отставляя стакан подальше от себя, удивленно хлопая ресницами от услышанного, — Что-то не так, красивая мордашка?       — В моем клубе? — Вампир противоречиво пробежался взглядом по присутствующим вокруг, оборотней оказалось не так много, как он ожидал, но отчего-то беспокойное чувство не покидало его, — Я на территории волков?       — Как понять выражение «территория волков»? — Весело хмыкнул оборотень, садясь за соседний стул, — Я думал, что такие понятия уже лет двадцать как неактуальны.       — Ты ещё совсем щенок, тебе не понять, — Покачал головой Хатаке, поднимаясь со стула. Увидев на себе удивленный взгляд, он закатил глаза и выдал, — Извини, но мне не стоило приходить. Спасибо за то, что помог, мне действительно было не по себе, и теперь я понял почему именно.       — А если ты опять чуть в обморок не упадешь, пока будешь топать к выходу? — Хозяин клуба добродушно улыбнулся, будто действительно переживает за собеседника. Это ещё сильнее выбило Какаши из колеи. Даже если этот малец не застал времена войны, то ему только что сказали, что Хаунд (как бы не иронично было иметь такое прозвище) перебил очень много его сородичей, он просто не мог быть таким благосклонным. — Давай я провожу тебя к выходу?       — Нет.       И это единственное на что хватило Какаши, когда он целенаправленно занырнул в толпу существ, вяло двигающихся в такт музыки. В этот раз все прошло лучше, чем в первый, и когда он почувствовал тошноту, перед его глазами уже была кричащая табличка: «выход», и вампир уже готов был сделать последний заветный шаг, чтобы покинуть этот ночной клуб, как кто-то воодушевленно обхватил его запястье, от чего Хатаке чуть ли не подскочил (столько нарушений его личного пространство за день было уже сильным перебором).       — Какаши! Друг! Мы с мальцом Ямато тебя везде искали, — Когда Какаши услышал голос Гая, полукровки ( сына эльфа и сирены), на его душе стало почему-то в разы спокойнее. Он обернулся на источник звука и аккуратно отдернул свою руку из чужой хватки, — Куда это ты собрался? Повеселился без нас и уже уходишь?       — Повеселился? — Почему-то это оскорбило его гораздо больше, чем все то, что он слышал до этого сегодня, — Ты привел меня в клуб, которым управляет оборотень. Оборотень, Гай! Это не смешно.       — Ой, — Неожиданно выдал мужчина, неловко почесав затылок, — Я и забыл, что у тебя к ним личная неприязнь. Говорят, Тоби совершенно непредвзят к вампирам, поэтому я не видел проблем, — потом он начал более воодушевленно, — Прости, друг! Это моя вина! Если хочешь, мы сейчас же пойдем в другой бар, лишь бы было комфортно моему сердечному другу!       — Мм, Гай, пожалуйста, прекрати это. Забыли. Где наш стол? — Смягчил напор вампир и выдал короткую улыбку другу, но в его голове была лишь одна мысль: «Значит, его зовут Тоби», — будто это действительно должно его как-то волновать! Он попытался стряхнуть эту мысль, помотав головой в стороны и пошел за полукровкой к забронированному столу.