Построим этот мир под самих себя

      — У Какаши нет высшего образования, и поэтому он не может найти себе нормальную работу, — Великодушно просвещал во всю сложившуюся ситуацию в жизни вампира Ямато их общего знакомого Гая, который внимательно — подозрительно тихо для его персоны — слушал, что говорит его друг и периодически кивал, но никак не отреагировал на такое поражающее (а именно таковым оно было по мнению Какаши, он отчего-то считал себя вполне образованным и эрудированным для существа без красного диплома, необходимого в современном мире) заявление не провел ни одной из своих густых бровей. Мужчина, потянувшись за своей рюмкой рома, все также смотря на Тензо, — Я действительно не понимаю в чем проблема пойти учиться, — Ямато перевел взгляд на сидящего чересчур тихо Какаши, устремившего свой взор далеко вглубь танцующего скопа подвыпивших представителей разных социальный и расовых групп, обращаясь теперь именно к нему, — Твоя жизнь бесконечна. Это же столько возможностей! Тебе открыты все пути мира.       Конечно же он не понимал. Жизни эльфов имели чёткие границы окончания и через семьсот (в лучшем случае восемьсот) лет бытие сбежавшего юнца, старающегося найти в этом мире хоть какие-то краски разнообразия, в корне изменится: старость возьмет свое, сердце станет работать с перебоями, а после и вовсе остановится, без возможности воспроизвести свое ритмичное биение. На самом деле Какаши всегда казалось, что жизнь воспринимается куда легче, когда у неё есть четкие рамки начала и окончания. Ты продумываешь свои дальнейшие шаги и действия, тебе не нужно искать повод, чтобы двигаться дальше, преодолевая всевозможные жизненные трудности, и ты можешь дать себе хотя бы чуть-чуть пожить «здесь и сейчас», не задумываясь о том, насколько это «здесь и сейчас» тебе приесться после нескольких тысяч лет жизни. Всего этого ни Какаши, ни его сородичам, к сожалению, никогда не представлялось возможным в полной мере ощутить. Вампиризм (будь ты потомственным вампиром или обращенным) всегда приносит больше проблем, чем пользы, и данный факт распространяется даже на ужасно бытовые вещи (из них: губительность солнечного света и потребность в двухстах миллилитрах крови с самого начала буднего вечера — самые очевидные), которые другим существам доступны, что уж говорить о философии трудности бытия. А мирное время, которым сейчас наслаждались все вокруг, только подливало масло в огонь. Раньше Какаши ставил перед собой цель: уничтожить всех чертовых оборотней, будь они неладны. Вампир родился в самой странной семье, которую можно себе представить, в тот момент, когда война уже разгоралась, и его воспитывали, казалось, только чтобы в какой-то момент он привнес что-то важное в это невероятно жестокое соперничество двух опаснейших рас. А потом война закончилась, и у него ничего не осталось. То есть вообще ничего.       — Потому что это глупо после трехсот восемьдесят четвертого дня рождения идти обучаться в общеобразовательный институт, — Незаинтересованно ответил Какаши, тяжело вздохнув, смотря на пару флиртующих пикси за соседним столом, тонко намекая о своем нежелании развивать тему, касающуюся его образования. Но и это оказалось проигнорированным, ведь в разговор влез молчавший до этого Гай:       — О, друг, учится чему-то новому не поздно никогда! Тем более, триста восемьдесят четвертый год — это только рассвет твоей юности! — Воодушевленно вскрикнул Майто, перед этим полностью опустошив свою рюмку.       