Построим этот мир под самих себя

      Уже неделю Какаши пытался привыкнуть к новому графику жизни, полностью сменившемуся из-за появления в его жизни настоящей работы, которая не требовала от него убийства кого-либо и была неплохо оплачиваемая — он больше не сводил концы с концами и мог позволить себе очень много. Было сложно приспособиться к громкой музыке, которая не замолкала до самого рассвета, пьяным представителям любого из рас, старающихся внятно произнести название коктейля, который они хотели бы заказать, — эти старания делали их речь еще более бессвязной —, даже к удивительно дружному коллективу, в котором, к сожалению, не было ячейки для Хатаке (как ему казалось). Стоя за барной стойкой, внимательно сверяя взглядом вычищенный до блеска винный бокал, он, как сейчас, помнил свой первый ознакомительный (так его назвал Яхико) рабочий день.       Вампир тогда проснулся позже, чем обычно: встал с твердого матраса кровати — он скрипнул умоляя вернуться под одеяло, но Хатаке не поддался на эту провокацию —, вяло потянулся, пытаясь отогнать побеждающую до этого момента дремоту, качаясь, до сих пор борясь с сонливостью, прошел к старому, но безумно чистому холодильнику, взял в руки прозрачный пакетик с красно-бурой жидкостью и выпил, удовлетворенно закатив глаз. Вчерашняя ночь уже закончилась, и вампиру действительно хотелось забыть о всем произошедшем и немного отвлечься, но чудовищной силы мигрень больно пульсировала в висках и закладывала барабанные перепонки, а телефон трещал, заставляя терять и так ослабленную координацию сильнее. И стоит ли говорить, что у Какаши перед глазами пролетело все, произошедшее вчера, со всеми неловкими моментами и слишком резкими поворотами событий, когда по ту сторону телефонной линии непривычно раздраженный хриплый голос Обито начал отчитывать его, поясняя по ходу, что опоздание в первый рабочий день карается его неблагосклонностью, как владельца заведения, и ни о какой надбавке вампиру не стоит и мечтать, если такое повторится. Хатаке извинился, и было не понятно за что именно. За то, что он на самом деле считал все произошедшее каким-то глупым недоразумением и вовсе не собирался работать в ночном клубе, или, искренне, за то, что опоздал, — для волка, видимо, это не имело никакого значения, он бесцеремонно перебил подчиненного и приказал сейчас же явится на работу, дав на сборы жалкие десять минут.       И Какаши, как послушный пёсик, непривыкший оспаривать данные ему команды, был в «Камуи» уже через семь минут и восемнадцать секунд — будто за скорость его погладят вдоль шерстки и покормят косточкой —, потерянный, неспособный объяснить даже самому себе почему послушно исполнил указание щенка-оборотня. Как оказалось, ночной клуб был намеренно закрыт на одну ночь, чтобы познакомить нового работника с персоналом — Акацуки оказались довольно милыми ребятами, некоторые из которых пугали, пожалуй, только внешним видом — и провести краткий экскурс по его обязанностям — кто бы мог подумать, что это выльется в мастер класс от Дейдары, обращенного вампира — увидев его Хатаке почувствовал себя чуточку увереннее, который, закатив глаза, начал быстро и без какого-либо даже намека на объяснения, смешивать ингредиенты, проходясь по каждому из напитков меню, будто сородич сможет запомнить и повторить его действия без каких либо проблем даже в таком чудовищном быстром темпе —, и это в какой-то мере это все оправдывало недовольство Обито. Когда вампир, наконец, появился в заведении, стоит сказать, владельца уже не было — Яхико, тэнгу с рыжими волосами и такого же цвета оперением больших, сложенных за спиной крыльев, который добродушно встретил его, также объяснил, что оборотень ненадолго взял отпуск и обязанности того теперь лежат на его оранжевой макушке.       