Будь у Какаши силы, время и желание, куда бы он пошел учиться? Он задавал себе этот нелегкий вопрос не раз и не два, когда впереди миллионы столетий жизни, которая оборвется только в связи с несчастным случаем (а он в такое мирное время может произойти с мизерной долей вероятности), время течет чудовищно быстро, и даже та бесконечность кажется ужасно короткой. За всю жизнь Хатаке попробовал очень много всего, даже если всю его жизнь велись военные действия. Ему нравилось готовить, читать низкосортные романы (потому что, по иронии судьбы, они были душевнее всего), насвистывать мелодию в душе, настраивая воду на среднюю температуру. Нравилось выбирать продукты в супермаркете, корча нос при виде уже потерявших свою презентабельность, здороваться с семейной парой соседей, которые всегда ему дружелюбно улыбались, пить качественный дорогой чай без сахара, разговаривать с людьми на всех знакомых ему языках и фотографировать (пусть у него не так хорошо это выходило). Но разве хотя бы немного это являлось настоящим им? Где во всей это мешанине был Какаши Хатаке, Хаунд, которого он видел, смотря в зеркало. Какаши, который без промедления убивал оборотней, брал в заложники их щенков, дальнейшая судьба которых ему и по сей день не была известна, и впивался в шеи рабов, которых держали словно скот в военное время. Прошло только пятьдесят восемь лет, а он уже потерял хватку и больше не сможет защитить себя, своих близких друзей — черт возьми, кто вообще просил их быть рядом так часто — и родственников, которых он и видеть не хочет.       — Предположим, ты не хочешь быть студентом, — Продолжал давить эльф, — но что тебе мешает обучаться дистанционно? — Не услышав и намека на ответ, он продолжил, — Ты думал, что если пройдешь все горячие точки в битвах, то ничего не изменится, однако, как оказалось, ты совершенно не приспособлен к жизни в современном мире, и не пытаешься это исправить. Ты застрял в глубокой яме и не даёшь никому себе помочь. Мы с Гаем протягиваем тебе руки, но ты боишься прикосновений.       Они трое были слишком разные для того, чтобы быть друзьями. Ямато был амбициозной творческой личностью и имел дизайнерское образование (неясно как такой человек смог попасть в небольшой эльфийский отряд поддержки), до безумия любил растения и обставил суккулентами все свое рабочее место, а ещё ненавидел людей, которые стоят на месте и только и делают, что ноют о своих проблемах, вместо того, чтобы их решать. Какаши был его полной противоположностью, действующий по правилам, вдумчивый, рассудительный и неспособный отпустить прошлое, чтобы уверенно двигаться дальше. Гай был экстравагантным тренером в фитнес-клубе, навязывающим всем подряд полезность правильного питания и занятия спортом, и ему, казалось, нечего было ненавидеть. Как жизнь смогла свести таких разных людей вместе до сих пор остается большим вопросом. Все прошлые близкие друзья Хатаке были схожи с ним во всем. Он хотел распотрошить Учиха Мадару, оборотня, который признавался главным среди всех стай, — они были полностью солидарны с ним в этом желании. Он любил проводить все свободное время, которого у него мало крайне мало, в библиотеке — они были тут как тут. Он закусывал губу, погружаясь в глубокие размышления, и все они, как один, повторяли за ним.       — И кем ты меня видишь, Тензо? — Вампир неожиданно быстро обернулся обратно к столу, выжидающе глядя на шокированного друга. — Врачом? Телеведущим? Сантехником? Быть может, воспитателем в детском саду или, что ещё более смешно, учителем? — Почему-то в легких начал бурлить расплавленный свинец, и дыхание из-за этого начало замедляться и утяжеляться. Потребовалось несколько мгновений, после истечения которых, Какаши понял, что открыл второй, полностью атрофировавшийся и налитый кровью глаз. Он поспешно прикрыл его рукой, пока оба его друга, сидящих за соседним диванчиком шокировано и немного поникше смотрели на него, не смея отвести взгляд. Хатаке и сам сейчас был ошарашен своим слишком резким и грубым поведением, стараясь найти в тысячи оправданиях то, что объяснило ему самому причину такой реакции.       — Прости, я не знал, что тебя это так задевает. Я хотел как лучше, — Ямато выглядел, мягко говоря, испуганно. Он поджал обе руки к груди, в попытке свети плечи впереди, будто стараясь создать непробиваемый панцирь, за которым вампир его не достанет.       — А получилось как всегда? — Тихо осуждающе выдал Какаши, хотя на языке вертелись совершенно иные слова. Тензо вздрогнул, а потом окончательно замер, смотря в одну точку на столе. Гай нахмурился, свел брови к переносице и уставился на Хатаке, будто ожидая в ближайшие секунду услышать объяснение всего случившегося. Но их не последовало, вампир откинулся на спинку сидения и почесал шею, отводя взгляд в сторону. Наступила долгая и убивающая все нервные клетки минута молчания.       — А знаешь что? Иди ты нахуй, — Казалось, что эльф сейчас задохнется, и было ясно как день, что эти слова дались ему с большим-большим трудом. Его взгляд до сих пор был потерян, и зрачки бегали по всему доступному периметру, не в силах остановиться ни на одну долю секунды, — Мне надоело искать слова, — Продолжил Тензо более уверенно, будто распробовав на вкус чувство доминантности над ситуацией, когда он понял, что вампир смотрит на него не со злостью, а замешательством, — Надоело извиняться за то, что касаюсь тебя. Надоело разбираться в твоем прошлом, чтобы понять что может мотивировать тебя жить сегодняшним днем. Просто… Надоело! Пока, Гай, увидимся.       Ямато подорвался со своего места под чуть ли не вываливающиеся из своих орбит глаза Гая и сожалеющий взгляд Хатаке и через секунду уже смешался с тесной толпой людей, расталкивая их руками, дабы быстрее прорваться к выходу, в желании сделать глоток свежего воздуха. Какаши почувствовал озноб и опустошенность в области груди. Он не мог осилить желание посмотреть на Майто, видимо, ожидая, что тот тоже уйдет, но полукровка лишь проводил друга взглядом, глубоко вздохнул и принялся подливать в свою рюмку ром, расслабив лицо.       — Ты даже ничего не скажешь?       — А мне есть что сказать? — Гай искренне улыбнулся введенному в замешательство вампиру и налил ему тоже половину рюмки алкоголя, — Вы и так много глупостей друг другу наговорили с горяча.       Гай умел читать людей: рассматривать обложку, но уделять ей не особо много внимания, открывать, восхищаясь переплётом, рассматривать титульный лист и, заинтригованно, бегать по строкам, поглощая весь внутренний мир человека глава за главой. Если Какаши был закрытой на семь замкой книгой, то Майто просто игнорировал эти замки, стараясь её раскрыть, раз за разом применяя все больше усилий. И эта настойчивость подкупала — замки поддавались, как бы вампир не хотел их затянуть ещё туже. А ещё, каким бы странным полукровка на первый взгляд не казался, он читал между строк в спорных моментах биографии, делая свои выводы, но озвучивая их крайне редко. Поэтому вампир и не ждал, что на его вопрос будет хоть какой-то ответ, а когда он прозвучал, Какаши был в силах лишь неловко кивнуть, вновь кидая отчаянный взгляд в толпу, в надежда, что Тензо одумается и вернется, глупо смеясь и неловко поправляя волосы. Однако, этого так и не произошло ни через минуту, ни через пять.       — Не отчаивайся, друг! Вы помиритесь, — Уверенно заявил полукровка, привлекая к себе внимания звонким голосом. Отчего-то уголки губ Какаши несколько сместились кверху и он прикрыл глаза полумесяцами, от обнадёживания Гая на душе стало чуточку легче, — Просто дай ему немного остыть. И найди работу! Не только он переживает по этому поводу. Тебе нужно иметь способ заработка. Тем более, есть много профессий, где не нужно образование.       