Тэнгу многое рассказал Какаши о «Камуи» и о каждом участнике персонала, которых все и называли Акацуки. В отличии от Обито Яхико был более спокойным: пояснял все обо всем постепенно, стараясь не вылить всю важную информацию — а её, как оказалось, было не мало — новому работнику в один присест, подарив возможность не захлебнуться, охотно отвечал на вопросы, которые время от времени задавал вампир, и уверенно владел всеми важными аспектами свой работы, сразу же объявив: какая будет зарплата, куда и как её будут переводить и кто за это будет отвечать — настоящий профессионал. Вампир очень сомневался, что волк был таким же расчетливым, как его коллега — он выглядел как настоящий повеса, в интересах которого всегда был кутеж и новые знакомства, но никак не управление крупным предприятием — даже вне отпуска он был занят чем-угодно: спасал вампира с социофобией, разгонял политическиозабоченных мужчин, вел светские беседы с незнакомцами —, но не работой. Но, по словам крылатого, оборотень действительно стоял во главе всего заведения, и держал абсолютно каждого в ежовых рукавицах. Цитата: «Мало кто вообще думал когда-либо ослушаться его, — рассказывал тэнгу, и его взгляд блестел, будто он действительно испытывал к волку лишь восхищение, — Дейдара один раз не явился на работу без предупреждения, так все последующие разы его отсутствия — он часто не выходит на работу, никто не знает почему — все были заведомо предупреждены об этом с помощью закрепленного сообщения в общем чате. Он не стал приходить чаще, но больше не пропадал. Кстати, насколько бы он не был строптивый, я ни разу не видел, чтобы он грубил боссу». Это не выглядело как доказательство наличия у Обито лидерских качеств — решил для себя вампир. Скорее речь шла о его умении располагать к себе совершенно любую личность.       — Какаши, мой самый ненаглядный и любимый коллега! — Возник из неоткуда звонкий голос седовласого колдуна с зачесанными назад послушными волосами.       Также неожиданным фактом для Какаши стало то, что заявил Яхико к концу их долгого разговора. «У нас есть подвальное помещение и большая часть персонала работает именно там», — вырвалось у него после минутного молчания — вампир не упустил из внимания то, как лицо крылатого напряглось — это могло означать лишь то, что ему очень сложно далось это признание. «Ладно», — пожал плечами Хатаке и повторил это, когда тэнгу взволнованно пояснил, что это несколько незаконно. С одной стороны, было странно слышать об этом только тогда, когда вампир уже согласился на эту работу — ему буквально не оставили выбора. С другой стороны, ему нечего было терять, да и в городских клубах нечто подобное практикуется очень давно и встречается слишком часто — чаще, чем хотелось бы. Будто то подпольное казино, цех, где в бутылки из-под дорогого алкоголя переливают паленую водку с красителем, бильярдный клуб или какая-то нычка для мафии. Однако Какаши первый раз слушал о том, что под ночным клубом может находиться тату-салон и пирсинг-салон, первый его вопрос, как не странно, был именно о том, насколько в этом подвальном помещении (выражение, само по себе, не вызвало никакого доверия) стерильно для подобного рода занятий, но Яхико заверил его, что они все предусмотрели, и чистота там всегда на высшем уровне — вампир стиснул зубы, но притворился, что поверил (потом как-нибудь сам все прознает, конечно, «совладелец» заведения не будет открывать шкаф со скелетами для существа, которого он видит впервые).       — Нет, я не налью тебе виски, Хидан, — Устало вздохнул, Какаши, поставив бокал на полку.       Все Акацуки были ужасно неординарными, и Какаши без доли стыда и фальши назвал бы их всех кучкой ненормальных, которых не приняли в обществе по той или иной причине. Ярким их представителем был Хидан, довольно улыбающийся юноша, что бесцеремонно уселся за один из барных стульев, выжидающе смотря на Хатаке. Он был потомственным колдуном, имеющим проблемы с законом на почве некромантии, строго затабуированой в современных реалиях (оживление мертвых было ужасно противоречивым, с этической точки зрения, явлением, и верхушка мира сие сошлась во мнении, что мертвые должны быть мертвы). Первое, что узнал о нем вампир было то, что он был последователем джашинизма (небольшой религиозной организации, запрещенной во всем мире, требующей жертвоприношений в качестве трупов животных: свиньи, козы, кошки, собаки — роли особой не играло), а Какузу, местный теневой бухгалтер, отвечающий за доходы и расходы в «подвальном помещении», оживленный им труп — причем эта была его первая попытка, и поэтому тело Какузу было покрыто шрамами, а внутри у него находилось несколько сердец (пять, если Хатаке