Какаши уже хотел согласиться и пообещать, что поищет что-нибудь спокойное и подходящее для него, тем самым сделав первый шаг, чтобы преодолеть то, что в нем не устраивает лучшего друга, однако перед его носом вырисовывается бутылка дорогого вина, которую кто-то поставил на глянцевую поверхность стола, перекрывая обзор на Гая, от чего вампир был вынужден кинуть взгляд на виновника, помешавшего их разговору. Рядом со столом стояла уже знакомая физиономия, перед Хатаке вновь был черноволосый оборотень, хозяин клуба, Тоби, заинтересованно смотрящий исключительно на него с широкой улыбкой на лице, и театрально молчал, будто специально ожидая получить вопрос в свой адрес перед тем, как начать говорить.       — Ну и что это? — Вздохнув, задал не особо заинтересованный в получении ответа вопрос Какаши, будто идя на поводу у призрачного намека владельца ночного клуба подыграть ему. Гай на это заинтересованно улыбнулся и не стал вмешиваться, глядя то на оборотня, то на вампира, как на какую-то дешевую мелодраму в реальном времени.       — Подарок от заведения, — Чуть ли не промурчал волк, очень довольно прикрыв глаза.       — А, — Наигранно-понимающе кивнул Какаши, — И в честь какого праздника?       — Я всего лишь вполне обоснованно переживал, что посетитель моего заведения плохо себя чувствует. На душе кошки скребли, когда я отпустил упыря с социофобией в гущу толпы, где все существа стоят у друг друга чуть ли не на голове, а когда я узнал, что он не то что не дошел до выхода, а вернулся обратно вглубь клуба, у меня чуть руки не затряслись, — Пояснил волк, бесцеремонно усаживаясь рядом с Гаем, коротко кивнув и улыбнувшись ему в знак приветствия — полукровка удивленно подвинулся, дав Тоби больше пространства, и с упоением продолжил наблюдать за происходящим. Хозяин клуба махнул рукой юному официанту (тот тоже являлся оборотнем, по наблюдению вампира. более того, кажется, они были из одной стаи. этот вывод ему дали сделать идентичные угольные волосы и глубокая черная радужка глаза, создающая ощущение, что зрачок — бездонная пропасть), указывая на бутыль вина и показав рукой два пальца, пока его прожигал удивленный взгляд Хатаке. Второй волк кивнул и удалился, — Пришел проверить как ты себя чувствуешь, и всё ли в порядке.       — У меня нет социофобии. С чего ты это взял? — Вскинул брови Какаши, поджав губы, в ответ получив лишь веселый сдержанный смешок, — У тебя ко всем клиентам такое отношение или я особенный?       — А если второе? — Неожиданно выдал оборотень, усмехнувшись и, казалось бы, ничуть не смутившись. Гай уже совершенно не скрывал своего шокового состояния и откашлялся на случай, если кто-то из находящихся поблизости неожиданно забыл о его присутствии. Какаши закатил единственный открытый глаз и с большим трудом подавил желание встать из-за стола и уйти.       — Это ты так флиртуешь со мной? — В нем до сих пор тлела надежда, что этот юноша не будет продолжать долбиться лбом о стену, стараясь и впрямь получить какое-то заигрывание в ответ — не получит. Точно не от Какаши.       Потому что если это было так, то этот щенок явно упал когда-то в детстве головой о сырой асфальт, который в момент удара атрофировал его тогда ещё способный к изменчивости мозг, лишив того первых извилин. Полчаса назад они встретились первый раз, и Какаши сразу дал понять, что не заинтересован в том, чтобы к нему применялась даже профессиональная забота, что уже говорить о беспочвенных ухаживаниях и бессмысленном флирте — мишуре (её вампир на дух не переносил с очень давних пор), которая применялась в двух случаях. Первый: мужчина хотел заманить его под теплое уютное одеялко — а иногда и без него — и трахнуть, однако вампир считал идиотским то, что ему прямо не заявляют о своих намерениях, манипулятивно стараясь вызвать чувство доверия и, воспользовавшись