не изменяла память), и Хидан сам понятия не имел какое именно из них заработало. На этой почве иногда возникали трудности: у Какузу, кажется, была сердечная недостаточность, но отвести его к специалисту не представлялось возможным — врач точно поймет, что этот мужчина жертва некромантии —, это было равнозначным натягиванию на собственные запястья наручников и явке с повинной. Первое, что любил Хидан в этой жизни — Джашина — настолько, что, когда его рот открывался, в девяти из десяти случаев это была проповедь или молитва. Вторым, в чем он души не чаял, была свобода, а лишать себя её самостоятельно было чем-то из области, противоречащей его убеждениям и идеалам.       — Как часто тебе говорят, что ты ужасно противный, и это всех жутко раздражает? — Колдун нахмурился и посмотрел на бармена предельно серьезно. Они работали вместе уже целую неделю, но Хидан до сих пор не успел понять того факта, что Какаши уже привык к подобного рода манипуляциям (уже после первого дня знакомства) с его стороны и даже не обернулся, услышав сказанное, пока испепеляющий взгляд прожигал его затылок.       — Каждый раз, когда я говорю тебе: «нет».       — Чертов мерзкий упырь, который считает себя лучше других, только потому что у него два острых клыка! Когда-нибудь я тебе их вырву.       Хидан был сменщиком Дейдары, а тот, в свою очередь, тату-мастером. Колдун присоединился к этой большой и дружной компании в тот критический момент, когда Обито стало ясно, что с отсутствием вампира нужно что-то делать — тогда он поручил Яхико в кратчайшие сроки найти ещё одного тату-мастера, чтобы их маленький подпольный салон не теряла часть дохода (хотя, честно говоря, Какаши считал, что проблема у этого бизнеса была в его нелегальности, а не временном отсутствии мастера, — только избранные знали, что в подвальном помещении ночного клуба было что-то ещё, из чего следует потеря большого процента клиентов). Так тэнгу и познакомился с колдуном, который набивал тату в условиях дизентерии за столом какого-то придорожного бара какому-то старому оборотню — действительно красивое и аккуратное тату, несмотря на отвратительный холст в виде морщинистой кожи, дрожащие от опьянения руки и плохое оборудование — прям-таки талант, как бы Хидан это не отрицал, смущенно возмущаясь и уходя от темы.       — Это третье твое обещание такого рода за день. Скоро Какаши сбежит от нас, запуганный, — Итачи подошел к барной стоке быстрым, но от этого не менее изящным, шагом, с подносом в руках. Он сверил тату-мастера осуждающим взглядом, а потом натянул легкую улыбку, посмотрев на бармена, наконец удосужившегося обернутся на коллег, — Кстати, привет тебе.       — Рад тебя видеть, Итачи, — коротко кивнул вампир в качестве приветствия.       Итачи, единственный официант (не считая своего младшего брата иногда приходящего помогать), был молодым оборотнем, альфой, причем сравнительно миниатюрным, если отталкиваться от стандартного телосложения представителей этой социальной и биологической группы, из той же стаи, что и Обито, как и предполагал Какаши, когда в первый раз увидел его. Он был очень сдержанным и редко когда придавал эмоциональную окраску своим репликам, но от этого он не казался вампиру менее дружелюбным. Сначала он держался в стороне от Хатаке, не подходя на дистанцию ближе, чем пять метров, видимо, отлично осознавая, какое именно отношение испытывает к волкам новый коллега, лишний раз не говорил, а то и вовсе передавал какие-то просьбы и заказы через Яхико — зрелище, мягко говоря, было жалкое. И, наверное, именно поэтому, наплевав на все бушевавшие и протестующие внутри чувства, глубоко вздохнув, Какаши пошел на контакт первым: просто поздоровавшись и спросив как прошел день. Он не собирался впускать его в свою жизнь, ни как приятеля, ни, тем более, как друга, но, оказалось, они отлично понимали друг друга — когда нужно помолчать, просто смотря на танцпол, полный шатающихся посетителей, когда нужно было обсудить нечто важное, не выходя из формальностей в рамках общения, и когда можно было просто поговорить. И вампир не испытывал ни намека на отвращения во время этих разговоров — будь то обсуждение повседневной рутины или долгие размышления о смысле жизни. Итачи казался таким умным для своих лет, и таким похожим, по своей натуре, на Какаши, несмотря на свое происхождение он имел очень идентичные с ним взгляды на многие из аспектов жизни, и из-за этого всего вкупе они, неосознанно, начали сближаться, на мысли о чем иногда и ловил себя бармен — она была горькая на вкус, но вампир охотно раскусывал ее и проглатывал, стараясь отвлечься. Будто его вовсе не волнует его внезапная дружба с оборотнем.       — Ой, началось, — Закатил глаза Хидан, устало падая на стеклянную поверхность барной стойки, — Уберегите мои уши от ваших слащавых разговоров, смилуйтесь над жалким смертным. Было бы куда веселее, если бы вы вгрызлись друг другу в глотки.       — Поспешу тебя разочаровать, мы очень неплохо поладили, — Неоднозначно пожал плечами волк, усаживаясь за соседний стул, поставив поднос на плоскость, которая уже вмещала на себе уставшего колдуна. Итачи опять натянул на лицо улыбку, увидев то, насколько сильно рука Какаши сжала ткань форменных брюк — Хатаке заметил это и выдохнул, пряча руку в карман.       — Вот Тобито бы устроил дружеский спарринг, — Продолжил тираду своих возмущений тату-мастер, неосознанно начав постукивать по стеклу ногтями, раздражая звуком вампира ещё сильнее, — Обязательно бы устроил! Это же как иронично, что вампир работает на оборотня! У него в отличии от Яхико и тебя, И-та-чи, есть такая необходимая для каждого уважающего себя существа вещь, называется: чувство юмора. Вам о нем только мечтать и остается.       — Это совершенно не смешно, — Нервно вздохнул Хатаке, резким движением выхватывая убирая поднос на специализированную полку.       — Тебя просили не поднимать эту тему, — В голосе волка не было ни намека на злость или гнев, но отчего-то Хидан сморщился и отвернулся в противоположную сторону, будто в нежелании оказаться пойманным на чем-то постыдном: испуге, замешательстве.       — Какие мы все, оказывается, нежные. Идите-ка вы, сами знаете куда, — Недолго помолчав он добавил значительно тише, — в объятия друг друга. Если блеванете радугой, то убирайте сами, пожалуйста.       Вампир очень много слышал о Обито от его подчиненных, но сам он появлялся крайне редко. Если быть точным, всего пару раз, и то они вообще никак не контактировали: волк проходил в служебное помещение, подзывая к себе Яхико или Итачи, а потом, уходил опять, даже не глядя на барную стойку, стоявший за которой Какаши не сводил глаз с его крупной физиологии. Почему-то такие действия со стороны начальства трактовались сознанием бармена как удар под дых, будто широкоплечий оборотень выполнил свою задачу найти бармена за счет непродолжительного флирта с Хатаке, а потом благополучно забыл о его существании. В принципе, было все равно на то, что это все ничего не значило, они были знакомы чудовищно мало, чтобы чувствовать что-то даже отдаленно похожее на это, и Какаши сам бы присёк любую попытку волка заигрывать с ним (да и не то чтобы это был его типаж в мужчинах). Однако, мысль о том, что он дал себя заманить на работу, под явными манипуляциями в виде навязчивой заботы, имела ужасно неприятное послевкусие, отчего Какаши всегда хмурился и чувствовал упадок сил на все последующие рабочие часы. Появлялась ли шальная мысль уволится? Да. Понимал ли Какаши, что если уволится, не объяснив причины, то многие из Акацуки сочтут это предательством и слишком сильно воспримут это на свой счет? Тоже да. Было ли все равно на них, потому что они ничего не значили для него? О Боги, да! Уволился ли Какаши? Нет. Собирался ли уволиться Какаши? Нет, не собирался.       — Итачи-и! — Незнакомый звонкий голос пронзил слух Какаши, и он незамедлительно обернулся на источник колебаний звуковых волн. Ещё один оборотень с угольными короткими, непослушными волосами и ямочками на щеках, по комплекции чуть крупнее Итачи, пробивался сквозь пьяную толпу существ прямо к бару, широко улыбаясь. Волк, сидящий рядом, несвойственно для своей холодной натуры воодушевленно распахнул глаза — что не упустил из внимания вампир — и неловко помахал зовущему. Хидан на это издал протяжный стон, будто от любого проявления самых возвышенных чувств ему становилось физически больно, и уткнулся в изгиб руки, изучая взглядом блестящую плоскость стола, будто это было куда интереснее, нежели происходящее здесь и сейчас.       Когда толпа начала расступаться, позволяя волку протиснуться к более свободному пространству у алкогольной стойки, он, наконец, оказался около них, вплотную подойдя к сидящему официанту, который на это лишь улыбнулся, никак не сопротивляясь. Но лицо Итачи крайне изменилось, когда коротко стриженный заключил его в крепкие дружеские объятия, утыкаясь носом в чужие длинные волосы, блаженно вдыхая их запах, что читалось по его умиротворенно прикрытым глазам. Какаши почему-то неосознанно сравнил новоприбывшего волка с Обито из-за мимики и шума, который он создавал вокруг себя, не успев даже появиться, и от этого закатил глаза, осознавая что места ему в этом разговоре больше нет и, по этой причине, постарался поймать взглядом потенциальных посетителей, которые могли бы воспользоваться его услугами бармена. Однако потом вампир замер, в ступоре глядя на толпу, из которой сюда пробивался третий оборотень, попутно здороваясь со всеми подвыпившими существами и перекидываясь с ними парочкой слов. Брови Обито были вскинуты вверх, взгляд смотрел прямо, а губы расплылись в довольной улыбке. Вампиру пришлось сглотнуть подступивший к горлу ком, перед тем как учтиво кивнуть ему, приветствуя — волк ответил тем же, немного приподняв одну из руки, и обернулся на сородичей.       — Ваши дружеские объятия по-дружбе совсем не по-дружески затянулись, — Ехидно пропел Обито практически на ухо незнакомому Какаши оборотню. Тот не успел никак на это ответить, потому что Итачи отреагировал первым: внезапно аккуратно отпихнул от себя сородича и неловко заправил одну прядь волос за ухо, отворачиваясь в тщетной попытке скрыть от всех присутствующих румянец. Возможно, Обито с его другом и не заметили его, но вампир удивленно хлопнул глазами, стараясь проанализировать реакцию коллеги на все произошедшее. Вывод напрашивался сам собой, но Хатаке постарался не делать его настолько преждевременно.       — Не только Тобито так считает, кстати, ваши телячьи нежности начинают очень сильно надоедать, — цокнул колдун незаинтересованно приподнимая голову, когда услышал знакомый баритон. Они с переглянулись и улыбнулись друг другу, не сказав ничего большего, будто им и вовсе здороваться было не обязательно, — Не хватало ещё видеть, как вы лобзаетесь, отпугивая адекватных посетителей, — Но он остался проигнорированным.       — Ночи, Тоби, — Итачи поднял ладонь, смотря на начальника, а потом пристыженно переведя его на другого волка, старательно смотря куда угодно, но не в его глаза, — и Шисуи.       — Как хорошо, что мы тебя застали, Итачи, — Незнакомый волк, названный Шисуи, горящими глазами сверил лицо, вновь нарушая любое понятие о личном пространстве, положив руку на чужое плечо, — Мы с Обито очень много разговаривали насчет моих предложений, и он не против рассмотреть парочку. Ты представляешь! Возможно, в скором времени нас ждут перемены!       — Перемены, — Итачи коротко, понимающе кивнул, распробовав это слово на вкус, будто это то, чего он ждал всю свою жизнь.       — Ничего не обещаю, — Неожиданно серьезно выдал старший волк, облокачиваясь о поверхность стойки, внимательно смотря на двух других оборотней, — Во-первых, некоторые из них звучат слишком утопично. Во-вторых, — его взгляд стал мягче, когда он соскользнул на стоявшего в замешательстве Какаши, — не время и не место это все обсуждать. Хочется немного расслабиться и не думать о работе, да, упырёныш?       — Ты и так, думаю, не особо о ней думал, будучи в отпуске.       — А? Я? — Кивнул широкоплечий, а потом из его груди вырвалось два стремительных смешка, которые в итоге превратились в откровенный смех. Все присутствующие уставились на начальника с совершенно разными эмоциями: Хидан скучающе согнул руку в локте и приложился щекой о сжатый кулак, Шисуи очень широко, отчего-то понимающе, улыбнулся, а лицо Итачи невозможно было адекватно прочитать (казалось, что его переполняли эмоции, и в то же время его сосуд для любых чувств был абсолютно пуст).       