им, удовлетворить все потребности. Слава богам, Хатаке не был настолько наивен. Второй тип был намного более противен вампиру, хотя бы потому что его представители действительно видели под бесцветной маской Какаши, которая давно приелась к его лицу, что-то, что заставляло их думать: «ах, вот он! тот самый!». Какаши не хотел их разочаровывать и сразу обрывал все контакты, ведь чего-то в нем точно не было: за черно-белой маской не скрывалось даже намека на разноцветную палитру. Вампир не знал, кем именно являлся широкоплечий мужчина, сидевший напротив него, но уже не чувствовал ни малейшего желания продолжать этот разговор. Дворф уже тогда, у бара, вскрыл все возможные козыри Хатаке, просветив Тоби в то, что его новый знакомый — это знаменитый Хаунд, и он действительно снимал скальп с волков в свое время. Оборотень просто не мог так наплевательски относиться к своему народу — в стаях с детства шло чуть ли не насильно навязывание любви к своим сородичам, братьям, сестрам, родителям —, которому значительно подпортил жизнь Какаши, чтобы не то что лояльно относиться к пепельноволосому мужчине, а намеренно, откинув все «против», кокетливо улыбаться, чуть ли не облизывая взглядом, словно голодающая псина.       — Не я первый начал, заметь! — Оборонительно (или даже, можно сказать, побеждено) вскинул обе ладони вверх оборотень, что в его исполнении выглядело очень игриво, будто он вовсе не собирался заканчивать этот разговор. Какаши нахмурился, обдумывая сказанное, и уже открыл рот, когда возле дорогого вина появилось два бокала. Около стола стоял невысокий длинноволосый юноша в фирменной форме заведения из фартука и черной жилетки с нашивкой у груди в форме ярко-красного облака. Тот самый второй оборотень, который недавно переглядывался с Тоби, — Благодарю тебя, Итачи.       — Без проблем, босс, — Итачи улыбнулся и, перед тем как уйти, напоследок провел беглым взглядом по всем присутствующим, остановив его на вампире. Всего на жалкую долю секунды — но Какаши этого хватило, — Хорошего вам отдыха! — С этими словами он развернулся на каблуках и ушел.       — Значит, — Прервал неловкое молчание Гай, посмотрев на оставшегося оборотня, наконец перестав держать язык за зубами — все же это давалось ему с большим трудом, — ты тот самый Тоби?       — Ага, так меня чаще всего и называют, — Неловко почесал затылок волк, — Но мне больше нравится слышать свое настоящее имя, хотя всем обычно всё равно. Я не обижаюсь, так что если вам угодно кличать меня Тоби, пусть будет Тоби.       — Настоящее? — Гай удивленно (но от этого не менее воодушевленно) уставился на волка, хлопая широко распахнутыми глазами.       — Меня зовут Обито, — Мужчина протянул полукровке руку в жесте знакомства, и Гай с силой слишком резко ухватился на нее, активно пожимая — от этого улыбка на лице Обито вновь стала ужасно широкой.       — Гай! А этот неблагодарный вампир-       — Хаунд. Мы уже познакомились, — Какаши не смог удержать в себе улыбку и прикрыл губы рукой, издав едва слышный смешок.       — Да, быть может, твоему народу мой друг известен под этим именем, но он уже больше пятидесяти лет как отрекся от него, — Покачал головой Майто. Улыбка на его лице внезапно исчезла, а хватка на чужой ладони значительно усилилась. Обито немного нахмурился, не понимающе уставившись на слишком веселого вампира и на его друга, а потом побеждено вырвал руку из чужой цепкой ладони, — Его зовут Какаши, — Полукровка вновь улыбнулся, по-дружески хлопнув оборотня по плечу.       — Какаши, — Прошептал под нос волк, будто пробуя это имя на вкус. Он добродушно улыбнулся полукровке и развел руки в стороны, — Мне следовало догадаться, что Хаунд — это лишь прозвище, прошу прощения, — На мгновение его взгляд проскользнул по физиономии вампира, и тот почувствовал, что не может под ним и вздоха сделать, Какаши почему-то показалось это созерцание несколько пренебрежительным. Но вскоре Обито вновь смотрел в упор на Гая, и они лучезарно улыбались друг другу, — Кстати, сильная хватка! Тренируешься?       — Тренирую. Это и суть моей работы, — Майто резко полез в нагрудный карман своей мятной рубашки и достал оттуда визитку, протягивая волку, — Ты тоже весьма силен, друг! Чувствую потенциал! Ходишь в спортзал?       Оборотень и полукровка проговорили явно больше часа. Разговор быстро менялся с темы на тему, но ни в одной из них Какаши не чувствовал себя рыбой в воде, поэтому сначала молча наблюдал, а потом, после третьего жадного взгляда на бутылку вина, открыл её зубами — даже от этого Гай и Обито не оторвались от беседы, даже не вздрогнув от такого неприличного действия, — и налил кроваво-красное содержимое в один из бокалов, постепенно начиная отхлебывать, занимая себя только слушанием чужого диалога, в которому ему не было места. Когда стеклянная ёмкость была уже пуста, Обито, как по будильнику, внезапно поднялся и вновь пожал руку Гаю. Но в этот раз они, будто друзья детства, прислонились к друг другу в полу-объятии.       — Ладно, друг, мне нужно идти! Работа зовёт, пока я так пропадаю, некому следить за баром, и приходиться просить Дейдару за ним приглядывать, а, ну, я тебе рассказывал, он не то чтобы особо заинтересован в этом, — Оба мужчины хихикнули в унисон с упоением смотря в глаза друг друга. От этого Хатаке ещё больше почувствовал себя абсолютно лишним. Алкогольное опьянение, пусть оно и не так сильно сказывалось на его быстро регенерируемом организме, но довало о себе знать — глупое чувство обиды и отчужденности били по носу, и приходилось чуть ли не насильно подавлять желание всхлипнуть. Он откинулся на спинку кресла и поджал одну ногу под себя, обхватив её рукой.       — А чего это у тебя нет бармена до сих пор? — Действительно изумился полукровка, отхлебнув ром из рюмки.       — Да кто же согласится работать с таким неудобным графиком! Все вокруг почему-то жуткие жаворонки, — Недовольно цокнул волк, жалуясь, — Мол, так-то так, зарплата нравится, коллектив дружный, но ночью я сплю, спасибо, до свидания, — Спародировал он.       — Так это, — Гай поднял воодушевленный взгляд, — Образование требуется?       — Хочешь попробоваться в бармены? — Усмехнулся оборотень, вновь усаживаясь за стол.       — Шутишь что ли? Нет, знаешь же, фитнес никогда не брошу! А вот у моего горячо любимого друга Какаши работы уже который год нет, — Два взгляда наконец упали на вампира, и он неловко вжал голову в плечи, не зная что на это и сказать (а может это пелена выпитого затуманило его ясный ум).       — Какаши? — Обито улыбнулся, глядя на Хатаке и провел по нему немного оценивающим взглядом, — Ты как, упырь? Сильно твоя социофобия скажется на приготовлении коктейлей отдельной группе лиц, которая не любит пользоваться услугами официанта?       — Нет у меня никакой социофобии.       — Значит, решено! Какаши, вот ты и сделал первый шаг к примирению с юнцом Тензо!       И будь вампир тогда в полной ясности своего ума, никогда бы не допустил подобной ситуации. Подумать только, теперь он работал на оборотня (и, по-сути, решение принял даже не самостоятельно!) — ничего более унижающее его достоинство он в жизни не ощущал. Все века, проведенные в горячих точках, будто были наглым образом забыты и стерты с лица земли. Но об этом Какаши подумал только завтра, когда проснулся с похмелья и хлебнул дневную дозу донорской крови после пяти пропущенных от контакта: «Твой новый босс» с глупым оранжевым сердечком рядом. У него теперь есть работа, и, надо же, она полностью противоречит его характеру и убеждениям.