Обито искренне смеялся и провел одной рукой по глазу, будто вытирая выступившую слезу. Этот смех заставил Какаши глубоко вздохнуть и вновь подумать о том, на какого придурка он все же работает. Открытым вопросом оставалось только то, почему же этого придурка так все вокруг уважали. За неделю работы здесь вампир не видел от него никакого значимого проявления себя в качестве начальника, в прямом смысле этих слов. Волк лишь пару раз заходил в свое заведение, и, кажется, не решал ни один из важных вопросов, стоявших на повестке дня, скидывая их всех, громадной кучей, на плечи бедного Яхико. В отличии от оборотня, тэнгу и действительно работал, вкладывая в эту работу все свое время, — Какаши не разу не видел, чтобы рыжий сидел на месте, вечно таскаясь с кипами документов, карандашами в нагрудном карамне рубашки и телефоном под ухом. То же вампир мог сказать и о двух друзьях крылатого, что также работали а «Камуи». Конан, длинноногая представительница расы сидов, обладающая невероятной красотой, по меркам современных стандартов, постоянно выхватывала из его рук половину стопок макулатуры и садилась заполнять прямо за барной стойкой под заинтересованным взглядом Хатаке, сосредоточенно поглощая взглядом строчки одну за другой, — удивительным было то, как же она в этой сумасшедшей атмосфере могла настроить на бумажную работу, при условии что каждый первый мужчина пользовался шансом, пытаясь с ней флиртовать. Нагато, второй друг Яхико, имеющий темно-красные волосы по плечи, что сразу бросались в глаза, был представителем вымирающего рода кицунэ — Какаши видел их представителя впервые за всю свою долгую жизнь, но так и не смог с ним поговорить и познакомиться ближе: во-первых, потому что не хотелось нарушать чужое личное пространство; во-вторых, потому что он вечно отчитывал двух охранников, Джуго и Кисаме, которые, по его мнению, не достаточно хорошо выполняли свою работу. В сравнении с ними, оборотень действительно только плевал в потолок, от безделья вычисляя через сколько секунд ему на лицо капнет собственная слюна.       — Ладно, многоуважаемые, — Не скрывая язвы, которая чувствуется после слова: «многоуважаемые», — в его исполнении, Хидан встает из-за насиженного места и отряхивает брюки, — Не знаю как вам, а мне нужно работать, иначе босс лишит меня премии. Всего хорошего, — Махнув рукой на прощание, не дождавшись ответа, который Обито, казалось, уже хотел ему дать, колдун скрылся в глубине толкающейся толпы, и его больше не было слышно.       — Обито! — Прикрикнул Шисуи, привлекая внимание названного.       — Чего?       — Я отвлеку ненадолго Итачи от работы. Мне есть, что ему рассказать, — Волк неловко переступил с ноги на ногу, будто может получить не просто отрицательный ответ, а выговор, но просиял, когда старший усмехнулся и понимающе кивнул, выдав что-то вроде: «Да пожалуйста». И два волка незамедлительно удалились — Какаши даже не успел понять выражение лица Итачи, перед их исчезновением. Но эта мысль почти сразу сменилась другой, как ему казалось, гораздо более важной: теперь они с Обито остались наедине, и он совершенно не знал о чем с ним говорить. Надежда на то, что начальник сейчас пожелает ему удачи и удалится где-то тлела в его груди.       — Ты прав, — К сожалению, ей было суждено разбиться хрустальной вазой о твердый асфальт, потому что Обито явно не был намерен прекращать их диалог, — Я был в отпуске и практически ничего не делал для клуба.       — Да неужели. Признался-таки.       — Мм, — Мужчина лукаво улыбнулся на колкость вампира, но вовсе не собирался на нее отвечать, из-за чего Какаши почувствовал желание закончить этот разговор как можно скорее ещё четче, — Я боялся, что ты сбежишь, поняв, что тобой целую неделю будет руководить не сексуальный альфа-оборотень. Но я рад, что ошибался! Вот ты здесь, действительно работаешь не смотря на свою социофобию. Надо же, кто бы мог подумать!       И Хатаке просто не понимал, как на это отвечать. Возникло секундное осознание того, что насколько бы волк не выглядел открытым и познанным, он был незнаком вампиру куда больше, нежели любой из его подчиненных, слишком полный и пустой одновременно, пронзило каждую клеточку его тела, и он с силой сжал руку в кулаке, стараясь скрыть любой намек своего напряжения. Что-то внутри кричало, что Обито совершенно не та личность, которой стоит доверять, но факт того, что Какаши ищет врагов абсолютно во всех, яростно закрывал ему уши.